Идеальная пара

Он ведь бандит, наверное, не первый раз получал ранения, раз так уверенно предлагает мне это сделать. У меня от страха руки задрожали. Он ранен и истекает кровью. А если он умрет прямо у меня на руках? Я не хочу этого.

– Я думал, ты откажешься, – тихий смех Тимура не скрывал его облегчения. Он что думал, я его брошу? – Нужно разрезать и пальцами подцепить. Подручных средств у меня нет.

Я думала, упаду в обморок, когда он это с такой легкостью произнес. Я – и резать живого человека?! Я должна была взять себя в руки. Должна помочь ему. Он моя надежда на то, что я не умру в этой тайге, на то, что я вообще выберусь из этой передряги.

– А продезинфицировать? – робко уточнила, пытаясь хоть как-то отсрочить предстоящий ужас, хотя понимала, что никуда мне не деться. Он погибнет или от потери крови или от того, что я что-то неправильно сделаю!

– Так заживет.

Я минуту на него просто смотрела, переваривая информацию. Как это так заживет? Оно само не заживает. Может, я зря паникую? Если на нем заживает все как на собаке, тогда не лучше ли добраться до специалиста? Я хоть и не видела раны, но по уверенному захвату его рук понимала, что Тимур не собирается умирать, поэтому робко предложила:

– Может, в деревню? Там попросим перекись или еще чего.

– Ларис, нам пока нельзя появляться в деревнях. Нас ищут.

С этими словами он встал с камня, усадил меня на него, а сам отошел к сумкам. Я стала поправлять одежду, мысленно успокаивала себя, говоря, что ничего нет страшного в том, чтобы пальцами вытащить пулю.

– Нож не потеряла? – услышала я из темноты.

– Нет, он в сумке, – ответив, встала с камня, напрягая зрение, пыталась различить, чем занят Молотов.

– Ты неподражаема, – сделал мне комплимент Тимур. Я смутилась, столько нежности было в его голосе. Что с ним? Пытается меня задобрить, чтобы не спасовала? – Доставай нож, – коротко приказал.

Пока я шарила рукой в сумке, Тимур включил фонарик. Он уже был раздет и лежал на спальном мешке. Возле его головы я увидела небольшой пластмассовый контейнер с красным крестом на крышке. Я присела рядом с блондином, сжимая нож в руке. Он светил себе на плечо.

Меня начало мутить от страха. Ран было три! Сглотнув, взяла бутылку с водой, помыла лезвие ножа, свои пальцы. Кровавые отверстия на светлой коже смотрелись жутко.

– Что делать? – тихо спросила у, казалось, спокойного Тимура.

– Сделай надрез и вытащи. Не бойся, я стерплю.

Конечно, не бойся, это же так легко, взять и начать резать по живому. Это как мясо у себя дома разделывать на куски. Глубоко вздохнув, я прикрыла глаза, пытаясь побороть приступ паники.

– А вдруг ты умрешь?

Тимур улыбнулся.

– Разве тебе не станет от этого лучше?

– Нет, – покачала головой, – ты мне живой нужен.

– Зачем? – удивился Молотов.

– А кто меня из тайги выведет?

Тихий смех и ни слова в ответ, Тимур подмигнул мне, и я решилась. Нож был острый, но все равно пришлось приложить силу. Я опустила указательный палец в горячую плоть, зажмурившись.

– Я не могу ее нащупать.

– Глубже, – подсказал он, неожиданно схватил мою руку и надавил. Вот тогда я почувствовала пулю, долго не могла ее подцепить, но когда у меня это получилось, Тимура уже трясло, а пот струился по вискам.

– Что дальше? – шепотом спросила у него.

– Промой и заклей пластырем пока, потом перевяжешь.

Я сделала, как он просил. Правда, у меня все из рук валилось. Я старалась изо всех сил не останавливаться на полпути. Хотя желание все бросить и сбежать было. Вторая пуля была не так глубоко, и я ее быстро достала, с третьей провозилась как с первой. Она никак не хотела вытаскиваться.

Я обрабатывала раны водой и перекисью, больше ничего в аптечке не нашлось.

– Надо бы зашить, – вдруг вспомнила, как это делают в фильмах.

– Так заживет, забинтуй.

Я чувствовала себя санитарочкой на войне. Боец героически терпел мои издевательства, подсказывал, как лучше забинтовать. Я же смущалась своей неграмотности в этом вопросе.

– Все, не реви. Ты справилась, молодец, – шепнул Тимур, прижимая мою голову к здоровому плечу.

– Тимур, а если я что-то не так сделала? Ты же не умрешь?

Не хотелось мне брать такой грех на душу. Да и просто терять его не хотела.

– Молодец, Ларис, молодец. Только называй меня Иван. Ты должна привыкать к новым именам.

Я стирала слезы, не помня, когда они начали литься. Успокоившись, осталась лежать на Тимуре, которому нужен был отдых.

– Тимур, а как твое настоящее имя? – тихо спросила.

Зачем спросила, знала же, что ответа не получу, но рискнула. Если бы я предвидела, что этим разобью наладившееся между нами спокойствие, то прикусила бы язык. Тимур сел, отталкивая меня от себя.

– Настоящее имя знают только родители, но для них я умер, уже давно. Так что я Иван, а ты Лариса, фамилия наша Некрасовы.

Молотов встал, хватая футболку.

Я тоже поднялась, вырвав ее из его руки.

– Извини. Не хотела тебе портить настроение.

Я помогла ему одеться, чтобы не тревожить левую руку. Сама собрала вещи. Молотов молча сидел на камне. А у меня началась истерика. Меня била дрожь от пережитого ужаса. Я ему только что пули вытащила, а он! Неблагодарный мужлан!

– И вообще, чего ты на меня постоянно злишься? Я не виновата перед тобой ни в чем. Я сама в такой же ситуации, как ты. Меня не спрашивали, просто украли на улице и все. Думаешь, я хотела быть к тебе привязанной? Думаешь, мне нравится от одного только взгляда на тебя превращаться в похотливую су... – я вскрикнула, когда Тимур обнял меня здоровой рукой и, развернув, прижал к себе.

– Успокойся, – приказал он, наваливаясь на меня всем телом. У него опять был жар. Тяжело ему далось мое лечение.

– Нам надо идти, – сипло выдохнул он.

– А ты сможешь? Тебе бы отдохнуть.

– На том свете отдохну, на этом не предвидится, – черный юмор я оценила, вот только не его геройство.

– И куда ты такой пойдешь? – усмехнулась, обнимая его за талию.

– Скоро будет деревушка, попросим кого-нибудь подвезти до города.

Блондин поднял сумки и закинул на плечо. Я попыталась взять хоть одну. Но Молотов приказал пошевеливаться.

– Ты еле идешь и скоро выдохнешься. Мне и тебя придется на себе тащить.

Его слова меня задели. Мило с его стороны напомнить, что я только путаюсь у него под ногами. И так себя чувствую никчемной, так надо надавить, чтобы больнее было. Мы шли молча. Я перешагивала через поваленные деревья, падала, зацепившись слишком большим для меня ботинком за корни деревьев. В этот раз Тимур не мог меня поймать, так как одна рука у него была занята, а вторая на перевязи. Я ничего не видела, шла практически наугад, свет фонаря мало помогал.

Через бесконечно долгое время, когда меня уже мотало от усталости, Молотов приказал остановиться. Я с трудом помню, как легла спать, забравшись в мешок. Проснулась оттого, что с меня требовательно стягивали брюки. Тело проснулось раньше сознания. Я млела от горячих поцелуев в шею, а когда Тимур взял меня, застонала в голос, прижимаясь ягодицами к его паху. Я положила свою ладонь на крепкое, словно камень, бедро Молотова, погладила. Развернулась к нему лицом, поймала его губы.

Комары жутко мешали, норовя то укусить глаз, то залететь в рот, но рядом с Тимуром они переставали меня тревожить. Я вторила его движениям, прикрыв веки, погружалась в мир бурной страсти. Как и прежде я сгорала от любого прикосновения, подчинялась желаниям Тимура, испытывая при этом восторг и наслаждение.

И лишь когда сердце успокоилось, вспомнила, что Молотов ранен, хотя по нему и не сказать. Выглядел он здоровым, румянец на щеках, чистый, не замутненный взгляд. Приложила руку к его лбу, успокаиваясь окончательно, – жар за ночь спал.

Между нами опять восстановилась практическая дружеская атмосфера. После обеда я искупалась в озере, Тимур лишь умылся. Он сидел на берегу, наблюдая за мной, чем ужасно смущал, ведь я купалась голой. Нужно было привести себя в порядок, чтобы не напугать жителей деревни. Мы больше не слышали шума вертолетов, над нами летали лишь птицы, и медленно проплывали облака.

Я наслаждалась спокойствием природы, лежа спиной на воде. Пение ветерка среди деревьев и травы умиротворяло. Воды озера приятно холодили кожу. Оно было небольшим, с хорошим заходом. Не было коряг и камней.

Я приоткрыла глаза, когда почувствовала, как просыпается тело, как кровь закипает, внизу живота вновь появилась пульсирующая тяжесть. Тимур все также сидел на берегу, прожигал меня вожделением, полыхающем в его взгляде. Я улыбнулась. Удивительно приятно ощущать влечение к себе того, которого ты сама хочешь, глупо, конечно, но мне нравилось, что он меня жаждет.

Тимур поманил меня на берег пальцем, я покачала головой. Откуда во мне странное желание поиграть? Блондин встал, медленно снимая с себя одежду, демонстрируя свое крепкое тело. Он был похож на бодибилдера, который на публике играет мышцами, хвастаясь. Я закусила губу и уже вовсю, не скрываясь, любовалась его телом, пытаясь не смотреть на бинты в кровоподтеках. Тимур уже был готов к соитию и решительно настроен. Он вошел в воду, а я отплыла подальше. Но Молотову потребовалось всего три гребка, чтобы поймать меня в объятия. Я рассмеялась, сцепив ноги на его талии.

– Ларис, не дразнись, – шепнул он.

Глубина в этом месте ему была только по грудь, поэтому он стоял, удерживая меня руками. Его плоть касалась меня там, где уже все пылало. Я поцеловала его сама, теряя рассудок от желания. Никогда не думала, что секс в воде столь неудобное занятие. Мне мешало все: и вода, и песок, и водоросли, которые опутывали ноги. Но как бы я ни возмущалась, блондина все устраивало. Он отошел ближе к берегу, сел на дно и, стремительно двигая руками, заставлял меня скакать на себе, как наездницу. Он целовал меня, чтобы я замолчала, до боли зарывался в волосы пальцами, насаживал меня с глухим стоном.

Мы долго предавались плотскому наслаждению. Пока не выбились из сил. Напряжение нескольких дней отпустило, как меня, так и Тимура. Он, наконец, стал спокойнее, не рычал на каждое мое слово.

– Еще часа два, и будет деревня, – проинформировал Молотов, когда мы прилично отошли от озера. Я все еще пребывала в приподнятом настроении. Губы припухли от поцелуев, а в голове образовалась пьянящая легкость. – Не забывай, что мы супруги Некрасовы.

Я кивнула, устав от постоянной ходьбы и пререканий. Хотелось цивилизации. При появлении первых домов в просветах между стволов пихт и сосен, во мне открылось второе дыхание. Деревня оказалась довольно большой. Тимур шел теперь впереди меня, присматриваясь к каждому дому. Увидев магазин, потащил меня туда. Вышла я из магазина в новых вещах: в аляповатом фиолетовом платье с глубоким вырезом на груди, в летней спортивной куртке белого цвета, совершенно не подходящей к платью по стилю, и в тряпичных туфлях без каблука. Я понимала, зачем мы переоделись, вот только более нелепого наряда прежде не надевала. А все из-за скудного ассортимента деревенского магазинчика. Тимур так вообще купил себе спортивный костюм и стал со щетиной на скулах выглядеть, как настоящий бандит из фильмов. Я шла, разглядывая дома, умиляясь спокойствию, царившему вокруг.

Вдоль деревни Митрофаново шла трасса, к ней мы и направлялись, чтобы поймать машину. Но оказалось, что здесь ходил маршрутный автобус до районного центра Юрга.

Ждали мы автобуса около трех часов в кафешке. Я нервно посмотрела на часы, висящие над барной стойкой.

– Тим... – обернулась к Молотову, желая спросить.

– Иван, – напомнил он мне, недовольно сверкнув глазами. Мы пили уже второй стакан чая.

– Иван, прости, а что будем делать, если приступ? Через сколько он будет?

– Скоро, и тогда пойдем в туалет.

– Нет! – тут же замотала я головой. Еще чего не хватало! – Только не в туалет!

– А где? – холодно спросил блондин. – Деревня большая, а жители обычно любопытны. Так что туалет.

Я оглянулась на женщину в колпаке буфетчицы и спросила:

– Уважаемая, вы не подскажете, сколько еще до рейсового автобуса.

– Примерно полтора часа, – добродушно отозвалась она.

– Так что время у нас еще есть, – тихо шепнул Тимур и обратился к женщине: – А у вас нет гостиницы? А то спать хочется, прилечь бы на часок.

– Гостиница? – удивилась женщина и замотала головой. – Ложитесь тут, на стульях. Все равно посетителей нет.

Я прикрыла глаза, ужасаясь скорому приходу приступа. Я не хочу такого унижения.

– Я пойду, погуляю, – пробормотала, вставая из-за стола.

– Далеко не уходи, – предупредил меня Молотов, словно я сбежать от него хотела. Сам он воспользовался советом доброй женщины и, сдвинув стулья, лег на них спиной, сложив руки на груди. Рана его еще тревожила, и сон ему был полезен.

Присев на скамейку возле кафе, рассматривала неторопливую, размеренную жизнь простых людей, у которых она била ключом и которым не было дела до чужих проблем. Дети катались на велосипедах, собаки с лаем провожали их, норовя укусить за штанину. Когда-то и я была такой же безмятежной, встречала прохожих улыбкой, а не настороженным взглядом. Я словно выпала из этой спокойной жизни, и теперь была лишь сторонним зрителем. По небу проплывали густые белые облака, их бег был такой же неспешный, как и у времени в этой деревне. Не было городской спешки, каждая секунда растягивала минуты, чтобы день не заканчивался подольше, чтобы мальчишки успели вдоволь накататься, чтобы они в полной мере ощутили красоту лета.

Хотела бы я вернуть свое детство, хоть на миг стать беззаботной девчонкой, которая любила рассматривать в отражениях луж на асфальте проплывающие по небу облака и удивляться, почему они не теряют своей белизны.

– Не подскажете, сколько времени? – раздался рядом мужской голос.

Я встрепенулась, а сердце сжалось от страха. Рядом со мной стоял представительный мужчина в серо-голубом джемпере и светлых брюках.

Я пыталась отгадать кто он. Темные волосы прикрывала светлая кепка. Спортивная сумка в руках. Я покачала головой.

– У меня нет часов и телефона тоже нет.

– Вот незадача. Надеюсь, не опоздал на автобус, – сокрушенно почесал затылок брюнет. Он был невысокого роста, ниже Тимура, наверное, на полголовы, да и в плечах уступал ему.

Я стушевалась под озорным взглядом карих глаз.

– Простите, а вы не автобус ждете?

– Да, его, – кивнула в ответ.

– Значит, его еще не было. А то в этой глухомани не поймешь: был автобус или не был. Вчера опоздал, сегодня решил пораньше выйти. Меня зовут Михаил, а вас?

У мужчины был смешной говор, не местный. Я неосознанно ответила на его улыбку и хотела представиться, но в этот момент на крыльце появился Тимур, хмурый и, кажется, злой.

– Мужик, тебе чего от моей жены надо? – угрожающе спросил он Михаила и начал спускаться по ступенькам. Я встала, решив заслонить собой мужчину от Тимура.

– Извини, брат, я же не знал, что она замужем. Просто пообщались. Я на автобус пришел. Уехать надо из этой дыры, а то женят меня. Представляешь, позавчера познакомился с одной, теперь не отлипает.

– Ну дак и женился бы, – с деревенским говором усмехнулся Молотов. Искренне удивилась таким изменениям. Какие еще таланты в себе хранит этот мужчина?

– Так не могу, меня моя в Томске ждет, а я тут. Командировка у меня.

Я прижалась к Тимуру, слушая, как бьется его сердце, и думала о мужских странностях. Если есть жена, зачем искать приключения на стороне? Ведь своя родная супруга ждет, беспокоится, переживает за него, наверное, даже молится, чтобы вернулся благополучно. Зачем они предают? Я поймала себя на мысли, что постоянно сравниваю Михаила с Молотовым, словно трафарет прикладываю. С каких это пор Тимур стал эталоном моего мужчины?

Отстранилась, удивленно прислушиваясь к себе. Какие глупые мысли меня посещают. Я должна бежать от него без оглядки, он приносит мне одни неприятности.

– Мы тоже в город собрались, – уже дружелюбнее произнес Тимур. – Меня зовут Иван, это моя жена Лариса. Хотим прикупиться к зиме, куртку ей присмотреть или шубу, на что денег хватит.

– Такой красавице нужна шуба, – отозвался Михаил.

А я недоуменно на него взглянула. Верно, шутит, я столько дней нормально не высыпалась, какая из меня красавица?

– Ну вот и купим тогда, раз человек из большого города говорит, что тебе шуба нужна, – Тимур приобнял меня здоровой рукой за талию, подмигивая.

– Да какой большой, вот я был в столице, вот это город, не город, а целая страна.

Мы переглянулись с Тимуром, и я шепнула, что пойду в кафе, где остались наши вещи. Он отпустил меня и остался поговорить с городским. Буфетчица предложила еще чайку, я кивнула.

– Хороший у вас муж, – доверительным тоном заявила она мне, когда поставила передо мной стакан с горячим чаем. Тут его заваривали в большом самоваре и одноразовые пакетики не портили вид граненого стакана в железном подстаканнике. – Вы счастливица. Меня, кстати, Дарьей звать, а вас?

– Лариса, – тихо отозвалась. Неприятно было ее слушать. Не мой он. Не мой.

Тимура было видно из окна, он все также общался с Михаилом, который очень активно жестикулировал руками, рассказывая что-то весьма интересное.

– Давно не видела, чтобы так ревновали.

– Что? – недоуменно оглянулась я на женщину. Буфетчица улыбнулась.

– Этот только к вам подошел, так ваш тут же соскочил, словно и не спал, стоял, сжимая кулаки, а на лице такая ярость. Ревнивец он у вас. С такими тяжело, но значит, любит. У меня такой же был. Ревновал к каждому, кто в кафе заходил, порой днями высиживал со мной смены, коршуном на всех смотрел.

– А где ваш муж сейчас? – осторожно уточнила.

Видно, женщина заскучала, вот и решила поговорить за жизнь.

– Умер, пить меньше надо было.

– Соболезную, – неловко полепетала я, но женщина лишь рукой махнула, присела рядом, продолжая:

– Да чего уж там. Давно это было, на охоте с дружками в болоте сгинули. Говорят, вчера еще несколько мужчин пропали. Места здесь гиблые, тут осторожно надо по болотам ходить. Полиция приезжала, поиски организовывали, только утром убрались. Опять девки нарожают не пойми от кого. И так каждый год: как тайга горит, МЧС прилетает, а наши бабы и рады, зато детишки красивые. У вас детишки есть?