Mystery

Последние несколько лет меня мучает вопрос, почему пары, которые ведут самые склочные сучки и стервы, всегда стоят с утра пораньше? Почему именно в половине десятого утра, а не скажем, в обед; почему пара по этому грёбаному английскому языку всегда первая стоит именно в понедельник и пятницу?! Неужели непонятно, что студентам в эти дни, утро и занятия вообще противопоказаны? А вот скажем, анальгин, пенталгин, рассол... Рецепт от врача!

— Лена.

В глаза и рот будто засыпали песка, а по голове кто-то старательно, всю ночь, дубасил чем-то тяжёлым. Внутри же... Полная каша. А любое движение отзывалось болью в мышцах, любой звук — создавал ощущение оглушенности и боль накатывала новой волной.

— Ы-ы-ы-ы, — простонала я, размашисто смахивая противный будильник с прикроватной тумбы. Уже ненавистная песня стала приглушенней. Жаль, не головная боль... Я проклинала тот момент, когда согласилась на приглашение Лены. Так, а почему я согласилась на приглашение Лены? Из-за Димы. Так что, будь ты проклят, изменник чертов! У-у-ух, моя головушка... Похоже даже громко думать мне противопоказано. Хочу спать...

— We rise with the dead! The night will bring us home! — продолжал горланить Атилла Дорн. Мысленно показала единственный известный мне, и то неприличный, жест из трёх пальцев. Через секунду устыдившись собственных мыследействий, попросила прощения у солиста любимой группы.

Всё так же не размыкая век, опустила руку на пол, стараясь нащупать телефон. Телефон упорно не нащупывался. Минут пять безрезультатно поводив рукой, плюнула на все, чертыхнулась и... Грохнулась с кровати. С чувством выругавшись, я попыталась пошевелиться, но тело отчаянно протестовало.

— А может спать? Вселенная против меня, — философски пробормотала я в тишину.

М-да, весёлая у меня ночка была, раз тело так ломит. Хорошо, что у мамы ночная смена сегодня, а то бы мне в глаза ей стыдно посмотреть было... Еле дошла. Кажется дошла... Не помню.

Вообще, до такого состояния я себе доводила всего раз, и то в восемнадцать, на выпускном. Но вчера вроде как даже меньше выпила, чем тогда. Чёрт, почему сейчас мне много хуже?! Старею, блин! А ведь всего-то пять лет прошло.

— Малыш, ты проснулась? — мама аккуратно постучала в дверь. Хм, странно, обычно она не раньше девяти приходит домой. Почему так рано? А рано ли...?

— Не-е-ет, — прохрипела-проскулила я, озаренная неожиданной догадкой.

— Вель? Что-то случилось? — забеспокоилась она, уже нажав на ручку, судя по характерному скрежету.

—...будильник! ...Лену и Димараса-...! ...еще раз... Убью! — в красках поведала я о своих проблемах. В ответ раздался звонкий смех матери, на который невольно захотелось улыбнуться в ответ, несмотря на всю злость и возмущение.

Я вскочила, тут же пожалев об этом, и с грохотом свалилась обратно из-за резкой темноты в глазах.

— Авелия...? — смех оборвался, и в комнату наконец вошла мама. Разглядывая её, невольно с некоторой гордостью отмечаю, какая всё-таки она у меня красивая: в свои сорок два стройная, подтянутая, со здоровыми светлыми волосами сейчас собранными в небрежный пучок, с яркими блестящими зелёными глазами и светящейся будто изнутри улыбкой. Морщинки у глаз свидетельствали о том, что улыбалась она часто.

— Встаю, мам, — я натянуто улыбнулась, аккуратно поднимаясь и потягиваясь. Так же неторопливо отправилась в ванную, где дала волю нервозности и бешенству.

— Опазды-ываю! — прошипела я, путаясь в скинутой одежде, запрыгивая в душевую кабинку и включая холодную воду. Контрастный душ — лучшее средство от сонливости! А еще отлично способствует плохому настроению и желанию убивать.

Не выдержав из минуты, вылетела, выключив воду и кутаясь в полотенце, торопливо забегая обратно в комнату и роясь в шкафах, надеясь найти хоть что-то помимо брюк и футболок, попутно размазывая по лицу тональник.

«Опоздала, опоздала, опоздала!» — билась мысль.

«Что делать?!» — заметалась вторая.

«Мы все умрём!» — запульсировала третья, заставляя меня резко остановиться и глубоко вдохнуть. Вот панику развела! Всего-то опаздываю к Мегере Павловне, которая выставляет с занятий за опоздание хоть в минуту... «Мне жопа!» — констатировала я, припомнив сколько таких «минут» у меня было и паника по новой охватила меня.

Наскоро расчесав волосы и напялив первое попавшееся под руку платье, я бросилась на кухню, попутно проверяя сумку на наличие конкретно нужных учебников и тетрадок.

— Мам, дай пожалуйста что-нибудь от головной боли! — крикнула я, ойкая, кинув сумку в угол, кинулась за недостающей тетрадью по профэтике. Гул в голове мешал сосредоточится и вспомнить куда девалась симпатичненькая в ярко-крас...

— Ага-а-а! — возопила я, отыскивая тетрадь под ковром. Как она там оказалась? Так, не до этого. Я помчалась скорее завтракать, но покосившись на часы, поняла, что и сегодня останусь без маминых блинчиков и яичницы.

— Авелия...! — что-то кричала мама, похоже из своей комнаты, но мне было не до этого. Так что только прихватив сумку и что-то со стола, вышла в прихожку, где быстренько оглядев себя, кивнула, мол пойдёт, и, нацепив балетки, выпорхнула на площадку. Лифт, давай родненький, я же не успеваю!

К моему счастью двери лифта открылись почти сразу и, не медля, запрыгнула в него, благо никого не было, хлопнув по кнопке с цифрой один. А потом, чуть сжав находящийся в руке предмет, внимательно его оглядела.

— Ну, пойдёт, — хмыкнула я и принялась грызть продолговатый огурец.

На девятом этаже лифт остановился, принимая еще одного пассажира. На вошедшего парня не обратила внимания, продолжая смачно хрустеть. И чего коситься? Косоглазие заработать может.

Когда машина наконец остановилась на первом, я уже доедала довольно вкусный овощ. Эх, надо было еще один взять. Полная сожалений, я вышла из лифта, торопливо семеня к выходу, а на пороге застыла.

— Стой! ...! — в который раз за день выругалась я, смотря в след автобусу, который был уже на приличном расстоянии. Да как же так?! Достав телефон (который я незнамо каким чудом успела запихнуть в сумку) посмотрела на время и снова выругалась. Ждать еще минут двадцать, но если потороплюсь на входе — успею.

Ожидание было мучительным, и выглянувшему автобусу я обрадовалась как сотке, найденной в кармане старой куртки. Подняться обратно в квартиру и позавтракать — мысль мне не приходила.

Взбежав по ступенькам, плюхнулась на свободное место и облегченно вздохнула. И тут же в конец ломая хрупкое душевное равновесие, пиликнул телефон, выключаясь.

— ...?! ...проклят...! И... жизни твоей...! И чтоб... отсох... чтоб тебе... кирпич... в жопу твоя же...! Ногу в...! Отдохни на рельсах и...! — бурча под нос проклятия, я оплатила проезд и под напуганным взглядом водителя, села на место. Мило улыбнулась в ответ, а тот вздрогнул и чуть не врезался в чей-то мерс. «Правильно, — назидательно подумала я, — надо за дорогой следить, а не локаторы развешивать».

***

Как ни странно, дальнейшая поездка прошла вполне нормально, на входе не задержали и когда на горизонте маячила моя триста пятнадцатая аудитория без преподавателя, мой запас удачи на сегодня, видно, себя исчерпал.

— Какие люди! Ух ты, Велька, какое милое платье! — послышался за спиной ехидный и наглый голос. Мысленно четвертовав его раз десять, я глубоко вдохнула и плавно повернулась.

— Привет! — от лучезарной улыбки сводило челюсть, но я упорно терпела, никак не давая понять, что мне неприятны слова друга бывшего. А сам бывший приобнимая за талию красавицу всея МГЮА — Тимохину Наталью, стоял чуть в стороне от Алексея. Крашеную рыжую на одну пятую сотни выше меня. Под моим взглядом Дима эту самую руку нервно убрал, а я в ответ лишь пожала плечами, мол, делай как хочешь. Увы, наши манипуляции не остались незамеченными. Рыжая сверкнула в пол-лица зелеными глазами и сделала шаг ко мне.

— Эй, Дим, — парень перевёл взгляд с Наташи на меня, вопросительно вздёрнув бровь. — обними свою девушку, чтож ты её одну оставляешь? Украдут, — кинув взгляд на бледного Лёху, я невольно усмехнулась. В тоже время Дима шагнул ко мне, встав вровень с рыжей. Та чуть качнула головой скидывая прядь с лица и мне открылся шикарный вид на неплохо замазанный синяк на скуле. Но, я по своему опыту, легко догадалась, что скрывалось от глаз невнимательных парней. Почему парней? А девушки всегда первыми такое замечают.

— Это кто тебя так? — присвистнула я не удержав природного любопытства. Девушка еле заметно дёрнулась и сжала кулаки.

Знала бы я, к чему бы всё это привело — зарубила бы себе на носу мудрейшую из мудрейших пословиц: любопытство кошку сгубило. В этом случае — Велю! И промолчала бы. Но я не знала, а у судьбы — другие планы.

А краем глаза заметив движение, я чуть не застонала: Мегера Павловна чеканя каблуком каждый шаг, вошла в класс.

— Что, так нажралась вчера, что не помнишь как надрала Нат... — под горящими бешенством глазами Тимохиной, Алексей мгновенно подавился собственными словами. Что вчера было?! Единственный человек который точно знает — Ленка. На неё алкоголь вообще практически не действует. «В отличии от меня», — мрачно подумала я.

Значится, была драка. И Наташа поэтому пришла? И поэтому у меня всё болит?

Рыжая сделала еще один шаг ко мне. Я же отступила.

Отомстить захотела?

Еще один шаг, а я тактично продвигаюсь назад.

— Не помнишь? — ой, да Тимохина с самого начала злая как черт была! Сейчас она мне Мегеру напоминает, когда мы ей перевод статьи с английского с седьмого раза не сдали!

— Бля, — ёмко отозвалась я, мигом развернувшись и припустив по коридору, а позади слышался топот. Не удержавшись, повернулась и... Че-е-ерт, лучше бы я этого не делала. Наташа с упорством и скоростью крейсера на своих длиннющих ногах меня догоняла! Искаженное в гримасе ярости и злобы лицо девушки мне будет долго в кошмарах снится.

Профессионально лавируя в потоке студентов что, видно под знаменем правила пятнадцати минут, отправлялись кто куда, я легко вынырнула и побежала к выходу, слыша отборные маты, толчки, грохот и гул голосов, а через какое-то время снова топот. Блин, она специально кроссовки нацепила — знала, что за мной бегать будет? По своей дурости снова обернулась — нифига не запыхавшаяся Наташа в том же темпе, а я уже выдыхаться начала! К почти сбитому дыхания прибавилась головная боль, из-за которое зареклась соглашаться на предложения лучшей подруги.

— Черт! — сквозь зубы процедила я, прибавляя ходу. Впереди замаячили перила и справа лестница... Спасение! Перемахнув через железные поручни, я уже готовая приземляться, увидала прямо по курсу посторонний объект. Парень. Твою же мать.

<tab>— Пизде-е-ец! — как в замедленной съемке, я наблюдала за его расширяющимися глазами, на рефлексах протянутыми руками, в сопровождении моего прекрасного эпитета, который крайне описывал данную ситуацию. Мысленно от чистого сердца попросив прощения у ни в чем не повинного студента, я зажмурилась и приготовилась к падению и более менее «мягкому приземлению».

— Полностью поддерживаю, — сдавленно произнёс парень подо мной. Я тут же поднялась, и присев рядом, испуганно затараторила:

— Как вы? Спина болит? Скорую звать? Или в морг звонить?

— Девушка, а я ваши трусики вижу... А симпати... — не успел парень договорить, как я жахнула ему по роже сумкой. Рожа у него оказалась красивая, модельная, так что жахала я с надеждой на её порчу. Надежда не оправдалась, но по наглой ухмылке треснула еще раз. Буркнув извинения, я встала и отправилась в кафетерий — ждать Ленку.

***

Ждала я подругу долго и чтобы скоротать время, решила подумать. День явно неудачный, чего стоит Наташка со своими кедами или тот индюк с шикарной шевелюрой. Стыда я не чувствовала перед ним — в расчете. «Он мне подушкой поработал, а я ему бесплатное зрелище устроила» — хмыкнула я, пытаясь заглушить девичье смущение. Радовал тот факт, что мы с ним больше не встретимся... Такие красавчики с мышами не общаются. Даже если эта самая мышь тебе сумкой по лицу треснула.

Тихонько попивая остывший кофе, я мечтала о салате, или хотя бы той булочки с корицей, что заточена в стеклянную тюрьму. Я обливающимся кровью сердцем чувствовала её зов.

— Прости, денег нет, — угрюмо пробормотала я в пустоту помещения. Живот бурчал и отчаянно требовал еды, но тратить последние деньги, что вроде как на маршрутку, я посчитала глупостью (так как на своих коротких ножках, добираться два часа буду, а за это время, проголодаюсь еще сильнее), поэтому надеялась на Василюк.

Как я была счастлива увидеть в толпе голодных студентов, знакомую ярко-голубую макушку — не описать словами. Лена — панк и еще в десятом классе перекрасила волосы в нежно-небесный, с отливом в бирюзовый цвет. Ох, какой скандал тогда русичка устроила! Грозилась волосы остричь, выгнать из школы... Но выгнали в конечном итоге саму учительницу. Улыбнувшись подруге легко нашедшей меня, я призывно помахала рукой.

— Привет! Как голова, сильно болит? Если что у меня с собой анальгин, — уже садясь, спросила она. Какая же Лена хорошая! Даже всплакнуть захотелось от благодарности.

— Болит, — покаянно призналась я. Покопавшись в сумке, девушка достала целую упаковку лекарства и протянула её мне вместе с бутылочкой воды. Проследив, как я послушно съедаю две таблетки и запиваю водой, она принялась выпытывать причину моего отсутствия на паре Мегеры.

— Столкнулась с Димкой и Наташей... — не успела я закончить, как была прервана возмущенным воплем:

— Эта сучка к тебе подходила?! Да еще и с этим подонком?! — на мгновение в столовой повисла непривычная тишина — на нас обернулись все кому не лень (а неленивых было удивительно много), но Василюк была невозмутима и выжидающе смотрела на меня своими карими глазами. Стараясь удержать на лице ту же невозмутимость, я тихонько прокашлялась.

— Кхм... Да. Она меня прибить хотела за вчерашнее, бегала... — и снова меня перебили, а столовая только-только наполнившаяся шумом и гамом, претерпела еще одну удивлённую паузу. На этот раз из-за хохота и громогласного «Да, вчера ты отожгла, девочка моя!».

— Это-то я и хочу узнать. Я, что, подралась с Тимохиной? — с некоторой долей наивной надежды спросила я. Ну, а вдруг это просто недоразумение и я ничего такого не сделала?..

— О-ой, ты не просто с ней подралась. Ты её практически избила, девочка. И откуда в тебе столько силы? Метр с кепкой, хиленькая... — она окинула меня напускно-изучающим взглядом, но бесенят в её глазах я видела. И только спустя минуту, до меня дошел смысл слов.

— Чё?! — неприлично вытаращилась я, на мгновения забыв про собственный голод.

— Не помнишь? Совсем не помнишь? Ах, точно, ты с алкоголем не в ладах. Дело, в общем, было так...

Вчерашняя пьянка началась с моего звонка и известии, о том, что я застукала Диму, ныне своего бывшего, и Наташу целующихся в университетском парке. Лена, попивающая Фею (видно коктейль какой-то) вместе с общей знакомой Машкой Струнцевой, которая училась на нашем факультете, но курсом старше, тут же пригласила в тот же бар «обмывать расставание». Ну, мы и обмыли... Парочкой бутылок виски и вина. Спокойно сидели, обсуждали парней, называли их всех козлами и уродами, которые только на силиконовые сиськи и смотрят. А потом в бар зашли <i>они</i>...

Наташа и Дима держались за руки, сели за столик и принялись болтать, попивая дорогущее красное вино. Гипнотизируя взглядом эту парочку минут двадцать, я подошла. «И, знаешь, <i>ТАК</i> пошла... Качая бёдрами, уверенно смело. Роковая красотка!» — восхищенно вставила подруга, и хмыкнула на мой взгляд полный иронии и сарказма.

Лене не было слышно о чём мы говорили, но в какой-то момент Наташа встала и залепила мне пощечину. Я же не осталась в долгу. В результате началось избиение младенцев, как выразилась подруга. Тимохина всё пыталась повалить меня на пол, вцепиться в волосы, исцарапать лицо, но я уворачивалась и отвешивала той то подзатыльники, то толчки, то подножки. «Ты словно игралась с ней!» — добавила Василюк. Спустя некоторое время, мне видно надоело, и, остановившись перед валяющейся рыжей, я бросила Диме что-то и гордой походкой от бедра, вернулась за наш столик. Дима так и застыл, смотря на лежащую девушку и помогать не стал. Вызвалась пара парней, которые наблюдали за нами. Естественно, тоже не трезвы, а после один из них, самый поддатый, шатаясь приблизился к нашей компании и начал оскорблять, орать на меня, мол, как можно на девушек руку поднимать. В ответ, я молча влепила затрещину.

— А тот словно озверел! Замахнулся на тебя! Другие пытались его остановить, но не смогли — тот их раскидал! Детина эта, под два метра ростом, снова замахнулась, но ты его летящий кулак поймала, вывернула спиной к себе и пнула под зад на еле поднявшуюся Тимохину! (Кстати, почему ты никогда не рассказывала, что так умеешь?) Потом к тебе подошел какой-то брюнет знакомиться, но ты его грубо отшила, что-то сказало про «все вы такие» и легко оттолкнула, — активно жестикулируя, поведала Лена, а я была готова умереть от стыда.

— Мамочки... — простонала я.

— Рано мамочек звать, я еще не закончила. Ты с тем брюнетом тоже подралась. А потом вы договорились о какой-то стр...

— Убейте меня семеро, — перебила подругу, так как более подробностей не выдержу и поспешила перевести тему: — Больше ничего не говори, дай отойти. Лучше расскажи, как Мегера отреагировала на моё отсутствие?

— А она не заметила — даже переклички не было. Взволнованная была, рассеянная.

***

Мы поговорили еще немного, а потом, накормив меня салатиков с булочкой и чаем, отправились на следующие пары, хотя этого можно было и не делать. Все преподаватели не делали перекличек или сбивались на фамилиях и бросали это дело. По сути — халявный выходной, но, интересно, что случилось такого? Проверка, какая или что?

Вернувшись домой, я без сил плюхнулась на кровать. Завтра прекрасный субботний день, ни у меня, ни у мамы дел нет, так что я ни о чем не думая, сладко уснула.

И очень удивилась записке, найденной утром на кухонном столе.

«Не ищи меня, опасно. Я вернусь.

Мама».