La stanza chiusa - Запретная комната, дневники матери
Вилла проснулась раньше Ливии. Сквозь тяжелые шторы пробивался рассвет — блеклый и холодный. Ливия медленно открыла глаза и осознала: она снова дома. Не в Лондоне, не в пансионе, где всё было безопасно. Здесь каждая вещь, каждая трещина на стене дышала прошлым.
На первом этаже она снова встретила Алеандро. Он стоял у камина, наливал себе крепкий чёрный кофе и смотрел в пламя, будто искал там ответ.
— Спала плохо? — спросил он, даже не поворачиваясь.
— Ты знал, что зеркала здесь двигаются? — она облокотилась на дверной косяк, всё ещё в ночной сорочке, тонкой, почти прозрачной.
Он обернулся. Его взгляд задержался на её ключице, на лёгком изгибе талии. Он не позволил себе ничего сказать, но Ливия почувствовала, как воздух между ними натянулся.
— Не все зеркала — просто отражение, — тихо сказал он. — Некоторые — проход.
— Проход?
— Между прошлым и настоящим. Между жизнью и тем, что после неё.
Они долго смотрели друг на друга. Ливия чувствовала, как сердце учащается. Он не был красив в обычном смысле. Но в нём было что-то, что заставляло её хотеть подойти ближе, уткнуться лбом в его грудь, позволить ему прижать её к стене.
Он подошёл ближе, так, что она почувствовала тепло его тела. Его пальцы легко коснулись её подбородка.
— Твоя мать была похожа на тебя.
Она отшатнулась.
— Не смей сравнивать меня с ней. Она исчезла. Она предала нас.
Алеандро сжал губы, но не ответил. Он отошёл к полке, взял ключ — старый, тяжёлый, украшенный вензелями.
— Южное крыло. Оно ждёт тебя.
— Я не пойду туда. Отец запретил.
— Поэтому ты и должна. Твоя кровь тянется туда, Ливия. Дом зовёт. Не слышишь?
Он вложил ключ в её ладонь. Его пальцы остались дольше, чем нужно. Тёплые. Властные. Почти... ласковые.
— Если зайдёшь туда — возвращайся до полуночи. После — дверь закроется. Не я решаю это. Дом — сам живой.
Позже, уже у двери южного крыла, Ливия замерла. Замочная скважина была покрыта пылью, но вокруг — ни одной паутинки. Будто кто-то недавно открывал её. Или часто.
Внутри пахло жасмином и ладаном. В центре — круг из мрамора. Над ним — зеркало. Ливия подошла, глядя в своё отражение.
Но это была не она.
Женщина в зеркале была старше. Волосы длиннее. Губы приоткрыты. Пальцы касались шеи — медленно, словно в ожидании чьей-то руки.
Из зеркала веяло жаром.
— Ливия... — прошептал кто-то у неё за спиной.
Она обернулась. Алеандро стоял прямо за ней. Его глаза горели тем же странным огнём, что и зеркало.
— Что ты видишь?
Она хотела солгать. Но не смогла.
— Себя. Но такую, какой никогда не была. Голодную. Обнажённую внутри.
Он сделал шаг вперёд. Его ладонь легла на её талию. Он не торопился. Он касался её так, будто уже знал, как она будет стонать. Как выгнется. Как прошепчет его имя сквозь страх.
— Она ждёт, чтобы ты стала собой. Не сбежала, как твоя мать.
Ливия закрыла глаза. Она чувствовала дыхание Алеандро на своей шее. Сердце колотилось, бёдра дрожали. Но она не позволила себе шагнуть дальше. Пока.
Она вырвалась и прошептала:
— Не сегодня.
Алеандро усмехнулся. Его голос был тихим, почти бархатным:
— Но очень скоро.