Глава 1
Брайен укутал меня в полотенце и пошел к двери.Меня на самом деле мало волновало, кого принеслок порогу квартиры, перед глазами до сих пор мерещилась широкая спина с порезом.
Конечно, я была виновата в том, что с ним произошло. Мне не стоило идти на поводу у слабостии страхов. Но я все равно надеялась, что Брайен прислушается, поделится всем, что происходит, и избавитменя от дурных мыслей, какими бы бредовыми онини были, на его взгляд. Дело ведь уже далеко не в доверии между нами и не в силе наших чувств. Масштабы происходящего разрослись и теперь касалисьвсех, кто нам дорог.
— Я не хотела вам мешать, но это срочно, — дрожащим голосом сказала Ребекка. И я даже не удивилась,что именно она навестила нас. — Аврора, это Ребекка.
Ей не нужно было представляться. Как только онапроизнесла первые слова, я сразу узнала ее голос,и дрожь прошибла мое тело. Ребекка буквально сталацентром моих комплексов и неуверенности, моей боли,с которой я отвратно справлялась. Я не могла избавиться от мысли, что она во всем лучше меня.
Нам обязательно нужно будет поговорить с ней наедине.
— Возьми это. — Темная суетливо сунула в моируки коробку. — Фонарик у тебя есть. Поторопись.
Дверь резко закрылась, мне не дали сказать и слова.Несколько секунд я стояла в ступоре и не понимала,чего от меня хотят, почему хладнокровная темная такнервничает.
Придя в чувство, я не спеша дотянулась до фонарикаи посветила им на загадочную коробку.
— Тест на беременность?! — вырвалось у меня,но я тут же прикусила язык.
Какого черта Ребекка дала мне его?! Я не могу бытьбеременной! Брайен же сказал, что бесплоден, покас него не снимут действие препарата. Несмотря на это,мы все равно предохранялись. За исключением тех случаев, когда я...
— Когда я вопреки всему хотела близости и не отпускала его, — пробормотала я, потирая лоб.
Заведенная, я достала содержимое упаковки и коекак, дрожа от волнения, выполнила все по инструкции.
А потом с ужасом ждала результат, моля тест показать лишь одну полоску.
— Этого не может быть, — прошептала я, сбрасываяс себя полотенце и рассматривая живот, как будто онуже мог вырасти. Жалкое зрелище.
В памяти совсем неожиданно и отчетливо всплылразговор с Ребеккой в уборной бара. Она тогда сказала,что правительству темных понадобился второй ребенок,рожденный от Брайена, но Ребекка пообещала что-нибудь придумать и дать нам провести последние дни вместе. В конечном счете Брайен даже не узнал о том, чтона него имелись подобные планы.
— Нет, нет, нет, — уже с большим отчаяниям повторяла я, не решаясь посмотреть на тест.
Я успокаивала себя тем, что, даже если Брайен всетаки может иметь детей, их не могу иметь я из-за проблем со здоровьем. У меня случались задержки, а после лечения в лагере цикл сбился настолько, что я пересталаобращать внимание на даты, идти же к специалисту боялась, ведь любое слово могли обернуть против меня. Гдегарантия, что не все врачи работают на правительство?Никому нельзя было верить. Да и, начни я рассказыватьо своих проблемах, получила бы только жалость с примесью осуждения за то, что не могу родить.
В конечном счете все мои рассуждения не имелисмысла: на тесте проявилась вторая полоска.
Я беременна.
Суетливость, паника и нервозность отступили, поток отрицания прервался. От бессилия и опустошенияя рухнула на ледяной пол.
«Ну же, Аврора, радуйся! Почему же ты села на колени и уставилась в пустоту, будто не знаешь, чтотебе делать? Вставай, беги к будущему отцу с прекрасной новостью и наслаждайся мгновениями, полнымилюбви! Ребенок — это счастье, он всегда вовремя и желанен», — кричал внутренний голос, все еще цепляясьза воспитание светлого мира.
Я должна была благодарить судьбу за то, что внутрименя растет крошечная жизнь. Должна была испытыватьпротивоположные страху и отчаянию чувства, но мрачный, пугающий образ уже обнимал со спины, гладилкостлявыми пальцами живот. Ужас заполнял каждуюклеточку, подчинял, заглушал все то, что вбивали мнев голову с детства.
Я хотела сдаться. Разрыдаться и захлебнуться слезами.
— Ты справишься, — шепнула я, стряхивая невидимые оковы. — Справишься.
Опираясь на бортик ванны, я поднялась и выдохнулав попытке собраться и отогнать мысли о том, что всекончено. Эмоции сейчас были ни к чему, пусть онии рвались наружу. Нам с Брайеном придется принять взвешенное решение, и я не позволю страху ослепитьи оглушить меня.
Дверь я отворила несмело, все еще пребывая в шоке.Прохладный, но одновременно накаленный до пределавоздух пустил волну мурашек по моему окаменевшемутелу.
— Брайен, я беременна.
Тихие, едва слышные слова, брошенные мной в полную тишину. Они походили на смертный приговор дляменя, Брайена и... Меня трясло от одной мысли о нашем ребенке. И, кажется, мой темный испытывал то жесамое. Он молчал, не подходил ко мне, прятался где-тово мраке.
— Брайен, — голос дрожал. — Брайен, ты меня слышишь?
Но он продолжал упорно игнорировать меня. Тогдая попробовала сделать несколько шагов вперед, ожидая,что он очнется, пойдет навстречу. Брайен был нуженмне, как никогда раньше, только вот он никак не могвзять себя в руки.
— Мне лучше уйти. И скоро рассвет, Аврору нужноотвести домой. Второй день ей не стоит проводитьв темном мире, — совсем тихо произнесла Ребекка.Я услышала, как она поднялась с дивана и медленнопошла к выходу.
— Подожди, — окликнула я ее. — Подожди, пожалуйста.
Темная остановилась и удивленно спросила:— Ты что-то хотела?
— Прошу тебя, осмотри его рану. Я не знаю, какему помочь и насколько она серьезная. От него честного ответа о самочувствии не дождешься. Тем болеесейчас.
Ребекка ничего не ответила, но просьбу мою, я уверена, попыталась выполнить.
— Рана не глубокая, зашивать не нужно. На нем быстро заживет. Необходимо обработать, и все, — заключила она.
Спорить я не стала, хотя по меркам моего мира с егоспиной все обстояло очень плохо.
— Спасибо тебе, — на выдохе поблагодарилая, ощущая, будто ситуация в одночасье стала лучше.
Хотя бы ему ничего не угрожало.
Ребекка какое-то время стояла у дверей, разделяяс нами удручающую атмосферу квартиры. Перед уходомона совсем тихо, явно обращаясь к Брайену, произнесла:
— Не наделай глупостей.
Когда она ушла, я вдруг почувствовала себя ответственной за все. В присутствии темной ситуация казалась простой, не имеющей отношения к нашим чувствам и требовала лишь хладнокровного решения. Ребекка принесла тест, Ребекка что-то узнала от своегоправительства, и Ребекка должна была предложить вариант развития событий. Но нет, она ничего не сказала,как обычно, не попыталась распутать узел.
Чувствуя, как по выстроенным вокруг сердца стенам пошли трещины и сквозь них стали просачиватьсятревога и паника, я поспешила занять себя хоть чем-то.Обернулась, подошла к включенному в ванной фонарику и, взяв его трясущимися руками, поплелась исследовать квартиру в поисках аптечки.
Та нашлась на комоде, и я направилась вместе с нейк Брайену, светя ему на ноги.
— Я видела, в каком ты состоянии, — начала я, положив коробку на пол, и села рядом с ней. — Тут должнобыть обезболивающее, только что именно из этогооно, я не знаю. У нас другие таблетки. Еще, возможно,нужно жаропонижающее? Ты был такой бледный. Естьведь лейкопластыри? Я обклею всю твою спину, чтобыобезопасить...
Брайен опустился на пол рядом со мной и легкимприкосновением к пальцам заставил меня прекратитьбессвязно бормотать и без остановки рыскать средиупаковок.
— Прости, — вдруг произнес он таким тоном,будто все испортил и не знал, как исправить.
Я задрожала сильнее.
— Брайен, я не...
Мне хотелось признаться ему, что я напугана, чтоне готова становиться мамой, но не могла. Потому чтоэто неправильные, негативные мысли, которым не быломеста в голове, когда ты уже беременна. Когда пути назад в наших мирах нет.
Брайен прошелся ладонью по моему оголенномуплечу, шее, затем запустил пальцы в немного влажныеволосы. И это движение на несколько секунд уняло головную боль.
— Прости, что я не знаю, как поступить, — шепталБрайен, поглаживая мой затылок. Он не притягивалменя к себе и не отталкивал. Он сам стоял на перепутье, разрываясь между различными вариантами действий.
— Только не замыкайся в себе, — молила я. —Не пытайся придумать что-то в одиночку. Мы же вместе, правда? Я постараюсь быть сильной, постараюсьне быть помехой...
— Ты никогда не была помехой. И ты намногосильнее, чем тебе кажется. Например, ты не я, которыйвстал как вкопанный, стоило ему услышать, что его девушка беременна. Прости.— Ты испугался, — попыталась я поддержать его,чтобы он перестал без конца извиняться передо мной.
— И ты тоже.
Да, я была в ужасе. Именно поэтому я в итоге кинулась в объятия Брайена и разрыдалась на его плече,позволив себе слабость.
— Может, тест ошибся. Ведь есть такая вероятность? Я приду домой и сделаю много-много тестов, — кричала я в его шею, содрогаясь от каждоговсхлипа. Брайен крепко прижимал меня к себе и безостановки целовал в висок. — Мне не стоило быть такой настойчивой.
— Это я убедил тебя в том, что у меня все подконтролем. И ты не одна поддавалась своим желаниямв те самые моменты.
— Я не хочу сейчас этого ребенка, — наконец-товслух заявила я, жмурясь и проклиная себя же за горечьслов. — Не потому что...
Говорить было сложно, так как я задыхалась. Брайенотцепил меня от себя и обхватил мое лицо ладонями.
— Дело не в том, что я не хочу ребенка от тебя, —все же выговорила я.
— Дело как раз в этом. Потому что я темный, —мягко сказал Брайен, заправляя мне пряди волосза уши. — Мы оба понимаем, что проблема лишь в том,что наши отношения под запретом. Иначе реакциябыла бы другой.
— Но я так хотела однажды создать с тобой полноценную семью. Как бы глупо и нереально это ни звучало.
— И я, Аврора, тоже хотел бы этого.
До этого самого признания внутри меня не было ничего, кроме страха. Но Брайен сумел зажечь крошечныйогонек абсолютно нелепой и наивной надежды. Благодаря ему у меня вновь появились силы, чтобы взятьэмоции под контроль и перестать винить себя за то, чтоя не испытываю чувств, которых от меня ждал бы светлый мир.
— Нам придется принять какое-то решение, — произнесла я, наслаждаясь теплом его широких ладоней, ласкающих мои щеки, шею и плечи. — Если я обращусь ко врачув моем мире, то пути назад не будет. Но я должна узнатьсрок, хотя примерно догадываюсь.
— Примерно два месяца. То самое время, когда мывиделись пару раз в неделю.
Безумное время, когда нам катастрофически не хватало друг друга и когда мы с ума сходили от любойблизости. Страсть сделала нас безрассудными, привелак логическому итогу — ребенку.
— Ты рассказывал мне об абортах.
Я возненавидела себя в то самое мгновение, когда допустила мысль об этом, когда хладнокровно озвучила ее.
В своих грезах я действительно представляла насс Брайеном семьей, но никогда не позволяла себе задумываться об этом всерьез. Теперь во мне рос наш ребенок,и моя глупая фантазия начала воплощаться в реальность.И я правда хотела бы кричать от радости.
— Дай мне время, — попросил Брайен. — Совсемнемного, прошу.
Я боялась, что мы упустим возможности, если будем тянуть время. Но я почувствовала, как дрожь сковала уже не меня, а Брайена, как он стал воплощениемнесбыточных мечт, и кивнула.
— Хорошо. У тебя есть идеи?
— Нет. Прости.
Он рывком притянул меня обратно к себе и обнялс такой силой, что ребра начали трещать. По всем позвонкам молнией прошлось то, что заставило сердцеБрайена биться откровенно дико и нездорово. И мысинхронно сделали вдох, такой необходимый в этомгновение.
Мы боялись позволить себе любить, быть счастливыми, потому что из-за риска могли потерять друг друга раз и навсегда. Мы должны были отказаться от всего,как требовали нелепые законы.
— Я очень боюсь, что с тобой может что-то случиться, — прошептал Брайен.
Сглотнув, я избавилась от сухости в горле и ответила:
— Первое, что я испытала, — страх. Но я не хотелабороться с ним одна и считала, что должна быть рядомс тобой в этот момент. И уверенность в том, что отецребенка — самый лучший мужчина, с которым мы вместе все преодолеем, дала мне сил. Какой бы путь мыни выбрали. Пока я с тобой, со мной ничего не случится.
Я перекинула одну ногу через Брайена и села на негосверху. Его кожу все еще покрывали капли воды, на бедрах было завязано полотенце. Положив руки на егоширокие плечи, я приблизилась и невесомо прикоснулась к его губам своими. Как будто нам действительноне нужно было сейчас принимать каких-то решений.Когда Брайен с трепетом ответил на мое мягкое прикосновение, я почувствовала покой и комфорт, уверенностьв том, что за страхами у нас еще осталась способностьискренне радоваться происходящему.
— Как думаешь, у нас бы получилось стать нормальной семьей? Получилось бы отреагировать иначена эту новость, не будь мы из враждующих миров? —спросила я, все еще находясь в манящей близости.
— Уверен, что да. Хотя я плохо разбираюсь в том,как строить семью, но я бы постарался сделать все наилучшим образом. И был бы самым счастливым.
Именно это я желала услышать, и именно это тепло,исходящее от его сердца, мне хотелось почувствоватьсейчас. Поэтому я скользнула к крепкой груди ладонью, подняла взгляд на Брайена и неподдельно улыбнулась. Как бы я хотела испытывать лишь эту эйфорию рядом с ним и не возвращаться к тому, что делалонас слабыми, выворачивало наизнанку и грубо игралона нервах.
Мы вновь поцеловались, но уже так чувственно,что из головы напрочь выбило все мысли. Внутри всевспыхнуло пламенем, и по животу сладким, тягучим нектаром разлилось счастье.
— Тогда, — я отстранилась и облизала губу, пробуяна вкус запечатленный поцелуй, — ты был бы самымлучшим папой.
— Я знаю, — самодовольно произнес он.
— Негодяй, — в шутку проворчала я, что вызвалоу Брайена короткий смешок. — Может, мы сегодня поиграем в эту нормальную семью? Пока ты провожаешьменя к светлому миру.
— Согласен на все, что заставит тебя улыбаться.
Уверена, я вся залилась краской, потому что кровьпод кожей вскипела от его милых слов.
___________________________
Мы с Брайеном действительно постарались не думать ни о чем плохом. Нам нужен был подобный спектакль, чтобы не сломаться от свалившейся на нас ответственности. Мы шутили, придуривались, не отлипалидруг от друга и много говорили о том, какой бы быланаша семья.
Но какое это имело значение?
Как только мы разошлись, вся иллюзия пала.
Днем я купила несколько разных тестов, и каждыйподтвердил, что я беременна. Последний лучик надежды, что ситуация разрешится сама собой, погас.
За ужином Дэйв не спрашивал о том, что произошло и почему я не вернулась домой прошлым днем. Онпо лицу видел, что лучше не затрагивать, вероятно, болезненные темы. Только муж, наверное, думал, что у насс Брайеном кризис в отношениях, и только. Я должнабыла как можно скорее ввести его в курс дела, хотьи страшилась ответной реакции.
— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — все жепромямлила я.
— Слушаю, — настороженно сказал Дэйв и отложил вилку.
Как лучше рассказать ему новость? Какой интонацией, чтобы лишний раз не показать, в каком ужасея до сих пребываю?
— Я беременна. — В итоге прозвучало это так,будто я сообщила, что у меня простуда. Никаких эмоций, лишь усталость.
— Не смешно, — резко ответил Дэйв. — Говориправду.
— Но, — я опешила из-за такой реакции, — этоправда.Дэйв еще долго смотрел на меня, осмысливая полученную информацию.
— Что ж, — наконец заговорил он, — теперь мы всев полной заднице.