Пролог
— Ромашова, к начальнику. Срочно.
Голос старшего оперуполномоченного прозвучал резко, как выстрел. Юля подняла взгляд от монитора и медленно выпрямилась. Всё вокруг — серая мебель, мигающий кулер, ритмичный стук клавиш — вдруг исчезло на фоне звенящей тишины в голове. Такое «срочно» звучало только по-настоящему. Не рутинная бумажная волокита, не патруль. Это — что-то серьёзное.
Она провела рукой по волосам, откинула на плечо шоколадные пряди, скользнула взглядом по зеркалу в углу — привычка, выработанная годами. Светло-голубые глаза смотрели строго, уверенно. Но где-то внутри что-то шевельнулось. Предчувствие.
Юля постучала в массивную дверь кабинета и вошла.
— Заходи, — буркнул Колесников, начальник отдела. Он не поднял глаз, продолжая просматривать папку. Его седина не добавляла возраста, а только подчёркивала бесконечную усталость, накопленную за десятки лет службы.
Юля подошла к столу, села, скрестив ноги. Чёткий силуэт в облегающей форме — не попытка произвести впечатление, а привычка держать осанку. У неё было всё: высокий рост — 172 см, точёная фигура с узкой талией, третьим размером груди и округлыми бёдрами, выразительные черты лица. Но за этим стояла не красивая кукла, а офицер полиции, знающий себе цену.
Колесников наконец поднял глаза.
— Ты у нас как, к длинным командировкам морально готова?
— Зависит от цели, — спокойно ответила она.
Он вытащил тонкую папку с грифом «секретно» и положил перед ней. С первой страницы на неё смотрело чёткое чёрно-белое фото мужчины лет тридцати: острые черты лица, тёмные глаза, будто вырезанные из обсидиана, лёгкая усмешка на губах. Имя: Степанов Данила Сергеевич.
— Он сын Степанова-старшего. Того самого, что пять лет назад ускользнул из-под носа ФСБ. Теперь младший на троне. Легально — владелец ночного клуба «Альбион», ресторана, пары заведений и благотворительного фонда. Нелегально — координатор теневых поставок оружия, наркоторговли, игорных сетей. У него всё, Юль. Деньги. Люди. Защита. И ни одного зацепа.
Юля пролистала досье. Праздничные фото с мероприятий, банковские выписки, кадры с камер видеонаблюдения — всё чисто. Слишком чисто.
— И что вы от меня хотите? — спросила она, не отрываясь от страниц.
— Втереться в доверие, — ответил Колесников и потёр переносицу. — Через "Альбион". Ты будешь неофициальной сотрудницей. Придумали тебе биографию: бывшая танцовщица, приехала из Воронежа, без родителей, ищешь работу. Устроишься туда — либо барменшей, либо в шоу-программу. Как поведёт. Но цель — Степанов. Не просто наблюдать, Юля. Надо быть рядом.
— Он умный? — спросила она.
— Умный, хладнокровный и харизматичный. По девочкам, но ни к кому не привязывается. Мы думаем, он ищет себе «новое оружие» — женщину, которую сможет использовать и контролировать. Ты подходишь идеально. Ты — не просто красива, ты умеешь не терять лицо. Но учти: он не дурак. Малейшее подозрение — и он тебя похоронит. Не физически сразу, а профессионально, морально, а потом, если надо, — и буквально.
Юля молча слушала, её веснушки едва заметно проступили на бледной коже. Внутри всё сжалось, но лицо оставалось неподвижным.
— У тебя был выбор, Ромашова. Ты могла работать с бумажками. Или в патруле, с алкашами. Но ты выбрала грязь. Это — её ядро, — Колесников постучал пальцем по фото. — Готова?
— Когда начинаю?
Он протянул ей флешку.
— На ней — досье, маршрут легенды, паспорт, медицинская карта, даже страница в соцсетях. Завтра собеседование в клубе. Ты пойдёшь как «Катя Горина». Изучи её как себя. Если проколешься — мы не сможем вытащить. Это не "поиграть в агента" — это настоящая тень. Ты — призрак.
Юля встала. Доска за его спиной была заставлена фотографиями дел: крови, оружия, разбитых лиц. Вся её работа — это борьба с тенями.
— А если он меня влюбится? — спросила она с полуулыбкой.
Колесников посмотрел на неё тяжело.
— Тогда, Юля... это уже будет твоя проблема.
Когда она вышла из кабинета, коридор казался тише, чем обычно. Каждый шаг отдавался эхом в ушах.
Новая роль. Новое имя. Новый мир.
А внутри — только один вопрос:
Что делать, если ты влюбишься первой?
Дверь в её квартиру на девятом этаже закрылась с глухим щелчком.
Тишина. Только тикание настенных часов и шум дождя за окном.
Юля скинула ботинки, аккуратно поставила их у входа — старая армейская привычка: порядок даже в мелочах. Потом прошла на кухню, включила чайник и машинально посмотрела на своё отражение в тёмном окне.
Та же шатенка, те же ярко-голубые глаза, пухлые губы, немного вздёрнутый носик, немного уставшие, но живые веснушки на щеках. Её отражение смотрело спокойно. Слишком спокойно.
"Это последняя ночь, когда я — Юля Ромашова."
На следующее утро она должна быть другой. Незнакомой. Легкомысленной. Привлекательной. Женщиной, на которую смотрят с желанием, но не с подозрением.
Она вытащила из шкафа старую коробку с красками для волос, купленную когда-то «на всякий случай». Выбрала светло-пепельный блонд и провела рукой по кончикам своих густых волос.
— Начнём с этого, — тихо сказала она себе.
Через полчаса ванную наполнял запах аммиака, а зеркало отражало капли воды на её коже и первую смену образа. Кончики волос стали светлыми — резкий контраст с тёмной массой. Чёлка-шторка, которую она обычно укладывала вбок, теперь чуть посветлела — придавала лицу игривости, даже какой-то легкомысленной дерзости.
"Вера была бы такой," — подумала Юля, глядя в зеркало.
Неофицер. Не сила. Не контроль.
Вера — это свобода, кокетство, флирт. Роль, которую она должна не просто играть. Проживать.
Она подошла к шкафу. Ряды строгих костюмов, однотонных рубашек, джинсы, удобные куртки. Всё «нейтральное». Всё — её прежнее. Она достала старую сумку, положила туда одежду и решительно задвинула на антресоль.
Теперь только "Верин" гардероб.
Короткие юбки, кроп-топы, шёлковые платья, высокие каблуки. Открыто, чуть вызывающе, но не вульгарно. Женственно — до хищности.
Открыла ноутбук, зашла на YouTube и включила видео:
«Как изменить манеру речи и голос»
Повторяла за девушкой с видео — мягко, тянуще, с лёгкой сексуальной хрипотцой.
Юля сидела у зеркала до глубокой ночи, репетируя взгляд, походку, голос. Каждое движение было чужим, но она заставляла тело слушаться.
В какой-то момент она замерла, смотря прямо в своё отражение.
— Меня зовут... Вера, — сказала она почти шёпотом.
— Вера... Горина. Двадцать четыре. Приехала из Воронежа. Танцевала в клубах. Ищу работу.
Она усмехнулась себе в отражение.
— Не задаю лишних вопросов. Просто делаю, что говорят. И улыбаюсь, если платят.
Голос звучал иначе — мягче, ленивее. Взгляд уже был не служебный — он стал обволакивающе-опасным.
Юля Ромашова осталась в этой комнате, в коробке с униформой, в старой папке дел.
А завтра в «Альбион» войдёт Вера.
И если мафия ей поверит — она спасёт дело.
А если нет... она рискует не выбраться.
____
Представим что у нее светло голубые глаза)