two
Немая сцена.
Леон не сводит с Джейкоба глаз, надеясь, что вот сейчас, в эту секунду, он рассмеётся, сказав, что это всего лишь шутка. Самая тупая на свете шутка. Грудная клетка часто вздымается, пальцы заметно дрожат, а сердце стучит так громко, что, кажется, заглушает даже звяканье бокалов и скрип вилки по тарелке.
Найджел ест, как ни в чём не бывало. Отец тянется за бокалом и опрокидывает в себя половину, следом хватаясь за столовые приборы. Семья Барлоу смотрит на всё это в растерянности и полном непонимании. Ричард хмурится, взгляд его тяжелеет, как и феромон, что отдает нотками горечи. Кристиан скорее выглядит шокированным таким спокойствием — вернее сказать, безразличием, — супругов Элфорд. Опускает руку, поглаживая мужа по бедру, ибо горечь становится ощутимее. Уильям смотрит на омегу, ожидая реакции.
У Лео кружится голова. Он бегает судорожным взглядом по столу, по лицам четы Барлоу и мистера Барнса, понимая, что дворецкий всё знал.
Становится совсем дурно.
Омега упирается основаниями ладоней в край стола, отодвигает стул и, бросив какие-то скомканные извинения, спешит уйти. Как можно дальше. Не замечая, как с каждым шагом ускоряется темп, он выскакивает на террасу, глотая прохладный вечерний воздух. Кислород не умещается в легких, словно рёбра сжались, не давая им раскрыться.
На негнущихся ногах он проходит к плетёному креслу, в котором любит читать вечерами. Любил.
Хочется позвонить Киту. Жизненно необходимо. Рассказать обо всём и разрыдаться в голос, слушая, как на том конце провода брат ругается, на чём свет стоит. На отца и Найджела — в частности. Он разделит с ним и страх, и злость, и тревогу; постарается успокоить мягко, окутывая фантомным теплом своего присутствия.
Ладошки потеют, он периодически вытирает их о ткань брюк, а пальцы дрожать не перестают. Леон старается сохранить баланс, удержать себя в руках, обуздать свой страх и эмоции. А тело — сплошной пульс, долбящий в каждой клетке, и оглушающе — в ушах.
Глубокий вдох. Выдох.
А глаза сильнее щиплет от накатывающих горячих слёз.
Чьи-то шаги приближаются. Уильям останавливается перед ним, засунув руки в карманы. Смотрит сверху вниз, а затем тяжело вздыхает. Отходит к ограждению и вытаскивает пачку лаки страйк. Щелчок зажигалки разрезает тишину. В лемонграсс вплетается запах табака. Лео морщится.
— Чего ты так расстроился? — вопрос звучит тихо, словно в пустоту.
Омега бы оценил в полной мере глубину голоса, его тембр и эту лёгкую хрипотцу, но всё, что он продолжает слышать — собственное сердце.
— Не знаю, почему твои родители не сказали тебе, — Леон вздрагивает при слове «родители». Нет. Они — чужие, холодные, безразличные. — Но вопрос с браком был решён ещё в начале месяца. Мы ждали, когда ты вернёшься в Америку.
С каждым сказанным словом сердце сжимается сильнее и стучит громче. Лео не выдерживает — вот-вот сорвётся, разрыдается в голос, завоет раненным зверем, рассыплется осколками на доски, разрушаясь окончательно. Ему хочется остаться одному, пережить это, осмыслить, постараться принять. За него всё решили — спрашивать не станут.
— Твоему отцу нужно списать кредит, мне нужна репутация примерного альфы в СМИ. Брак — решение для всех. Поживём вместе, сыграем счастливых молодожёнов, растянем спектакль на пару-тройку лет, а потом разойдёмся.
Он спокоен, как удав.
А лёгкие Леона с каждым новым вдохом всё больше пропитываются ядом и мерзким табачным дымом, пока душа загибается и исходит трещинами.
«Твоему отцу нужно списать кредит»
«Поживём вместе»
«Пару-тройку лет»
Обида выжигает крестики на сердце.
— Почему обо мне никто из вас не подумал? О моих чувствах? — голос дрожит, порой опускаясь до шёпота. — Я в вашем идеальном плане лишь инструмент.
— А что тебя не устраивает? — Уильям оборачивается. — Будешь жить в комфорте, делать, что хочешь, деньгами обеспечу. От тебя потребуется лишь счастливая мордашка и глупый влюбленный взгляд на свадьбе и мероприятиях, которые придётся иногда посещать.
Леон слышит тихий звон — сыплются первые осколки.
— Никто не собирается ограничивать твою свободу.
Барлоу докуривает, тушит сигарету в пепельнице. Выуживает из кармана телефон и подходит, протягивая:
— Оставь мне свой номер. Встретимся в нейтральной обстановке, обсудим детали.
Леон неустанно повторяет про себя: «ещё немножко, надо продержаться ещё немножко».
Дрожащей рукой берёт телефон, набирая свой номер не сразу, — промахивается пальцами, нажимая неправильные цифры.
— Отправлю смс. Сохрани мой контакт. — Альфа тапает по экрану, следом блокируя, и убирает гаджет обратно в карман. — Приводи себя в чувства и возвращайся.
И скрывается в доме.
Леон выдыхает судорожно и несдержанно всхлипывает. Плечи содрогаются, он закрывает лицо ладонями и скулит побитой собакой, сгибаясь и упираясь лбом в колени.
Равновесие потеряно, баланс нарушен. Он не может привести себя в чувства, взять себя в руки, успокоиться.
Он лишь трескается сильнее и ломается, ломается, ломается.
***
Они не говорят ни слова. Никто из них. Отец молча уходит в спальню, Найджел ещё сидит, допивая вино с лёгкой улыбкой и нахваливая повара, а мистер Барнс смотрит глазами, полными сожаления и вины.
Леон ощущает себя в полной мере ненужным, неважным. Он не любимый сын — он плата по кредиту. Никто из них не обращает внимания на опухшие красные глаза, не приносит извинений, не пытается объясниться.
Для них всё в порядке.
А Лео уничтожается, осознавая мысль за мыслью: они знали обо всём давно, договорились ещё в начале месяца и просто ждали, когда он вернётся в Америку, но Лео не собирался — тогда пришлось его поторопить.
Он падает на постель полностью обессиленный, выжатый, разбитый. Голова раскалывается на части, пульсирует в висках. Приходиться встать: повернуть фиксатор замка на двери, выпить таблетку аспирина и сбросить с себя одежду. Прямо так, кучей на пол, не заботясь о появлении складок.
Он заворачивается в одеяло, натягивает до самого носа и закрывает глаза, надеясь, что, проснувшись, всё вернётся на круги своя, что всё это окажется очередным ночным кошмаром.
Но открыв утром опухшие глаза, осознает: это реальность. Жестокая, отвратительная реальность.
Телефон сверкает экраном, приходят несколько сообщений.
Неизвестный, 18:37.
Это Уильям. Сохрани номер.
Неизвестный, 9:13.
Ты завтра свободен?
Марк, 9:14.
Доброе утро счастливым безработным!
Ты заглянешь сегодня?
Он сохраняет номер... будущего мужа. Смириться с этим не выходит, а от подобной формулировки в своей голове по коже бегут неприятные мурашки. Отвечает Марку, что заглянет к полудню, добавляя, что у него есть важные новости.
Убирает телефон обратно на тумбочку, кутаясь сильнее в одеяло и просто глядя перед собой. За окном пасмурно и серо. В душе — тоже.
На кухне он встречается с поваром и мистером Барнсом. И их жалостливыми, сочувствующими взглядами. Леон просит заварить зеленый чай с мелиссой и присаживается за пустой стол, оказываясь на том месте, где сидел вчера. Мистер Барнс ставит перед ним кружку и тарелочку с круассаном и тихо просит прощения. Омега кивает.
Аппетита нет. Он откусывает пару раз, слизывая с губ ореховый крем, и понимает, что вкуса никакого не чувствует. Отодвигает тарелку, благодарит за чай повара и поднимается к себе в комнату. Садится на пол у кровати и набирает брата.
— Привет, львёнок, — Кит улыбается. Возится с кружками и чайником, смотря в экран, но через мгновение замечает опухшие глаза младшего Элфорда и становится серьёзным. — Лео, что случилось?
— Ты стоишь? — омега в ответ замирает, словно пытается осознать вопрос. — Присядь.
— Ты меня пугаешь.
Кит проходит к столу и садится, тратя минуту на то, чтобы поставить телефон на какую-то посудину так, чтобы он не съезжал.
— Я, кажется, выхожу замуж. — Сообщает бесцветно и горько усмехается. — Точнее, выхожу. Без «кажется».
Телефон-таки выпадает из рук Кита, ударяется о стол и демонстрирует светлый потолок. Через несколько секунд его поднимают и на экране вновь лицо брата. Шокированное, с нервной улыбкой.
— Что за идиотские шуточки?
— Хотел бы я, чтобы все это оказалось шуткой...
Леон пересказывает события вчерашнего сумасшедшего вечера. Кит очень громко ругается, не стесняясь в выражениях, стучит по столу кулаками от злости, заставляя Гана лаять, а телефон то и дело падать. Даже Лао обеспокоено заглядывает на кухню с вопросами, но оказывается посланным куда подальше. Через мгновение Кит извиняется перед мужем, говоря, что объяснит всё позже, и альфа, кажется, оставляет его один на один с видеозвонком.
— Ну, может... — Брат, как и всегда, пытается найти хоть какой-то маленький плюс, хотя бы самый маленький лучик света во всём мраке ситуации. — Да блядь, никаких «может». Это полный пиздец.
Точнее формулировки и не подобрать.
— Мне просто... обидно. Они договорились об этом браке незадолго после моего отъезда и молчали всё это время. — Глаза начинает щипать от накатывающих слёз. — Я словно... вещь, которую можно просто обменять на что-то более выгодное.
— Лео, ты не вещь. Просто они ублюдки.
Неприятные воспоминания всплывают в голове.
Он хочет возразить, сказав, что как раз-таки вещь, которой можно воспользоваться и выкинуть за ненадобностью. Но молчит, вспоминая, что Кит не в курсе всех подробностей его жизни.
— Возвращайся к нам. Оставайся здесь, в Китае. Мы всё решим. Плевать на них, пусть хоть натурой свой кредит оплачивают.
— У меня университет. Я и так пропустил больше месяца...
Лео устал. У него нет сил бороться, противостоять фокусам жизни и преодолевать очередные испытания. Ему хочется простого человеческого спокойствия. Чтобы все отстали, забыли про него, дали отдохнуть. От людей, от самого себя, от жизни.
Они долго разговаривают, то меняя тему, то вновь возвращаясь к будущему браку и всей этой ситуации. Омега говорит, что собирался к Марку в кофейню, и ему пора собираться.
— Ты не волнуйся, я... я справлюсь, — улыбается надломлено, а брат только губы поджимает. Сомневается.
Лео уже не справляется. Кит понимает: было что-то до. Что-то ужасное, заставившее его бросить всё и сорваться в Китай. Что-то, о чём Леон не расскажет. Что-то, что сломало его морально и физически.
— Ты же знаешь, ты всегда можешь позвонить мне, прилететь, рассказать о чём угодно, — Кит переживает. Сильно переживает.
— Знаю, — кивает, улыбаясь. Но всё равно не расскажет. Есть то, что не стоит знать никому.
***
Уже сидя в машине, он открывает диалог с Уильямом и пишет краткое «завтра свободен».
В кофейне людей практически нет. Друг переговаривается за стойкой с коллегой. На нём голубой свитер, поверх чёрный фартук с названием кофейни. Каштановые волосы уложены, но чёлка то и дело падает на глаза, и омега смахивает ее или зачесывает пальцами назад. Услышав звон дверного колокольчика, Марк вскидывает голову с улыбкой, собираясь выдать дежурное приветствие, но, увидев друга, едва ли не перепрыгивает через стойку и несётся с раскрытыми для объятий руками. Сжимает Леона крепко-крепко, до хруста в позвонках, и бормочет куда-то в плечо, что очень сильно скучал. Провожает его за самый дальний столик у окна, с мягкими диванчиками, и убегает за стойку, делать горячий шоколад.
Телефон вибрирует в кармане.
Уильям, 12:44.
Я заеду за тобой завтра в полдень
Фальшивый муж, 12:45
Ок.
Марк возвращается спустя время. Вместе со стаканом горячего шоколада он приносит свой латте на кокосовом молоке и блинный торт.
— Что там у тебя за важные новости?
— Я выхожу замуж.
Омега давится напитком, ненароком выплёвывая несколько капель на стол, кашляет и тянется за салфеткой.
— Это фиктивный брак.
Лэрд замирает, прекращая протирать стол. Моргает глупо, а после, морщась, касается пальцами висков, словно его мозг ни в какую не хочет обрабатывать полученную информацию, отчего невыносимо болит голова.
— Тебя не было в Вашингтоне почти месяц. Ты вернулся в четверг вечером. И за два, блин, дня умудрился обзавестись женихом. Фальшивым женихом. — Хмурится, сомневаясь в реалистичности всего сказанного. — Поправь меня, если я что-то упустил.
Марк поднимает на него глаза. Леон выглядит маленьким и беззащитным, а взгляд его — абсолютно пустой и безжизненный. Как у куклы. Омега понимает, что сарказм его здесь ни к чему, и ситуация действительно приближена к катастрофической отметке.
Элфорд делает глоток горячего шоколада и вновь пускается в пересказ пятничного вечера. С каждым его словом глаза Марка становятся все больше, эмоции сменяются одна за другой, пока не останавливаются на чём-то вроде шока и злости. Кажется, он желает разразиться такой же гневной тирадой, как и Кит, но лишь тихо матерится себе под нос.
— Ну, он хоть симпатичный? — Марк пытается пошутить, разрядить обстановку, но наткнувшись на всё тот же пустой взгляд и неловкое пожимание плечами, тушуется. Шутки здесь не к месту.
— Мы встретимся завтра, чтобы... обсудить все детали. — Помешивает трубочкой горячий шоколад в стакане и вздыхает. — Ладно, — отмахивается, желая сменить тему. — Что там в университете? Я много пропустил?
Лэрд понимает, что вопрос с двойным дном, и интересует Леона совсем не количество долгов.
— Всё... поутихло. Кто-то ещё перешёптывается, обсуждает, но всех волнует скорее твоё внезапное исчезновение. — Вздыхает и отламывает вилкой кусок торта, понимая, что друг к нему не притронется. — Ты когда вернёшься?
— В понедельник приду. Надеюсь. Отправишь мне потом задания и лекции?
— Конечно.
Марк спрашивает про Кита и Лао. Слушает внимательно, а потом долго восторгается как их парой, так и альфой в частности, повторяя вновь, что Лао «единственный в своем роде» и «всем остальным альфам есть, чему у него поучиться». И в шутку спрашивает, нет ли у того часом такого же прекрасного брата-близнеца.
Кит и Марк — единственные близкие люди омеги в жизни. К ним можно прийти в любой момент, с любой проблемой или радостью. Разговоры с ними дают необходимую поддержку. И жизнь кажется уже не такой сложной.
***
В полдень воскресенья, как и было оговорено, Леон выходит из дома и садится в черный BMW Уильяма. Они обмениваются сухими приветствиями и всю дальнейшую дорогу молчат.
Автомобиль паркуется у ресторана. Омега выходит из машины, стараясь разглядеть помещение через большие окна. Хостес провожает их к столику и раздаёт меню, подавая знак официанту о новых гостях.
Леон не уделяет внимание меню. Находит нужную позицию и отодвигает брошюру, рассматривая интерьер.
Уильям рассматривает его.
Макияжа на лице омеги практически нет. Теперь заметна и нездоровая бледность кожи, и темные круги под грустными глазами, и сухие потрескавшиеся губы. На блондине свободный свитер с широкими рукавами, и альфа обращает внимание на тонкие запястья и яркие переплетения синих вен на них. Сейчас Леон выглядит не то, что уставшим, — изнеможённым.
Когда официант приносит напитки, омега делает глоток апельсинового сока и выжидающе смотрит на Барлоу.
— Объявление о помолвке будет дано на следующей неделе. — Начинает Уильям, внимательно следя за реакцией омеги. Леон кивает. — Будет организован ужин в ресторане в узком кругу: родители, друзья. И СМИ, конечно же. Громкая статья не появится сама собой, — Барлоу усмехается. — Учитывая, что ты учишься в университете, и времени на неделе у тебя не будет, ужин состоится в субботу.
— Хорошо.
Голос Леона бесцветный. Он не заинтересован. Да и кому, какое дело до него? Ему дали понять основную задачу: изображать ослеплённого любовью, счастливого омегу — жениха самого Уильяма Барлоу — старшего сына основателя одного из крупнейших банков страны, которому суждено перенять дело отца.
— Свадьба будет в начале мая.
— Так быстро...
— Нет смысла затягивать. — Альфа жмёт плечами. — Регистрация будет выездная. Людей много: друзья, родственники, близкие, некоторые коллеги. Событие важное, так что шума будет много. В СМИ в том числе.
Элфорд снова кивает.
— Пожелания будут? Цвет скатертей, цветы, меню? Может, хочешь пригласить кого-то особенного. Всё учтём.
Уильям вздыхает. Разговор прерывает официант. Он расставляет тарелки, желает приятного аппетита и скрывается из виду.
— Только лучшего друга. Муж моего брата работает, я не уверен, что они смогут прилететь. Но я спрошу.
— Сообщи, когда узнаешь, — бросает мужчина, принимаясь нарезать стейк.
Леон смотрит на свою пасту с креветками и понимает, что аппетита совершенно нет. Он ковыряется вилкой в тарелке, выуживает морепродукты и съедает только их. И вновь не чувствует вкуса. Только различает: креветки тёплые, а сок холодный.
— После помолвки переедешь ко мне. — Огорошивает Уильям, заставив Леона замереть с вилкой в руке. — Будет странно, что будущие молодожёны не живут вместе. Лишние разговоры и слухи ни к чему. Так что можешь начать собирать вещи. В воскресенье перевезём.
Элфорд поджимает губы. Всё это слишком быстро. Он не успевает адаптироваться и принимать новые обороты.
Трапеза продолжается в тишине. Только звенят столовые приборы.
Когда официант забирает тарелки, Уильям просит счёт и, словно о чём-то вспомнив, лезет в карман брюк. Достает небольшую бархатную коробочку и толкает по столу Лео.
— Примерь.
Омега открывает коробочку, видя помолвочное кольцо из белого золота с маленьким камушком в центре. Он вытаскивает его, надевая на палец левой руки. Кольцо сидит хорошо: не болтается и не давит.
— Отлично. — Уильям довольно улыбается. — Я подвезу тебя.
Леон бы взглянул на эту улыбку, оценил ее красоту, но парень продолжает смотреть на кольцо на своём пальце, не в силах смириться с реалистичностью происходящего.
Перед тем, как покинуть машину, Леон благодарит за ужин, прощается и спешит зайти в дом. Не успевает переступить порог, как в прихожую вплывает Найджел с хитрой улыбкой. Омега хватает его за руку, поднимает на уровне глаз и с взглядом заядлого ювелира рассматривает кольцо, крутя его кисть и так и сяк.
— Недешёвое колечко, но бриллиантик мог быть и побольше, — выдает вердикт, фыркнув, и удаляется в сторону кухни.
Элфорд так и стоит с поднятой рукой в полной растерянности, глупо рассматривая кольцо.
Снимает с себя пальто, поправляет ботинки, чтобы стояли ровно, и желает скрыться в своей комнате, но на пути его перехватывает отец. Он выходит из своего кабинета, снимая очки, и задает вопрос, который, кажется, волнует его больше всего.
— Вы всё обсудили? Надеюсь, ты не слишком выделывался.
Омега смотрит на него, про себя думая, что в понимании отца «выделывался»?
— Да. Ужин в честь помолвки в субботу.
Джейкоб кивает и проходит мимо к лестнице, спускаясь на первый этаж. Леон продолжает смотреть ему вслед, даже когда стихает скрип ступеней и шорох его шагов.
До вечера из комнаты практически не высовывается. Выходит дважды, чтобы налить чай, и возвращается к конспектам и заданиям, что пропустил.
Время переваливает за полночь, а он всё еще сидит на полу у кровати, крутя в руках брелок в виде половинки сердечка с нарисованным рыжим котенком. Такой же, только с серым котом, болтается на чехле Марка. Друг купил их в качестве маленького подарка на новый год.
Леон больше не сокрушается и не плачет. Поглядывает на левую руку. Ему кажется, что металл царапает кожу, обжигает, сжимается вокруг пальца, но касаясь его, понимает, что всё это — плод воображения. Это всего лишь кольцо.
Вздыхает, запрокидывая голову на кровать. Он не смирился. Просто обессилил.