Идеальная пара

Кристина

Никогда не была во Франции, даже не мечтала об этом. Париж оказался именно таким, как я себе и представляла, читая любовные романы. Особенно меня привел в восторг вид с балкона гостиницы на Эйфелеву башню. Погода стояла жаркая, хуже, чем в Москве.

Кондиционер в гостиничном номере работал исправно. Но все равно было душно. С утра снова тошнило. Причину недуга я знала и боялась открыться Тимуру.

Я облокотилась о витые железные перила, рассматривая залитую солнечным светом оживленную улицу. Машины безостановочно куда-то направлялись, как и прохожие, отважившиеся в такую погоду совершить прогулку по раскаленному тротуару. Гул города смешался с пением птиц и звуками музыки, доносившимися из уличных кафе.

Номер мы сняли на третьем этаже, с видом на историческую достопримечательность, от которой видно было лишь верхушку. Но это не портило общего впечатления о столице любви и романтики.

Легкий ветерок пробрался под рубашку, приятно освежая. Светлая ткань хранила запах Тимура, который отлучился по делам. Какие у него могут быть дела, даже не представляю.

С некоторых пор он все чаще где-то пропадал, а я оставалась одна, предоставленная сама себе. После разговора по душам в Белоруссии, Тимур изменился, или же изменилась я. Говорят, любое путешествие меняет человека, а мое путешествие все никак не заканчивалось, я даже страшилась того, какой я стану после него.

В Белоруссии мы купили тур по Европе. Туристами осмотрели славные города Польши, Германии, пока не оказались в Париже. Автобус поехал дальше, а мы решили задержаться в столице Франции. Тимур сказал, что мне полезно.

– О-ля-ля! – раздалось снизу.

Французские мужчины постоянно чем-то восхищались, хотя глядя на их женщин могла с уверенностью сказать, что русские намного красивее.

Внизу, возле гостиницы, стоял мужчина и посылал мне воздушный поцелуй. Я озадаченно моргнула, затем рукой прижала полы рубашки к животу. Я под ней была голая, так как жара стояла невозможная, а этот извращенец все видел! Тут я заметила Тимура, который переходил улицу и недовольно щурился, поглядывая то на француза, который не замечал опасности за спиной, то на меня. Я юркнула в номер, забегала, не зная, что предпринять. И лишь когда достала платье из шкафа, поняла глупость ситуации. А чего я, собственно, переполошилась, словно ревнивый муж меня застал за непотребством?

Села на диван в ожидании появления Молотова. Номер мы сняли небольшой: гостиная, совмещенная с кухней, и небольшая спальня, где разместились лишь маленький шкаф, две тумбочки и двуспальная кровать. Поэтому я сидела прямо напротив входной двери. Молотов вошел и замер в дверях. В Европе он предпочитал местную одежду: светлая футболка, протертые джинсы, кожаный пояс, порой надевал льняные рубашки. Но все равно выделялся среди толпы улыбчивых европейцев своим мрачным лицом.

Дверь громко захлопнулась. Его хмурый взгляд прошелся по мне, заставляя тело плавиться от пока робкого вожделения. Приступы у нас теперь были спонтанными и уже от времени не зависели. Порой мне достаточно было лишь одного взгляда на жесткую линию губ, чтобы возбудиться.

– Ты бы еще голая вышла на балкон, чтобы все мужики в округе сбежались посмотреть на мою жену! – неожиданно зло рявкнул на меня Молотов.

Я хотела оправдаться, но другие слова сорвались с языка:

– Я тебе не жена.

Тимур предупреждающе оскалился, от чего низ живота скрутило, а по телу пробежалась волна желания. Нестерпимо захотелось почувствовать страсть этого мужчины на себе.

– Да неужели? – вкрадчиво спросил он.

– Да, – продемонстрировала я совершенно свободные от украшений пальцы правой руки, затем подняла левую, вспоминая, что в Европе и на этой руке носят обручальные кольца.

– А, вот оно что! – пробормотал Тимур, бросая пакеты с едой на кухонный стол. Он приблизился к дивану, нависая надо мной.

– Ларис, ты уверена, что кольцо на пальце делает тебя моей женой, а не штамп в паспорте?

Я тяжело вздохнула, подумав о том, что через несколько месяцев живот будет заметен.

– С кольцом надежнее, – выдала я, рассматривая свои аккуратные ноготки.

– Для кого надежнее? – с усмешкой уточнил Тимур, присаживаясь передо мной на корточки, заглядывая в глаза.

– Для меня надежнее, – шепнула себе под нос, решаясь признаться. – Я беременна, Тимур.

– Я знаю, – тихо отозвался он.

Я в шоке на него посмотрела.

– Как знаешь? – возмутилась в ответ.

Я столько дней думала, гадала, как ему преподнести новость, а он и без меня знает!

– Твой аромат изменился, и приступов больше нет.

– Как это нет? Меня же постоянно к тебе тянет, и ты вечно набрасываешься на меня.

Тимур погладил меня по щеке, улыбаясь открыто и задорно.

– Приступов нет, а притяжение осталось. Постоянно хочется к тебе прикасаться, быть рядом, держать в объятиях.

Я моргнула, в голове образовался вакуум.

– Ты... Я... – не могла вымолвить и слова. – Мы выздоровели? То есть мы больше не связаны?

Тимур покачал головой.

– Связаны все так же. Так же не могу прикасаться к другим женщинам, так же хочу только тебя. Но больше не схожу с ума от приступов неконтролируемого желания. А ты?

– А я? – повторила за ним, пытаясь припомнить.

Да я как-то не думала. Он звал, я шла, порой сама хотела.

– А я... – шепнула снова, не зная как оправдаться. Если это не приступ, то что?

Тимур усмехнулся, встал на колени и потянулся ко мне. Его губы увлекли в приятный танец мои губы, и я обняла мужчину за шею, растворяясь в приятнейших ощущениях. Тимур отстранился, заглядывая в глаза. Подмигнул и встал, разворачиваясь ко мне спиной.

– А... – не поняла я ничего. Куда он пошел? А как же я?

Молотов стал раскладывать продукты, полностью игнорируя меня, сидящую на диване.

– Давай сходим, после обеда выберем тебе кольцо, раз тебе так надежнее. Но завтра нам надо уезжать отсюда.

– Опять? – расстроилась я, забираясь с ногами на диван, пряча колени под рубашкой.

– Потерпи немного, скоро это закончится. Деньги я положил на счет, хватит еще нашим внукам. Дом купил, надо только ответа дождаться и поедем.

– От кого? – поинтересовалась я.

Тимур подмигнул. Он, открыв холодильник, убирал продукты в него, и поэтому его голос доносился приглушенно.

– Я подал рапорт об отставке. Написал, что здоровье уже не то, да и женился, поэтому больше не могу заниматься тем же, что и прежде. Надеюсь, меня поймут.

– Об отставке? – ухватилась я за слово. – А ты разве не бандит? Или у бандитов тоже увольняются?

Молотов рассмеялся.

– Не бандит я. Могла бы уже и догадаться.

– Стоп! Внукам? – переспросила я то, чего никак не могла понять. – А как же твои слова, что никаких детей тебе не надо?

Тимур долго молчал, стоя ко мне спиной. Я, затаив дыхание, ждала ответа. В который раз поразилась тому, насколько у него красивая рельефная широкая спина.

– Ты хотел избавиться от меня, – припоминала я все, что он говорил. – Ты сказал, что если поживем годик вместе, то пресытимся, а потом каждый пойдет своей дорогой.

– И куда ты собралась беременная и разыскиваемая полицией? – мороз в его голосе пробирал до самых костей, как и взгляд, когда он соизволил повернуться.

Холодильник запищал, требуя закрыть дверцу. Молотов толкнул ее рукой, а сам наступал на меня, превращаясь в того самого заключенного, которого я впервые увидела в лаборатории. Тело сладко заныло, я сжала колени, закусив губу, ждала, когда он подойдет.

– Ларис, давай начистоту. Противоядия нет, процесс необратим. Мы навсегда с тобой связаны – идеальная пара. И думаю, эта передышка подарена нам твоим положением. Твой аромат изменился, но он так же манит, так же будоражит, не отпускает. А после рождения ребенка все может вернуться, так обычно бывает: притупляешь боль на время, а потом она возвращается сторицей.

– Но ты говорил, что я тебе не нужна, – шепнула я в ответ.

Меня это больше всего беспокоило. Ведь я думала, что этот день не за горами. Морально готовилась к разлуке, к свободной жизни, все больше тяготясь этими мыслями. Рядом с Тимуром я расслабилась, мне не нужно было ни о чем заботиться. Даже за покупками ходил он, а не я. С ним мне было хорошо и становилось тревожно, если он надолго оставлял одну.

Тимур снова присел возле меня, требовательно взял за руки.

– Я тебе тоже не нужен, – шепнул он. – Ты же мечтаешь избавиться от меня?

Раньше я бы с удовольствием согласилась, а теперь на глаза навернулись слезы.

– А если нет? – ответ дался мне с трудом.

Я закусила губу, пытаясь сдержать рыдание. Да, он мне был нужен, как никто раньше. Нужен был его взгляд, его легкое касание пальцами моих волос, когда он думает, что я сплю.

Тимур нахмурился, склонил голову набок, рассматривая меня, словно впервые увидел.

– Что нет, Ларис? – тихо переспросил он.

– Что если не хочу расставаться?

Так тяжело было выдерживать его напряженный взгляд и ждать ответа. Молотов шумно выдохнул, встал. Медленно шагая, подошел к обеденному столу и встал, опираясь на него руками.

– Я не понимаю тебя, Ларис, – хрипло заговорил он. – Ты боишься меня, трясешься каждый раз, стоит тебе на меня взглянуть. Ты со мной только потому, что я так решил. Тебе ненавистна любая мысль о том, чтобы заняться со мной сексом, ты считаешь это грязным и аморальным. Ведь ты хочешь меня только из-за последствий эксперимента, не более того. И что теперь?

Я всхлипнула, растирая руками слезы по щекам.

– А как я должна была к тебе относиться? Ты с легкостью убиваешь людей, твои дружки бандиты. Из-за тебя меня разыскивает полиция, меня держали в камере. Все утверждают, что ты главарь банды, преступник, человек без совести и чести. Как я должна была к тебе относиться? Конечно, я тебя боялась! Я же не знаю кто ты. Про себя ты не рассказываешь.

– Ты тоже, – вернул мне Тимур, не оборачиваясь.

Я встала, осторожно приблизилась и обняла его за талию. Если ему это нужно, то я готова сделать первые шаги навстречу. Я расскажу ему о себе.

– Меня зовут Кристина, меня так папа назвал. Он умер, когда мне было десять, маме пришлось одной меня поднимать. Она всегда держала меня в строгости, заставляла каждое воскресенье ходить в церковь. У меня были хорошие родители, и я их любила. После университета пошла работать в архив. Одним прекрасным летним днем моя жизнь круто изменилась, в ней появился ты. Вот и все обо мне.

– А про первую любовь, про первого мужчину, – тихо уточнил Тимур, разворачиваясь в моих объятиях, прижимая меня к своей груди.

– Была и первая любовь, и первый мужчина, – отозвалась в ответ. – Не люблю вспоминать ошибки прошлого.

– У меня тоже хорошие родители, – шепнул Тимур.

Я от нашей близости пригрелась, стало так спокойно и хорошо на душе, а еще захотелось поцелуев и в кровать. Я подняла на него взгляд, робко улыбаясь. Молотов вместо того чтобы поцеловать, выбрался из моих объятий, опять оставив меня одну.

– Давай обед готовить, а то есть хочется.

Я перестала улыбаться, заморгала, не понимая, что происходит. Почему он избегает меня?

Медленно шаг за шагом отошла от него, пока не нащупала дверь в ванную комнату. Я ему не нужна. Он никогда не примет меня. Я всего лишь... кто? Кто я для него? С чего я вообще решила, что его отношение ко мне изменилось? Почему от его холодности и отчужденности так больно в груди?

– Ларис? – крикнул Тимур, а я зарыдала еще горше.

Когда же это закончится? Когда я найду свое счастье? Почему доверилась очередному мужчине? Ведь зареклась! И не раз твердила себе, что мужчинам веры нет.

– Ларис, открой дверь! – кричал Тимур.

Я закрыла руками уши, а тело опять предавало меня, сладко ныло, стремясь к тому, кому я не нужна, для кого я обуза, приятная помеха. К тому, кто просто мирится с моим присутствием в его жизни.

– Крис! – крик, полный злости, скрутил еще сильнее.

Он собирался терпеть меня до самой старости, а я так не хотела.

– Отойди от двери, я ее сейчас вышибу! – приказал Тимур.

– Нет! Я открою сама! – выкрикнула в ответ. Поднялась с крышки унитаза, включила кран и ополоснула лицо холодной водой.

Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы заметить, какая я жалкая. Но нужно стать сильнее. Я теперь не одна, у меня будет ребенок. Это мой ребенок, и он нуждается во мне. Он будет любить меня, а я его. Успокоившись, подошла к двери, прислушиваясь к ворчавшему желанию, нашептывающему наплевать на гордость и отдаться ему поскорее. Да, надо тоже использовать его для удовлетворения плотского голода, раз ему не нужны мои чувства.

Дверь открылась, стоило мне повернуть ручку. Тимур прижал меня к стене, яростно прожигая взглядом. Он был вне себя! Я прижала руки к стене, чувствуя, как начинаю заводиться все сильнее.

– Слушай, Ларис, я никогда не имел дел с женщинами. У меня были по молодости девушки, но это было так давно, что сейчас и не вспомнишь. Да и пацаном я был, а сейчас я могу соблазнить любую, какую захочу, провести с ней умопомрачительную ночь, но никогда прежде ни с одной у меня не было длительных отношений. Переспали – разбежались. Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! Я и так из шкуры вон лезу, чтобы тебе угодить. Что тебе еще надо? Можешь нормально сказать, а не запираться в ванной и не реветь, страстно меня при этом желая!

Я замкнулась в себе, стиснув зубы. Опять он орет на меня, словно я виновата в чем-то перед ним. Я, оказывается, еще и неблагодарная. Он, бедный, не знает, как вести себя с женщинами!

– Посмотри на меня, – приказал он.

Я медленно подняла глаза, рассматривая его исподлобья.

– Что ты хочешь, Ларис? Что?

Оттолкнувшись от стены, я поцеловала его, крепко обнимая за шею, зажмурившись, чтобы не видеть его злых глаз. Сейчас я хотела одного: страстного секса. Когда Молотов обнял меня, прижимая к себе, я решилась расцепить руки, не прерывая поцелуя, пробраться за пояс его джинсов и достать футболку, чтобы снять ее. Я жадно гладила крепкие плечи, грудь, вновь обнимала за шею. В меня вселился бес, не иначе, так как я толкнула Тимура к дивану, чтобы он сел. Глядя в его голубые глаза, стала расстегивать ремень и ширинку.

Тимур, усмехаясь, гладил мои ягодицы, спину, порой щипал за соски. Оседлав Молотова, я со стоном выдохнула, запрокинув голову, и начала тут же двигаться, чтобы потеряться для реальности, погрузиться в мир ярких ощущений, где не нужны были слова, не нужно было думать.

Тимур помогал мне, сжимая рукой волосы, двигал бедрами, чтобы глубже проникать в меня. Он захватывал ртом мои соски через ткань рубашки.

– Еще, – шептала ему, когда у самой двигаться сил уже не было. – Еще немного.

– Ларис, – сипло звал меня Тимур, словно настоящий тигр урчал от страсти.

– Да, да, – подбадривала, прижимаясь к нему, когда вырвалась на финишную прямую.

Яростные толчки и красные всполохи перед глазами. Тимур догнал через несколько секунд, стиснув меня в объятиях, сотрясаясь всем телом.

Я открыла глаза, когда Молотов попытался снять меня с колен. Я думала, что он уйдет, вернется к своим делам, но вместо этого Тимур поднял меня на руки и отнес в спальню. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы раздеться, улечься на подушки, притянуть меня к себе, устраивая между ног так, чтобы я лежала на его груди, и включить телевизор.

Я слушала новости на французском языке, когда вдруг Тимур решил рассказать о себе.

– Ларис, я три года пытался найти сподвижников доктора, чтобы они сделали сыворотку против той, что изобрел доктор Уокер, и ни один не смог. Хотя я им давал и записи, и расчеты. Все бесполезно. Я сделал все возможное, чтобы не привлекать к нам внимание спецслужб, чтобы никто не узнал всей правды. Поэтому давай успокоимся и попробуем жить вместе, как обычные супруги. Ведь не все выходят замуж по любви.

– Да, я знаю, что иногда между супругами нет взаимности, но хотя бы уважение, – возразила я в ответ.

– Ты меня не уважаешь? – недоуменно переспросил Тимур.

– Это ты меня не уважаешь! Вечно рычишь на меня, я тебя раздражаю, – возмутилась я, разглядывая крепкие бедра, стиснувшие меня с двух сторон.

– Это не из-за неуважения, – развернул меня за плечи к себе Тимур и зашипел похлеще змеи: – Я о тебе беспокоюсь! Ты же для меня не пустое место! Я же все это делаю не для себя, а для тебя! Чтобы у тебя было все, что ты захочешь: дом, семья. Ты же об этом мечтала?

Я замерла в его руках и кивнула. Молотов расслабился, кладя меня обратно себе на грудь. Он продолжил рассказ о себе. Тимур был, как в американском боевике, одним из агентов, которые должны были проникнуть в террористическую организацию. Да только плох оказался Тимур, поймали его, но не убили, а пустили на опыты. Доктор Уокер создавал банального универсального солдата, правда, все опыты были неудачными, и Тимур не стал исключением. Да, он стал сильнее, выносливее, агрессивнее, прямо как супермен. Я вспоминала эти качества, которые давно не давали мне покоя. Тимура хотели сделать бездушной машиной, убивающей своих же сограждан, но русская душа не сдавалась. Не смог его сломать доктор Уокер.

– Вот я и сказал ему на свою голову, что мне терять нечего. А он злопамятным оказался, – тихо говорил блондин.

Моя голова покоилась у него на груди, крепкие руки уже привычно обнимали меня, и я вдыхала волнующий запах мужчины.

– В плане? – переспросила, желая узнать, что было дальше.

– Он подарил мне тебя. И привязал так, чтобы я не мог отказаться. Чтобы послушно выполнял любой его приказ, боясь за твою жизнь, – в голосе Тимура опять прозвучала горькая усмешка.

Я обернулась к нему лицом, хмурясь:

– Но ты же не...

Властный палец запечатал мои губы.

– Неудачный мы с тобой эксперимент. Все у нас не так, как планировалось. Людям никогда не стать богами, Ларис.

– Я Кристина! – скинула его руку с лица, гневно воззрившись на ухмыляющегося мужчину.

За что и получила щелчок по носу.

– Порычи еще у меня, – развеселился Тимур, крепче прижимая к себе, не давая сбежать.

В ответ протяжно вздохнула, сдаваясь. Устроилась опять удобнее, чтобы спина грелась о горячую грудь Тимура.

– А бандиты тут при чем? – спросила я, пытаясь не вспоминать о Сером, но не удержалась, передергивая плечами от омерзения.

– Меня объявили террористом, думали, продался я им. Пришлось отбеливать свое имя и тебя не упускать из виду, а то ты блохой скакала по стране из города в город.

– Не понимаю, – вздохнула, накрывая своими ладонями его большие руки.

– И не надо, крепче спать будешь, – Тимур отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

Вот так всегда, ничего сразу не объясняет, гнет свою линию и все тут. А до меня долго доходит, зачем и почему все это надо было.

– Ну расскажи, – жалостливо стала упрашивать.

– Ларис, проехали, – недовольно ответил, зная, как я реагирую на его рычание, и положил свой острый подбородок мне на голову, придавливая.

Противный! Вечно делает так, как ему удобно! Эгоист!

– И что теперь? – уточнила у него. – Что теперь с нами будет?

– Говорю же, я дом купил. Ответ получу, и поедем обживаться. Денег у нас много. Можем делать что хотим.

Я кивнула, беря его большую ладонь, пальцем вырисовывая на ней линии, и задумалась о будущем.

– А ты детей вообще не любишь?

– Люблю, просто надо закончить все дела, чтобы не дергаться лишний раз.

Он погладил меня по волосам, поцеловал в висок, я положила голову на его руку, растворяясь в нежности, которую дарили эти прикосновения.

– А меня смог бы полюбить? – рискнула спросить, прикрыв глаза, страшась ответа.

Молотов замер на несколько секунд. Его пальцы вздрогнули, сминая волосы в кулак.

– А тебе нужна моя любовь? – вернул мне вопрос Тимур через бесконечно долгое время.

– Очень, – выдохнула в ответ.

Сердце сжалось от тоскливой боли.

– А ты готова отдать взамен свою? – снова вопрос, и опять страх сковал душу.

Я повернулась к нему лицом, всматриваясь в холодные глаза. Я отчаянная, но трусиха.

– Да, – шепнула так тихо, что сама не услышала, но я это сделала. Теперь решение было за ним.