Одна Встреча
Улыбаясь и едва сдерживая счастливый смех, иду по знакомой улице. Я узнала о ней за 10 лет до того, как в первые оказалась здесь. Варшава. Я полюбила её не сразу. Визита с десятого. Но угол Шьвентокшиской и Новэго Шьвята отпечатался в моем сердце задолго до того, как увидела его вживую. Я не сразу полюбила Варшаву. Но теперь - ощущение будто вернулась домой. Всего на неделю. Но домой, в город по которому очень скучала. Хотя Краков лучше, потому что там хороший кофе, уют и Вавель. Краков - мой уголочек счастья. Но и Варшава теперь - мой дом. Я дома.
Оглядываюсь по сторонам и не удержавшись восторженно кружусь на ходу. Счастливый смех таки вырывается наружу. Внезапно чувствую, что спиной наткнулась на преграду. Со стыдом и страхом на мгновенье замираю и медленно развернувшись с изумлением узнаю... тебя. Или правильнее сказать Вас. Мы же всегда были на «вы», Павел Александрович. Студентка и преподаватель не могут позволить себе фамильярное «ты».
Удивительно, вы совершенно не изменились.
Ни единой морщинки за 8 лет.
Вам сейчас должно быть 45, для мужчины - не возраст и всё-таки, лицо совсем молодое - можно принять почти за моего ровесника. Только прическа изменилась немного: вместо спадающей на лоб челки - волосы коротко острижены, но вам - очень к лицу.
Подумать только! Год, целый год искала вас в толпе, как только предоставлялся случай оказаться в Варшаве! Сбежала на остров, на край Земли, чтобы забыть, вернулась сюда, как к себе домой, но почти расставшись с надеждой на встречу и вот - мы в самом деле столкнулись в толпе, на пересечении Шьвентокшиской и Новэго Шьвята. И что же теперь? Ведь мне и сказать-то нечего...
Ты так странно смотришь - словно не узнаёшь. Всё происходит очень неспешно и медленно, каждая наносекунда навек отпечатана в памяти. Запрокидываю голову, стремясь увидеть твои глаза. Серые, почти всегда печальные и такие родные.
Глаза, что журили меня за ошибки, улыбались моим шуткам и иногда смотрели как-то странно... напряженно и казалось почти зло, темнея до черноты. Сейчас в твоих глазах читается удивление и... ласка? Взгляд и вправду мягкий и какой-то щемяще-нежный.
- Здравствуй, Сонечка! - и голос такой же - бархатно-низкий, родной, он заставляет меня содрогнуться всем телом.
С трудом сглатывая комок в горле, полушепотом, облизывая пересохшие губы, произношу:
- Здравствуйте, Павел Александрович.... - улыбаешься, легко и светло. На щеке проступает ямочка. Я же готова была пойти на край света за этой улыбкой!
Руки. Твои руки до сих пор обнимают меня за плечи. Так хорошо и тепло. Будто весь смыл жизни в этом объятии. Весь мир сошелся в одной точке. Сузился до этого мгновения. Пускай оно продлиться ещё немного. Совсем чуть-чуть... Но вот, ты отнял их и отпустил меня - волшебство закончилось.
- Как Вы, София? - должно быть для проформы спрашиваешь ты.
- Хорошо. Спасибо, - отвечаю не задумавшись. - А Вы? - Молчишь и снова как-то странно смотришь. Будто пытаешься что-то во мне отыскать, угадать...
- По-разному, - наконец отвечаешь, делая вместе с тем шаг назад. Мне показалось ты собрался уйти.
- Нет! - вырывается у меня в ужасе и рука тянется ухватить рукав твоего пальто, прежде чем успеваю осознать, что именно я делаю. Ты замер, но не отстранился. Смотришь ошарашено. Надо закончить мысль и я не смею лгать:
- Не уходите... пожалуйста. - Дрожь стыда и страха охватывает всё тело и я опускаю взгляд на рубашку, виднеющуюся из под пальто, а затем с надеждой снова всматриваюсь в серьезное лицо.
-Ты, вы свободны... Вы сейчас свободны, София? Никуда не спешите? - киваю утвердительно.
- Не спешу.
- Хотите кофе? Вы же всегда так любили его.
- Да, конечно! С удовольствием! - теперь моя очередь удивляться.
Неужели всё так просто? Искать тебя столько лет и вдруг, утратив надежду, наткнуться в толпе! Неужели это твоя рука сжимает мою ладонь? Неужели я нужна тебе? Нет. Лучше не загадывать. Кофе. Чашка кофе в компании студентки, которой когда-то преподавал второстепенный предмет. Что это значит? Совершенно ничего для взрослого опытного мужчины и слишком много для уже не столь юной но по-прежнему совершенно неопытной девушки.
За собственными тревогами, я не заметила как мы оказались в одной из ближайших кофеин.
Ты помог мне снять пальто. Отодвинул стул. К нашему столику подошла миловидная официантка.
- Dzień dobry! Czy państwo juz wiedzą co chcieliby zamówić?* - всё ещё поглощенная обдумыванием происходящего, замечаю твой ожидающе-вопросительный взгляд и растерянно пожимаю плечами.
- Poproszę espresso,*2 - отвечаешь ты без тени иностранного акцента. Официантка явно видит в тебе варшавянина.
- A dla panienki? *3
- Duża latte i brownie,*4 - улыбаясь заказываешь ты.
- NIE! Poproszę średnie cappuccino,*5 - я встрепенулась, стряхнув с себя оковы парализующего транса. С удивлением взглянув на меня, уверенно киваешь официантке.
-Dziękuję!*6 - тепло улыбаясь девушка бодро шагает в сторону кухни.
- Я теперь пью капучино, - неловко улыбаюсь и сама не понимаю почему опускаю взгляд. - В латте слишком много молока. - Подняв глаза вижу твою снисходительную улыбку одним уголком губ и чуть-заметный понимающий кивок.
Сердце моё подпрыгивает к горлу и замерев на полувыдохе, не смею вдохнуть. Вцепившись взглядом в до сих пор любимое лицо, я жадно вбираю в себя волшебство момента, стараясь запечатлеть в памяти каждую его черточку - ты совершенно не изменился - удивительно.
- В остальном вы похоже не изменились совсем, - срываешь с языка мою же мысль.
- Я, в отличии от вас, Павел Александрович, старею, - откровенно хохочешь в ответ.
- Насмешили! Вы расцветаете, София! - невольно улыбнувшись, краснею до корней волос.
- Что-то не так? Вы так смотрите... - взгляд в самом деле изменился в одну секунду, стал теплее, ласковее, нежность в нём сражает на повал.
- Вы действительно не изменились...
- Если вы рассчитывали, что я научусь держать при себе эмоции или поумнею, то напрасно. Недостатки мои лишь усугубились.
- Откуда столько самокритики, София? Вам это совершенно не к лицу.
- Не хочу дожидаться вашей.
- Отчего я должен вас критиковать?
- Когда в последний раз вы были дома? - Pезко, невпопад, перевожу разговор в иное русло.
Тем временем, миловидная официантка ставит перед каждым из нас заказ и убегает к другим посетителям.
- Дома? - переспрашиваешь озадаченно. - В... в год вашего выпуска. 8 лет назад.
- Значит... вы никого не убили... - на выдохе с облегчением. - Вас не призывали?
- Нет.
- А могут теперь?
- Jestem Polakiem, Soniu.
- A... tak, naprawdę, tak. Zapomniałam o tym... Dobrze, tak dobrze że Pan jest Polakiem*7
- Как вы... жили всё это время? - взгляд стал каким-то печальным и, краем глаза, я замечаю, как твоя рука оказалась на столе, и потянулась к моей.
Но замерла. Как всегда, в нескольких сантиметрах около моих пальцев. Мы ведь уже проходили это. И не раз. В нашем университетском кафе, когда ты также угощал меня латте и брауни, а потом - провожал до ближайшей станции метро. Мы вели длинные беседы, шутили, спорили и никогда не держались за руки. Потому что не позволяла субординация, или от того, что ты женат?
- Дома, - как ни в чем не бывало отвечаю я, делая вид, что ничего не заметила. - После 24-го - уехала. Сначала сюда, в Польшу, в Краков. Потом - в Британию. И вот - вернулась.
- Надолго?
- Хотелось бы навсегда. Я люблю Польшу, но приехала всего на неделю. Конференция, по-работе.
- Конференция по работе, - эхом протянул Павел Александрович. - Понятно. А кем вы работаете? Берете интервью у знаменитостей на красных ковровых дорожках? - ты широко улыбаешься.
- Ну какие интервью, Павел Александрович.? - недовольно качаю головой. - Это была детская мечта...
- Помниться, одна моя студентка всегда настаивала, что детские мечты - самые искренние и важные.
- Я не отказываюсь от этих слов, но зачем ограничиваться чем-то одним, когда в жизни столько всего интересного?
- Вы ушли из журналистики? - участливо киваешь.
- Я бы не вынесла столько врать, тем более теперь...
- Профессия многогранна, на сколько я помню, вам всегда были интересны люди...
- Это не изменилось.
- Так за чем же дело стало? В кадре вы держались прекрасно ещё в студенческие годы. Польский, как я успел заметить, освоили замечательно - даже акцента не слышно...
- Вы помниться обещали когда-то меня польскому научить?.. - вымучено улыбаюсь, на миг вернувшись в прошлое.
В настоящем же нас обоих настегает одна из тех неловких пауз, когда так хочется и в тоже время, до дрожи страшно, что-то говорить. Воздух вдруг стал удушливо-тяжелым, наэлектризовавшись до предела. Одно неверно сказанное слово и всё - пиши-пропало - точно ходить по канату над пропастью.
- Так кем вы всё-таки работаете, София? - нарочито непринужденно.
- Психологом, - нервно облизываю губы.
- Кем? Впрочем - ничего удивительного. Вы действительно всегда любили людей.
- Да, я решила, что так интереснее, чем задавать вопросы на одном единственном интервью.
- И как я понимаю - достигли успеха. Поздравляю. О чем ваша конференция?
- Онко и паллиативная психология.
- Какая?
- Паллиативная. Это когда человеку уже невозможно помочь лечением, но важно обеспечить достойный остаток жизни.
- Я знаю. Но что такое нежное создание как вы, забыло в этой отрасли? Вы хоть представляете, как это трудно, работать с умирающими?! Это же всё время всех хоронить - борьба с ветряными мельницами!
- Ну, во-первых, не все паллиативные больные обречены на скорую гибель, некоторые живут очень долго, но трудно и всем им нужна поддержка. У тех, кто умирает, есть родственники, которым важно помочь пережить утрату. Да и самим умирающим, пока они живы, важно о жизни не забывать. Смысл есть и его больше, чем во многих других сферах. Вы разочарованы? - подытоживаю с грустью глядя в твое растерянное лицо.
- Нет, я... удивлен, если не сказать сражен... Это смело и... отчаянно что ли... Вы всё-таки изменились, но это только к лучшему. Когда-то меня умиляли ваша детская непосредственность, умение не унывать, теперь я вижу, как эти черты преобразовались, и как набравшись опыта, вы сумели найти им применение...
- Павел Александрович, ради Бога, перестаньте. Эти комплименты ни к чему.
- Я лишь рассказываю о том, что вижу...
- Это иллюзия первой встречи. Вам всё это сейчас только кажется... Так! Но вообще-то - несправедливо! - стремясь сгладить очередной неловкий момент, меняю тему, чуть подпрыгнув на стуле от нетерпения.
- Что? - вновь повеселев спрашиваешь ты.
- Я вам о себе так много рассказала! А вы - молчите, как партизан!
- Спрашивайте, - прозвучало слегка вальяжно. Полуулыбаешься, склоняя голову на бок.
- Так! Где вы теперь работаете?
- Преподаю в Варшавском политехе и ещё кое-где лекции читаю... Публикуюсь иногда, конференции, как вот у вас, в общем, ничего сверхестественного.
- Защитились?
- Да. Получил PHD.*8
- Matka Boska!*9 Я магистерскую еле осилила, а тут...
- Помниться вы терпеть не могли тратить время на написание научных работ...
- И нечему тут улыбаться. Я и сейчас их терпеть не могу. Сдалась мне эта писанина, когда вокруг полно настоящей живой работы!
- Узнаю упертую и вздорную Софию Потоцкую.
- Я вздорная?! Ну знаете! - Насупившись со злостью, впервые притронулась к позабытому брауни. Ты сделал глоток заледеневшего кофе и недовольно поморщился.
- Как вам сiastki na Nowem Świecie?*10
- Вкусно, спасибо - запиваю пирожное остывшим капучино.
Снова пауза, какая-то по-детски нелепая. На этот раз её прерываешь ты:
- Соня, у тебя... У вас есть кто-нибудь? Муж? Молодой человек? - от этих слов моё сердце сорвалось и улетело куда-то вниз. Это ведь праздное любопытство, возникшее из-за неловкой заминки. Но взгляд твой от чего-то стал напряженным.
- Нет, - стараясь не выдать волнения, беззаботно пожимаю плечами.
- Вы женаты. Это я помню, - говоря это отправляю в рот ещё один кусочек пирожного.
- Разведен. - Выроненная мной вилка со звоном ударяется о тарелку.
Удивленно всматриваюсь в почти до черноты потемневшие глаза. Напряжение меж нами стало осязаемо настолько, что кажется его можно разрезать ножом.
- А я, между прочем, была у Ядвиги!..*11 - почти выкрикнув эту фразу с целью разрядить обстановку, сама обрываю себя на полуслове.
В моей голове это звучало как остроумная отсылка к общему прошлому. Что может объединить двух людей в центре Варшавы лучше чем «Варшавская мелодия»? Спектакль - искреннюю любовь к которому мы делили на двоих.
- Да? И что же, вы писали ей записку? - замечаю в серых глазах неподдельный интерес.
- Писала и не одну.
- И как Ядвига, помогла?
- Не знаю. Война ещё не закончилась, так что...
- Ясно, - недовольно поджимаешь губы.
- Это не единственное, о чём я просила...
- О чём же ещё? - снова это напряжение, не покидающее нас ни на мгновение, оно то росло, то спадало и вот снова взошло на пик.
Я смотрю прямо тебе в глаза и не выдержав отвожу взгляд.
- Дорогая Ядвига! Верни мне его... - легко и просто, чуть слышно, на выдохе.
Поднимаю голову и смотря прямо в ошарашенные признанием глаза произношу слова, которые не осмелилась сказать однажды:
- Я, я вас очень любила, Павел Александрович... Я когда-то вас очень любила. Хотела вас попросить... Я хотела, чтобы вы стали моим первым мужчиной... - говоря последние слава, могла поклясться, что чувствовала, как душа покидает тело.
Я умерла и в следующий миг воскресла. Огромная тяжесть признания восьмилетней давности свалилась с плеч. Расправив их, вдохнула полной грудью. И вдруг, мою лежащую на столе ладонь окутало теплом твоей руки. Хотела отдернуть. Но ты удержал. Что с тобой? От чего после моих слов, твой взгляд совершенно потух и наполнился гнетущей печалью?
- Почему ты молчала? Почему не сказала мне тогда?!... - шепотом, поражено, на выдохе, с едва различимой обидой в голосе.
- Студентка признающаяся женатому преподавателю в чувствах, что может быть глупее? - я недовольно хмыкнула.
- Молчание, - от захлестнувшего волнения, внутри меня всё перевернулось десятки раз.
Голова стала тяжелой. Мысли спутались. Я ничего не понимаю. Секунду назад осуществилась моя самая сокровенная мечта! Я сказала, я призналась тебе! Теперь ты знаешь, но... дальше, всё сложилось не так, как мне казалось, должно сложиться! Не понимаю?! Неужели уже тогда... - заканчивать подступившую к горлу мысль страшно.
Ты, тем временем, молчишь и смотришь, смотришь... какой странный взгляд: в нём смешались сожаление, нежность и горечь... Грустно это всё. Крайнюю фразу я произношу вслух, добавив:
- Я не знаю, зачем всё это вам сказала теперь... глупо вышло. Простите, Павел Александрович, я пойду... - срываюсь со стула, вырвав руку из под твоей ладони.
Ты поднимаешься следом.
- София! Постойте... Соня, погоди! - кричишь мне, на ходу набрасывающей пальто на плечи, и бегущей прочь куда глаза глядят, уже в догонку.
Выбежав на улицу, хотела поспешить в сторону ближайшего метро, но внезапный приступ паники заставил меня застыть посреди улицы, судорожно хватая ртом холодный воздух...
Тщетно силюсь сделать вдох и силой сжимаю руки в кулаки, пытаясь ощутить почву под ногами... И вдруг ощущение твоих рук на моих плечах и чарующий шепот такого родного, но давно-забытого глубокого баритона, возвращают мне равновесие:
- Что ж ты творишь, глупенькая... - Одним движением, разворачиваешь меня к себе лицом:
- Я тебя люблю! Я всегда любил тебя... - запечатленный на моих губах поцелуй напрочь вытесняет все остальные эмоции.
Чуть придя в себя, ощущаю как твои длинные пальцы, едва касаясь, нежно гладят моё лицо...
-Я... вы это зря... всё это теперь ни к чему... всё в прошлом.. - шепотом, выдыхаю «правильные» слова.
- Ты больше не любишь меня? - не в силах увернуться от пронзительного серого взгляда, растерянно подбираю слова.
- Вам это сейчас показалось... Вы сами всегда были сторонником мнения, что разбитую чашку не склеить спустя десять лет...
- Восемь. Ты всегда убеждала меня в обратном. «Жизнь определяется человеческим выбором и способностью брать ответственность за собственные поступки, а не обстоятельствами!» Чьи слова? - улыбнувшись - снова целуешь меня в губы.
Из последних сил борясь с нахлынувшим ощущением эйфории и неудержимого счастья, собравшись с духом, отталкиваю тебя, вырываясь из кольца любимых рук.
- Это неважно! Слишком поздно! Глупо! Помните, "Варшавскую мелодию?" У Виктора и Гели ничего не вышло... Так нельзя!
- А как можно?! - почти рычишь мне в лицо, хватая за плечи, не позволяя уйти. - Жизнь - не спектакль, София! Не прописанный сценарий. Она несправедлива и жестока, но я не хочу потерять возможность любить, не хочу потерять тебя из-за предрассудков!
Отрицательно качаю головой:
- Павел Александрович..., не надо, пожалуйста! Я же сейчас вам поверю...
- Кто у тебя в Британии?
- Никого... - растерянно пожимаю плечами.
- Родители где?
- Дома, уезжать не хотят, ни в какую...
- Заберем их сюда... Соня, ты выйдешь за меня?
В ответ на твой вопрос на моем лице проскальзывает нервная улыбка.
- Ну и шуточки у вас... - сохраняя прежнее выражение лица, напряженно ждёшь ответ.- Зачем такие сложности? Можно ведь ничем себя не связывать...
- Нельзя. Ни сейчас, ни тогда так было нельзя и это знали мы оба. Поэтому ничего и не произошло. Но теперь можно начать сначала. Любить ведь никогда не поздно, - легко подмигиваешь, процитировав очередное моё выражение времён студенчества.
- Я... готовить не умею совсем.. - смущенно пожимаю плечами и сомкнув руки у тебя за спиной, спешу приникнуть к твоей груди. Зажмурившись, слышу улыбку в голосе:
- Я переживу... - ещё крепче прижимаешь меня к себе. Чуть отстранившись, вскидываю голову вверх.
- Ты думаешь, что я повзрослела... а я всё такая же, наивная, в сказки верю и, как это... «вообще, вообще никакого опыта...»*12 - зардевшись, спешу спрятаться от насмешки в твоём взгляде.
Но вместо издевки, чувствую, как ты нежно целуешь меня в лоб и крепко обнимая, легонько гладишь по голове.
- Я тебя очень люблю, Сонечка, только буть рядом...
В этот самый миг, я отчётливо поняла: как бы сильно этот мир не сошел с ума, чтобы не случилось, пока мы вместе - всё будет хорошо. Если когда-нибудь умолкнут все языки, исчезнут вера и надежда, наша любовь останется, покрывая все невзгоды и несчастья. В этом ведь и состоит подлинный смысл бытия...
Как мало нужно для счастья - немного отваги и одна, подаренная Небесами, встреча.
* Добрый день! Вы уже знаете, что хотели бы заказать? (польск.)
*2 Мне, пожалуйста, эспрессо (польск.)
*3 А для Вас? (польск)
*4 Большой латте и брауни - шоколадное пирожное (польск)
*5 Нет! Пожалуйста, средний капуччино (польск)
*6 Спасибо! (польск)
*7 - Я - поляк, Соня. - Ах да, действительно. Я забыла об этом. Хорошо, это очень хорошо, что вы - поляк... (польск)
*8 Высшая научная степень в Европе *
9 Матерь Божья! (польск)
*10 Как вам пирожные на Новэм Шьвяте (название улицы и прямая отсылка к прессе Леонида Зорина «Варшавская Мелодия». В оригинальном произведение главная героиня, не одиножды упоминала о своей любви к пирожным на улице Новый Шьвят.)
*11 Ещё одна отсылка к «Варшавской мелодии», в которой Гелена посещала могилу польской королевы Ядвиги, где писала ей записки с просьбой вернуть любимого Виктора, с которым однажды их разлучили обствоятельства. Королева Ядвига захоронена в Кракове, в Вавельском замке и причислена к лику католических христианских святых. Люди в самом деле, пишут ей молитвенные записки с просьбами о помощи в молитвах к Богу.
*12 «Вообще-вообще никакого опыта» - София напрямую цитирует Гелю из вышеупомянутого спектакля, намеренно подчёркивая собственную неопытность в романтических отношениях.