Оправдывать ожидания
Дорогие читатели! К сожалению, у меня нет человека, который мог бы помочь мне с редакцией этих мини-историй, поэтому здесь присутствуют ошибки. Пожалуйста, сообщите, если увидите. Приятного прочтения!
Джастин
Когда я вошел в дом, запах отцовского одеколона и крепкого спиртного ударил мне в нос. Он сидел в гостиной, развалившись на кожаном диване в расслабленной позе. Отец не был большим поклонником выпивки, но время от времени он позволял себе выпить пару стаканчиков виски после тяжелого рабочего дня. Чаще всего это означало, что он провернул очередную удачную сделку. Когда он выпивал больше, чем положено, он обожал делиться со мной всеми деталями, каждый раз подмечая, что я – наследник его бизнеса, и, как следствие, должен вникать в это дело с юных лет.
У отца было своеобразное представление о вещах, к которым я должен был быть готов в пятнадцать лет. Я был достаточно взрослый, чтобы быть в курсе дел его компании, даже помогать ему с некоторыми бумагами у него в кабинете. Был достаточно взрослый, чтоб знать экономику и математику на уровне выпускного класса, тем самым исполняя роль «гордости всей его жизни» – его единственного сына.
Но даже до тех пор я не был достаточно взрослым, чтобы иметь способность принимать самостоятельные решения. Отец считал, что я был еще слишком мал, чтобы хоть что–нибудь понимать. Чтобы добиться успехов в жизни, я должен был слушать и выполнять все его «приказы» беспрекословно. И, оказывается, для того, чтобы информация доходила до меня словесно, я тоже еще не дорос.
Поэтому отец предпочитал использовать грубую силу.
Это не происходило слишком часто. Можно сказать, лишь тогда, когда я оказывался в неподходящем месте, в неподходящее время и в неподходящем настроении. Например, как в ту ночь, когда восьмилетний я спустился на кухню, чтобы попить воды, и застал своего отца изрядно выпившим. Он начал мямлить мне о вещах, которых я не понимал – о разводе, маме, работе. А потом, когда я стоял там, сжимая дрожащей рукой стакан апельсинового сока, он подошел ко мне вплотную и потушил свою зажженную сигарету о мое голое плечо.
Этот случай не был первым и не был последним.
Когда парадная дверь хлопнула, отец оторвал взгляд от янтарной жидкости в своем стакане и посмотрел на меня с другого конца смежной с прихожей гостиной. Его губы были изогнуты в легкой улыбке, пока он думал о чем–то своем, но лишь при виде меня он тут же натянул на лицо маску недовольства.
– Почему ты так поздно? – спросил он сразу, когда я снял свои кроссовки и прошагал к центру комнаты. – Занятия в школе давно закончились.
– У меня была тренировка, ты ведь знаешь.
– Тренировка? – он отвернулся от меня и посмотрел вглубь своего стакана. – Почему–то я не помню, чтобы раньше ты так сильно задерживался из–за какого–то футбола.
Я постарался сохранить спокойствие, сдерживая желание ответить ему в таком же надменном тоне.
– У нас скоро игра, и тренер хочет, чтобы мы больше тренировались.
Отец фыркнул, словно мои слова показались ему полной чушью.
– Он не имеет права отнимать у вас время, которое вам бы следовало потратить на учебу.
В этом была вся проблема. Я любил футбол. В первую очередь, мне нравилось держать свое тело в форме, и я считал это необходимостью, поскольку большую часть своего дня я проводил в сидячем положении за учебниками. Во–вторых, футбол был для меня возможностью отдохнуть от бесконечных исчислений в компании друзей и потрясающего тренера.
Но отцу не нравилось, что спорт отнимал у меня больше времени, чем, по его мнению, должен. И поскольку я ослушивался его, задерживаясь на тренировках, он не упускал шанса высказать мне, как сильно он этим недоволен.
– У меня хорошая успеваемость. Нет никаких причин пропускать тренировки и бежать со всех ног домой, чтобы делать домашнее задание.
Отец со стуком поставил стакан на стол.
– Хорошая успеваемость? – он посмотрел мне в глаза и медленно поднялся. На нем все еще был надет его черный деловой костюм, только бордовый галстук валялся на кресле. – Значит, четверка по банковскому делу – это «хорошая» успеваемость для тебя?
Я вздохнул.
– Это всего одна четверка. У меня и так самый высокий рейтинг в классе.
Отец двинулся в мою сторону, и с каждым сделанным шагом его тон становился громче и громче.
– Если ты действительно думаешь, что «всего одна четверка» – правильное отношение к учебе, ты ошибаешься! Я плачу деньги за твою школу не для того, чтобы терпеть твою небрежность! Ты не какой–то обычный парень, который может отделаться четверкой, – он подошел так близко, что от едкого запаха алкоголя из его рта у меня слезились глаза. – Ты – мое будущее. И ты должен оправдывать мои ожидания.
– Я...
– Нет! – он поднял указательный палец вверх. – Сейчас ты молча поднимешься по этой чертовой лестнице в свою комнату и сразу же начнешь учиться! Я буду там ровно через минуту.
Часто ли я перечил своему отцу? Мне казалось, каждому моему несогласию подчиняться его правилам было доказательство в виде шрама на моем теле. И поскольку я не выглядел как Франкенштейн, подобное желание открыть рот и поставить отца на место у меня просыпалось не часто.
Но все же я сказал:
– Нет, – я смотрел ему прямо в глаза. – Сперва я приму душ, а потом я позволю себе отдохнуть.
Сначала я увидел его глаза, блестящие от безумства, а затем он ударил меня. Пощечина, по сравнению с тем, что мне доводилось пережить, была словно праздник. К завтрашнему утру и следа не будет, а значит, мне не придется прятать синяки под слоями тонального крема или бинтов.
Но моя голова все равно дернулась от удара в сторону, и я тут же почувствовал вкус крови во рту. Я потянулся к лицу, касаясь мокрых от крови губ, и машинально отошел назад.
Отец смотрел на меня с пренебрежением. Он вернулся к столу, на котором оставил свой стакан, залпом осушил его и подошел ко мне. Не говоря ни слова, он разжал пальцы, позволяя стеклянному стакану рассыпаться на осколки. От неожиданности я дернулся, но отец мертвой хваткой вцепился в мое запястье.
Едва размыкая губы, он произнес:
– Приберись здесь. Может, хоть так ты начнешь понимать, как важно достичь успеха в этой жизни, чтобы подобную грязную работу за тебя делали другие.
И он ушел, ступая по хрустящим осколкам разбитого стакана.
Ровно через неделю я стоял на пороге дома, в последний раз осматривая гостиную. В правой руке я держал ручку чемодана, в другой сжимал билет на самолет в северо–западную Калифорнию. По крайней мере, фотографии частной школы на официальном сайте выглядели вполне прилично.
Отец, несомненно, хотел проучить меня, оторвав меня от моей привычной жизни и друзей. Он думал, что если я окажусь в абсолютно незнакомом мне месте и среди абсолютно незнакомых людей, у меня не будет другого варианта, кроме как проводить время в своей комнате, усердно решая задачи.
Только он не знал, что таким образом сделал мне подарок. Потому что любое место будет лучше, чем место, где живет он. Так что я не собирался скучать по этому дому. Этот дом так и не стал для меня настоящим домом после развода родителей, ведь в нем не было Арии.
Но я всегда знал: так лучше. Потому что я не хотел, чтоб моей младшей сестре пришлось проходить через то же, что прошел я.
И в одну из ночей, когда я лежал под одеялом, заливаясь слезами после очередного удара от отца, я пообещал себе, что никогда не позволю ему причинить ей вред.
И если я нарушу свое обещание, я никогда себе этого не прощу.