Искушение/18+

 Закон Мёрфи не утверждает, что произойдет что-то . 

Он гласит: что может произойти, то произойдет. 

("Интерстеллар").

В кафе царила суета: Харви разбирался с врачами и мистером Янгом, Джин была белая как мел и молча готовила что-то на плите, я же сидела на стуле, вновь и вновь возвращаясь к тому, что увидела в кабинете. Он так лежал на полу... Меня всю передернуло при мысли, что мистер Янг в этот момент был похож на... Нет, нет, нет, я больше не хочу думать об этом...

Я встала и направилась к мистеру Бэллу, чтобы в случае чего предложить помощь. Но Харви не оказался на своем рабочем месте: он находился у мистера Янга и до сих пор вел диалог с врачом.

- Ему необходимо нормализовать питание и восстановить сон. Я выпишу легкие снотворные и дам вам рекомендации по гигиене сна, - сообщил доктор.

- Хорошо.

- Так как пациент отказался ложится в больницу, будет лучше, если через несколько дней вы приедете на обследования. Надо исключить какие-либо риски. Я сообщу вам когда нужно будет посетить нас. Он очень сильно похудел за столь короткий срок.

- Хорошо, доктор, мы сделаем все необходимое. Буду ждать от вас звонка, - коротко ответил Харви, после чего он и двое врачей скорой помощи вышли из кабинета.

Увидев меня, Харви немного изменился в лице и кинул быстрый взгляд на дверь, будто он боялся, что из проема должен был показаться мистер Янг. 

- Айрин, - тихо обратился ко мне Харви, озираясь на дверь, - проводи, пожалуйста, докторов до выхода. 

Сказав это, он скрылся в кабинете мистера Янга, прикрыв за собой дверь, а я сопроводила врачей и немного подслушала их разговор.

- Десять килограммов за девять дней...

- Ему нужна психологическая помощь, - сказал второй. - Судя по его виду, он переживает не самые благополучные дни. 

- Ты тоже заметил, что он как будто в состоянии апатии? 

- Да, хотя вряд ли это наркотики или таблетки. 

- Я так понял, что он кого-то потерял.

- С чего ты взял?

- Услышал, когда мистер Бэлл разговаривал с мистером Янгом.

- Жаль парня...

Они продолжили разговор, выйдя на улицу и садясь в карету скорой помощи, а я осталась стоять около двери с отчаянно бьющимся сердцем. Было очень больно за мистера Янга. Хоть я и не знаю его, но потеря близкого... Я зашла на кухню, только заметив, что день клонился к вечеру. Часы показывали семнадцать часов, тридцать шесть минут. На Джин все еще не было лица.

- Как вы? - участливо спросила я, приближаясь к ней.

Она слабо улыбнулась и потерла виски.

- Переволновалась немного, - уставшим голосом ответила она. - Теперь болит голова.

- Идите домой. Сегодня рабочий день закончился.

Она отрицательно цокнула, после чего встала. Я нахмурилась, не совсем понимая, что Джин хочет сделать.

- Вам что-то нужно? 

- Я еще должна убрать кухню, - сказала она, взяв сковородку с плиты и положив ее в раковину.

Я поспешила к ней, взяла за руку, и она выпустила вещь.

- Нет, - решительно произнесла я. - Вы пойдете домой, а я здесь все уберу.

- Но..., - начала Джин. 

- Никаких "но", идите домой и отдохните! Завтра открытие кафе, и вам нужно быть в форме. 

Джин обняла меня, и я обвила руками ее плечи. Она была ниже меня на голову.

- Спасибо, Айрин, я этого не забуду, - нежно произнесла она, после чего скрылась за углом, там, где находилась раздевалка.

Я принялась наводить порядок на кухне, очищать поверхности, проверять приборы и мыть посуду. Время текло быстро, дела так поглотили меня, что я даже не заметила, как сзади, за столом оказался Харви, что был подавлен. Вытерев руки полотенцем, я закинула его на плечо и подошла к мистеру Бэллу, сев рядом. 

- Он отказывается есть, - произнес он охрипшим, уставшим голосом. - Я не знаю, что мне делать.

Я сочувственно сжала его руку, чувствуя, как она дрожит. Боже, как же мне хотелось, чтобы ему стало легче, чтобы мистеру Янгу стало легче... 

- Почему он отказывается есть?

Харви опустил голову.

- Потому что он потерял двух важных людей в его жизни.

У меня перехватило дыхание. Я не решилась задать уточняющие вопросы и лишь только опустилась на корточки, пытаясь заглянуть ему в глаза, но Харви упорно избегал этого контакта.

- Мне очень жаль, - прошептала я.

Харви кивнул и сложил руки вместе.

- Он быстро привязывается к людям и, когда они уходят, тяжело переживает это..., - голос Харви задрожал, и я поняла, что он на грани. - Я хотел помочь, хотел сделать так, чтобы ему стало легче, но теперь боюсь, что это сделает Эйдену только больнее...

Не выдержав и вновь нарушив субординацию, я заключила Харви в объятия, понимая, что сейчас этому человеку нужна была моя моральная поддержка. Он вцепился в меня, положив голову на изгиб шеи, его плечи затряслись. Харви заплакал, тихо, почти не издавая звуков, а я держала его, не давая упасть.

- Он..., он..., - надрываясь говорил Харви, сильно покраснев, - губит себя, намеренно причиняет себе физическую боль, чтобы заглушить ею душевную, но при этом не понимает, что мучает и нас, мучает тем, что может оставить нас всех без себя.., - он обнял меня крепче, и по моим щекам невольно покатились слезы. - Он очень важен для меня, Айрин... Он наш свет, наш добрый Эйден, свет, что всегда прогонял тьму из жизни...

- Боже, - простонала я, разделяя душевную боль Харви и чувствуя, как болезненно сжимается сердце. - Мне так жаль, так жаль...

Мы плакали вместе. Обнимали друг друга и плакали, шептали утешительные слова и плакали, разделяли боль и плакали, потому что чувствовали в этом необходимость. Друзья не могут бросать друг друга в беде, не могут оставлять близкого в одиночестве, справляться с трудностями одному, проживать минуты отчаяния, понимая, что рядом никого нет. Мы так не могли. Не могли. И потому мы цеплялись друг за друга, давая волю эмоциям. 

Когда наши сердца все же успокоились, мы, ничего не говоря друг другу, оделись и вышли из кафе. Харви повел меня к автомобилю, чтобы отвезти домой, и я послушно села, так как чувствовала себя невероятно уставшей для очередной пешей прогулки. Мы ехали в гробовой тишине. Когда он припарковался около моего дома, я не сразу вышла из автомобиля, пытаясь подобрать ободряющие слова, но, не придумав ничего, всего лишь сжала его руку. Через пару минут я была в своей квартире. 

Удивительно, как такое возможно. Бывшая неделю назад ему никем, я чувствовала дружеское единение с Харви, словно мы с ним закадычные друзья, которые прошли сквозь огонь и воду. 

Я разделась,  поежилась от холода и закрыла окно в гостиной. Мой взгляд упал на стол. Загорелась настольная лампа, я села на стул, разглядывая собственные вещи: в центре стоял ноутбук, поодаль от него ваза с сухоцветами, подаренными мне еще прошлой весной, сбоку в углу стояла рамка для фотографий, но вместе семейного снимка там был лист с надписью "Мечтай, все сбудется". Я провела пальцами по стеклу, ощущая поглощающую меня без остатка грусть. Рядом, словно призрак, возник образ лежащего на полу мистера Янга и тот зеленоглазый мужчина, которого я встретила однажды, сидя в кафе. 

По щеке скатилась слеза, но я тут же вытерла.

Мои руки потянулись к потайному шкафчику, о существовании которого я и забыла. Здесь хранились какие-то памятные для меня вещи вроде открыток, пожеланий и фотографий. Хотелось вновь пересмотреть это все... Щелчок, и шкафчик открылся, представив моему взору десятки фото, одно из которых сделано, когда нам с Рейчел было еще пятнадцать. Я печально улыбнулась, перебирая вещи и погружаясь в воспоминания,  как вдруг наткнулась на плотного вида крафтовый конверт. Достав его, я повертела бумагу в руках, силясь вспомнить, откуда она, но на ум ничего не пришло. Руки вскрыли конверт. Там были исписанные моим почерком листы. 

Я начала читать.

Секунды перетекали в минуты, минуты в часы, а я сидела со своим письмом, перечитывая его снова и снова. Неужели я была способна написать такое? И кто такой Э.? Может быть, это вымышленный персонаж? Я вновь перечитала письмо, поражаясь тому, что оно написано мной... Но кому я адресовала его? Самой себе? Но хздесь же говорится о каком-то Э.... Для чего я писала это письмо? Для кого...?

Почему я подумала о мистере Янге.  Он ведь Эйден, тоже на Э., вполне логично, что вспомнился он, но сколько в Эдинбурге людей с именем, начинающимся на эту букву? Уйма! а, может быть, это все-таки мистер Янг? Может быть, это ему я решила излить душу? Я даже скорчила рожицу при этой мысли. Да нет конечно. Это бред. И все же я испытывала душевный порыв написать ему письмо. Почему ему? Зачем? Наверное, чтобы сказать мистеру Янгу, что все будет хорошо? Но почему меня вообще волнует мистер Янг? Он не первый, кому плохо, не первый, кто переживает утрату... Просто мне было больно за него. Просто мне хотелось облегчить его душевные муки.

Я взяла листы бумаги, положила их на стол, схватила ручку, надела наушники, подключив их к плееру, и принялась  писать думая лишь об одном человеке - о мистере Янге. 

Здравствуй. Перед тем, как начнёте читать, включите композицию Ludovico Einaudi "Einaudi: Fossils". Спасибо.
Полет. Падение. Снова отталкиваюсь от земли, рвусь к небесам, расправляя крылья и устремляясь к своим мечтам. Меня страшит дождь, пугают туман, тучи и грозы, что не позволяют приблизиться к звёздам. Все внутри сжимается, в голове пробегает мысль о неудаче, о бессмысленности попыток, совершенных ради обретения благополучия и житейского счастья. Страх заполняет лёгкие, крылья дрожат, решимость внутри меня медленно, но верно умирает. Я гляжу на небо, что удаляется, и чувствую, как мое маленькое тело, подгоняемое ветром, падает, дрожа от холода и понимания, что опять ничего не получилось.Тело, бездыханное, опускается на землю, падает, жёстко, звучно; только боль в груди, там, где еле трепещет сердце, раненное жизнью, даёт понять, что в нем все ещё теплится огонёчек, нежелающий гаснуть.Хлещет дождь, гремит гром, в небе сияют молнии, а ты лежишь, не в силах шевельнуть крыльями, истерзанный испытаниями, посланными тебе тем, к кому ты больше всего стремился. Огонечек слабеет, силы покидают тебя, и ты вот-вот смиришься с обстоятельствами, позволив им взять над тобой верх.Но вдруг внутри тебя загорается надежда, та надежда, что пару часов, дней и лет назад побудила тебя совершить невозможное - преодолеть свои страхи, возвыситься, принять себя и войти на Олимп. Тело едва слушается, но ты переворачиваешься, утопая в грязи, и, не обращая внимание на боль, разбегаешься, подпрыгиваешь, расправляешь крылья и устремляешься снова к небу.Дождь бьёт в лицо, раня тебя не только каплями воды, но и льдом, гром старается устрашить тебя, а молния - отпугнуть, но ты летишь. Плачешь, но летишь. Кричишь, но летишь. Истекаешь кровью и все равно летишь.Рывок.И нет больше ни дождя, ни гроз, ни метели, нет места для боли и страданий. Ты там, где хотел быть, - в чистом небе, наблюдаешь за звёздами, за тем, как они живут, слушаешь, что говорят. Они зовут тебя к себе, искренне радуясь твоему появлению. А ты летишь, больше не рискуя. И в душе море спокойствия.

Скрепив листы, я вложила их в конверт, запечатала его и легла спать, думая о том, кому они были адресованы.