Глава 26
Я замерла, пытаясь сквозь дурман страсти понять зачем.
– Ну же. Развернись, – поторапливал меня блондин, садясь на пятки.
Он возился со своими брюками. Я подчинилась, так как тело требовало принять Тимура так, как ему заблагорассудится, сзади так сзади. Мы, словно дикие животные на лоне природы, отдавались на волю инстинктам. Тимур проявлял чудеса осторожности, в его движениях и ласках появилась нежность, которую он не испытывал ни в лесном домике, ни в гостинице. Я вновь потеряла голову, припадая на локти, насаживалась, в нетерпении желая получить разрядку. Из-за своих стонов я не слышала ничего вокруг, а туманом желания заволокло глаза. Были только я и он, и ночь, наполненная сжигающей страстью.
Пришла в себя от комариного укуса. Я была упакована в спальный мешок и прижата рукой к груди Тимура.
Занималась заря, тайга просыпалась, а вместе с ней и мы. Тимур с усмешкой наблюдал, как я потираю место укуса на щеке.
Затем деловито взглянул на часы и сообщил:
– Интервалы стали больше. Примерно каждые четыре часа. Так что нам есть куда двигаться с тобой, Ларис.
– Кристина, – недовольно буркнула, затем нахмурилась и потребовала объяснений: – Какие четыре часа, куда двигаться?
– Между приступами проходит четыре часа, потом терпеть близость становится невмоготу.
Через два дня выйдем в небольшую деревню. Но нас могут уже искать, поэтому лучше появиться в другой области. Ты не рада? Я думаю, что интервалы скоро будут увеличиваться все больше, а может, и вообще притяжение спадет.
Я напряженно ждала продолжения. Тимур с улыбкой смотрел на меня, затем провел пальцем по скуле и тихо выдохнул мне, недогадливой:
– Ты же хочешь со мной расстаться?
Я кивнула, пытаясь скрыть свою радость. Конечно хочу, но когда это будет? Может, год? Потерплю, год так год, главное, быть свободной потом. Я улыбнулась, прислушиваясь, как тело не реагирует на Тимура, хотя мы лежим в обнимку.
– Я есть хочу, – сказала, когда о себе напомнил заурчавший живот.
Тимур встал, я тоже. Прибрала мешки, укладывая их в сумку. За это время Молотов открыл очередную банку с тушенкой, устроил импровизированный стол.
После завтрака, я умылась остатками воды из моей бутылки и была готова к походу. Так продолжалось два дня. Мы шли, ели, занимались сексом, настигнутые, как выражался Тимур, приступами, порой купались в ледяных озерах.
Я приглядывалась к Тимуру, с удивлением открывая для себя, что он хоть и немногословен, а еще любит командовать, но при этом постоянно заботится обо мне. На вторые сутки ближе к обеду мы вышли в деревню. У нас закончились запасы еды.
Тимур оглядывал дома в поисках магазинов. Деревня была обычная, ничего примечательного, стояла возле реки, окруженная лугами под сенокос и частоколом деревьев. Через нее проходили железнодорожные пути, поэтому Тимур приказал быть осторожной и от него не отходить.
В магазине продавщица, закаленная временами СССР, разговаривала с бабушкой, которая пришла не столько покупать, сколько сплетнями поделиться. Тимур окинул взглядом прилавки, я же поздоровалась с женщинами и встала в своеобразную очередь к кассе.
Бабуля быстро расплатилась, косо бросая на Молотова настороженные взгляды. Да, он порой пугающе выглядел с непривычки. Опять же сумки придавали объем его фигуре.
Продавщица спросила что нам, Тимур стал перечислять, тихо шепнув мне, не надо ли что из средств гигиены.
– А у вас аптека есть? – спросила я у женщины, та категорично покачала головой.
То, что меня мучило несколько дней, готово было прорваться плотиной. Я понимала, что Молотову дети по боку, что если и забеременею от него, то это будут мои заботы, никак не его. Но я так сильно хотела от него избавиться, отвязаться от всего, что нас связывало, что дети в мои планы не входили.
Когда мы вышли с покупками на улицу, Тимур указал, в какую сторону нам двигаться дальше. Мы практически дошли до разрушенного здания коровника, обнесенного забором, когда услышали крики за спиной.
– Быстрее ногами шевели! – жестко крикнул мне Молотов, толкая рукой в спину.
Я оглянулась, но припустила. Нас пытался догнать мужчина, махая нам рукой.
– Кто это? – бросила я через плечо Молотову.
– Даже знать не хочу. У нас с тобой друзей нет. Если узнают про эксперимент, на опыты пустят, так что поторапливайся.
Напоминание о лаборатории было лишним. И без того я прекрасно понимала, что лучше об этом молчать. Я побежала по дороге, которая вильнула вбок.
– Прямо беги, – приказал Тимур.
– Но там забор, – я не понимала, прямо – это куда?
– Перелезай через него! – рявкнул Молотов, обгоняя меня. Он с легкостью преодолел преграду из досок, потом рывком вздернул меня вверх. Я испуганно охнула, но, к своему удивлению, легко приземлилась.
– Бегом, – приказал Тимур.
Я, спотыкаясь о густую траву, побежала на другую сторону луга, тяжело перевалилась через очередной забор и бросилась в тайгу. Тимур помогал, не давая отставать, крики за нашими спинами затихли. Я неслась, мечтая, чтобы у меня открылось второе дыхание.
Для меня это было чересчур. Я устала. Воздух с болью врывался в легкие, ноги с каждым шагом наливались свинцом. Тяжесть наваливалась на плечи, и слезы застилали глаза. Ну почему я должна бежать, скрываться? Почему? Я же не сделала ничего ужасного, не нарушала закона, а бегу наравне с бандитом, который только и делает, что рыкает на меня и дергает за руку. Его, казалось бы, нисколько не беспокоили тяжелые сумки за спиной.
Сколько мы бежали? И, главное, куда? Я вдруг поняла, что не смогу так всю оставшуюся жизнь: бежать, как волк от охотников, боясь умереть от меткого выстрела верной руки. Где уверенность, что это закончится не сегодня, так завтра? Уверенности во мне не было, только слезы и отчаяние.
Привалившись к стволу, с трудом перевела дыхание.
– Не останавливайся! – крикнул Тимур.
Я замотала головой, развернулась и села на землю.
– Я не могу больше, – судорожно рыдая, шептала я, прикрыв глаза. – Не могу. Я устала. Оставь меня, беги один.
Я слышала, как он подошел, тяжело дыша, и выругался.
– Ларис, вставай. Сейчас этот район оцепят, и мы попадем в западню.
– Я не могу больше, – покачала головой. – Беги один.
Но, видимо, мои героические порывы Молотова не устроили, он схватил меня за куртку на груди, вздернул вверх, заставляя встать на ноги.
– Если бы я мог уйти один, я бы не вернулся за тобой в лагерь. Если бы я мог, я бы убил тебя, Ларис, так что пошли.
Да, я всего лишь обуза для него. Всего лишь груз, который тянет ко дну. Если бы он мог, давно бы от меня избавился, а так привязан похотью.
Я разлепила глаза, которые заливал пот, качнулась, пытаясь удержать равновесие. Блондин отпустил меня, и я побрела. Ни о каком беге и думать не могла, еле ковыляла. Ноги, кажется, были сделаны из железа, а сама земля стала магнитом. Но я шла, так как Молотов не давал иного выбора, только двигаться вперед.
Мир перед глазами качался, в висках пульсировало.
– Быстрее можешь? – рычал позади идущий Тимур.
Не могла я идти, даже говорить. Запнувшись, чуть не разбила себе лоб, вовремя прижавшись к успевшему меня подхватить Тимуру, и разрыдалась, давая волю истерике.
– Я не могу больше. Не могу.
– Знаю, Ларис, – тихий ответ поверг в шок. Я неверяще уставилась в холодные глаза Молотова. Он же усмехнулся и вытер мои слезы большими пальцами.
– Ну и что мне с тобой делать? – упрекнул он меня.
Я пожала плечами, запутавшись в переменах его настроения. Неужели все мужчины такие: сначала рычат, потом укутывают в свою нежность.
Молотов поднял меня на руки, я обхватила его за шею.
– Тебе же и так тяжело сумки нести, – попыталась я возмутиться, хотя была рада его джентельменскому порыву.
– Своя ноша не тянет, – угрюмо отозвался в ответ Молотов и пошел, причем с хорошей скоростью.
Через полчаса над нами опять стали летать вертолеты. Блондин выругался, ставя меня на ноги.
– Не успели.
Он скинул на землю сумки и стал в них рыться.
– Им нужен я, – кинул на меня напряженный взгляд Тимур. – Так что будь осторожна, – он перекладывал еду из пакета к себе в сумку. Затем в освободившееся место затолкал спальный мешок и несколько бутылок воды. – Пойдешь туда, – он указал рукой на еле заметную тропку. – Потеряешься, не бойся, только зарубки делай, – в моей ладони оказался нож. – Только не останавливайся пару часов. Я приду, когда смогу. Поняла?
Я кивнула, затем замотала головой, хватаясь за его руку.
– Ты меня бросаешь? – страх закрался в душу.
Я боялась остаться одна. Я же совершенно не ориентировалась в тайге.
– Да, иначе поймают. Так что торопись. Держи, – во второй руке оказалась сумка. – Иди прямо и делай зарубки на деревьях.
– Хорошо, – кивнула, глядя, как Тимур закидывает себе сумки на плечи.
Молотов оценивающе смерил меня взглядом, затем прижал к себе и погладил по волосам.
– Не бойся. Я найду тебя, ты же знаешь. Непременно найду.
Я доверчиво кивнула в ответ. Найдет, как только очередной приступ скрутит тело, землю рыть руками будет, но найдет меня.
Блондин разомкнул объятия и подтолкнул меня в спину, направляя. Я оглянулась лишь раз, глядя, как он стремительно удаляется в противоположную сторону.
Я сжала нож в руке, закинула сумку на плечо и пошла своей дорогой. Звук вертолета заставил по привычке спрятаться под сосной, а затем поспешить. Одной идти было еще труднее, чем бежать от неизвестного мужчины. Ноги гудели, как и голова, еще на меня напали мошки, про комаров я уже молчу. Насекомые предпочитали жалить в голову. Капюшон я натянула уже давно, стянув его завязки. Нашла крепкую палку и использовала ее как посох.
Без поддержки Молотова я боялась упасть и не встать. Больше над ухом никто не рычал, что нужно поторапливаться. Я еле брела, боясь уйти так далеко, что он меня не сможет найти. Опять же мне было смешно от его наказа не бояться заблудиться. Я и так даже приблизительно не представляла, где нахожусь, так что он опоздал с этим замечанием.
Каждый мой шаг сопровождался хрустом веток, которые застилали землю. Когда над головой пролетал вертолет, ныряла под защиту густых веток, затем отплевывалась от паутины.
Это был кошмар, бесконечный кошмар. А когда я вышла на берег реки, вообще обомлела. И куда теперь мне идти?
Река была достаточно широкой, по ту сторону такая же тайга, над головой бескрайнее голубое небо.
Решила идти вверх по течению, предварительно сделав зарубку для Тимура в виде стрелки. Хотелось вообще написать ему пару ласковых, но удержалась. Из сил выбилась окончательно, наверное, через полчаса. Я потеряла счет времени, ведь ни телефона, ни часов с собой не было. Солнце уже клонилось к закату. Села на камень, глядя сквозь стволы пихт на просвет. Река в этом месте сужалась. Я решила устроить привал, так как желудок скрутило от голода. Руки тряслись, через силу открыла бутылку с водой, утолив жажду, взяла в руки консервную банку, чуть не плача открыла, потянув за металлическую петлю. Она больно врезалась в кожу, но есть мне хотелось сильнее, чем жестяной крышке оставаться на месте. Я победила в схватке за еду, со вздохом облегчения разглядывая тушенку. Ложки не было, ела пальцами, сокрушаясь по поводу того, что еще мне уготовано судьбой. Жизнь у меня одно сплошное разочарование в себе.
Я ела, прислушиваясь к звукам, удивляясь наступившей тишине. Нет, тайга жила своей жизнью: птицы щебетали, ветер гудел в кронах деревьев, комариный писк дополнял общую картину. А вот шума вертолетных винтов я больше не слышала.