Часть 3. Рутина
После ухода Дворняги я докурил сигарету и, выбросив окурок в окно, пошёл к Костылю (нашему медику).
После выхода с заднего двора я завернули в большой ангар, в котором стояла почти новенькая (под влиянием аномалии) техника. Там и обосновались все важные личности, за исключением Затвора и Рено.
Затвор сделал свою мастерскую в ангаре напротив, где в советские времена ремонтировали трактора, комбайны и другую колхозную технику. А Рено, наш торговец сделал свой бар в бывшей колхозной столовой.
Собрания, которые проходили в большом ангаре, собирались каждый вечер. Мы все приходили в один из залов, который оказался свободным, садились на скамейки, которые сами же и сколотили, и слушали Зубра с импровизированной трибуны. Там обсуждались все действия "Воли" и особо важные события, произошедшие за день.
Но моя дорога, как я сказал уже, лежала в зал с техникой, где в одной из комнат сделал медпункт Костыль. Это был жизнерадостный паренёк лет двадцати, ко всему относился с юмором, но работу выполнял качественно, до сих пор помню как он мастерски зашивал ногу Дворняге, предварительно приложив к ноге какой-то артефакт, который не был известен никому из наших ребят. Но после артефакта нога не гнила и вообще с ней ничего страшного не происходило, Дворняга даже мог ногой шевелить вперёд-назад, но не мог ходить, ибо сухожилие не срослось.
Сейчас же Костыль стоял и молча протирал лекарства, стоявшие на полке, которая растянулась на всю стену.
- О, здорово, - обернулся он. - Чего пасмурный такой? Нужна помощь?
- А посуди сам, стал бы я к тебе приходить, если мне твоя помощь до лампочки. Но сейчас подлататься мне не помешает.
Следующие десять минут Костыль химичил над моей раной.
Дело в том, что медик не признавал никаких современных лекарств и лечил сталкеров исключительно тем, что ему приносили из Зоны. Исключение составляли только бинты и аптечки (в основном научников). А всё остальное они изготавливал сам. Например, из Кровавой слезы, которая похожа на клей, и воды получалась неплохая мазь, которой очень хорошо было смазывать ушибы и растяжения связок. Через пять минут после нанесения этой мази на месте ушиба образовывалась корочка, которую нужно было отклеивать как застывший на руке клей. Но отдиралась она легко.
В этот раз Костыль продезинфецировал рану спиртом, который тоже был не покупным, а самодельным, и потом протирал рану ваткой, смоченной в каких-то отварах. Но, чёрт побери, это работало, и раны затягивались быстро.
Как и ожидалось, Костылю я отдал 500 зонок (так мы называли сокращённо нашу валюту) и пошёл к Затвору.
Там диалог был ещё короче: мы просто поприветствовались, я дал свой АЕК-971 с Кольтом на ремонт и часть суммы в виде четырёх косарей, бросил на ходу: "Побыстрее" и вышел из его ангара.
Удивительно, но Дворняги там не было.
Зашёл к Зубру, который, кстати, неплохо так обустроился в самой чистой комнате на территории завода.
- Да здравствует глава "Воли", - поприветствовал я главного.
- С чем пожаловал?
- Да вот, решил свой вклад в казну группировки внести.
- За дом оплату принёс?
- Именно.
- Давай сюда.
Я отсчитал пятьдесят тысяч и положил на стол главнокомандующего.
- И ещё, - осторожно начал я.
- Что там у тебя?
- Я не приду на собрание сегодня.
- Чего так?
- Да вот рука болит. В ходке осколком зацепило.
- Ясно. Я тогда всю информацию тебе через Дворнягу передам.
- Добро.
- Теперь точно всё?
- Да.
Вот теперь и в бар можно. В баре "Свободный угол" было мало народу, так как несколько человек отправились на базу, которую сталкеры окрестили "Девятым валом" за то, что эта база охранялась очень хорошо, но для своих лиц, коими являлись люди из группировок "Воля" и "Долг". Да, именно "Долг". Когда-то давно, когда я институт ещё заканчивал, это были враждующие группировки. Но сейчас лидеры кланов заключили перемирие. И стали две враждующие группировки чуть ли не самыми лучшими друзьями. Так вот, вольные отправились за товаром, чтобы тот привезли к нам, а по дороге наши ребята будут охранять караван и прокладывать безопасную дорогу к базе.
А остальных не было потому, что время обеда уже давно прошло и все уже успели поесть.
Войдя в помещение, я почувствовал приятный запах гречневой каши с мясом. Мне показалось тогда, на голодный желудок, что это едва ли не пища богов! Заказав у Рено порцию гречки с мясом, я ушёл в самый дальний угол, где стоял столик, за которым я постоянно сидел. За каких-нибудь пять-шесть минут я расправился со своей порцией, потом подошёл к стойке, налил из стоящего на ней графина яблочного соку, который нам привозили с " Девятого вала" в обмен на найденные документы или артефакты.
- Ты сейчас платить будешь или в тетрадь записывать? - вернул меня в реальность подошедший сзади Рено.
- Записывай. Сколько?
- Шестьсот, нет, пятьсот. Вижу, что ты уставший, поэтому сделаю скидку.
- Нифига ты добрый.
- Сегодня просто настроение хорошее.
- Ясно.
Уточнять я не стал, почему у него хорошее настроение. Просто в Зоне есть такие вещи, о которых спрашивать не нужно. Потому, что в лучшем случае собеседник промолчит или пожмёт плечами, а в худшем случае получишь по лицу от всей души, но это случается, когда спрашиваешь о чём-то плохом.
Хотя попробую...
- А с чего это вдруг у Рено настроение хорошее?
- У Рено сегодня день рождения. Поэтому.
- Ясно всё.
Всё, нужно идти. Дальше говорить было не о чем. Злоупотреблять добротой друга не следует, потому, что терпение имеет свойство заканчиваться.
Придя домой, я первым делом снова откупорил баночку в своём тайнике и, взяв тысячу зонок, убрал всё на свои места.
Поскольку у меня в кармане помимо этой тысячи лежало ещё шесть, которые я заплачу Затвору, когда он закончит с ремонтом моего оружия. А почему бы не отправиться к Затвору сейчас? Поговорить по душам? Да, так и сделаю.
Взял из тайника ещё 10 тысяч. Вышел из своей хаты. Вот чёрт! На небе собралось много чёрных туч, и уже начинался дождь. Конечно сейчас он будет мелким, но потом может перерасти в нехилый ливень. Поэтому я поторопился к нашему торговцу по кличке Глаз, прикуплю у него патронов (5x45 для автомата и 45 АСР для пистолета).
Пошёл торопливым шагом к Глазу. У него купил цинку патронов за шесть тысяч для своего АЕКа и на остальные гроши купил пистолетных патронов.
Забежал к Рено.
- Слушай, Рен (так мы сокращённо называли нашего бармена), дай-ка мне пузырь водочки.
- Сто.
- Блин, а можешь записать?
- Ну, это только для тебя, Висмут, хороший ты человек.
- А я-я-я з-з-знач-чит не хороший человек? - послышался из угла пьяный голос.
- Петрович, отвали! - без злобы в голосе сказал Рено. И Петрович отвалил.
Я пошарился по карманам и вспомнил, что ложил туда ещё одну тысячу, о которой вовсе позабыл.
- Рен! Есть деньги! Вот! - я положил на стол свой косарь. - Держи!
- Блин, а может чего ещё возьмёшь? Просто сдачу не могу дать.
Я без лишних колебаний согласился и набрал еды на оставшуюся сумму и поспешил домой, чтобы положить еду. Дождик увеличивался. Положив в вещмешок бутылку водки, батон, колбасу полетел к Затвору.