Глава 4: Дешёвый торг и дорогие ошибки
Дым в "Ржавом ангеле" висел неподвижно, как застывшее время. Леон прищурился, когда Марко плюхнулся на соседний табурет, распространяя вокруг себя запах дешёвого синтетического одеколона и отчаяния.
"Ну что, Векс, старина!" — Марко хлопнул его по плечу с той дурацкой фамильярностью, которая всегда предвещала неприятности. — "Слух по переулкам идёт, у тебя есть кое-что интересненькое."
Леон медленно допивал свой стакан, чувствуя, как технический спирт разъедает пищевод. "Слухи — как тараканы, Марко. Ползут, куда не надо."
Марко заёрзал, его пальцы нервно барабанили по стойке. "Ну давай без игр, я про MNEMON-X. У меня покупатель... ну, понимаешь..."
Барная стойка была липкой от пролитых напитков и невысказанных угроз. Гарри стоял в двух шагах, протирая тот самый стакан, который, казалось, чистил уже целую вечность. Его взгляд скользнул к Леону — молчаливое предупреждение.
"Покупатель?" — Леон повернулся к Марко, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — "И сколько же твой 'покупатель' готов заплатить за чип, который на рынке стоит как все твои импланты и почка сверху?"
Марко захихикал, слишком громко, слишком нервно. "Ну, старина, ты же знаешь, сейчас времена... Двести кредитов, и я беру все риски!"
Тишина. Даже фоновый гул бара на мгновение стих. Леон медленно поставил стакан на стойку. Звук стекла по металлу прозвучал неожиданно громко.
"Двести." — Он сказал это так тихо, что Марко невольно наклонился ближе. — "Знаешь, что можно купить за двести кредитов, Марко?"
"Э-э... пару бутылок синтвиски?.."
"Зубные протезы." — Леон двинулся с места быстрее, чем Марко успел моргнуть.
Удар пришёлся точно в переносицу — хруст, крик, Марко опрокинулся вместе с табуретом. Кровь брызнула на грязный пол, смешавшись с вековой грязью "Ржавого ангела".
Гарри даже не шелохнулся, только бросил выразительный взгляд на дробовик за спиной и процедил: "Векс, ты же знаешь правила — никаких драк в заведении."
Леон вышел на улицу, где неоновые вывески начинали оживать в вечерних сумерках. Его пальцы сами потянулись к "Кайтсу" в кармане — старый револьвер лежал там, холодный и надёжный. Он резко свернул в переулок, потом ещё в один, меняя направление, как шахматист, предвидящий ходы противника.
Тени переулков становились длиннее. Где-то капала вода, ритмично, как тиканье часов. Леон остановился у разбитого голодисплея, его отражение дробилось в треснувшем экране на десяток искажённых лиц.
"Хватит прятаться," — сказал он в пустоту. — "Если хотите поговорить — выходите. Если хотите стрелять — стреляйте уже."
Только эхо ответило ему в переулке. Но Леон знал — его уже преследуют, он чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждым нервом, натянутым как струна.