ПОСТУПЬ ХАОСА. ТОМ Ⅰ

( Newt / Eleanor ) ( ♫: Juliet - Cavetown )

❝..my Juliet, my special girl...❞

Дневник. Старый, потрёпанный временем, с выцветшими чернилами, хранящими шепот минувших дней. На обратной стороне, словно печать тайны, выведены инициалы - Э.Б. Элли сжимала его так сильно, что костяшки пальцев побелели, выдавая силу её хватки. Это было её сокровище, её личная тайна, откровение которой сулило тяжкие последствия. Она знала: если кто-то из персонала увидит его, беда неминуема. Они не терпели личного, не дарованного ими.

Поэтому она бежала. Босая, неслышно скользя по пустынным коридорам, мимо череды металлических, до невозможности толстых дверей, что одна в одну походили друг на друга. Её маленькие ступни, несмотря на отчаянный топот по бетонному полу, почти не издавали звука, пока девочка пыталась ускориться, оторваться от преследования - от собственного отца, от его работников. Тяжелое дыхание вырывалось из груди, а сердце стучало так сильно, что, казалось, его отголоски разносились по всему этажу. Элли не ведала, куда бежит: ею двигали лишь первобытный страх и отчаянное желание спрятать дневник, доставшийся ей от покойной матери - Эйдоры.

Бридж, тяжело дыша, толкнула первую попавшуюся дверь и влетела внутрь, пряча своё сокровище под старой простынёй. Прислонившись спиной к холодной стене, она пыталась унять колотящееся сердце. Частые, прерывистые вдохи постепенно приходили в норму, и в комнате вновь воцарилась тишина. Лишь тогда девочка различила шорохи, доносящиеся от старой кушетки. В углу, сжавшись в комочек, сидел маленький мальчик. Его большие, тёмные глаза выражали отчаяние и страх куда сильнее, чем её собственные.Эллионора и представить не могла, что в этом секторе кто-то живет.

Мальчишка потянулся вперёд, изумлённо хлопая глазками, что больше походили на две большие бусины. Он смотрел на неё с удивлением, а затем и с чем-то похожим на осторожный интерес. Элли заметила, что этот мальчик немногим отличался от других детей, привезённых сюда, - в больничной одежде, худой, растерянный и, вероятно, до ужаса голодный.

- Эй, ты... - его голос был тихим и хриплым. В горле пересохло, и уже битый час мальчик изнывал от жажды.

Элли вздрогнула, подпрыгнув от неожиданности. Она замерла, сжимая в руках то, что всё это время так усердно старалась спрятать. Блондин склонил голову и замер - их взгляды встретились, на мгновение задерживаясь, словно дети внимательно изучали друг друга.

- Я... я не знала, что здесь кто-то есть, - её щеки слегка покраснели, контрастируя с мертвенной бледностью комнаты. Мальчик, несмотря на своё состояние, позволил себе лёгкую, почти незаметную усмешку.

- Я здесь уже давно. Сюда никого не селят.

- Я просто... я хотела спрятаться, - она прижала дневник к груди, опасаясь, что и незнакомый мальчишка будет в силах отобрать его у неё. - Мне нужно было найти место, где они меня не найдут...

Испытуемый посмотрел на неё, затем его взгляд упал на её босые ноги. Юбка была грязная, на ногах множество синяков и ссадин. На пухлой, чуть отекшей щеке красовалась большая, немного припухшая царапина, которая время от времени кровоточила - это было заметно по её насыщенному цвету и по небольшим красным разводам на щеках.

- Зачем ты бежала? - спросил он, и в его голосе проскользнула тревога. - Они не любят, когда мы бегаем.

Элли опустила взгляд на свои ступни, смущённо качнув головой.

- ...Я думала, в этом секторе никого нет, поэтому и хотела спрятать здесь вот это...

Она приподняла край простыни, и её сокровище предстало перед ним во всей красе: старый, потрепанный дневник с кожаным переплётом, который выглядел так, словно его только что достали из-под земли. Мальчик посмотрел на него, затем снова на незнакомку, и на его лице появилась едва заметная улыбка.

- Меня зовут Эллионора, - кареглазая сделала небольшой шаг вперёд, протягивая одну руку, пока другой всё ещё прижимала дневник к груди.

- А я... я Ньют. Просто Ньют, - он наконец отпустил свои колени и сел прямо. - ты знаешь, что они делают с теми, кто бегает?

Элли отрицательно покачала головой, её глаза расширились от страха. Она подошла ближе и, отложив дневник в сторону, села на кушетку рядом с новым другом.

- Забирают, - тихо ответил Андерсон. - Потом... возвращают их другими. Или не возвращают вовсе.
- Нас они не тронут, уж поверь. - Бридж слабо улыбнулась. В этой улыбке была какая-то слабая, ещё неосознанная, но всё же надежда, способная хоть на мгновение развеять тревогу. Не столь крепкая, чтобы убедить Ньюта наверняка, но вполне достаточная, чтобы он - уставший, растерянный и всё ещё дрожащий изнутри от страха мальчишка - знал, что с ним, возможно, всё будет иначе.

В тот вечер они болтали долго. Дольше, чем кому-то полагалось в стенах казённого учреждения, где каждый шаг расписан по строго выстроенному графику. Когда подошло время выключать свет, Элли вдруг изъявила желание устроиться на втором ярусе его узкой кушетки, словно это было уже чем-то привычным для них. Ньют не отказался, пусть и немного смутился. Он впервые поймал себя на мысли, что теперь ему не так страшно засыпать, когда кругом непроглядная тьма, которой он так боялся.

Парень распахнул глаза, тут же принимая сидячее положение. Сон как рукой сняло, хотя лёг он довольно поздно. В такие дни всё важное уходило на второй план, даже ненавистные процедуры казались не такими уж и болезненными и долгими. Каждые пять лет, хотя Ньют и не был уверен в своих расчётах, Элли приезжала к нему, как только появлялась возможность. Пусть она и проводила здесь недели, иногда даже месяцы, Дженсон всё же время от времени увозил её домой, и уговорить его задержаться было невозможно.
Что ж, эта встреча явно изменила многое для обоих детей, не так ли?

Блондин спустился с кушетки, чье скрипучее ложе за годы обросло ржавыми пятнами, словно отметинами неумолимого времени. Каждый его шаг по полу отдавался глухим стуком, пока он не замер перед дверью, осознавая что не может идти дальше, что - то держит его...это тревожное предчувствие засело где - то глубоко в сердце и не давало покоя с тех пор, как Элли вновь уехала домой.Ньют замер внезапно, словно это самое предчувствие тяжелым грузом осело на груди, перекрывая доступ к кислороду, дьявольски шепча о фатальной ошибке. Даже если за ней ждала Элли.

Секунда замешательства, за которую его сознание успело лишь мимолетно коснуться грани возможного, и вдруг дверь распахнулась сама - с оглушительным, пронзительным визгом, словно старые петли в последний раз извергли из себя всю мощь и теперь больше не могли держать тяжелую дверь, готовясь вот - вот рухнуть...

- Ньют! - Она ворвалась в комнату, словно гонимая чем - то опасным. Её появление было ожидаемым, но и внезапным одновременно, и она, словно лишенная всякой опоры, врезалась прямо в него. Крепко обняла, и лишь в ответном объятии он ощутил дрожь, сотрясающую её маленькое, хрупкое тело. - Уходи! Уходи отсюда, они идут! Пожалуйста, умоляю тебя, беги... беги и не возвращайся, у тебя мало времени.

Андерсон, словно вросший в землю, молча прижимал её к себе, не отступая ни на шаг.Он не мог видеть ее плачущей, но все эти пять прошедших лет, день за днём, он ждал этого мгновения. Знал, что однажды за ним придут. Неизбежность висела в воздухе, и он был к ней готов, или, по крайней мере, так ему казалось.Эллионора подняла на него заплаканные глаза, полные отчаяния, и в порыве нарастающей истерики слабо оттолкнула его.

- Ньют, почему ты стоишь?! Убегай, уходи, я открою тебе выход, пожалуйста... пожалуйста, уходи! - Её голос ломался, переходя в мольбу, в крик, что рвал тишину, предвещая грядущую беду. Он видел в её глазах не только страх, но и что-то большее, больше похожее на готовность пожертвовать собой, чтобы спасти его. И эта мысль пронзала его сердце насквозь, впиваясь тысячей маленьких осколков глубоко в душу.Нет, он не позволит ей страдать за себя.

Внезапно чьи-то крепкие руки схватили её за предплечья с обеих сторон, оттаскивая назад. Эллионора рвалась вперёд, не понимая, почему Ньют отпустил её, но ещё больше её разум отказывался осознать, почему он стоял неподвижно, когда мог спокойно бежать, пока всё внимание было приковано к ней. Однако, блондин даже не пошатнулся. Он опустил голову, и по той мелкой дрожи, что пробила его плечи, девушка поняла: он позволил себе заплакать. Беззвучно, без единого стона.

- Пожалуйста, не трогайте его! Папа, прошу тебя! - её голос, полный отчаяния, разнесся по комнате, но казался таким бесполезным.

Дженсон молча вошёл, лишь украдкой взглянув на дочь, которую крепко держали санитары. Ньют был готов поклясться, что не увидел в его взгляде ничего, что должно быть у любящих отцов: ни тревоги, ни жалости, ни, уж тем более, любви. Мужчина лишь ухмыльнулся. По щелчку его пальцев в комнату вошли два охранника. Два огромных амбала заломали парнишке руки за спину, словно он действительно представлял им угрозу, несмотря на то что по сравнению с ними исхудавший подросток не представлял из себя ничего. И лишь напоследок, проходя мимо Элли, девушки, что за эти пять лет стала его единственным настоящим другом, которая знала все его секреты и предпочтения, он улыбнулся, словно ничего страшного не произошло.

- Не переживай, со мной всё будет хорошо, ладно? - его голос был тихим , но таким спокойным, что это лишь усиливало боль в её сердце.

- Ньют... - всхлипывая, прошептала кареглазая. Расстояние между ними было критически мало, что напрягло Дженсона больше, чем что-либо ещё.

- Я ведь никогда тебя не обманывал.

Его увели. Эллионора стояла и просто смотрела ему вслед... Сердце защимило от чувства тревоги, когда он обернулся через плечо, одарив её последней тёплой улыбкой. Между ними встал отец, недовольно скрестивший руки на груди.

- Пап... - голос её был едва слышен.

- Ни слова. Ты вела себя недостойно. - холодный, отстранённый тон отца пришелся ударом посильнее любой плети.

- Папа, умоляю, заставь их передумать! Ты не понимаешь, он... он не выживет там! - отчаяние клокотало в её груди.Она пыталась достучаться до той крохотной частицы человечности, что, как ей казалось, ещё могла быть в нём.

Крысолов опустился перед ней на колени, осторожно беря её маленькую ручку в свою, глядя на неё с такой нежностью... разумеется, фальшивой. Был бы здесь Ньют, он бы несомненно заметил эту ложь, потому что с самого начала подозревал, что этот человек не любит свою дочь. Но Бридж верила ему... он ведь был для неё всем.. последним, кто у неё остался.

- ...Хорошо. - это слово прозвучало как спасение, как глоток свежего воздуха. Девушка распахнула глаза в удивлении, делая шаг вперёд.

- Я обязательно вытащу его, звёздочка. Всё ради тебя, помнишь? Дай мне две недели.

Дженсон оставил поцелуй на её лбу, проведя по волосам. Он покинул комнату молча, даже ни разу не обернувшись на свою дочь. Его сразу же настигли доктора, держащие в руках большие стопки каких-то важных документов.

- Ей тоже сотрите память.

- Но, сэр...

- Она не должна помнить ни об этом дне, ни об этом мальчишке.