Всë ещë.
"Какого быть взрослым человеком? Мои представления ограничиваются лишь наблюдениями и, в какой-то степени, стереотипами. Если быть взрослым значит ходить на работу не испытывая ничего лишнего, разве что изредка балуя себя чем то, пока твоя жизнь постепенно обретает темную глумливую улыбку, насмехающуюся над самой же собой. Если это так, людям стоило бы законсервировать своё ещё не омраченное реальностью детское представление о мире. Было бы все так просто. Могу ли я вообще так рассуждать, если его не осталось даже у меня? Я не чувствую себя ребёнком, моя жизнь проходит далеко не в радости и в принципе не эмоционально, но за неимением работы у меня остаётся много времени на мечты и фантазии о счастливой жизни. Они, даже самые спокойные, подобно галлюцинациям, фрактально и излишне живо проносятся перед моими глазами. Может потому что даже малость чего то хорошего из непривычки достаточно, чтобы мои глаза защурились словно ослепленные яркой вспышкой света.
Каждый день я пытаюсь удержать песок из воспоминаний в ладонях, а он, в свою очередь, поблескивая рассыпается сквозь пальцы. Я нахожусь ни по одну, ни по другую сторону баррикад. Я не ребенок, и уж точно не взрослый человек. Назад дороги нет, а время идет, значит это состояние со мной ненадолго. Думаю, когда песок покинет мои руки вместе с прошлым, влачащимся за мной как надоедливая свора гиен, я наконец обрету взрослый и ясный взгляд на жизнь. Быть может это сделает меня еще сдержанее, и тогда будет уже совсем не важно, скучная жизнь или нет. Тогда уже мне не будет надобно закрываться в себе и мучать себя мыслями. Все будет просто и конструктивно. Поэтому я хочу захлопнуть эти двери, из которых каждую ночь перед сном льются тысячи мрачных жадных пастей."
Пустая автострада. Ветер.
Края лëгкой чёрной куртки покачивались. Волосы то вздымались, то опускались. Худощавая рука рылась в кармане, и наконец нашла там шерховатый, уже несколько раз промокший и высохший, явно переживший долгую дорогу до этого места, лист с надписью осуществлённой кривым подчерком. Щурясь, человек сверился с адресом, хотя уже прекрасно знал что он прибыл. Было ли это лишнее нервозное действие, или попытка на несколько секунд отсрочить неминуемое? Или же все сразу.
Человек холодно взглянул на адрес последний раз, и разжал руку. Ветер тут же подхватил лист и унëс на другую сторону дороги. Лёгкий шелест бумаги вскоре сменился на прирывистый звук. Худая рука плавно и уверенно потянулась к ножнам на поясной сумке. По звуку было ясно, что кто то сзади поймал и смял лист, а чуйка подсказывала, что это был уже не человек. Это было существо падшее столь низко, что излучало словно радиационные волны, резкие тошнотворные волны чего то искуственного, черствого, мертвого.
Человек в обороте одним движением скинул с себя чёрную куртку и вынул клинок. Его взгляд не мог сконцентрироваться на сопернике и постоянно опускался на асфальтные трещины под ногами. Все его тело протестовало. На удивление существо просто стояло на месте не рыпаясь. Однако само его присутствие подавляло дух.
По ощущениям так прошло пол минуты. Ни проронив ни единого звука они синхронно двинулись друг к другу.
Раздался первый звон скрестившихся острых сплавов стали. Человек поднял глаза на существо. Оно, не колеблясь нанесло следущий удар. И снова звон. Человеческие руки задрожали, к пульсирующим мышцам без остановки хлынула кровь. Это были не равные силы. Человек пятном носился по всей автостраде, но он не убегал, так он парировал хаотичное и непрерывное наступление, раз за разом просчитывая несколько ударов наперед, чего было достаточно только для отсрочки своей смерти. Мощь противостаящая ему была великим даром, и соразмерной платой за те страдания, которые перенесло существо. В конце концов один из ударов разрезал барьер времени, то, что было пред начертано отразилось двумя короткими всхлипами.
-Аргх! Хнм-
Последними его всхлипами.