Новая жизнь
— Ха Рин... Ха Рин, открой глаза...
— Кто это?..
...— Девочка моя... я дарую тебе новую жизнь. Иди туда.
— Что?.. Я умерла?.. Но почему?.. Я ведь так старалась... Я больше не хочу... Ничего не хочу… не хочу...
Тишина. Затем — голос, как сквозь вату:
— К сожалению, она слепая...
— Что?! Этого не может быть! В роду Вельгарда не было ни одного слепого! Проверьте ещё раз!
Чужие голоса, отрывочные фразы... шум удаляется...
— Кто это?.. — подумала Ха Рин. Но её сознание снова погрузилось во тьму.
---
Когда она открыла глаза, то не поняла, почему по щекам текут слёзы.
Плач. Детский плач.
— Это... я? — испугалась она, услышав собственный голос — тонкий, неуверенный, детский.
Потолок над ней был деревянным, грубым, с трещинками и пылью. От него пахло копчёными дровами и сыростью. Ха Рин попыталась двинуть рукой... и увидела крошечную ладошку.
Она переродилась. Но где?
На глазах — повязка. Но сквозь неё она почему-то всё равно видит. Пусть не ясно, не отчётливо — но видит.
Кто-то взял её на руки. Тёплая, мягкая, пахнущая булочками с корицей...
— Привет, деточка. Я твоя служанка и няня. Меня зовут Хельви. Какая ты у нас красавица... Вся в отца. Я ведь когда-то и за ним присматривала.
Няня... Она такая тёплая... пахнет уютом... как печенье в дождливый день...
Глаза снова закрылись, и Ха Рин уснула. Во сне слышался тихий, добрый голос:
Хельви: — Уснула?.. Спасибо, что не плачешь. Прости, малышка, твоя мама... она не пережила роды.
Твоя жизнь будет трудной... очень трудной. Но я обещаю: я позабочусь о тебе. Это было её последним желанием.
---
Когда она проснулась, мир был всё тем же — сырой, пахнущий дымом и старым деревом.
— Это не сон… Я действительно умерла…
Хельви подошла с бутылочкой:
— Вот, деточка, попей молочка.
Глоток… Молоко было с каким-то необычным вкусом — будто соевое, чуть сладковатое. И всё же — приятное.
---
Прошло три месяца.
Однажды, взглянув в зеркало, стоящее у двери, Ха Рин… — теперь Виа — увидела себя.
— Это я… Но какая я?..
У неё были белоснежные волосы и глаза — белые, без зрачков. Слепые. Но почему она видит? Повязка всё ещё была на глазах, но мир вокруг ощущался почти отчётливо.
— Я вижу... Я слепая, но вижу. Это тело... странное, волшебное. И... красивые рога?..
Рожки были крошечные, как у оленёнка. Но они точно были.
Виа: — Я… в теле ребёнка… с рогами… слепая, но вижу. Это... знакомо. Почему?..
Дверь открывается.
Хельви: — Деточка, ты встала с кровати? Какая же ты умничка! В три месяца уже стоишь и ходишь!
Виа: — Похоже, её это вообще не удивляет. Для трёхмесячного ребёнка это ненормально.
Ха Рин — теперь Виа — коснулась своих рогов.
Хельви: — Интересуешься своими рожками, Виа? Они ещё маленькие, но вырастут, когда ты подрастёшь. Как у твоего отца, — сказала Хельви с лёгкой грустью в голосе.
— Папа? — неожиданно вслух произнесла Виа.
— Папа?.. — Хельви ахнула. — Ты сказала "папа"! Моё солнышко! Это твоё первое слово! Да твой папа Айрем Вельгард!
Виа (мысленно):
— Чёрт, случайно вырвалось…
Но... постой. Папа… Айрем Вельгард? Не может быть… Это же имя… из книги!
Она замерла, взгляд устремился в потолок.
— Неужели… я переродилась в мире романа?..