Глава Шесть:Глюкие врачи
ГЛЮКИЕ ВРАЧИ.
Когда пишешь терку, главное не то, что выписываешь, а фамилия больно-
го. Впрочем, попадаются некоторые грамотеи, которым лень заглянуть в
толстого Машука. Вот они и пишут "Sol. Ehpedrini", стремая тем самым и
себя и драги.
Да, чтобы получить этот самый Эх! Педрин!, надо постараться. Напишешь
"больной Иванов", и сразу понятно, что это поддельная терка. И фамилия
Хуеглотопер тоже не по-хорошему бросается в глаза, заставляя дибить об-
ладателя этой фамилии, или его родственника, ибо сам Хуеглотопер не со-
изволил прийти за своим лекарством.
Дальше. Лучше всего писать хохлов. Иванько, Бегунько, Лещенко. У них,
блядей, не поймешь по фамилии, мужик это или баба. А значит, стрему
меньше.
Но иногда случаются накладки. Пишет некто фамилию больного - Клочко.
Рука у него срывается и вместо Клочко получается Клочкед! Вот и погоня-
ло.
С торчками, вообще, частенько хохмы происходят. Напишет кто-нибудь
так, для прикола: больной Эпхман. А терку берут и отоваривают! В следую-
щий раз наркоша совсем наглеет и появляется больной Перви'тин. А за Пер-
витина торчка и берут в менты. Не наглей!
С врачами тоже на все так просто. К примеру, во врачиху Машину Коле-
нику Ввеновну никто не поверит. Зато если на терке стоит печать врача
Семаря-Здрахаря, ее почему-то берут.
Неисповедимы терочные пути! Неисповедим Великий Джефой Путь!
Или так иногда бывает, скажет кто-то: "На, вот, настоечку!" А второму
возьмись и приглючься: "Навотно Стоечко." Кто такой Навотно Стоечко?
Врач. Он эфедрин выписывает. Причем всем подряд. Да и сам не против его
употребить.
Прозвучит: "Скидай костюмчик." А получится Седайко Стюмчек.
Правда, некоторые врачи бывают совершенно глюкие, непонятно откуда
пришедшие. Вот Шантор Червиц. Как он появился? Загадка. Или Чевеид Сна-
тайко. Тоже таинственная личность. Блим Кололей. При этом имени проска-
кивают какие-то ассоциации, но что конкретно? Не понять.
Но всех этих врачей объединяет одна страсть. Очень они любят психос-
тимуляторы. И выписывать, и потреблять. Понравится какому-нибудь безы-
мянному торчку врач, вот он с ним и сотрудничает. Учится его подпись
ставить, отождествляется с ним. Так и выходит, был врач, стал торчок.
А потом, по мере накопления подвигов, им звания присваивают. "Почет-
ный астматик Советского Союза", "Заслуженный Астматик Советского Союза".
Или такие: "Дважды шировой, почетный больной города Москвы и его калич-
ных, орденоносец трех степеней "Золотого Баяна", герой ширяльного труда
Семарь-Здрахарь". После такого представления у торчков-пионеров крышняк
слетает и они послушно бегут по драгам.
А Семарь-Здрахарь сидит на своей хате и ждет: не привалит ли еще ка-
кая глюка с именем?