ЩЕЛКУНЧИК
1. Митька.
Митька жил с бабушкой. В свои четыре с половиной года он знал, что такое неполная семья. И что значит жить без родителей. Мама умерла при родах, а отца не знал никто, да и вряд ли случайный попутчик в поезде мог предполагать, что где-то у него есть маленький сын. Когда Митьке был два года, умер дед. Вот и остались они вдвоём – Митька да Валентиновна – старуха далеко за семьдесят. Но несмотря на возраст и удары судьбы, она не растеряла ясности ума и бодрости духа. Во многом этому способствовал внук. Только его маленькая душа держала старую на этом свете. По вечерам, в одинокой бревенчатой избе, что на берегу водохранилища, Валентиновна, нацепив старенькие очки с толстыми линзами в черепаховой оправе, у которых давно отвалившуюся дужку заменила веревочкой, кое-как навязав узлы негнущимися пальцами, часто читала Митьке сказки.
Митька, спрятавшись в кровать и натянув одеяло до самых глаз, внимательно, с замиранием сердца следил за сюжетом, словно помещая себя в центр событий. Там рыцарь целовал принцессу в башне – это был Митька в железных доспехах. Там в пещере жил огромный дракон, огненным дыханием сжигая деревни и забирая в жертву красавиц – и Митька переживал за них, и хотел победить дракона, сжимая кулак, словно удерживал меч-кладенец. Там Илья – Муромец боролся с Соловьём – разбойником, и Митька, представляя себя богатырём, хотел быть таким же могучим и сильным, но очень жалел, что богатырь столько лет просидел на печи. 33 года! – Это же целая жизнь! Сколько бы он победил разбойников!
А ещё был отважный и гордый Мальчиш – Кибальчиш – пугающая и грозная на самом деле история. В глазах Митьки, когда он слушал, от напряжения высунув из-под одеяла даже нос, оранжевыми языками плясали сполохи давно минувших боёв. На самом деле это отражались огни угасающего в печи полена – за окном выл и кидался остатками мокрого снега холодный март.
Совсем недавно Валентиновна читала ему новую историю из красивой толстой книги. На картинках была девочка, какой-то деревянный солдат в красно-зелёном мундире, перетянутом белыми лентами. С квадратным лицом и огромным ртом, с под стать ему огромными прямоугольными зубами. На другой из – за подвальной двери выглядывала злая толстая серая крыса со съехавшей набок короной на лысой башке, и противным голым хвостом. За крысой маячили полчища таких же серых чудовищ с красными глазами, готовые ворваться и сожрать без остатка парадный рождественский зал, оставив после себя пустоту, ошкрябанную следами зубов.
«Щелкунчика» старуха читала несколько вечеров. И каждый раз вихрь событий подхватывал мальчишку на ветки рождественской ёлки и уносил в сражение игрушек и крысиного короля. Перед глазами мальчика разворачивалась невероятная и захватывающая перипетия борьбы, верности и непонятных ещё отношений любви. И мама с папой, потерявшие своего мальчика, и страдающая от гнёта крысиного короля принцесса.
А ещё бабушка говорила, что к этой сказке есть красивая музыка, и обещала найти послушать её.
Искорки юных глаз всегда наблюдали за Валентиновной и Митька, не научившийся пока твёрдо выговаривать буквы, когда старуха заканчивала читать, всё время просил: «Бабуска, бабуска, ни ещё чуть-чуть поситай. Позалуста!» и гладил старуху по руке. Валентиновна любила внука безгранично. Да и не осталось больше других, кого любить - всех пережила старая. И она ещё немного читала, и под её монотонный голос Митька постепенно погружался в мир детских грёз, незаметно переходящий в глубокий спокойный сон. А утром, надев тесную уже прошлогоднюю синтепоновую куртку, он уходил в маленький деревенский детский сад, в единственную группу, куда его за руку отводила старуха. Там были Коля, Аня и тётя Галя – воспитательница. И они играли, с пластмассовыми мечами изображая тех самых сказочных героев, или строили поезд из маленьких крашеных белым и покрытых рисованными цветами табуреток, а потом ели густую и ароматную разваренную рисовую кашу с лужицей желтого масла в центре, с белыми крупинками сахара сверху, и коричневыми каплями изюма, скрытыми в полупрозрачных белых недрах тарелки.
По субботам и воскресеньям Митька ходил с бабушкой в храм, или, вооружившись большой хозяйственной сумкой, в магазин. Валентиновна повязывала неизменный шерстяной платок с поблекшими странными цветами, надевала поверх толстой мешковатой кофты выцветший старенький плащ и они, взявшись за руки, выходили на длинную улицу, неторопливо - степенно следуя к месту. Митька всегда тащил сумку - как настоящий рыцарь. Он в это верил. И его принцессой была бабушка.
На деревню Добрино зелёной волной накатился май.
2. Бригада.
Бригада отступала. С кровью и стонами, в грязных бинтах и без них.
В заляпанных весенней распутицей грязью стоптанных берцах, часто по колено в холодной воде, отчего коченели не только суставы, а сводило и всё остальное, мешая держать оружие. Боезапас подходил к концу.
Первый удар 7 мотострелковая приняла в укрепрайоне на государственной границе, как много лет назад его приняла Брестская крепость. Но сейчас пограничники и мотострелки были подготовлены и вооружены лучше, и стальной кулак коалиционных сил, в этом направлении состоящий из частей именитой 85 – й пехотной дивизии армии США и австрийского ландесвера (сухопутные войска), быстро отдёрнулся, получив чувствительный ожог ПТУРов, и переломав несколько железных пальцев о противотанковую артиллерию. Но ресурсы защитников не безграничны и в задачу бригады не входило геройски умереть, заполнив дороги перед противником ковром трупов. Задача была сложнее – отходить, медленно, с боями. И процессе выполнения задачи силы бригады таяли. Следом рыскали бронегруппы американских М-113 и «Брэдли», шевеля тонкими стволами 30-мм автоматов. «Хаммеры» фронтовой разведки расползлись по местности как пауки, выискивая проходы и пробелы в обороне, разбрасывая тут и там диверсионные группы австрийского спецназа «jagdсоmmando». Тут и там нападая на измученных боями бойцов, они здорово мешали. Бригадная разведка постоянно охотилась на диверсантов и часто вступала с ними в огневой контакт, пресекая нападения на посты и отдельные группы.
Но значительно бо'льшие проблемы доставляли американские самоходные 155-мм установки М-109 «Паладин». Маневрируя по фронту и последовательно с 20 километров заплёвывая фугасами оборонительные позиции бригады, «вундервафли» - так их прозвали мотострелки, доставляли немало хлопот отступающим. Но разобраться с артиллеристами никак не удавалось – они прятались за боевыми порядками дивизии и бронегруппами. Капитан Миллер был опытным офицером, - научили Ирак и Афганистан, где часто приходилось колотить по террористам. К тому же бригада отступала, по пути собирая в подкрепление разрозненные небольшие части, за счёт которых пополняла свои ряды, и засылать диверсионные группы на охоту в тыл наступающим или оставлять их на месте достаточной возможности не имелось.
- Товарищ подполковник, разведка докладывает впереди водохранилище. На той стороне деревня, Добрино называется. Противника в деревне вроде бы нет. – Доложил появившийся в лесном полумраке майор.
- Вроде бы, майор, вроде бы, – вздохнул подполковник, - пойдём посмотрим, и карту захвати.
В бинокль деревня не выглядела слишком разбитой, пусть и горели в центре несколько домов – дым виден издалека.
- Нет, майор, туда мы не пойдём, - открытое место. Да и по правому флангу не обойдёшь, ландесвер там. Выходит влево нам, по лесам в обход... А там опять под артудар попадём. Генерал Кларк не дурак, чтобы по лесам за нами таскаться. Загнал он нас, майор, в ловушку – подполковник ткнул в карту, вздохнул и помрачнел. - Справа австрийцы, впереди вода, слева леса. Позади «Паладины» Миллера. Так-то вот, майор.
- Вобщем так. Сегодня всем короткий передых. Высылай к деревне разведку, возможно какие-то пути всё-же у нас есть. И по левому флангу пусть пройдут вдоль берега, посмотрят, как мы по лесам там? Пролезем? Или тут останемся все под допотопными «вундервафлями». Позорище какое. В День Победы- то... – Подполковник презрительно сплюнул, и группа офицеров скрылась в лесу...
Действительно, умереть в родных лесах , под фугасами допотопных - ещё 19 века - систем раздельно – картузного заряжания (чистим банником (ершик такой для пушки) ствол – суём заряд – суём «картузы» (артиллерийский порох в мешках) – втыкаем запальную трубку - взводим ударный механизм – цепляем и дёргаем веревочку – выстрел) – выглядит...мрачно. Но фугасы от этого смертельных качеств не теряют.
Поутру разведка доложила, что прохода через деревню нет – туда вступили части коалиции. Неприятным сюрпризом было, что посёлок заняли злополучные самоходки под охраной австрийцев. Хитрый Кларк решил добить бригаду на берегу - нанести артиллерийский удар с правого фланга, чуть вырвавшись в тыл.
3. Дракон.
Когда в конце апреля на западе и юге поднялось багровое зарево и загрохотало, маленькое Митькино сердце сжалось, и он понял сразу: «Проснулся Дракон!». И теперь он будет жечь деревни и забирать в жертву принцесс! Каждую ночь, тревожно глядя в окно, как неуклонно растёт и приближается грохочущее багровое зарево, Митька тревожился всё больше и сжимая кулаки, мечтал превратиться в сказочного богатыря и победить зверя. Вот уже неделю, как они не ходят в детский садик и мальчика мучили мысли, не съест ли дракон Аню, или вдруг заберёт тетю Галю? По вечерам, обнимая бабушку на крыльце, они оба тревожно смотрели на приближающиеся бои. Детское сердце стучало всё чаще. Почти все жители уже уехали из деревни, торопливо побросав в старую «Газель» нехитрые шмотки. Оставались единицы, попрятавшиеся в погреба. В воздухе ощутимо тянуло гарью и тревогой. Какие уж весенние цветы?
Через два дня, утром Митька увидел вдалеке толстый столб чёрного дыма и задохнулся от ужаса: «Дракон уже поселился за водой, на том берегу!». Это его чёрное злое дыхание. Бабушка, как могла, старалась успокоить внука. Гладя его по голове, она приговаривала: «Всё будет хорошо, мой милый. Всё будет хорошо». Бежать им было некуда. Еще через пару суток среди бела дня Дракон заворочался в пещере и плюнул в небо дымными оранжевыми стрелами. И земля стала содрогаться, стонами и пожарами отвечая на рвущие её укусы железных гексогеновых зубов.
Потом. Потом с девятиголовым Драконом, лязгающим широкими гусеницами самоходок, в деревне появился крысиный Король.
4. Крысиный Король.
Механик-водитель зажал правый фрикцион и последний, девятый, «Паладин», фыркнув едким дымом, замер на площади прямо напротив магазина «Продукты», куда по воскресеньям наведывались мальчик и бабушка.
- Джейсон, осмотрите машины, проверьте оружие. Да, и подберите подходящий дом. – Миллер хлопнул дверью зеленого бронированного командирского «Хаммера» и с наслаждением разминая ноги, прошёлся вдоль батареи. Повсюду сновали запыленные артиллеристы с кабелями связи, ящиками, термосами и амуницией.
Следовало пройтись - марш выдался с трясучкой (проклятые русские дороги!) К тому же по левому флангу, на оставленном позади берегу водохранилища прятались недобитые русские пехотные части, которых предстояло накрыть в ближайшее время, и командир хотел немного осмотреться на местности. Только вернутся группы гауптмана Клауса Фишера. Надо уточнить координаты площадей поражения вокруг этого Dobrino, как «кантри-поинт» значился на карте (у американцев нет понятия «деревня», но есть «кантри» - «страна» - прим.авт.)
Клаус – тощий и плоский как штык высокий австриец, заостренными чертами вытянутого лица, в сером полевом мундире и с гадкого вида короткими усиками под Гитлера неуловимо напоминающий вставшую на задние лапы худую крысу, руководил подразделением «jagdcommando», обеспечивавшим охрану дивизиона. Солдаты Фишера были хорошими бойцами, часто уходили в поиск, то и дело вступая с русскими в перестрелки в лесах, позволяли «Паладинам» с самого недавнего начала кампании двигаться без потерь и сыпать отступающим на голову ужасающей мощности фугасы. Сейчас гауптман запаздывал, и появился только спустя полчаса.
- Сэр, нашли вам хороший дом на постой. Там одна старуха живёт. Доложил рядовой первого класса Брайс. - Перед Миллером вытянулся высокий темнокожий солдат в серой от пыли форме.
- Вроде не очень жарко, Брайс, а пить хочется – Миллер извлёк из бортового холодильника две банки «Кока-колы» и одну протянул ефрейтору, у которого на форме в подмышечных впадинах уже выступили тёмные пятна.
- Вольно!
- Сэр, спасибо, сэр! – гаркнул рядовой и протянул руку за банкой.
- Вот ещё – Миллер отодвинул колу, - выкиньте старую ворону в какой-нибудь сарай. И сейчас же найдите этого жирного мерзавца Крисби. Вечно он, трусливая задница, задерживает с питанием. Рацион всухомятку уже надоел, пусть организует горячее. И ко мне его в 14 часов...Вам ясно, рядовой?
-Сэр, есть, сэр! – Брайс, получив холодную банку, бегом запылил вдоль «Паладинов» и осмелился проглотить жидкость только завернув за угол. Миллер в сопровождении командиров машин двинулся по улице, распределяя позиции «Паладинам». «К вечеру должна поступить информация Фишера и целеуказания от разведки генерала. Значит, утром будет пристрелка по площадям. А потом и основная работа» - размышлял артиллерист. «К тому же завтра у Фишера День рождения. Как его поздравить в этой глуши?» - Капитан потер затекшую ногу. Хорошие отношения с командиром охранной группы спецназа ему были нужны. Ведь русские ещё не сдались.
- Клаус, вот вы где. – Миллер пожал появившемуся из-за домов гауптману руку. – Уже разместились?
- Да, Майк, мы уже заняли несколько домов, и я проверял охранение. Но не думаю, что здесь есть поблизости противник. Они сзади, за водой. Фактически мы у них в тылу. Теперь русским не уйти. Здесь их район базирования. – Фишер, сверяясь со своими записями, поставил на карте несколько отметок.
- Отлично, Клаус, после обеда закинем в лес несколько гостинцев на пристрелку, а завтра похороним их в дебрях, черт бы побрал это лихолесье! – Миллер похлопал Клауса по плечу. - Я знаю у вас завтра праздник, гауптман. Вас ожидает сюрприз от союзников.
- О-о-о-о, капитан, я заинтригован! – недоверчиво сказал австриец.
– Что – же, дружище, потерпите немного, и вы всё узнаете.
Как поздравить Фишера капитан уже придумал.
...Митька, спрятавшись в кладовке, где они в бабушкой хранили садово-огородные инструменты, всякую хозяйственную утварь и разные бытовые мелочи, видел, как двое «серых» что-то громко говоря, стуча грязными ботинками, пнули дверь и зашли к ним в дом. Там что-то упало, зазвенела посуда, затем неизвестно откуда появившийся чёрный - прямо как уголь, выволок бабушку на крыльцо и толкнул. Старуха, охнув, упала, ударила локти, и снова заохала надреснутым старческим голосом: «Пустите! Ироды чертовы!».
«Черный» (Митька безошибочно узнал его: «Джинн! Чёрт заморский – так бабушка говорила!» - он видел в книжке, как такой же чёрный с белыми глазами, и злой, тащил в пещеру человека. Этот персонаж Митьке сразу не понравился!)
Джинн бесцеремонно подхватил старуху и потащил через двор к старой бане, втолкнул в дверь и протрубив неизвестное заклинание на тайном языке колдунов, запер снаружи. Бабушка что-то кричала про крыс, и про внука, и пыталась стучать, но «черный» заорал и ударил по двери ногой. Митька задохнулся: «Черт заморский! Он забрал бабушку! Унесёт! Съест! О-о-о-й!!! И ещё крысы! Мамочки!!!» Больше всего на свете Митька боялся остаться сиротой, хотя пока и не знал значения этого слова. Он просто боялся остаться один во всём белом свете. Как это тоскливо, страшно, обидно и холодно - когда нет мамы, и папы, которым можно уткнуться в колени и даже в них поплакать; или просто обнять?..
А теперь, когда рядом нет и единственного любящего родного человека? Очень хотелось сейчас стать огромным богатырём, и сгрести в ладонь «черного», и вколотить его в землю по пояс. Но нужен меч – кладенец - Митька это хорошо помнил и смахнул выступившие слезы обиды – богатыри не плачут.
Рычание мотора заставило посмотреть, как во двор сунулась огромная плоскомордая «масына», из которой вышел ...Крысиный Король – длинный, серый, с огромными глазами, в надвигающихся сумерках блеснувшими красноватым (тактические очки). Король повелительно крикнул что-то на незнакомом лающем наречии. «Крысиный язык!» - мальчик взволнованно сжал руками что-то продолговатое и впился глазами в фигуру. «Серые» вокруг бегали («слуги угождают!»), и, наконец, Король занял их с бабушкой дом. Митька негодовал и едва не заплакал от обиды. Детская голова не могла совместить родной дом и Крысиного Короля. «Может он хочет нас заколдовать? Или съесть?» - Митьку ужаснули невероятные догадки. Но в сказке ведь Король заколдовал мальчика! И украл принцессу! Значит, сворует бабушку? А потом съест или сделает куклой! А я стану деревянным? Со страшными квадратными зубами? А огород? Наш дом тогда как? Вдруг сгорит из-за Дракона? Пожарных в деревне нету! – Мысли в голове теснились, перебегали, прятались в темноту, а другие, новые, или опять прежние, неожиданно выглядывали, словно играя, перемешивались, и скакали, скакали, скакали...
На поселок надвинулась чернильная вечерняя темнота. Стало прохладно, и Митька то и дело вертелся в крохотной, заставленной разным кладовке, пытаясь хоть как-нибудь защититься от прохладных сквозняков, выдувающих последнее тепло с маленького тельца. Не получалось. Мальчонку обуревали страхи и сомнения, - не отпускали голову, всё больше запутывая, заставляя опять и опять сомневаться в собственных мыслях и выводах: «Где у Дракона крылья? Может ли Король заколдовать Митьку издали? Ну, если увидит, конечно.» – десятки вопросов. И почти на все нет ответов.
Мальчик слышал, как занявший Добрино Дракон ворочал своими железными головами, шуршал чешуйчатыми пластинами и лязгал стальными зубами, выбрасывая в небо столбы света. Тяжёлое, горячее и едкое дыхание чудища заполняло собой воздух, словно отрывая этой пеленой поселок от мира. Дракон страшно урчал (не как их старый домашний кот, – бабушка звала его Брысь), и Митька боялся покидать кажущееся надёжным и незаметным убежище – вдруг чудище увидит его своими огромными (страшными!) глазами. К вечеру Дракон заревел так, что содрогнулась земля. Испуганный Митька сразу понял – есть хочет! И забился в угол, зажимая уши от рвущего перепонки рёва и грохота. Сквозь щели было немного видно и мальчик, осторожно приоткрыв один глаз, наблюдал, как Дракон, шаря по небу ужасными жёлтыми глазами в поисках жертвы, с рёвом изрыгает пламя.
...«Паладины», вышибая под собой густые клубы пыли и окутываясь дымом, поочерёдно садили пристрелочными, оранжево – красными сполохами заливая фиолетовый, утыканный звёздами купол неба. Издали доносился гул разрывов в лесу. По деревне, в грохоте залпов, вместе с щёлканьем артиллерийских затворов, звоном отлетающих латунных гильз и резкими хлопками газовых выбросов носился кислый запах сгоревшего пироксилина.
- Фишер, как устроились? – на фоне вечернего неба, вспотевший, усталый, но весёлый капитан Миллер выглядел настоящим «богом войны».
- Спасибо. Занял большой дом. Ваши ребята постарались, помогли. Надеюсь, нам не придётся торчать тут и скоро всё закончится. – Гауптман поморщился – кампания в России его тревожила, что-ли? Слишком большая страна - слишком большой торт. Даже если откусывать с разных сторон. Да и русские, при всей их тотальной глупости и бытовом неустройстве, не дураки, следует это признать. Что ещё они выкинут?
- Брайс, вы болван! – капитан, подъехав к месту, ругался. – Где мне спать? В обнимку с Фишером, черт побери! Почему у нас один дом, твою мать, рядовой! Вы БОЛВАН!
- Сэр, это лучший дом, сэр! – испуганно протараторил рядовой первого класса. - Здесь много места, сэр! Разные комнаты! Но если вы хотите...
- Брайс! Пристрелю к чертям! – Миллер, демонстративно потянувшись за пистолетом, двинулся вперед, толкнул дверь и оказался в небольшом коридоре. Потоптавшись и пошумев так, чтобы его услышали, капитан вошёл внутрь.
Митька, засыпая, слышал... Но... «Меч. Меч-кла... - ...ц» - контролировать себя было трудно, хотя и крутилось в погружающейся в сон голове: «МЕЧ. Меч – кл... Меч...К..Ме...ч...Мц...к...л»
Черно-бордовое поле тревоги окутало Митьку рваным покрывалом, через которое то и дело заглядывали красные злые глаза Короля, требующего завернуть в красивую упаковку их дом, – Митька махал мечом, стараясь задеть Короля, но в кладовку уже лез воняющий порохом Дракон, пытаясь всунуть между досок огромные железные когти, которые никак не попадали. А охрана Короля хихикала и грызла, грызла дом, превращая в горы трухи, потом нашла старую лопату в кладовке, а Митька уже спрятался за прохудившимся ведром, в которое бабушка, улыбаясь внуку, тут же стала насыпать облепленную мокрой землёй картошку... - Постепенно, скорчившись между лопатами и ветхой обшарпанной полкой из кривых неструганых досок, где лежали какие-то пакеты, старые ножницы, железные тарелки с отколовшейся эмалью и картонные упаковки от йогуртов - под рассаду, Митька как собачонка устроился на холщовых - капроновых мешках под овощи, пахнущих землёй и сыростью, и уткнувшись носом в сгиб локтя, забылся тревожным сном.
Воздух густо наполнял новый - «военный» запах, таивший в себе ощутимую, но смутную угрозу.
5. Солнечный луч.
-Жёлто-белые полосы постепенно заполнили щели в старых, потемневших от времени и потёков воды досках хлипкой кладовочной двери, и Митька, зарывшийся в куче мешков, проснулся, щурясь и закрывая лицо ладонью. Очень хотелось в туалет, и мальчик торопливо сунулся в дальний угол. На свету, обшаривая в процессе пространство, взгляд зацепился за розовую, полупрозрачную на свету полоску.
- «Меч!» - Митька чуть не вскрикнул, - на полке лежал розовый, - в засохших пятнах темной земли и зеленой краске травы, - пластмассовый меч, чуть выдвинутый из пластиковых ножен - плотных, с тёмно-золотистым, витиевато – непонятным и рельефно-толстым – пощупать рисунком - бабушкин подарок, которым владелец оружия с гортанным криком и сердитым видом отважно рубил огородные сорняки – это враги.
Мир вернулся в проекцию и Митька, пописав в мятое ведро, торопливо подпоясался куском верёвки, сунув на неё ножны с мечом, и отодвинув доску ветхой двери, выскользнул в наступающее утро – Богатырь пробуждается с первым солнечным лучом.
- Бабуска, это я! – настойчивый стук привлёк старуху. - Митя! Я здесь, заперли меня. Ты не подходи, внучек! – бабка помедлила, - Увидят ещё эти крысы! Беги, прошу тебя! В лес, миленький! Прячься! Найди тётю Галю, если сможешь!
Митька молча испарился, и старуха до конца не верила себе – он правда приходил, или это наваждение, вызванное беспокойством за маленькую и самую важную в её оставшейся жизни судьбу?
... Бабушкины слова не повторялись в сказках, и богатыри их не говорили.
А слово «беги!» было только в одной истории – про Джека, который полез за каким-то загадочным золотом куда-то вверх. Там не было ничего про славу, меч, и про Дракона тоже ничего. Но сейчас Дракон здесь. И в их доме сидит, расставив свои противные, похожие на кривые ветки лапы, Крысиный Король.
И Митька вспомнил: «Пакет! Кладовка! Дверь!»
Детская рука чурнула по полке, захватив из цветастого пакета потрёпанную мятую белую коробку. Митька торопливо запихнул её в глубокий карман мешковатых штанов, где обычно лежали самые необходимые вещи – конфета, которую всегда выдавала тётя Галя в садике, засохший кузнечик, которого Митька недавно нашёл под крыльцом, цветные стёклышки – они собирали их с Колькой, соревнуясь, и складывали в тайники, выкапывая для этого небольшие ямки на площадке. А через несколько дней эти тайники искали по очереди друг у друга, по одним им известным приметам.
- Крисби, – Миллер инструктировал полного щекастого повара полевой кухни рядового первого класса Крисби, - сегодня у Фишера День рождения. Надо его поздравить. Я хочу удивить союзников кулинарным сюрпризом. Что можете предложить такое: быстрое, на что у нас имеются продукты и, одновременно, оригинальное. Что? Вы повар или тупица? – капитан впился взглядом в бегающие заплывшие глазки рядового.
- Сэр. Нет проблем, сэр. Сварим грог; его можно организовать вообще на всех – на нас и союзников. Это и будет сюрприз. Основные продукты есть.
А мёд я нашел здесь.
- Мне надо на позицию, сейчас начинаем пристрелку. А вы, рядовой, определённо не болван, – повеселел Миллер, - я подам рапорт о направлении вас в сержантскую школу. - Действуйте. Но вечером нам предстоит работа, так что не затягивайте. К обеду всё должно быть готово. – Капитан сунул свои наручные часы Крисби в нос, показывая время готовности, и удалился.
Через полчаса ругани, переговоров с генералом по рации для уточнения координат, и нескольких пинков зазевавшимся солдатам, от пристрелочных залпов задрожала земля.
6. Грог.
Когда Дракон опять стал плеваться огнём, Митька испугался, как бы тот не спалил деревню, да как бы искра не попала на баню. Сам он спрятался на огороде и видел, как толстый дядька, натаскав в бочку на колёсах воды и вооружившись большим половником, - совсем таким как у них с бабушкой, только больше, - стал что – то варить. Вскоре оттуда потянуло странным горьковатым и одновременно густо - сладким запахом - Митька такого не знал и сразу понял: «Крысиное варево! Вот они что едят!»
Дракон ещё плюнул несколько раз и заворчал, затихая и ворочаясь где – то неподалёку. Митьке было страшно, но под рукой верный меч - он придавал уверенности и мальчик решился подобраться поближе.
Солдат, напялив на голову белую шапочку повара, превращающую его во властелина бургеров, пластиковых тарелок и кетчупа, неторопливо помешивал в термосе полевой кухни горячий грог, прикидывая в уме численность батареи и спецназа, чтобы вскоре разлить его по собранным в ближних домах стаканам, кружкам – собственных запасов бумажных стаканчиков не хватало. Повар не заметил внимательных острых глаз наблюдателя, сжимавшего рукоятку розового меча.
- Билли! Сколько там стаканов? – повар повернулся, высматривая помощника, но тот не отвечал. Прошла минута.
- Билли! Грог подходит, надо разливать! – повар начал раздражаться. Но помощник куда-то запропастился.
- Билли, куда ты пропал? Где стаканы? – Крисби не выдержал и вперевалку направился к дому, поправив шапочку.
Выждав для уверенности несколько секунд, Митька собрал в кулак всю свою отвагу и метнулся к полевой кухне...
От дома послышался шум и ругательства – повар с маленькими и заплывшими свинячьими глазками, тащил поднос со стаканами. Но Митька уже улепётывал в огород, где за морковной грядкой у него был наблюдательный пункт. Сердце бешено стучало и пыталось вырваться из груди, вспотели ладони. Пытаясь успокоиться Митька лёг на землю и, глядя в небо, сжал ладонями узорчатые пластиковые ножны, устроив меч на груди.
Вскоре послышались голоса, хлопали двери и гудели двигатели, - начался обед. Митька тоже хотел кушать, но надо было вымыть руки – так учила бабушка – всегда мыть руки. Да и в садике тоже без этого за стол не садились. Митька боялся, что бабушка его наругает, если он будет есть немытую морковку, да ещё немытыми руками. Прошлым летом у него так заболел живот, пришлось даже пить таблетки. И бабушка тогда сильно за него волновалась.
... – Фишер, это небольшой сюрприз для вас и ваших людей, – капитан протянул гауптману стаканчик, махнул рукой и
- Happy birthday to you,
Happy birthday to you,
Happy birthday, mister Fisher,
Happy birthday to you!!! - пропел нестройный разноголосый хор перепачканных пылью артиллеристов.
- Спасибо, спасибо союзники, очень польщён вашим вниманием, – гауптман поднял стаканчик, – за вас! И распорядился: - Мольке, отвезите угощение дежурной охране и возвращайтесь. Небольшой праздник продолжался.
Митька слышал, как крысы поют какое-то заклинание. «Поют! Не знал!» - крепко удивился мальчик, но наблюдательный пункт решил не покидать. Вдруг заклинание делает детей каменными? Было такое в одной сказке, точно было! Или может, даёт крысам особенную силу, и они видят через стены? И Митька решил на всякий случай остаться, чтобы его не заметили. Но, - опять же на всякий случай, - вытащил из ножен верный меч, не раз выручавший в баталиях с сорняками. Пригретый весенним солнцем, он задремал, уронив голову на перепачканные ладони.
7. Георгий Победоносец.
Разведгруппа вышла к Добрино несколько часов назад. Старший лейтенант, укрывшись между двумя травянистыми холмами, долго наблюдал в бинокль, пытаясь вычислить схему расположения машин батареи и охраны, периодически делая пометки на карте. Подполковник поставил простую, но сложную задачу – найти способ выбраться из ловушки.
- Костя, сколько выстрелов сделали? – командир группы посмотрел на напарника.
- По четыре на ствол. Частота – один залп в четыре минуты.
- Значит пристрелка. Но что-то долго уже долго молчат, не находишь? – Разведчик помедлил. - А давай-ка поближе переберёмся. Три покрытых травой холма поплыли к дороге...
На крыльце большого дома, у которого стоял с приоткрытой дверью «Хаммер» артиллерийского командира, переполненный изумлением старший лейтенант увидел двоих – высокая сухопарая седая женщина в толстом платке с выцветшими желтоватыми хризантемами закрывала краем платка от прохладного ветерка прижавшегося мальчонку, что положил голову ей на колени, обнимая старуху маленькими грязными руками. Увидев разведчиков, оба подняли взгляд.
- З-з-з-драсьте, бабушка – сказал разведчик. – Может скажете, что тут у вас приключилось? – старший лейтенант, обозначая территорию деревни, развёл руками.
Мальчик молча протянул ему мятую картонку.
- Что это? - старший лейтенант протянул руку и прочитал:
«Дератизационное средство. Для борьбы с грызунами. Содержит мышьяк.»
- Мышьяк что-ли? – взгляд разведчика выражал непонимание. Старуха степенно кивнула.
– Митя им в кухню добавил, - произнесла женщина и показала на термос полевой кухни во дворе, - мы раньше так мышей дома травили с ним. Повадились в прошлом году, отрава и осталась. Да видишь, пригодилась вот. Привалившись к колесу кухни сидел, глядя в вечность, рядовой первого класса, во лбу которого светило бордовым не предусмотренное природой отверстие калибром 9-мм. Напротив, закатив глаза на перемазанном хлопьями выпирающей изо рта серой пены, валялся огромный негр, сжимая коченеющими фиолетовыми пальцами «Беретту». В пыли желтела одинокая пистолетная гильза.
- Д-а-а-а-а, дела-а-а-а-а. - Присвистнул офицер и озадаченно сдвинул на затылок кепку.
- Там Кооль есё. Ну, дома. – Мальчик указал на дверь.
- Кто? – переспросил разведчик.
- Кооль Кыысиный, вот кто! – почти выкрикнул Митька, и взяв офицера за руку, завел в дом. У стола на полу слабо дёргал ногой покидающий эту сторону жизни капитан Миллер, пуская изо рта хлопья. Глаза у него тоже закатились, губы приобрели неестественный лиловый цвет и помочь американцу было уже невозможно.
Фишер лежал поодаль, лицом вниз у табуретки, с которой на пол скатилось ведро, и питьевая вода из него уже впиталась в потемневшие доски пола.До ковшика – пусть он и совсем рядом, гауптман на этом свете так и не дотянулся. А на том вода ему без надобности.
- Вот он, Кооль. – Вихрастый указал на труп Фишера в серой, перепачканной желчью и рвотой форме. Разведчик поморщился от стоявшей в доме густой вони, с интересом изучая обстановку. До него постепенно стала доходить реальность происходящего.
- И Длакона тозе победил! – важно продолжил мальчик, - Тепель он не лычит. И Аню не забелёт. – Мальчишка, мотнув головой в сторону улицы, насупился, исподлобья глядя на военного.
Старший лейтенант соображал быстро.
-Костя! Бегом в бригаду! Доложишь там обстановку. И художество возьми. Там позиции пиндосов и время открытия огня! Давай уже, стартуй. И это,
– старший лейтенант ухватил напарника за рукав, - для маскировки шикани на «Хаммере». Так быстрее, да и дойдёт лучше, что к чему.
- Понял, командир, улетел! – обрадованный Костя, прихватив электронный командирский планшет американца и бумажную карту, выскочил во двор. Через минут заревел и постепенно удалился звук мотора.
– Эх, «прикурит» кто-то сегодня! – стукнул кулаком в ладонь разведчик.
... - Так ты говоришь пацан – детсадовец, от горшка два вершка, уделал взвод спецназа и артиллерию дивизии! Крысиного Короля и Дракона! Невероятно! – возбуждённо заговорил подполковник, выслушав доклад примчавшегося в расположение Кости. – Но это..., – подполковник потёр подбородок, - это меняет всё.
- Когда там Кларк огонь открывает. В 17 часов?
- «Носа» ко мне, бегом! – неожиданно рявкнул офицер посыльному бойцу. Тот вздрогнул и сорвался с места, скрывшись за кустами.
- Тащь подполковник, майор Победоносцев по вашем приказанию прибыл! – через пару минут подкатился к командиру упругий, похожий на мячик, приземистый начальник бригадной артиллерии, именуемый среди военных «Нос». И правда нос у него был выдающимся и Георгий Петрович, будучи командиром требовательным и настойчивым, всегда совал его во всё, что связано с руководством бригадными самоходками, пушками и ракетами, стараясь обеспечить своих людей всем необходимым и лучшим. Но и требовал с них, и за это его уважали. А ещё он очень хорошо умел стрелять.
- Георгий Петрович – подполковник окинул артиллериста взглядом. - Тут Кларк нам любезно уступил свои «Паладины». И снаряды, и всё-всё-всё. Хочет, чтобы в 17 часов был открыт огонь... Порадуешь генерала?
- Не понял – озадачился Жора, - какие «Паладины»? Откуда? С Луны что-ли упадут? Ерунда какая-то.
- Потом объясню всё, минуты идут и уходят, Жора. Вобщем хватай своих пушкарей и в Добрино. Там девять стволов, разведка покажет. К 17 часам будь готов открыть огонь вот по этому району, – подполковник развернул карту и указал позиции американцев, - да не жалей снарядов. И шевелись, времени у нас, сам понимаешь, в обрез! Доложишь по готовности.
- А мы, командир, что, – обратился начальник штаба, - тоже в Добрино выходить будем?
- А мы? – Подполковник улыбнулся. – В гости поедем. И прикажи немедленно выдать двойной боекомплект. Угощать надо щедро. – Комбриг подмигнул офицерам.
- Есть! – Начальник штаба исчез следом за укатившимся «Носом» и через несколько минут в батальоны полетели боевые распоряжения.
... Мальчика разбудил пистолетный хлопок. Вскинув голову, он тревожно всматривался в происходящее во дворе. Но после хлопка услышал только несколько шагов и шуршание. Потом кто-то упал. Осторожно подобравшись ближе, Митька оказался во дворе и увидел Джинна – тот страшно выпучил покрытые от напряжения красными прожилками глаза, хрипел, дёргаясь на земле и пуская пену. Повар в забрызганной кровью грязной белой шапочке, с дыркой во лбу сидел у колеса, бессмысленно глядя перед собой остекленевшим взором. Джинн ещё что-то булькнул и дёрнув руками, затих. Митька прислушался – заклинаний в деревне тоже не было слышно. У забора возле старенького деревянного туалета лежал, скорчившись, ещё один и мальчик, испуганно шарахнувшись от мертвеца, побежал к бане.
- Бабуска, бабуска, это я!!! – задыхаясь кричал мальчонка, стараясь слабыми ручками свернуть щеколду.
- Митя, ты как здесь? Почему не убежал?! – волновалась старая, выглядывая в окно.
-Сейчас, ба! Кыыс нет! И джинна тоза! – Митька, выкрикивая фразы, ожесточенно сопел, сбивая запор. Наконец ему это удалось.
... Появившихся на окраине артиллеристов встретил старший лейтенант, до этого вытаскивавший из дома погибших врагов, рядком укладывая во дворе. Отдельной кучей возвышались оружие и снаряжение.
«Нос», с любопытством окинув картину, тем не менее задал разведчику, изучавшему какие-то документы, только один вопрос.
- Где пушки?
- Там, через улицу, за магазином, где сельсовет, - старший лейтенант показал в сторону берега, - Костя проведёт, я сейчас подойду. Мне в 16 – 30 Кларку надо доложить о готовности. Так что готовлюсь. Генерал всё-таки – разведчик улыбнулся. Артиллеристы быстро растянулись по самоходкам, выстраивая позицию по указаниям своего «Носа».
... Генерал посмотрел на циферблат и поднёс к губам рацию, но не успел нажать на кнопку, как она пискнула сигналом вызова.
- Сэр, это Миллер, сэр. Батарея готова открыть огонь! – Сквозь помехи и эфирный шум донёсся голос из рации.
- Отлично, капитан! Покажите варварам их место! А мы следом намотаем их остатки на гусеницы. Обстрел начать в 17-00, через полчаса. Работайте, Миллер, вечером встретимся в поселке. – Генерал отключился.
...- Ну в 17 – 00 и начнём, - разведчик повернулся, - правда, Георгий Палыч? - Раз уж генерал просит... - мокрый от пота «Нос», с Костей создававший «радиопомехи» шуршанием у микрофона старых пластиковых пакетов, всплеснул руками и выпил стакан воды, усаживаясь на табурет. Последние два часа были весьма напряженными – развернуть самоходки, разобраться с целеуказанием, пересчитать с дюймов на сантиметры шкалу прицеливания, сформировать расчёты – забот было полно. Но люди работали быстро и слажено. И сейчас только ждали...
В доме были открыты окна и двое солдат носили воду, помогая старухе наводить чистоту – на полу было всякое. Разумеется, первым делом вылили за дорогу остатки грога, кое-как оттащив застреленного темнокожим сослуживцем повара.
Никто из живых не слышал, как захлёбывающийся рвотой и почти сложившийся пополам из-за невыносимой рези в животе, рядовой первого класса Шелтон, наводя трясущейся слабеющей рукой «Беретту» на испуганного и ничего не понимающего Крисби (сам-то он грог не пил), хрипел: «Сдохни, проклятый коммунист!». Сил рядовому хватило на один выстрел, отбросивший повара на колесо. Роняя с приобретающих смертельный оттенок губ хлопья пены, Шелби с закатившимися глазами упал на спину.
...Генерал снова поднёс часы к лицу и удовлетворением хмыкнул, когда с восточного – противоположного - берега водохранилища донёсся знакомый гул. Он хотел сказать что-то ещё, но над головой зашелестело и в пятидесяти метрах от штаба вспух огромный фонтан, выбрасывая вверх камни, землю, дым и остатки машины связи. Генерал опешил и трясущимися руками схватился за рацию: «Миллер, чёрт вас подери! Куда вы стреляете, идиот! Немедленно пре...» - следующий снаряд ударил в полевой парк, разбрасывая и опрокидывая машины. С ударной волной генерал вверх тормашками полетел под крыльцо, потеряв по пути фуражку с лавровыми ветками на козырьке, которую немедленно проткнули острые горячие осколки.
- Миллер! Я вас пристрелю! – заорал Кларк, вытряхнув из ушей землю.
- Генерал Кларк? – донеслось из рации по - английски, - Миллер переехал.
- Как переехал? Куда? Кто это? Немедленно назовитесь!
- На тот свет, генерал, переехал, на тот свет. Там и увидитесь. А вам привет от «Носа»! – Разведчик засмеялся и отключился, повернувшись к хохочущему майору, пусть тот и был сейчас весьма занят, руководя стрельбой.
Снаряды посыпались на позиции дивизии весенним ливнем.
Через сорок минут, спрятавшись в полуразрушенном подвале пункта управления, бывшего когда-то водонасосной станцией, генерал услышал, как на полевой лагерь обрушился шквал огня автоматических пушек вырвавшихся из леса БМП -3, с которых разбегался, стреляя во все стороны, русский десант.
... Едва бухнул первый «Паладин», Митька выронил ложку и бросился к окну.
- Длакон ожил, бабуска! – испуганно зашептал мальчик, оглядываясь в поисках укрытия, - он не убился!
Старуха спокойно посмотрела на внука.
- Сядь, Митя, это не дракон. Покушай вот.
- Да как же не он, слышно же! – стекла зазвенели от залпа.
- Митька! – за окном скрипнули тормоза и в комнату заглянул разведчик.
- Айда за мной! Покажу кое – чего и познакомлю тебя с начальством.
- Неа, там Длакон! – замотал ребенок лохматой головой.
- Давай, - разведчик взглянул на старуху, и та кивнула, разрешая взять внука с собой, - ты всё увидишь сам.
Митька, пожав плечами, подпоясался мечом и вложив в руку разведчика маленькую ладошку, вышел на улицу.
- Ну, вот он, герой! – разведчик подвел мальчика к командиру бригады. Тот в сопровождении нескольких офицеров подошёл к Митьке.
- Здравствуй, богатырь! – подполковник протянул мальчику руку. Митька, недоверчиво посмотрел на офицера, но пожал её.
- Каков, а! – Подполковник выглядел довольным и примчался в Добрино, едва начштаба доложил, что бригада опрокинула американскую пехоту и утюжит позиции. – Эх, Митька, такое дело сделал! Такое! Это же надо! Крысиным ядом, а! Одним махом семерых побивахом! Точно говорю - богатырь! Щелкунчик ты наш! – заметил командир, припомнив коротко пересказанные разведчиком слова мальчонки о Крысиным Короле.
- Порадовал ты, нас, солдат, крепко порадовал. Не дал праздник испортить, правда, мужики? - Подполковник окинул взглядом немногих офицеров. Присутствующие одобрительно загудели.
Огненные языки снова лизнули скатывающееся в летние сумерки небо, с гулом посылая смертельные звезды по баллистической траектории и мальчик вздрогнул, озираясь.
- Длакон! –выдохнул он. Но офицеры совершенно не испугались и командир заметил.
- Это не Дракон, парень.
- А не врёте? – Митька, совершенно освоившись среди офицеров, с интересом слушавших диалог, и не подавая вида что испугался, отважно упёр руки в бока и хитро прищурился на один глаз, глядя комбригу в лицо.
- Обижаешь! Как врать богатырю! - серьёзно продолжил командир, еле сдерживая смех. Вид у гнома с лохматой шевелюрой, перепоясанного розовым пластмассовым мечом, был весьма серьёзным.
- Да чего рассусоливать. Пошли. – Комбриг подхватил мальчика на руки, и группа двинулась к «Паладинам», где между машин метался, торопливо горланя что-то в гарнитуру связи, круглый майор.
Митька наблюдал за происходящим в ужасном грохоте и пыли, разинув рот.
- А вы Длакона не боитесь? – мальчик, все еще не веря в происходящее, посмотрел на офицера.
- Митяй, дорогой ты мой, Дракон за лесом орёт! Больно ему,значит! - Подыгрывая мальчонке, заключил командир. – Это, брат, Победоносец копьём его протыкает!..Святой Георгий Победоносец. – Помолчав, продолжил комбриг.
- Вот такой, видишь. – Подполковник показал Митьке на блестящей жёлтым металлической кокарде небольшую картинку, где на красном фоне воин в блестящих доспехах и на белом коне поражал копьём Змея.
- Правда? – с сомнением в голосе протянул Митька, поудобнее устраиваясь на руках.
- Правда - правда. Слышишь, как подыхает гадина! – Комбриг, потрепав ладонью мальчика по вихрастой голове, повернулся с Митькой на руках и показал за горизонт, где грохотало, и в небе подрагивали светлые пятна, выбрасываемые мощными фонтанами невидимых отсюда разрывов.
- А ты геройский парень, настоящий солдат! - Офицер строго посмотрел на мальчика.
- Садат? - недоумевающий Митька поднял глаза, словно ища ответ в лице комбрига.
- Да, Митька, ещё какой "садат", - строго кивнул офицер. - не дал Дракону Праздник испортить! - Значит сильный.
- Разведка, - подполковник подозвал старшего лейтенанта, - ты вот что. Уточни анкетные данные семьи, а как выйдем - пиши-ка представление к государственной награде. На пацана, и старую не забудь. Случай, сам видишь, уникальный.
- Есть написать представление! – Ответил разведчик. – Разрешите вопрос, командир. На какую награду представлять?
- На какую награду? – Подполковник посмотрел на мальчика с мечом, затем на кокарду, которую так и держал в ладони. – Понятно на какую. К ордену Святого Георгия Победоносца пиши.
Офицер ещё что-то говорил, отдавал команды и выслушивал доклады, словно совершенно забыл про сидящего на руках мальчика. А Митька слушал, слушал... Находиться в этих крепких жёстких руках, прижимавших его к пахнушей порохом, дымом лесного костра и чем-то незнакомым форме, было тепло и приятно. И никакие Драконы ему были не страшны.