Сердце дракона. Нейросеть в мире боевых искусств. 13 Глава

Глава 1001

Хаджар несмотря на то, что провел целый год в тренировках с Тенью Бессмертного Мечника, знал не так уж много. Что-то о Стране Бессмертных, о обычаях и правилах. Немного об испытаниях Небес и Земли, который должен пройти адепт, чтобы выйти из-под влияния этих самых Небес и Земли.

Парадоксально, но после того, как адепт выходил из-под влияния двух первозданных сущностей и время больше было не властно над его душой и телом, то адепт попадал под... законы Неба и Земли и более уже не мог вмешиваться в судьбы смертного мира.

Правда, благодаря Хельмеру, Хаджар узнал, насколько все это может быть свободно трактовано.

– Вижу, что немного, – кивнул Крыло Ворона. – Сегодня, веришь ты мне или нет, но мы встретились случайно. Я прибыл в Дарнас по заданию своего Учителя и никак не думал встретить тебя здесь, брат мой. Но, может это провидение, а может и мудрость Учителя, но мы встретились, а у меня перед тобой остался долг с нашей первой встречи.

– Не помню такого.

– Зато я помню, – взгляд фанатика стал тяжелым. Его нечеловеческий, синий глаз сверкнул оплавленным металлом. – Я позволил этому червю биться с тобой, брат мой, – рука адепта невольно дернулась к маске. – впрочем, я уже заплатил половину своей цены за проступок... но сейчас не об этом.

Хаджар еще раз посмотрел на Крыло Ворона. Он испытывал двоякое ощущение. С одной стороны он почему-то верил этому человеку. Его логика относительно вражды была почти так же извращена, как у степных орков по отношению к охоте на людей, но, все же, он имел какие-то понятия о чести и следовал им.

Одно это уже внушало определенную толику уважения.

С другой стороны – Крыло Ворона являлся последователем фанатиков, стремящихся к освобождению первого из Дарханов с Горы Черепов.

– Когда-то давно, Хаджар, ступень Безымянного имела другое название, –Крыло налил себе еще немного чая. Каждое его движение выглядело плавным, но четким. Было видно, что фанатику не чужды правила чайной церемонии –довольно редкой традиции в нынешнее время. Сколько, все таки, ему уже веков... – Её называли Небесным Королем. А последующую – Звездным Императором. Но это было очень и очень давно. В те времена, когда еще не жил даже мой Учитель – а он самый древний из нас.

– И о чем мне это должно сказать? – Хаджар, все же, принял пиалу чая.

На удивление в таверне подавали совсем недурственный напиток.

– Лишь о том, что когда-то, Хаджар, люди не знали, как им стать Бессмертным и приблизиться к тому, чтобы взойти на Седьмое Небо.

Хаджар нахмурился.

– За ступенью, которую сейчас называют Безымянной, находится ступень Небесного Императора. Того, кто может в любой момент, по своему желанию, призвать испытание Небес и Земли и, став Бессмертным, начать восхождение по девяти стадиям Божественного Воителя.

– Девять стадий? – Хаджар, мысленно, отдал приказ нейросети записать этот разговор под грифом высочайшего приоритета. – Но в каждой ступени, только четыре и...

– И, будучи Повелителем, ты уже должен был начать ощущать, насколько широки эти делания и насколько, на самом деле, больше граней у силы, чем представляется тем, кто только начинает восходить к вершине. Бессмертного, Хаджар, коим является Божественный Воитель, не разделишь на эти четыре убогие: начальная, средняя, развитая, пиковая. Нет, они делятся на девять ступеней. Не имеющих названия, лишь порядковый номер. И тот, кто достигает девятой, становится Богом. В этом истинная цель нашего существования, Хаджар. Цель пути развития. Когда даже маленький сверчок может стать Богом. В этом сокрыта истинная суть пути развития, философия нашего мира.

Слова, которые произносил Крыло Ворона, как и говорил Пепел – имели большую силу. Любое существо может стать богом? Но если это так, то в чем смысл преклонения перед теми, чье место ты можешь занять и сам.

– И как ты думаешь, Хаджар, много ли Богов хочет, чтобы к ним бесконечно присоединялись все новые и новые воины и маги. Чтобы появлялись новые мудрецы и провидцы. Те, кто принесет больше знаний, больше силы, чем есть у старых Богов?

Хаджар знал ответ на этот вопрос.

Знал его и Крыло Ворона.

– Через семьсот семьдесят семь лет, Хаджар, начнется Парад Демонов. Время, когда истончается грань между четырьмя мирам. Когда фейри и духи, демоны и боги, вновь пройдут по земле смертного мира.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что ты уже услышал, – Крыло Ворона отставил пиалу и, подняв тяжелый меч за тесемки, водрузил его за спину. – Орден Ворона примет участие в этом параде, Хаджар Дархан... Все примут. Ибо уже пали древние стены и проснулся последний король. Слова, сказанные первым человеком, сбываются. И тебе придется выбрать под чьим штандартом ты пойдешь на последнюю войну этого мира. И, чтобы ты понимал, о чем я говорю – твой учитель, Великий Мечник Орун, используя всю, – Крыло Ворона сделал явное ударение на этом слове. – свою силу, проиграл в схватке слабейшему из нашего первого круга. Что же до Учителя – еще сорок веков назад, будучи лишь Безымянным, он повергал Бессмертных. Ныне он – Небесный Император.

– Это невозможно.

– Так же невозможно, как Повелитель, который разрушит в одиночку древнюю секту, – Крыло Ворона бросил несколько монет на стол и, развернувшись, перед тем, как исчезнуть среди столов, проговорил не оборачиваясь. – Мы еще встретимся, Северный Ветер. Помни о том, где твои братья и сестры, а где те, кто хотят нас уничтожить. Учитель будет рад рассказать и показать тебе больше, чем ты можешь себе представить.

Хаджар остался сидеть напротив вдрызг пьяной принцессы, которая что-то нечленораздельно бурчала. Рядом с ним стояло копье, способное поразить любую цель, если ты заплатишь за это самым ценным, что у тебя есть.

Он только что общался с представителем Ордена, который был даже старше, чем Страна Драконов. И услышал вещи, которые на корню переворачивали его представление об окружающем мире.

А еще Крыло Ворона обмолвился о чем-то таком, что соотносилось со словами Карейна, который тот произнес перед тем, как, в прямом смысле, вытолкнуть Хаджара из страны фейри.

– Демонов Тарез, – прорычал Хаджар. – демонов Орден, Морган, Император Драконов, Хельмер и Яшмовый Император.

* * *

– Ничего не было, – не спрашивала, а утверждала Акена.

– Разумеется, моя принцесса, – поклонился Хаджар.

На простых лошадях они подъезжали к главным воротам Даанатана, хотя с утра обнаружили друг друга спящими в обнимку где-то в лесу на границе столицы. И, самое неловкое было то, что спали они без всякой одежды.

Хаджар, размышляя о разговоре, который их ждал с Морганом, совсем не обратил внимания на то, что на этот раз принцесса его не поправила.

Глава 1002

Хаджар уже даже не считал, какой раз он оказался в этом кабинете. Как и всегда - в окружении драгоценных металлов, ковров из лучших мастерских Моря Песка. Поодаль от тайной ниши (в которой, стоит отметить, в данный момент никто не прятался), напротив трона, где восседал Морган Бесстрашный. Правитель всея Дарнаса.

Могучий адепт и воин, хитрейший и искуснейший из интриганов. Манипулятор, у которого даже одно, самое простое слово, имело столько сокрытого смысла, что даже рудокоп не отыскал бы за век последнее, сокрытое дно.

По правую руку от Моргана стоял Балигор Стойкий, глава корпуса Стражей, Великий Герой, владеющий Истинным Королевством молота и, по совместительству, старший брат жены Моргана. Иными словами - родственник Императорскому роду. Изгнанник рода Вечной Горы.

Но не потому, что поступил точно так же, как Гэлхад, а по древнему обычаю. Церемония изгнания Балигора и его сестры, как слышал Хаджар, была одной из самых пышных и богатых за многие века минувшие и грядущие.

Их изгнали по одной простой причине - Императорский род не мог иметь в себе примесь чужой крови. В него могла войти лишь чистейшая, девственнейшая кровь. Так что оба они отказались от наследия своих предков, чтобы войти под сени чужого (теперь уже - родного) дома праотцов.

Вражды между Балигором и Вечной Горой не было.

По левую руку находился Касий - сухой старик, опиравшийся на трость. Вот только Хаджар знал, что трость, на деле, являлась волшебным посохом или жезлом. Сам же старик - ректор школы боевых искусств "Святое Небо", обладал Истинным Королевством осеннего листа и Баронством магии.

А еще он так же являлся Великим Героем.

Сразу два Великих... учитывая неизвестный уровень силы Моргана, то Хаджар оказался против трех человек, каждый из которых в отдельности, возможно, не смог бы его убить. У Хаджара хватило бы сил, чтобы, с огромными потерями, может почти при смерти, но сбежать.

Теперь же, когда перед ним стояло сразу трое...

Тот факт, что они могли бы его с легкостью отправить к праотцам, возникни такое желание, не вызывал сомнений.

- Хаджар Дархан, - протянул Морган. - Северный Ветер... опальный принц, государственный изменник, имперский повстанец, а теперь - боевой товарищ моей дочери и человек, в одиночку уничтоживший секту Лунного Света. Убийца моего первого учителя...

И все же, Хаджар не был бы собой, если бы пришел сюда неподготовленным. В широком лоно рукава его одежд-доспехов лежал деревянный кинжал. Подарок племени Шук'Арка, способный уничтожить того, над кем не властно время. Артефакт, имеющий силу убить даже Бессмертного.

- Вечно Падающее Копье, - Морган бросил быстрый взгляд на стоявший около его стола осколок далекого прошлого - войны народа богини Дану с лже-богами. Или, как рассказывали детские сказки, восстание фейри против богов. - Не думал, что когда-нибудь увижу его перед собой.

После того, как Акена и Хаджар вернулись во дворце, принцессу сразу забрал корпус Стражей и направил к лекарям. Хаджара же, стоявшие сейчас рядом с правителем, два Великих героя сопроводили в кабинет.

Морган заявился сюда уже с копьем в руках.

- Легенды гласят, Хаджар, - продолжил Император. - что после того, как бог проклял это копье, любой, кто метнет его в цель, должен будет заплатить самым драгоценным, что у него есть. И, то же самое, Пепел забрал у моей дочери. А я ведь говорил тебе...

Хаджар сжал кулаки. Так крепко, что не только побелели костяшки, но и из ладоней потекла алая кровь.

Балигор показательно положил ладонь на рукоять своего исполинского молота. Касий ударил трость о пол и та превратилась в ветку дерева, вокруг которой вились дрожащие осенние листья.

- Но я не виню тебя, - добавил Морган. Вот только Хаджар не видел, чтобы псы Императора убрали оружие и успокоили бушевавшую вокруг них энергию. -я знал, что волшебник, создавший Лунную Секту, захочет взять цену с того, кто заберет оружие, убившее его возлюбленную. Но не думал, что она будет так велика...

Хаджар промолчал. Знал ли Морган или не знал, что Акена вернется домой калекой - это было не важно. Важно, что результат целиком и полностью отвечал интересам Императора.

Он получил копье, которое могло изменить баланс сил в пока еще только начинавшейся войне. Армии Ласкана и Дарнаса довольно вяло сражались на границе, поочередно отбрасывая друг друга к степям и обратно. Все равно как на качелях катались.

Кроме копья, Морган устранил проблему престолонаследия малой кровью. Будучи калекой Акена больше не могла претендовать на трон Дарнаса, что делало её брата единоличным наследником не только в глазах народа, но и таинства крови.

И, в последнюю очередь, Хаджар, все же, не смог исполнить указа правителя и допустил вред здоровью принцессы.

- Мне кажется, Хаджар Дархан, это делает тебя моим должником, - слегка прищурился Морган. Сцепив пальцы замком, он положил на них подбородок и сверкнул темными глазами. - Я ведь мог бы воспользоваться не духом моего слова, а его буквой и отправить войска к границам Лидуса. А род Кесалия назначить ответственными за твой проступок и...

И еще до того, как Морган договорил, в руках Хаджар появился Синий Клинок. Сам он поднялся на ноги так резко, что стул позади него отлетел в сторону и в щеп разбился о стены.

Вокруг Хаджара заплясали синие и черные всполохи энергии. Ветер ударил о витраж снаружи и заставил его слегка прогнуться внутрь. Разноцветное стекло чуть было не лопнуло под давление старого друга и брата, спешащего на помощь Хаджару.

Но внезапно все стихло.

Ветер успокоился. Стекло выпрямилось. А всполохи исчезли.

Хаджар понять не имел, что произошло, но он ощутил себя маленьким котенком, который решил укусить огромного тигра.

И этим тигром не была совокупная мощь Касия и Балигора. Нет, два Великих Героя даже с места не сошли.

Это был Морган.

Правитель Дарнаса.

Он лишь сощурился, а Хаджару показалось, что ему не плечи легла огромная гора. Гора чужой воли. Воли такой крепкой, что если бы не внутренний стержень Хаджара, который он закалял на протяжении двух жизней, то его бы развеяло в пыль.

Более того, его все равно немедленно бы уничтожило, если бы он смог осознать неотъемлемость своей воли от пути развития. Если бы не прозрение у врат Луны, вобравшее в себя весь его жизненный путь, то Морган развоплотил бы его одним своим желанием.

Будто какое-то существо иного порядка.

- Теперь понятно, - протянул Морган и давление исчезло. - ты действительно ученик Тирисфаля, юный Северный Ветер. Не думаю, что во всем Дарнасе найдется больше пяти представителей твоего поколения, кто уже смог осознать свою волю.

- Осознать волю? - Касий и Балигор переглянулись и куда сильнее сжали оружие, а энергия вокруг них так же вспыхнула разноцветными огнями.

- Может пройдешь испытание на Великого Героя еще раз? - Морган поднялся и подошел к графину с алой жидкостью. - Кто знает, вдруг на этот раз у тебя хватит сил, чтобы получить звание. Думаю, Лидусу и роду Кесалия будет полезно иметь в своих рядах Великого Героя империи Дарнас.

- От..ка...жусь... - медленно прошептал Хаджар.

Удар был такой силы, что он едва мог самостоятельно дышать. И, что удивительно, воля, которую Морган на него обрушил, не задела ни плоти, ни энергетической структуры. Нет, её целью было нечто иное - сама суть Хаджара, его душа.

- Справедливо, но разумно, - кивнул Император. Он налил немного напитка в бокал и вернулся на трон. - Тебе еще много надо узнать, юный Северный Ветер. Ты пока еще не достоин его.

Император провел ладонью над столом и на сером бархате появился старый, местами обшарпанный, местами обломанный клинок. На нем Хаджар увидел несколько старинных символов, которые обозначали "Честь", "Свободу" и "Силу".

Меч не был каким-то могучим артефактом. Он не обладал особыми свойствами или историей. Нет, это был простой клинок, которых хоть отбавляй в любой оружейной лавке города смертных.

Но для Хаджара этот меч значил многое.

Больше, чем он изначально предполагал.

Это был первый меч Тирисфаля - Великого Мечника Оруна. Хаджар хотел бы предать меч огню, чтобы на пути перерождения Оруну было чем защитить себя и свою возлюбленную от покушения демонов пустоты, которые захотят разлучить их души в следующей жизни.

- Что вы от меня хотите? - Хаджар взмахом руки, пусть это и было пижонством, собрал воедино щепки, которые некогда были стулом. Он вернул им форму и, скрепив её волей, вновь принял сидячее положение.

Глупо было надеяться вовлечь Моргана в патовую ситуацию.

Хаджара обыграли.

Изящно и красиво. Не оставив не единого шанса на хоть какой-то призрачный отблеск не то, что победы, а ничьи.

Морган Бесстрашный находился в совершенно другой лиге. Лиге, в которой Хаджар не мог играть даже несмотря на всю аналитическую мощь нейрочипа.

Император обыграл их обоих.

И Хаджар Дархана и его нейросеть.

Глава 1003

- Вы отправитесь в форт Сухашим, - Морган, абсолютно будничным, скучающим жестом, бросил Хаджару на колени небольшой кожаный мешочек и пергамент, скрепленный императорской печатью. - До окончания войны вы, Хаджар Дархан, Северный Ветер, будучи личным учеником школы боевых искусств, принимаете генеральский титул. Достопочтенный ректор, есть возражения?

- Никаких, мой император, - слегка поклонился Касий.

- Генералы приграничья входят в зону ответственности корпуса Стражей. Достопочтенный генерал Балигор, глав корпуса, есть возражения?

- Не имею, мой генерал, - отсалютовал Великий Герой.

- Таким образом вы, Хаджар Дархан, получаете назначение. Указ вступает в действие немедленно. Отбыть в Сухашим вы должны не позднее, чем на утро следующего дня. Можете быть свободны.

Хаджар поднялся. Стул, который все это время скрепляла его воля, осел кучкой щепок. Отсалютовав, Хаджар вышел из кабинета. Он миновал коридор, в котором стояли придворные, вельможи и аристократы, дожидавшиеся своей аудиенции.

Проходя по коридорам, в которых буквально через шаг стояли люди Балигора, Хаджар замедлил шаг около лестницы, ведущей к лекарскому крылу.

Где-то там, наверху, лежала на больничной койке принцесса Акена. Девушка, которая отдала все, что у неё было, чтобы выполнить наказ отца. Заслужить его одобрение и уважение...

Хаджар развернулся и пошел в сад. Он, даже не останавливаясь, как это было прежде, чтобы полюбоваться на цветы и плодоносные деревья, миновал врата Ярости и вышел из Запретного Города.

Проходя мимо переулка, где обычно проходили встречи с Хельмером, Хаджар машинально замедлил шаг, но темная арка, круглые сутки спрятанная в тени, не подавала "признаков жизни".

Забравшись на местный вид "общественного транспорта" - огромного, мохнатого монстра с шестнадцать лапами, Хаджар обнаружил, что ловит на себе бросаемые украдкой взгляды.

Полные восхищения, уважения или, даже, зависти, мужские, и вожделеющие -женские. Кто-то даже попытался завести с Хаджаром беседу, но наткнулся на стену из мистерий и воли. Побледнев, незнакомец выпрямился и крепче вцепился в луку седла.

На монстре добравшись до Восьмого Проспекта, Хаджар кинул монету извозчику и побрел по пышной улице, заполненной дворцами, лучшими лавками и ресторанами.

Он прошел сквозь все это изобилие достатка. Когда-то пышущее жизнью, а ныне - пришедшее в упадок и даже запустенье.

Удивительно, но во время войны самыми оживленными районами всегда оставались кварталы бедняков, а самыми пустыми - улицы богатеев. И не потому, что последние отправлялись на войну.

Нет, скорее наоборот - бежали от неё, как звери от огня.

Хаджар вновь очутился около тупика Восьмого Проспекта. Там, где некогда стоял заброшенный дом Великого Мечника Оруна, теперь раскинулся зеленый парк, огороженный от внешнего мира живой изгородью.

На этот раз плющ, свившийся в подобие вратных створок, распустился перед Хаджаром сам собой. Он впустил его внутрь одновременно красивого, но и столь же смертельного сада,

Все прекрасные цветки, каменные дорожки, пересекавшие луга, плодоносные деревья, пруды полные разноцветной рыбы - все это являлось усладой для глаз имевшего приглашение и могло стать смертельно преградой для незванного гостя.

В центре возведенного всего за несколько дней травяного сооружения, стоял все тот же обветшалый дом. Правда теперь рядом с ним виднелось несколько столярных столов, множество разнообразного инструмента и пирамида различного строительного материала.

Кажется, Эйнен и компания взялись за дом всерьез.

Все же, в скором времени, не только у Анис должен появится наследник или наследница.

Войдя под сени, Хаджар тут же услышал отзвуки горячего спора.

- Мы должна поставить пушки по периметру! - Том, судя по звуку, явно хлопнул ладонью о стол. - Какой форт без пушек?!

- Никакой, тупоголовый ты идиот! - рявкнула Дора. - Мы строим не форт, а квартал рода Кесалия! Зачем нам пушки?! И вообще - где ты видел, чтобы в квартале аристократов стояли пушки!

- Если никто их не поставил, значит все они - полные идиоты.

- А ты один такой умный?!

- Да, я умный! Я с пеленок изучал фортификацию!

- Странно. Не помню тебя среди наследников Геран!

Хаджар вздохнул и оперся боком о дверной косяк. Рядом с ним, из тьмы, едва ли не ловчее, чем это делал Хельмер, вышел лысый островитянин. Его лицо, с самого Карнака, все так же закрывал лоскут белого шелка. Под ним он скрывал пусть и немного залеченные, но все еще явные и жуткие шрамы.

- Она сама на себя не похожа, - прошептал Хаджар, вспоминая обычно кроткую и сдержанную Дору.

- На моей родине, варвар, говорят, что черепаха, перед тем как оставить кладку, может съесть акулу.

Хаджар посмотрел на друга и слегка улыбнулся.

- Даже в такой ситуации, ты не изменяешь своей философии, да друг мой?

- Мы те, кто мы есть, - "пожал плечами" Эйнен.

Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным... Как и прежде, Эйнен почти не демонстрировал своих эмоций. Всегда ровный, бесцветный тон, в котором слова звучали каменной чеканкой. Точно такое же выражение лица и минимум артикуляции.

Но это для постороннего.

Хаджар, пройдя с лысым островитянином через сотни испытаний и битв, давно уже научился различать все его оттенки.

- Куда тебя отправил Император?

Как и Эйнен научился видеть то, что Хаджар прятал под своими масками...

Вместо ответа Хаджар протянул другу свиток. Волшебная печать все еще слегка крошилась и блестящие осколки магического сургуча падали на подгнившие доски пола.

- Значит Сухашим, - протянул Эйнен. - он недалеко от Моря Песка. Юго-западная граница Дарнаса. Глубже - и уже Карнак.

- Терпеть не могу пустыню, - процедил Хаджар. - Хватило мне Города Магов и Санкеша.

- Ты жалуешься, друг мой?

- Скорее не понимаю, почему не север. Всегда хотел посмотреть на Ледяные Копья и Снежные Двери. Говорят, что если пописать с их вершины, то можно остаться евнухом.

- Или любить женщин ледяным жезлом.

- Ну, кому жезлом, а кому и палицей, друг мой.

Эйнен только "скривился".

- Ты истинный варвар.

Они замолчали. Стояли рядом друг с другом и смотрели на то, как спорят Том и Дора. Эльфийка и бывший младший наследник клана Хищных Клинков (ныне -часть семьи клана Кесалия) тыкали друг другу пальцами на чертежи я жарко спорили о том, нужны ли пушки по периметру их будущего "квартала" или нет.

- Где Анетт? - спросил Хаджар.

Эйнен кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

- Просила не беспокоить в течении недели, - ответил он. - проводит какой-то ритуал с магией слова мертвых.

Слова мертвых... некромантия, если выражаться языком Семи Империй. Древнее и запретное искусство, знаний о котором почти не осталось.

- Ты уверен, что квартал надежно сокрыт?

- Настолько, насколько это возможно, варвар.

Значит - почти никак не сокрыт. Но этого Хаджар вслух не сказал. Если Морган и знал о том, что у него под носом жила представительница племен Карнака, владеющая некромантией, то не подавал виду. А если не подавал виду, то имел на неё какие-то свои виды.

И что из этого было хуже - не знаний Моргана или его личный интерес, еще предстояло выяснить.

Но уже не Хаджару.

- Когда ты отправляешься? - спросил Эйнен.

- Сейчас, - ответил Хаджар.

- Надолго?

Хаджар взял обратно пергамент, свернул его и убрал в пространственное кольцо.

- Это ссылка, друг мой, - ответил он на выдохе. - До тех пор, пока Морган не придумает мне новое задание, не решит избавиться или не закончится война.

Они снова замолчали.

Хаджар не сомневался в том, что Эйнен предложил бы отправиться вместе с ним.

Эйнен не сомневался в том, что Хаджар бы тут же отказался.

Двумя друзьям... двум названным братьям не требовались лишние слова.

- Мы еще не прощаемся, брат мой, - чуть тише, чем обычно, произнес островитянин. - Через восемь лун у меня родится сын. У него должен быть тот, кто подарит ему первый парус.

Хаджар слегка вздрогнул.

В народах островитян было поверье. По этому поверью новорожденного ребенка следовало завернуть в одеяло из парусины. Подарить ему парус - выражаясь иносказательно. Парус, который поведет его по волнам жизни.

Нечто вроде крестного отца из мира Земли.

Для народа островов не было высшей чести, как подарить первый парус сыну друга.

- Восемь лун, мой лысый друг, - кивнул Хаджар. - Даже если на моем пути встанут все легионы Дарнаса, через восемь лун я вернусь.

- Я знаю, варвар. Я знаю.

Эйнен шагнул обратно в тень и исчез. У него хватало мудрости не лезть в спор, который начала его беременная женщина.

Хаджар же, развернувшись, вышел из дома и направился в сторону конюшней.

***

- Проклятое животное, - выругался Хаджар. - да встань ты уже спокойно!

Кровавый Мустанг - конь, ступени Короля, все время рвал мордой поводья. Но, если не брать в расчет воздушный транспорт, то не было в Дарнасе лошадей быстрее, чем Кровавые Мустанги. И, как и многие животные, свое имя они получили благодаря багровому, с оплывами, окрасу. Будто кровь стекала по бокам...

Хаджар остановился на холме и обернулся, чтобы посмотреть на столицу. Огромный город раскинувшийся в центре бескрайней долины.

Золотые купола дворцов.

Шпили Башни Сокровищ школы Святого Неба.

Небесный Порт.

И многое другое, что Хаджар, с удивлением, обнаруживал не только в своей памяти, но и сердце. Он провел в столице Дарнаса не так много времени, но Даанатан успел прочно в нем закрепиться.

- Далеко собрался, варвар?

Рядом с Хаджаром, выезжая из-под холма, остановилась еще одна красная лошадь. На ней сидел мечник юноша... нет. Молодой мужчина. У правого его бока качались ножны с Императорским клинком, а у левого - горлянка с чем-то горячительном.

А еще у него были разбитые глаза. Глаза человека, который недавно потерял то, что ему было дороже собственной жизни.

Том Безродный.

- Решил составить тебе компанию, - Том выхватил из рук Хаджара карту и кивнул каким-то своим мыслям. - Сухашим - старая развалина. Там явно понадобиться хороший фортификатор.

- Дора тебя переспорила.

Том выругался и, пришпорив коня, сорвался с места в карьер.

Хаджар засмеялся и поскакал следом.

Кто бы мог подумать, что однажды он будет рад компании Тома?

Глава 1004

. Благо им не стоило труда замаскировать свои ауры Повелителя и Рыцаря Духа соответстве- Не понимаю, что мы здесь делаем, - прошипел Том, поправляя лоскут ткани, заменявший ему маску.

Караван, огибая Море Песка, двигался по южному тракту и сухие ветра приносили с собой песчаные бураны. Для таких адептов, как Хаджар или Том, подобные природные аспекты даже помехами не являлись.

А вот для смертных, практикующих и даже слабых Небесных Солдат неделя в песчаном буране могла стоить легких и жизни.

Поэтому маски здесь носили все. В том числе и Хаджар с Томом, выдававшие себя за Небесных Солдат нно.

Караван, который они настигли на второй день пути, как раз пересекал Сухашим, так что Хаджар решил, что присоединиться к ним будет лучшим выбором.

- Собираем информацию, - Хаджар, сидя на замаскированном Кровавом Мустанге (он стоил дороже, чем весь караван вместе взятый) наблюдал за людьми.

- Да какую, ко всем демонам, здесь можно собирать информацию, - выругался Том. Он все еще пытался оттереть влажной тряпкой глиняную краску с рук, но она плохо отходила. - Проклятье! Где ты научился делать такое?

Хаджар хотел ответить, что в землях демонов Да'Кхасси, но промолчал. Воспоминания о походе в степи отзывались в нем уколом горечи о Степном Клыке и его семье, погибших из-за ошибки, которую допустил Хаджар.

Глинянная краска, которую его научил готовить орк, превратила Кровавых Мустангов в простых гнедых лошадей. Во всяком случае - для пассажиров и охранников торгового каравана.

- Сплошные смертные и практикующие, - Том продолжал ворчать на происходящее.

- Вот именно, - Хаджар поднял ладонь и обвел ей десятки дилижансов, сотни мулов и лошадей и почти две тысячи человек, включая сотню охранников. -Зачем Моргану, - Том едва было не задохнулся от подобного панибратства в адрес правителя Дарнаса. - отправлять меня в Сухашим, который считается фортом смертных? Вряд ли Ласкан в первую очередь затронет именно этот регион.

- Расположение к столице? - предположил юный мечник. - Сухашима до Даанатана три недели марш-броска. Расстояние просто никчемное, даже по меркам смертных армий. Легионы Империи способны выдерживать и куда большие.

- Расстояние измеряется не только относительно Сухашима, но и Даанатана, -покачал головой Хаджар. - те, кто захватят форт, действительно окажутся в максимальной близости от столицы, но...

- Они окажутся в максимальной близости от столицы, - уже другим, понимающим тоном закончил Том. - Флот, во главе с Яростью Смертного Неба, превратит легион Ласкана в выжженное поле.

- Именно поэтому приграничный Сухашим в таком запустении, - кивнул Хаджар. - он никому не нужен. И все же - Морган отправил меня именно туда. Он что-то задумал...

- Что-то задумал, - фыркнул Том. - не слишком ли ты эгоцентричен, варвар? Тебе не приходило в голову, что тебя действительно просто сослали. Причем не в самое худшее место из возможных. Все же - поближе к Даанатану.

Хаджар действительно рассматривал вариант простой ссылки, но... Нет, он не страдал излишней скромностью, но и эгоцентричным, как заявил Том, тоже не был. Хаджар прекрасно понимал, что из всех ныне живущих мечников Дарнаса он если не сильнейший, то один из сильнейший.

Разбрасываться таким ценным ресурсом Морган бы не стал. Не в его стиле.

Нет, Хаджар вновь оказался втянут в какую-то интригу или план, которых, пока что, не понимал.

Что он делал среди сухой земли, песка и спрятавшейся среди скал каменной тропы, побитой травой и расколотой дождями с ветром. Здесь почти ничего не росло, а среди песчаников изредка попадались низкие деревья и кустарники. Птицы, пролетая в небе, стремились поскорее улететь в иной регион, потому как здесь им пищи было почти не отыскать.

За те три дня, что Хаджар с Томом находились в караване, несколько раз защитникам пришлось сразиться с различными подземными монстрами. Один из них выглядел как червь, только у него имелись глаза, висевшие на жгутах плоти, бронированные лапы с тремя длинными, как сабли, когтями и хвостом ка у скорпиона.

Твари имела уровень Короля и умудрилась унести с собой на погребальный костер почти полтора десятка стражников. И, кто знает, может она бы и осталньых прикончила, если бы не незаметное усилие Тома, которое на секунду остановило её сердцебиение.

Этого хватило, чтобы стражники воспользовались заминкой и прикончили монстра.

Коричневые скалы, сухая земля, горячие ветра и песок - вот и все, чем могло похвастаться дальнее приграничье Моря Песка. Отсюда до того же Курхадана или Подземного Города, даже на Кровавом Мустанге, имей он способность бежать с такой же скоростью по барханом, было не меньше десяти месяцев пути.

Когда Хаджар с Эйненом пересекали Море Песка, то шли по кратчайшему маршруту, а так само Море имело форму иглы. И вот сейчас Хаджар находился где-то около ушка этой иглы, а названные город и оазис - у острия.

И, все же, все происходящее навевало Хаджару воспоминания по прошлом. С которого, если не брать в расчет Гору Стихий, миновало даже меньше, чем десять лет.

А казалось, будто прошло несколько жизней...

- Смотри, - Том указал на очередной скалистый холм где-то в паре километрах от пути, по которому следовал караван. - Кажется, скоро охранникам снова придется попотеть.

- Хочешь, можешь к ним присоединится.

- Ты серьезно, варвар? - вскинулся Том. Конь под ним заржал и фыркнул едва ли не надменней, чем это сделал его наездник. - Чтобы я сражался за каких-то смертных?

- А что здесь такого?

- Если честно - ничего. Кроме того, что это абсолютно бессмысленное занятие. Их как муравьев - больше, чем звезд на небе. Их дела - меня не касаются.

Хаджар никак это не прокомментировал. Таким был Том. Даже после того, как клановый герб на его плече заменил жуткий шрам, он все еще оставался относительно избалованным аристократом.

Избалованным не семьей, а своим положением в обществе. Какими бы париями они не были с Анис, но титул младшего наследника Хищных Клинков всегда являлся весомым для общества Даанатана.

Хаджар слегка пришпорил коня и догнал начальника стражи. Небесного Солдата развитой ступени. Адепта, который лет пятнадцать назад был бы для Хаджара едва ли не богом. А сейчас...

- Достопочтенный, - Хаджар даже не знал его имени. - в той стороне, - он указал на скалистый холм. - я видел какое-то движение.

- Движение? - глава охраны достал подзорную трубу и вгляделся в указанном направлении. - Вы уверены? Я ничего не вижу.

- Уверен, - кивнул Хаджар.

Разумеется, Небесный Солдат ничего не видел. В отличии от Хаджара или Тома он не был способен заметить те тончайшие возмущения в потоках Реки Мира, которые были видны двум мечникам.

На холме собралась группа не менее, чем из шести десятков адептов. Именно адептов. Среди них не было ни единого практикующего.

- Может быть стая Гнилозубых Кайотов, - протянул начальник охраны и подманил своего помощника. - Зурабешь, съезди до дилижанса Калмена и спроси, остались ли у него отпугивающие амулеты.

Мальчишка, которому и двадцати весен не было, отсалютовал и уже пришпорил своего шестиногого коня, как ему в спину едва не вонзилась длинная стрела.

Она пролетела всего в дюйме от плеча парнишки и на ладонь ушла в каменную почву тракта.

- Атака! - воскликнул глава охраны. - Северо-восток! Щиты! Караван - в круг!

Послышались крики. Началась какая-то суета.

Хаджар, спокойно сидя в седле, смотрел на стрелу. Почему-то ему начало казаться, что он начал понемногу понимать смысл законов Неба и Земли и того, почему Бессмертные и равные им по силе не вмешиваются в жизнь остального мира.

Но мысли об этом прервались в тот момент, когда среди мельтешения аур Небесных Солдатов, вдруг появился столп сероватой энергии. Энергии, которая превышала даже ту, которой обладал Том.

- Что это такое, варвар? - мечник подъехал к Хаджару и обнажил свой клинок. - Откуда здесь Повелитель?!

Хаджар посмотрел в сторону холма.

- Не может быть... - прошептал он.

Люди вокруг увидели лишь вспышки белой молнии, вслед за которой с последовал сиреневый луч. Посреди тракта, между караваном и группой разбойников, встали два человека.

Один из них - в самых красивых одеждах, которые только видели люди. Цвета лазурного неба, с вышитыми белыми облаками и прячущимися за ними звездами. В руках он держал клинок цвета синева и мрака.

Перед ним стоял предводитель разбойников. Ниже почти на две головы. В черных шароварах, черной куртке из кожи Гигантского Скорпиона. Лицо скрывала алая маска, а волосы были убраны под тюрбан.

- Ты... - прошептал тот, что был одет в прекрасные одежды. - Что ты здесь делаешь?

- Тоже самое я хотела спросить и у тебя, варвар, - предводительница разбойников сорвала маску с лица и люди ахнули. Они некогда не видели лица прекраснее, чем у этой девушки. Белоснежная кожа, правильные, даже идеальные черты скул, бровей и точеного носа. Коралловые губы и яркие, будто звезды, зеленые глаза. То, что они принимали за тюрбан, легким движением запястья превратилось в водопад пышных, бархатных черных волос. - Давно не виделись, Хаджар Дархан, Северный Ветер.

Люди зашептались.

Тот, кого они считали простым пассажиром, оказался легендарным мечником? Учеником самого Оруна? Тем, кто одолел армию мертвецов, уничтожил секту Лунного Света и... переспал с принцессой, за что был отправлен в ссылку?!

- Давно, - кивнул Хаджар. - Должен признаться, Аркемейя, этот наряд тебе к лицу.

Полукровка улыбнулась.

Её хищные сабли сверкнули перед лицом Хаджара.

Искры посыпались им на руки, когда три клинка столкнулись в воздухе.

Глава 1005

Люди, едва не открыв рты, наблюдали за фехтованием двух адептов. Прекраснейшая из девушек, взгляд от которой было так же сложно отвести, как от её парящих сабель, двигалась резче и быстрее, чем хлесткий выстрел кнута погонщика.

Стрелой расчертив песок, он зигзагом обогнула мечника, стоявшего по центре своеобразной арены. Сабля в её правой руке взмыла хищным жалом в висок противнику.

В отличии от девушки, мечник двигался плавно и легко.

Полная противоположность.

Если черноволосая красавица была резкой и стремительной, то статный мужчина спокойным и плавным. Как уверенный в себе дракон, на которого налетает хищная Громовая Птица.

Он легко отразил обманный выпад сабли плоскостью своего необычного клинка. Черное острие, плавно переходящее в синий цвет самого клинка, на которым черным узором птица Кецаль взмывала сквозь облака и тянулась клювом к сверкающему звездой - ярко синему иероглифу, значения которого никто не знал.

Сабля пустынной разбойницы, зажатая в левой руке, ядовитой змеей дожидалась пока меч поднимется выше груди и откроет живот.

Разворачиваясь на пятках с такой скоростью, что по песку разошлись золотые полосы, девушка резанула левой, более короткой саблей по торсу мечника.

Подобный финт стоил бы жизни многим, даже самым опытным бойцам. И не важно - могли ли они его предсказать или нет, имели ли представление о том, как защититься или нет.

В этом и заключалось неоспоримое преимущество обоеруких мечников. В том, что им было не важно, насколько умелым воином оказывался их противник. Они представляли из собой угрозу сразу четверых воинов и лишь гений мог на равных сражаться с таким количеством против...

Мечник в синих одеждах, не скрывая улыбки, слегка повернул стопой и ударил в воздух коленом. Сперва казалось, что ничего не произошло, но вот край его одежд-доспехов взвился лентой и с хлопком лизнул запястье пустынной красавицы.

Сабля лишь на миллиметр изменила траекторию, но этого хватило, чтобы мечник успел разорвать дистанцию.

Сделав шаг в сторону, он вдруг словно изменился. Пропало то непреодолимое и непроницамое спокойствие парящего на ветру пера. Теперь перед девушкой стоял хищный, грозный зверь, в котором ярость клокотала на ровне с первобытной мощью, данной ему природой.

Могучий и гордый зверь увидел свою добычу и должен был, во чтобы то ни стало, как можно быстрее впиться в неё клыками и разодрать когтями.

Нарушая все правила ведения боя на мечах, разрушая все принципы и основы фехтования, мечник буквально бросился на свою жертву.

Он, низко пригибаясь, буквально касаясь коленом ведущей ноги песка под ним, ринулся на противницу. Та закрутила вокруг себя защитный кокон из сабель. Плотный и непроницаемый, он серебренной сферой окружил её со всех сторон.

Сабли летали с такой скоростью, что создали иллюзию шара.

Но самое поразительное для зрителей было совсем в ином.

Сражающиеся, почему-то, не использовали ни энергии, ни мистерий. Они дрались как смертные и, кажется, оба получали от этого истинное наслаждение.

- Тупой варвар, - Том зубами откупорил горлянку и влил в себя горячительного напитка. Разум слегка затуманился и на сердце стало легче... Чтобы не говорила тетка Доры, а вино и брага для него стали лучшими лекарствами. - А вы чего рты разинули? Один шаг в сторону варвара и я вас всех отправлю к праотцам! Клянусь богами! Ну или кому там в море песка поклоняются.

Смуглые, покрытые черными татуировками и шрамами, разбойники из моря, сидевши на спинах своих Пустынных Лошадей, с легким пренебрежением посмотрели на Том. Тот ответил им весьма неприличным, недостойным аристократа жестом.

Хаджар же, видя, как Аркемейя крутит вокруг себя защитную вязь из стремительных и хлестких секущих ударов сабель, собирался действовать так, как ему подсказывали его инстинкты.

В их "приветственном" сражении, по негласному договору, нельзя было использовать энергию или мистерии. Так что оставались лишь голые умения и опыт.

И Аркемейя, все же, некогда являлась принцессой (на роду у Хаджара, что ли, написано с принцессами дела иметь) Да'Кхасси и с самого рождения обучалась военному ремеслу во дворце короля демонского рода.

Она владела каким-то уникальным стилем ведения боя, который Хаджар прежде еще никогда не встречал. Он сражался с теми, кто шел по пути сабли. Сражался и с тем, кто фехтовал парными клинками.

Но никогда не видел того, кто делал бы это так же искусно, как Аркемейя. На её фоне даже Анис, с которой Хаджар имел подобную дуэль в предгорьях Грэвэн'Дора, выглядела на её фоне неумелым котенком.

- Анализ, - впервые, за долгое время, приказал Хаджар.

Нейросеть мгновенно очнулась и, видимо, считала намерения хозяина, ибо выдала именно ту информацию, которая была нужна Хаджару.

[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Уровень использования потенциала объектом "Аркемейя" - 31,7%]

Будь Хаджар менее опытен, он бы споткнулся в момент своего звериного, и совсем не фехтовальческого рывка. Помнится, Анис, бывшая старшая наследница одного из семи Великих Кланов. Гениальнейшая мечница поколения. Монстр, которого избрал своей представительницей сам Дух Меча, могла похвастаться лишь семнадцатью процентами.

Аркемейя превзошла её едва ли не вдвое.

Хаджар, перед тем, как врезаться в сферу сабельных взмахов, резко затормозил. Его стопа вспахала сухую почву и песок покровом взмыл перед его фигурой, полностью скрывая её за сверкающей завесой.

- Варварские приемы, Хаджар?! - прозвучал смех с той её стороны.

Хаджар же, сперва занеся меч над головой и опустив его в мощном рубящем ударе, дождался пока клинок рассечет часть все еще поднимающейся песчаной завесы.

После того, как Аркемейя увидела направление удара и, скрестив сабли, направила их в жесткий блок, Хаджар используя тот факт, что он принял классическую атакующую стойку, перенес весь весь на левую ногу, ставшую опорной в стойке.

Его меч, который в рубящем ударе должен был принять на себя весь вес тела, внезапно ослаб едва ли не втрое. Удар скрещенных сабель Аркемейи вовсе не заблокировал его, а наоборот - отбросил вверх.

Получив инерцию чужой силы, еще до того, как песчаная пелена опустилась россыпью золотой пыли на землю, Хаджар позволил отброшенному клинку повести себя в сторону.

И, подгоняя меч, собственным усилием, он превратил жесткий рубящий удар, в быстрейший из секущих взмахов. Взмах, который он совершал не только рукой, но и всем телом. Удар, сравнимый с ударом ногой с разворота в рукопашном бою.

Меч, очертив вокруг Хаджара идеально ровный круг, ударил Аркемейю совершенно с иной точки. Рассекая падающую на землю песчаную пелену с правой стороны, он должен был ударил ей в бедро и отсечь ногу, но...

Полукровка, будто только этого и дожидаясь, вдруг оттолкнулась и подпрыгнула вверх. В воздухе она мыском стопы едва коснулась Синего Клинка, а затем, развернувшись юлой, второй стопой ударив по ключице Хаджара, оказалась у него за спиной и скрестила лезвия сабель около его шеи.

Холодная сталь легла на плечи и лезвия дотронулись до загорелой кожи.

- Кажется, ты лишился головы, Хаджар, - засмеялась Аркемейя. - Неужели ты так рад меня видеть?

- А ты разве этого не чувствуешь?

Аркемейя действительно что-то почувствовала. Она опустила взгляд вниз и увидела, как жало Синего Клинка упирается ей в живот.

Она не успела заметить как именно, но Хаджар сумел перехватить меч обратным хватом и развернуть его таким образом, чтобы Аркемейя оказалась в ловушке.

- Ничья, о отважный воин.

Она отошла назад и, качнув саблями изящную восьмерку, лихо загнала их обратно в ножны. Затем, абсолютно по мужски, она протянула Хаджару руку, подставляя предплечье.

- Приветствую, Хаджар Дархан, Северный Ветер.

Хаджар, развеяв Синий Клинок, ответил на жест.

- Приветствую, Аркемейя из Курхадана.

Глава 1006

Они сидели у костра. Хаджар курил трубку и смотрел на высыпавшие на черное небо разноцветные камни звезд. Тысячи цветов переливаясь создавали самую величественную из всех картин.

И самую холодную

Это не была пустыня, но Хаджар, тем не менее, чувствовал, что скучал по этому бескрайнему простору ночи. Скучал по той феерии красок, которой могло похвастаться лишь Моря Песка. Единственное из морей в этом мире, которое огибали все облака и небо было чище, чем слеза младенца.

Караван, с которым они шли все это время, отправился дальше. Так что в данный момент Хаджар и Том ночевали вместе с разбойниками Аркемейи.

Почему-то несколько лет назад Хаджар не сомневался, что Аркемейя действительно направится в Море Песка, чтобы посетить родину своей матери - оазис Курхадан.

Но даже и не подозревал, что за столь короткое время она успеет стать достаточно известной разбойницей в своем регионе. Говорят, она, как одержимая, охотилась за осколками цивилизации Магов, все еще разбросанных по пустыне.

Интересно, а она уже отыскала Подземный Город?

Но Хаджар, в свое время принесший определенный клятвы, не мог даже упомянуть последнюю обитель Магии в разговоре с непосвященным.

- Что ты делал в караване смертных, Хаджар? - спросила девушка, передавая Хаджару бурдюк с брагой.

Тот отказался. В данный момент затуманенное сознание сыграло бы с ним лишь злую шутку и не более. Это Том мог себе позволить наливаться за глаза и, кажется, даже приставать к какой-то воительнице из числа ватаги Аркемейи.

- Император отправил меня в Сухашим.

- Сухашим? - удивилась Аркемейя. По-мужски, абсолютно не женственно, она опрокинула бурдюк и сделала пару крупных глотков. Затем вытерла губы запястьем и с облегчением вздохнула.

Её и без того румяные щеки покраснели еще сильнее. Черные волосы рекой скользнули по атласной коже точеных плеч и упали на песок.

Хаджар прикрыл глаза и, отвернувшись, несколько раз вздохнул. Он пытался сделать это украдкой, но подобно поведение невозможно было скрыть ни от одной опытной женщины.

А Аркемейя в пустыне времени явно даром не теряла...

- Нравлюсь? - спросила она, принимая позу демонической обольстительницы. Вырез её одежд приоткрыл вид на ложбинку между двумя пышными, высокими и крепкими холмами. Тонкая талия изогнулась лозой, длинные, стройные ноги вытянулись по песку.

- Нравишься, - не стал отрицать Хаджар, а затем усилием воли взял свое тело под контроль.

Не так много времени пройдет и ему стукнет уже почти сорок лет. Он уже давно не был тем юнцом, что покинул деревню в Долине Ручьев, чтобы отправиться рекрутом в Лунную Армию.

Аркемейя, увидев, что собеседник явно потерял всякий плотский интерес, только ехидно улыбнулась и совершенно не почувствовала себя уязвленной.

Она тоже не была девушкой, мир которой крутился вокруг её красоты.

Пусть и знавшая себе цену, она прекрасно понимала когда можно было начать игру и, что важнее, когда её следовало закончить.

- Ну так что победитель армии мертвых, одолевший самого Дерека Степного, тот, кто разрушил Лунный Свет и, - Аркемейя подмигнула. - затащил в постель принцессу Акену, забыл в такой древней развалине как Сухашим.

- Откуда ты...

- Слухи, Хаджар, - отмахнулась, перебивая, полукровка. - Кто-то увидел вас с Акеной в таверне. Как вы пьете и покидаете её вместе, направляясь при этом в весьма глухую рощу.

- Ничего не было, - тут же отсек Хаджар. К тому же - это была чистая правда.

Сам он не помнил, что произошло - алкоголь мог влиять даже на абсолютную память, которую адепт получал при достижении ступени Рыцаря Духа.

Но нейросеть - иное дело. Алкоголь для неё помехой не был и она сумела записать все произошедшее в лесу. Так вот Акена попросту пожаловалась на то, что ей холодно. Пожаловалась она на это в лесу. Так что в Хаджаре тут же проснулось его прошлое в качестве следопыта армии.

Естественно самый простой и действенный способ согреться - при помощи тела другого человека. Так что они разделись и, обнявшись, мирно спали.

- Ну, передо мной можешь не оправдываться, - пожала плечиками Аркемейя.

Её зеленые глаза в свете костра, на фоне светлой кожи и волос, чернее ночного неба, сверкали изумрудами высшей пробы.

- Так что, еще раз, ты забыл в Сухашиме, Хаджар?

- А что, с ним все так плохо?

- Плохо? - засмеялась полукровка. - сама там не была, но слышала достаточно рассказов. Стены почти развалились. Горнизон весь разбежался по окрестным деревням - пытаются хоть как-то выживать. В основном охотничьим промыслом, ну и редким единицам посчастливилось осесть на земле, хоть немного пригодной, чтобы на ней что-то выращивать.

- Хочешь сказать, что в форте не осталось личного состава?

Аркемейя опять пожала плечами.

- Я ничего не хочу тебе сказать, Хаджар. Кроме того, что Сухашим - древняя развалина. В его стенах живут одни лишь старики и калеки. Те, кто помоложе, уже давно разъехались. А войска Ласкана, даже если весь Дарнас захватят, про Сухашим будут думать в последнюю очередь.

- Но ведь зачем-то его построили.

- Построили, - кивнула девушка. - в эпоху Ста Королевств и построили... если не раньше.

Хаджар достаточно пообщался с Морганом и вообще - покрутился в высшем свете Даанатана, чтобы научиться контролировать свои эмоции.

Он пока понятия не имел какие цели преследовал Император Дарнаса, но чувствовал, что напал на правильный след.

- И вообще, Хаджар, меня удивляет, почему я об этом знаю, а ты нет.

- Я был занят, - уклончиво ответил Хаджар.

- Да, я слышала. С Дереком сражался... жаль мальчишку, кстати. Из всей вашей компании он мне больше остальных нравился. Молодой, влюбленный, наивный и глупый... таких проще всего убивать.

Хаджар посмотрел на Аркемейю. Та могла говорить что угодно, но в её зеленых глазах он увидел отблеск неподдельной грусти.

- А, и ну разумеется, - девушка тут же вскинулась и взмахнула гривой черных волос. - битва с древней сектой, валяние принцесс в постели. Да ты времени даром не терял, Хаджар!

- Не валял я еще принцесс в постели, - вздохнул Хаджар.

Анетт не считалась. У племен Шук'Арка не было королей, а племянница вождя, это, все же, не дочь вождя...

- Мне нравится это твое - еще, - вновь, чисто по женски, улыбнулась Аркемейя. Прав был Южный Ветер, когда говорил, что опаснее отравленного ножа может быть только прекрасная женщина, этот нож несущая. - Вижу, как и любой мужчина , ты не теряешь надежду урвать себе принцессу.

- И полцарства в придачу, - кивнул Хаджар.

Аркемейя только недоуменно поморщилась.

- Не обращай внимания, - отмахнулся он. - так на моей родине говорят.

- В Лидусе? Да не удивляйся ты так. Разве что ленивый бард в Дарнасе не спел одну из написанных песен про тебя и лысого островитянина. Некоторые, кстати, даже не поленились и вызнали песни Лидуса о Безумном Генерале и его бравом офицере Неро.

Сердце Хаджара слегка защемило.

Сколько лет уже миновало с тех пор, а старые воспоминания все равно нахлынули рекой.

Дворец.

Брат.

Сера.

Смерть.

- Прости, - спохватилась Аркемейя.

- Ты не...

Девушка, вновь перебивая, замотала головой.

- Мне ли не знать, как долго заживают такие шрамы, - прошептала она, а затем вновь ярко и широко улыбнулась. - Ну так что, Хаджар. В третий раз тебя спрашиваю - что такой видный вояка, как ты, забыл в таком захолустье как Сухашим?

Хаджар вздохнул и вытряхнул пепел из трубки прямо в костер.

- Меня туда сослали, Аркемейя. За что - ну, наверное, за все, что ты перечислила. Но, что меня интересует куда больше - что там забыла ты сама?

Атмосфера в импровизированном лагере мгновенно "окаменела". Разбойники подобрались. Кто-то потянулся к оружию, но всех их мгновенно сковала аура Тома. На фоне воинов Моря Песка, Том выглядел едва ли не Великим Героем. Кучка вояк пустыни была для него не страшнее муравейника.

- Вот, значит, как ты с девушками общаешься, Хадар, - прищурилась Аркемейя.

- Только с теми, которые пытались меня убить. Спрошу еще раз - что ты там забыла, Аркемейя?

Глава 1007

Аркемейя и Хаджар какое-то время сражались взглядами.

- Ты помнишь, что остался должен мне, Северный Ветер? - тяжелым (насколько это было возможно, учитывая легкий и певучий голос Аркемейи).

Хаджар помнил. И, по-факту, он действительно был должен дочери короля Да'Кхасси. Если бы не она, то они вряд ли бы не то, что уничтожили гнездо демонов, а хотя бы банально выжили там.

- Помню, - Хаджар ответил тем же суровым тоном. - ты хочешь взять с меня долг?

Аркемейя замолчала ненадолго. Трещал костер. Искры и пылающие щепки древесной пыли со щелчками взлетали к черному небу, сливаясь на нем со сверкающими звездами.

Воины, сидевшие вокруг, ловили отсветы пламени на стали своего оружия. Их ауры, скованные Томом, рвались на волю. А сам бывший аристократ (хотя, по сути, войдя в род Кесалия, он как был аристократом, так им и остался) спокойно сидел на песке и пил вино из горлянки.

- Не сейчас, - вздохнула Аркемейя. - если я чему-то научилась у своего папаши, так это то, что долгами такого рода так просто не разбрасываются.

- Ну так зачем тогда тебе Сухашим?

- А с чего ты взял, что я направляюсь имено туда.

Хаджар не хотел в этом признаваться, но он тоже держал ухо по ветру. Вместе с коврами, торговые караваны привозили из Моря Песка и местные слухи.

Аркемейя из Курхадана - предводительница разбойничьей ватаги, которая успела неплохо поживиться кошельками самых разных сортов граждан. От законопослушных торговцев (если такие вообще ходили под светом Вечерних Звезд) вплоть до того, что они участвовали в осаде Жемчужины Песков -негласной столицы пустыни.

После смерти Санкеша Солнцеликого трон пустыни остался вакантным, и кто только на него не претендовал. Так что Жемчужины постоянно захватывали могущественные шейхи, чтобы уже вскоре отдать её во власть другого - более сильного.

В одной из таких войн поучаствовала и ватага Аркемейи.

Иными словами - она сколотила отряд наемников, которые занимались всем, что могло принести им прибыль.

И главное здесь - прибыль.

А Сухашим, учитывая описание, выданное Аркемейей, выглядел совершенно диаметрально противоположным понятию - прибыльное направление.

- Ладно, это был дурацкий вопрос, - девушка, реагируя на выражение лица Хаджара, подняла ладони в примирительном жесте. Обнажая тонкие, изящные запястье, поднимая плечи и слегка качая грудью... Хаджар внутренне встряхнулся и взял себя в руки. - У меня действительно есть там свой интерес, но... я не могу тебе рассказать о нем, Хаджар.

- Надо же... как это неожиданно...

Аркемейя засмеялась.

- Ты стал намного сильнее... нет - просто чудовищно сильнее с тех пор, как мы расстались в горах, Хаджар. Но так и не научился использовать сарказм.

Хаджар только фыркнул.

- Я бы показала тебе шрам клятвы, если бы ты мог его увидеть.

Глаза Аркемейи не врали. Но, в данном случае, Хаджар был склонен верить словам Южного Ветра. Только глаза мужчины могут показать другому мужчине врет тот, или нет. Точно так же, как только женщины глаза иной женщины могут открыть правду.

Еще учитель часто добавлял, что может именно поэтому были созданы пытки, на что Мастер только смеялся и заверял, что именно поэтому Южный Ветер за все века своей жизни так и помрет девственником.

- Мы наемники, Хаджар, - продолжила Аркемейя. - мы идем туда, где звенят монеты.

- Не думал, что тебе так нужны деньги.

Хаджар помнил, как перед побегом Аркемейя успела сорвать с пальца своей мачехи неприметное кольцо. И вряд ли в пространственном артефакте Королева Да'Кхасси хранились сплошь никчемные безделушки.

- Мне - не нужны, - не стала отрицать очевидного Аркемейя. - Но я всю жизнь прожила среди демонов и мертвецов. Под куполом пепельного неба. А бесцельно бродить по пустыне и её окрестностям... Оказалось, что это мое. А так хоть есть азарт и интерес.

Хаджар сперва молчал, а затем удивленно вздернул брови.

- Так ты все это делаешь от скуки?!

- Ну не всем же выпадает удача колесить по стране, выполняя задания самого Моргана Бесстрашного, - огрызнулась Аркемейя. - девушка должна себя как-то развлекать. А когда ты Повелитель, взращенный демонами, то найти себе развлечения это не так уж и просто, знаешь ли!

- Ну так съездила бы на север, - парировал Хаджар. - там проходит линия фронта. Сражения с Ласканскими солдатами тебя бы развлекло.

- Я сказала, что ищу развлечений, варвар, а не сражений за чужие интересы, о которых понятия не имею. Это удовольствие ты оставь себе.

- Для меня нет удовольствия сражаться за родину. Только долг и честь.

- Ну так извини, моя родина была уничтожена. Одним орком и человеком. И, кажется, этот человек сидит сейчас передо мной.

- А, так получается, что твоей родиной были горы Да'Кхасси. А я думал, что Курхадан. Который, если мне не изменят память, спас человек перед тобой сидящий.

- Спас?! - Аркемейя даже на ноги вскочила. А Хаджар и сам не заметил, как сделал то же самое. - Не много ли ты на себя берешь, дарнассец?! Оазис спас шейх, которого ты ограбил. И дух, которую ты оскорбил!

- О, я смотрю ты успела поболтать и с тем, и с другим!

- Успела! Так что не смей мне указывать, где находятся мои честь и долг. Я Аркемейя - без племени, роду и имени. И я как бархан в пустыне - вольна идти туда, куда сама пожелаю.

- Не хочу тебя огорчать, дорогая, но бархан следует воле ветра. Куда тот подует, туда и бархан...

- Дорогая? - перебила Аркемейя. - Дорогой ты жену в постели называть будешь, случись ей продавать свое тело.

- Ты оскорбляешь мою будущую жену, полукровка?!

Хаджар и сам не знал, почему его так оскорбили слова, произнесенные девушкой... нет, существом, которого он и знал-то всего несколько дней.

- Нет, эту несчастную женщину я бы только пожалела, - скривилась Аркемейя. - оскорбляю я скорее твою варварскую тупоголовость. Если тебе всласть бегать за свистком своего хозяина, то мне - нет. У меня нет хозяев. Мне никто не приказывает.

Хаджар скрестил руки на груди и пренебрежительно склонил голову на бок.

- Именно поэтому ты принесла какую-то там клятву и понеслась, на всех порах, в Сухашим - захолустье, как сама его назвала. И у кого из нас, по-твоему, нет хозяина?

Аркемейя обнажила сабли.

Синий Клинок оказался в руках Хаджара.

- Мы можем прийти в Сухашим как союзники и старые знакомые, Хаджар. Или можем прийти туда врагами.

- Ты не захочешь быть моим врагом, девочка.

- Девочка?! - позади Аркемейи вспыхнуло озеро лилового цвета. Бушующая энергия, вкупе с мистериями, нахлынули на Хаджара.

В них он ощутил всю мощь Истинного Королевства Парной Сабли.

Океан цвета небесной синева ударил о волну лилового сияния. Герцогство меча синего ветра ответило на удар Аркемейи.

Сабли высекли искры о меч. Жаркие и горячие, упав на песок, они мгновенно оплавили его в прозрачное стекло.

- Я понял тебя, Аркемейя, - прорычал Хаджар. - Сухашим теперь под моей ответственность. Если я увижу тебя хоть на километр поблизости, то, не сомневайся, ты умрешь.

- Ты стал сильнее, варвар! Но не забывайся!

Волосы Аркемейи вдруг сплелись в тугое скорпионье жало и уже почти вонзились в грудь Хаджару, но в ту же секунду две белых молнии ударили с неба и оба мечника Даанатана исчезли, оставив Аркемейи и её ватагу сидеть одних около потухшего костра.

Глава 1008

- И кто это был? - Том в который раз опрокинул к губам горлянку, но из емкости вытекло лишь несколько алых капель.

Том выругался, ударом ладони вбил крышку в горлышко и повесил "бутылку" на пояс. Такими темпами он станет ярым последователем Пьяного Листа. Правда кроме него одного никто, во всей Империи Дарнас, да и других тоже, не овладел стилем Пьяного Меча.

Собственно, Хаджар вообще восхищался всеми, кто владел хоть каким-нибудь стилем. Самым замшелым. Пускай даже избитым, старым, бесхитростным и прямым, как стрела, армейским фехтованием.

Сам Хаджар не владел никаким и, без рассказанной ему Оруном техники, никогда бы и не овладел. Правда, для изучения стиля, Хаджару придется вновь стать смертным и рискнуть своей жизнью, но... с другой стороны, если он его не изучит, то навсегда застрянет на своих восьми с половиной процентах использования потенциала.

Та же Аркемейя, используя стиль, смогла достичь тридцати одного процента! Воистину - погоня за глубиной мистерий и крепостью энергии это лишь самое основание горы развития, на которую неустанно взбирались адепты и...

- Я с тобой разговариваю, варвар, - Том толкнул Хаджара в плечо, но из-за этого сам чуть было не запнулся о кочку.

Последние три часа они шли пешком. Парные перемещения в Шаге Белой Молнии и так стоили Хаджару немалое количество энергии, а если бы он еще и Кровавых Мустангов попытался забрать...

- Старая знакомая, - уклончиво ответил Хаджар. - Аркемейя из Курхадана...

- Аркемейя из Курхадана, - протянул Том. Судя по выражению лица, он явно пытался вспомнить хоть кого-то с таким именем, но не мог. Он-то ведь не интересовался слухами из Моря Песка. С другой стороны - а почему Хаджар, каждый раз когда в Даанатан привозили ковры пустынников, пытался хоть что-нибудь вызнать о полукровке. - Никогда о ней не слышал.

- И не удивительно.

Том снова запнулся. Но на этот раз уже на абсолютно ровной поверхности мало-мальски отремонтированного тракта. Видимо до Сухашим оставались считанные километры.

- Нет, варвар, это удивительно и еще как! - Том потряс кулаком. - Может это для тебя встретить небесную красотку, которая окажется Повелителем, владеющим Истинным Королевством, к демонам - Парной Сабли! Это какая-нибудь обыденность! Как в дерьмо на улице вляпаться! Но для нас - простых аристократов, - Том явно произнес это с сарказмом. - даже Баронство оружия или магии, это уже достижение! Проклятье, Хаджар, она же владеет Истинным Королевством сразу двух сабель! И она красива, как...как...как... Да мне даже сравнить не с кем! А я с пеленок видел женщин, которые на свою внешность тратят в месяц больше, чем ты видел денег за всю свою жизнь! И вот о таком адепте никто и ничего не слышал в Даанатане? Об адепте, которая может сравниться по силе с Великими Героями?

- Я не могу.

- Ты - не можешь, - кивнул Том. - Но она тебя уделала, варвар.

- Не помню такого.

- Ты, может и не помнишь. А вот я - помню. Помню, что это мы сбежали оттуда, а не она со своими головорезами. И вообще - ты сам-то себя слышишь? Повелитель, которая настолько искусна в обращении с саблями, носится по Морю Песка? Я слышал слухи о том, что на всю пустыню есть всего один Повелитель, который живет в какой-то яме, но и тот скоро уже зачахнет.

Хаджар поднял взор к небу.

Светило солнце. Пушистые кучевые пронзали птицы и, порой, в вышине можно было увидеть тень крылатого монстра.

Когда Хаджар последний раз видел Аркемейю, она владела лишь Оружием в Сердце. Теперь же стояла на неоспоримой вершине воинского искусства Семи Империй. Да, может и минуло с той поры, как они сражались в горах Да'Кхасси уже несколько лет, но... Да, сам Хаджар за эти же несколько лет сделал куда более существенный рывок в силе, но на это повлияло просто чудовищное количество факторов.

Настолько чудовищное, что Хаджар, в последнее время, начал задумываться о том, что за всеми его приключениями и злоключениями стояла некая сила. Сила, намеренно ведущая его в самое пекло, а затем, как бы невзначай, подкидывавшая призрачный шанс выбраться даже из самой глубокой задницы.

Нет, все это не умоляло того, что Хаджар буквально на регулярной основе рисковал своей жизнью и даже один неверный шаг мог стоить жизни не только ему, но и дорогим ему людям, но...

Но он ощущал, что имя этой силе была вовсе не Судьба.

И, даже, не Морган.

Старый интриган явно имел на Хаджара свои виды, что наглядно продемонстрировал в последней беседе. Взять с собой двух Великих Героев?

Ха!

Того могущества... запредельного могущества, которое продемонстрировал Император, хватило бы чтобы размазать Хаджара на месте.

Морган, будь проклят тот день, когда Хаджар показался ему на глаза, мог бы войти в секту Лунного Света, и, не проливая ни единой капли крови, просто обездвижив всех и вся своей волей, забрать Вечно Падающее Копье.

Но он этого не сделал.

Не сделал, по нескольким причинам.

Он не знал, какую цену ему придется заплатить. И поэтому отправил Акену. Не потому, что не знал... а потому, что подозревал.

Но это не умоляло того факта, что он мог заявиться туда вместе с дочерью и, едва ли не за ручку, провести её к пещере. Но Морган не сделал и этого.

Он отправил Хаджара.

Почему?

Потому что он не был той силой, которая бросала Хаджара из огня да в полымя. Но он, своим жестом, сыграл этой силе на руку.

Он отправил Хаджара к секте Лунного Света, дав ему запредельную мотивацию, чтобы Хаджар стал сильнее.

А может, все это было не так, и Хаджар просто слишком сильно параноил. Может сказывалось общение с Эйненом...

Но эту теорию, версию о паранойе, вдребезги разбивало появление Аркемейи.

Хаджар прекрасно помнил, что все его появление в горах Да'Кхасси было связано, в наибольшей степени, с желанием Хельмера вытянуть Аркемейю из-под влияния её отца и законов Неба и Земли.

Именно она, а не какой-нибудь древний артефакт или знание, потребовались демону. Настолько сильно, что тот готов был пойти на уступки.

Демон, тем более такой, идущий на уступки?

Хаджар и в детстве-то не верил в сказки, а ему скоро уже сорок стукнет -какие уж здесь сказки...

Ну и все, разумеется, упиралось в этот клятый Сухашим. Сюда его отправил Морган и сюда же прибыла Аркемейя. Полукровка, которая руководствовалась принесенной кому-то клятве. Полукровка, которая каким-то чудным образом получила просто невероятную силу.

Нет, в жизни Хаджара такое уже происходило - с Дереком. Но того отыскал обиженный жрец бога войны. И Дерек, в итоге, получил простую рабскую метку, просто с небольшими преференциями.

Почему небольшими?

Да потому, что на фоне нынешней, а не времен Травеса, той же страны Драконов - Истинное Королевство, конечно же, вещь серьезная, но далеко не на пике искусства.

Чего уж говорить о Седьмом Небе, до которого еще через страну Бессмертных предстояло добраться.

- Какого демона, - вздохнул Хаджар и отвернулся от неба. - Хочешь правду, Том?

- Был бы рад, - съязвил мечник.

- А правда такая, что я понятия не имею. Понятия не имею, почему меня отправили в Сухашим. Понятия не имею, откуда у Аркемейи такая сила и что она здесь делает.

- Понятия он не имеет... дернул меня демон за душу отправиться с тобой... Еще, вот, вино закончилось. А где в этой проклятой пустыни найдешь вина?! Проклятье...

- Пустыни? - Хаджар только усмехнулся. - Ты еще настоящей пустыни не видел.

Так, развлекая себя легкой перебранкой, спутники свернули за поворот тракта, сокрытого от взгляда высокими песчаниками. И первое, что увидел Хаджар, человека с белыми волосами.

Глава 1009

Они были похожи. Не во всем, но в главных чертах. Если бы Неро дожил до средних лет, прошел еще через несколько войн, ему бы несколько раз разбили сердце, он перенес бы множество душевных ран, которые оставили бы жуткие шрамы в недрах его глаз, то, тогда, они были бы на "одно лицо".

Но даже легкого внешнего и почти незаметного внутреннего сходства хватило, чтобы сердце Хаджара. Драконье сердце, закаленное в таком количестве испытаний, которое не проходит за десять веков иной адепт. Чтобы даже оно - пропустило удар.

На излучине дороги, под резким откосом, стояла простая телега, запряженная старой кобылой уровня Пробуждения Силы.

Отвалившееся колесо пытался приладить пожилой, сухой мужчина.

Хаджару не требовалась помощь нейросети, чтобы определить в нем Практикующего ступени Телесных Рек седьмой стадии. Рядом с ним, помогая подавать инструменты и следя за тем, чтобы рессоры не свалились старику на голову, суетилась молодая женщина.

Морщины, легкая седина в волосах, все это не могло скрыть того факта, что ей было еще не больше тридцати. Просто тяжелая жизнь заставила завять былую красоту плоти, оставив лишь отражение доброй души в теплых глазах.

Маленькая девочка игралась с бумажным голубем. Искуссно сделанной фигуркой из простого пергаментного листа. Черные волосы, карие глаза и жуткий шрам, которы начинался у её левого виска и протягивался вплоть до кисти левой руки. Ветвящийся, как молния, глубокий, будто старческая морщина.

Девочка пускала голубя, смеялась и бежала следом за ним. Маленькие лапти шлепали по брусчатке тракта, а подол цветастого, заплатанного платья, развевался на ветру.

Вдруг она заметила Хаджара с Томом и резко замерла.

В детских глазах мелькнул страх. Неподдельный, глубокий, граничащий с ужасом.

Хаджар перевел взгляд на её шрам.

Его оставил изогнутый нож, которым пользовались бедуины Моря Песка. В мире земли его бы назвали хопешем. Некий симбиоз топора и сабли. Жуткое оружие, которое в руках опытного всадника превращалась в неотразимое орудие смерти.

Перед девочкой опустилась тень.

Завернутый в серый плащ. Одетый в какие-то старые, поношенные одежды, явно не по размеру. Мужчина средних лет, со взглядом самого страшного из зверей.

Белые волосы опускались до плеч. А серые глаза смотрели ясно и свободно. Без единой тени страха или неуверенности в себе. Но, как-то... пусто, что ли.

Он сжимал простой, прямой меч.

Даже с виду - очень старый, но простой. И именно это удивило Хаджара.

Воин был силен. Силен настолько, что Хаджар не был уверен, смог бы он сбежать при прямом столкновении.

Нейросеть не могла просканировать его характеристики, что в последнее время не было удивительным. Каждый, мало-мальски, могущественный адепт обладал способами сокрыть свои ауру и мистерии. И, если Хаджар не знал каким именно образом он это скрывал, то не мог нарушить целостности щита.

А, следовательно, нейросеть не могла просканировать.

И тот факт, что воин такой невероятно силы владел даже не артефактным, а банальным клинком из горна смертного кузнеца, удивлял. Правда чуть меньше, что подобное "оружие" могло заставить Хаджара почувствовать смертельную угрозу.

- К-к-то эт-т-то? - Том, заикаясь, то прикасался к рукояти своего меча, то отодвигал руку в сторону.

Если даже Хаджар почувствовал веющую от воина угрозу смерти, то чего говорить о Томе. Для него достижением было уже то, что в присутствии беловолосого мечника он был способен хотя бы дышать.

- Достопочтенный, - Хаджар слегка поклонился и отсалютовал на общепринятый, приветственный манер. - мы не несем никакой угрозы.

- К-к-то в-в-вы?.

Хаджар вздрогнул.

Голос у мечника был низкий и глубокий, но при этом сухой и даже хрустящий. Как если бы внутри его гортани лежал заготовленный для костра хворост, на котором копытный демон танцевал бы джигу.

Странный голос.

Странный меч.

Странный мечник.

И, будь тысячу раз проклят, странный Сухашим!

- Мы - простые путники. Меня зовут Хаджар, а его - Том. Мы идем в Сухашим по назначению армии. Простые служивые, не более того.

Хаджар, в результате, нигде не соврал, но так сильно исказил своей полуправдой истину, что сложно было отличить произнесенной от чистейшей и нефильтрованной лжи.

- Стран-н-но. В-вы. М-маг-г-гики, но и меч-ч-ники.

- Магики? - Хаджар слегка прищурился. - А как вас зовут, достопочтенный мечник?

- Его зовут Белый Клык, - вперед выскочила девочка. Она накинула на плечи плотную шаль и скрыла под ней левую половины лица и руку.

Шрам явно её сильно беспокоил.

- Лита! - выкрикнула молодая женщина. - немедленно вернись обратно.

Девочка повернулась к матери, затем показала Хаджару с Томом язык, забавно погрозила кулачком и побежала обратно. Только сейчас понял, что на самом деле это была не девочка, а... женщина.

Женщина, которая стала таковой раньше, чем на то рассчитывала природа. Что же, теперь понятно откуда у неё шрам. Хаджар наделся лишь на то, что те, кто его оставил, встретили участь куда более жуткую, чем та, на которую они обрекли ребенка.

Те, кто касался детей, заслуживали самых жутких мучений.

Хаджар жалел о том, что это не он был тем, кто отправил их к праотцам.

- Ч-честь, - прохрипел Белый Клык. - У т-тебя ест-т-ь честь.

- Порой я в этом сомневаюсь, достопочтенный Белый Клык, - вновь поклонился Хаджар. - Мы более не смеем вас тревожить и свернем с тракта, чтобы не доставлять вам беспокойства.

Хаджар уже развернулся и направился в сторону песчаника, как его окликнул все тот же странный, хрустящий голос.

- К-куд-да е-д-дешь Хад-джар?

- В Сухашим, достопочтенный Белый Клык.

Беловолосой мечник, имя которого явно звучало, на самом деле, как-то иначе, слегка дергано, будто марионетка, повернулся к девочке. Что странно, он смотрел именно на Лита, а не на старика или её мать.

- Давайте подвезем их, - предложила, внезапно, малышка. - Сухашим по пути к нашей деревне.

- Лита, - прошептала женщина. - мы их совсем не знаем и...

- И с нами Белый Клык, мама! Пока он с нами, нам никто не страшен! -девочка отбежала от мамы и, юркнув мимо беловолосого, подошла к Хаджару. Она посмотрела на него, на его одежды, а затем на фенечки и перья в волосах.

Она наклонилась и помахала ему рукой.

Хаджар сел на корточки.

Высокое Небо, шраму еще не больше месяца. А значит, когда все это произошло, девочке было всего одиннадцать.

Одиннадцать...

- Я знаю кто ты на самом деле, - прошептала она. - Но я никому не скажу -честно честно, - а потом резко добавила. - Ты ведь нас не обидишь, Северный Ветер?

- Конечно не обижу, - кивнул Хаджар. - Только помогу починить телегу.

- Вот и отлично, - Лита захлопала в ладоши и, выпрямившись, побежала обратно к матери. - Если обидишь, то Белый Клык тебя убьет!

И почему-то у Литы не было сомнений в том, что беловолосый мечник сможет убить Хаджара Дархана, Северного Ветра. Того, кто одолел армию мертвецов и уничтожил секту Лунного Света.

Что же - почему-то их не было и у Хаджара.

Более того, он не сомневался в том, что не только Морган пал бы от руки этого воина, но и, Высокое Небо, Орун.

Он смотрел на простой меч - смертное железо, в руках Белого Клыка.

Да что здесь, ко всем демонам бездны, творилось?!

Глава 1010

- Хаджар, мы должны сообщить в Даанатан! - прошипел Том. - Немедленно сообщить!

- Не думаю, что это будет хорошей идеей, Том.

- Да к демонам твои мысли! Ты вообще понимаешь, кто это едет?

Мечник указал пальцем на беловолосую фигуру. Закутавший в серый плащ, Белый Клык сидел на козлах рядом со стариком. Он смотрел перед собой и ни на что не обращал внимания. Даже на то, как Лита пыталась заплести ему косички, но пальцы плохо слушались.

Они еще не полностью восстановились, после того, как их переломали...

- Нет, не понимаю.

- Вот и я не понимаю, - поддакнул Том. - но я понимаю, что он в силах войти в Запретный Город и всех там перебить, включая Балигора, и их императорские величества Императора и Императрицу. Ты вообще видишь, что это за монстр?!

Хаджар склонил голову на бок. За свою жизнь он повстречал немало монстров. Более того, стоило ему заглянуть в зеркало или ровную водную гладь, как он увидел бы еще одного.

Самого живучего из всех.

Тот, кто сейчас сидел на козлах, монстром не был.

За всю свою жизнь Хаджар видел немерено монстров, но еще никогда не встречал героя, который смог бы их пережить. Никогда... до этого дня.

Был ли Белый Клык героем? Тем самым - из старинных былин и легенд. Который грудью на меч ляжет, но придет и поможет. Спасет. Убьет самого страшного из всех монстров.

Хаджар не знал.

- Сухашим - странное место для назначения, достопочтенные государевы люди, - мать Литы, женщина по имени Эрия, налила им еще по чарке горячего чая. Простая вода из региона смертных, смешанная с такими же травами.

Том, только попробовав эту смесь, сморщился и едва не плеснул за борт телеги (которую починил Хаджар. Пришлось попотеть, так как он не хотел демонстрировать силу своей воли). Только после многозначительного взгляда Хаджара, Том, все же, допил чай и даже подставил чарку под следующую порцию.

- Мы немного провинились перед старшим офицером, - настолько печально, насколько позволяли актерские способности, вздохнул Хаджар. - так что это, скорее, ссылка, нежели назначение.

- И чем же вы могли настолько сильно провиниться, что вас отправили в самую глушь Дарнаса?

Еще до того, как Хаджар успел сообразить, как исковеркать истину полуправдой, Том ткнул в него пальцем и спокойно произнес:

- Он переспал с дочерью старшего офицера.

Эрия, так и застыв с чайником, несколько раз хлопнула ресницами, а потом громко засмеялась.

- Да не спал я с ней, - вспылил Хаджар. - Видят Высокое Небо и Вечерние Звезды, я с ней не спал!

Смех Эрии стал только громче, а скоро к ней присоединился и Том. Он залихватски вылил в себя содержимое чарки, а затем, уже на полном серьезе, попросил добавки.

Смертная налила ему чая, а затем поставила его обратно на особый ЖарКамень. Камень, внутри которого горел вечный огонь. Безделушка для адепта, но для смертных и практикующих - большая ценность.

Видимо, когда-то, Эрия и Лита не испытывали той нужды, что сейчас...

- Чт-то т-ты с-сказал?

Хаджар повернулся к Белому Клыку. Тот, впервые за все время пути, смотрел на новых пассажиров.

- Высокое Небо и Вечерние Звезды, - повторил Хаджар.

Он внимательно следил за реакцией.

Когда он произнес первые слова, то внутри пустых серых глаз беловолосого мечника вспыхнула какая-то искра. А когда последние, то дернулись Лита с Эрией.

- Выс-выс...высокое неб-б-бо, - не с первого раза, но смог повторить Белый Клык.

Затем он развернулся и вновь уставился на дорогу.

Лита, переместившаяся к нему на колени, мирно дремала. Старик молча сжимал поводья. Сильно. До белых костяшек. По его левой щеке текла слеза.

- Прошу прощения, достопочтенная Эрия, - склонил голову Хаджар. Том при этом посмотрел на него, как на человека, который решил поклониться навозной куче. - Если я лезу не в свое дело, то прервите меня. С самого начала меня терзает любопытство - что свело вас с этим великим воином в такой глуши.

Эрия будто очнулась от глубокого сна. Шмыгнув носом, тыльной стороной ладони они вытерла глаза. От взора Хаджара не укрылись характерные следы на её запястьях.

Следы от веревок.

Дочь, на глазах у беспомощной матери...

Судьба, если она и существовала, имела чрезвычайно поганую чувство иронии.

Хотя, возможно, дело было вовсе не в судьбе, а в том, что тьма, которая жила в разных людях, всегда брала свое начало в одном и том же месте.

- Моя дочь и я путешествовали вместе с нашей семьей, - прошептала Эрия. Слова давались ей едва ли не сложнее, чем Белому Клыку. - мы пересекали Море Песка - ехали из Урнадата.

Урнадат.

Хаджар хорошо помнил уроки Южного Ветра. К тому же в его памяти хранился оттиск карты Северных Королевств - ныне, Баронств Дарнаса.

Урнадат - королевство, граничащее, с запада, с Балиумом. Им, испокон веков, правили исключительно женщины, что вызывало постоянные насмешки у Хавера с Примусом.

- И уже здесь, на границе Моря, нас настигли разбойники, - лицо Эрии потемнело. - В живых остались только я, Лита и Веркс. Мой старый, милый Веркс.

Хаджар посмотрел на старика. Он слишком хорошо знал поведение знатных людей, чтобы не определить в старике слугу. Слугу, который служил не за деньги, а за честь. Иначе как еще объяснить, что он ринулся в бой за своих нанимателей.

Увы, честь всегда стоила слишком дорого.

Верксу она стоила левой руки, которую заменил деревянный протез. Правого уха, и жутких шрамов по всему телу. Как он выжил - вообще загадка.

- Если бы не Эр... - Хаджар дернулся как от удара хлысту. - Если бы не Белый Клык - мы все были бы мертвы. А Лита... Лита...

Эрия замолчала.

Хаджар услышал хруст.

Это Том, до зубовного скрежета, сжал десны.

Если и существовала в этом мире более противоречивая личность чем Том Безродный, в прошлом - Том Динос, младший наследник Хищных Клинков, то... То Хаджар такой личности еще не встречал.

- Ублюдки, - процедил Том. - в этом нет чести.

Остаток пути они провели в тишине.

Телега стучала колесами по брусчатке тракта. Скрипели старые рессоры, а ветер игрался с волосами и новозаплетенными косичками Белого Клыка.

Вскоре, из-за очередного поворота, скрытого песчаником, показался приграничный форт.

Ну или то, что им некогда являлось.

Ров, который должен был служить преградой для осаждающих, уже давно полностью зарос и превратился разве что не цветущую клумбу. Вот только цвела она пожухлой, низкой, желтой травой.

Все, что выросло на месте, веками заливаемого подземными водами.

Откидные ворота ушли под землю, и теперь из неё торчали цепи подъемного механизма, на звеньях которых несколько птиц свили гнезда.

Стена форта не просто развалилась, а местами покосилась и держалась, вероятно, на слезах строителей прошлого. Многие камни в кладке явно кто-то вытащил - форт, в том числе его башню, от которой остался только остов и многие постройки натуральным образом разнесли "по кирпичику".

Хаджар не удивиться, если обнаружит в некоторых деревнях каменные постройки из старого, военного материала.

- Ох боги и демоны, - вздохнул Том. - Более крупной свалки я еще не видел.

Хаджар лишь молча кивнул.

Сухашим считался большим фортом. В лучшие времена здесь можно было разместить до семидесяти тысяч воинов личного состава и в трое больше гражданского населения.

Но теперь...

- Спасибо, - поблагодарил Хаджар и тайком оставил в телеге тугой набитый кошель.

Спрыгнув на землю, он обогнул телегу и направился к воротам (если так можно было назвать полуразвалившуюся арку), как до его плеча дотронулась тяжелая рука.

Хаджар обернулся и встретился взглядами с мечником.

- Тов-тварищ...товарищеская д-дэуль, - прохрипел Белый Клык.

Хаджар кивнул и спросил:

- Когда.

Беловолосый мечник, все так же дергано, указал на луну, еще не исчезнувшую с небосвода.

- Д-два р-раз-за п-полн-а-а-ая.

Хаджар кивнул еще раз.

Через два полнолуния его ждал спарринг с существом, способным уничтожить Оруна. Без шуток - чего еще можно было ожидать от поездки в глухомань Империи?

Веркс дернул поводья, и телега покатилась дальше по тракту.

- Пока, Северный Ветер! - закричала проснувшаяся Лита. Облокотившись на плечи Белого Клыка, она размахивала маленькой ладошкой. - Заезжай к нам в деревню! Называется - Маленький Ручей!

Вскоре телега скрылась под холмом, а к ногам Хаджара упал маленький пергаментный голубь. Он взял его в руки и бережно убрал в карман.

- Кажется, у нас много работы, Том.

Хаджар развернулся и направился к развалине.

- Много работы, варвар? В каком смысле - много работы?

- В прямом, Том. Нас отправили служить в форт. А я вижу только помойку. Так что надо бы заняться ремонтом.

- Ремонтом? Ты сума сошел?! Это, - Том сделал акцент на слове. -невозможно починить! И к тому же - отправили тебя, а не меня!

- Ну это ведь ты хотел проявить себя в роли гениального фортификатора? Или все - Сухашим тебя одолел одним своим видом?

- Эта развалина? Одолела меня?! Месяц, варвар! Месяц и мы будем стоять на стене самой надежной крепости Империи!

Том, толкнув Хаджара плечом, ускорил шаг и первым вошел в древнюю крепость.

Интересно, что влияло на Хаджара пагубнее - общение с Эйненом или... Морганом?

Глава 1011

Если и было в этом южном регионе что-то прекрасное, так это закаты и рассветы. На один такой сейчас смотрел Хаджар. Сидя в позе лотоса на вершине уже давным-давно развалившейся башни, он смотрел на то, как солнце поднималось из-за полосы виднеющихся вдали равнин.

Будто огненный глаз прошлого, пронзающего светом настоящее, устремляясь в неизвестное будущее, он окрашивал кровью и золотом выжженную им же поверхность земли, уставшей от ног её топтавших.

Хаджар мог наблюдать за величественным и прекрасным явлением, заставляющим краснеть небо и светиться скалы и песчаники, бесконечно.

Как за взмахом крыла птицы, гордо реющей среди бесконечных небесных простор. Как за падением звезды, сорвавшемся с ткани темной вселенной.

Свет и тьма.

Физическое и эфемерное.

Все это переплеталось перед взором Хаджара и он наблюдал за этим, впитывая и постигая что-то, чему пока не мог найти нужных слов для описания.

Как если бы разум отказывался принимать то, что начинала понимать и ощущать его собственная душа.

Удивительно, но за годы жизни в скитаниях, которые, если подумать, начались с того самого момента, как Хаджара освободили из темницы Примуса, он понял, как сильно ошибались все поэты и мудрецы.

Сидящие в своих четырех стенах, не видевшие мира, они полагали, что разум умнее души, которая влекла человека на глупости. Хаджар же, переживший столько, что хватило бы на несколько жизней старых адептов, постепенно осознал иное.

Разум - он как молоток или долото. Инструмент, для обработки материала. Но работать мог с материями двух видов. Телом и... душой.

Мудрецы и поэты ставили вперед угла душу, а ученые - разум.

Они спорили, что появилось раньше - курица или яйцо.

Но как только появился материал, появился и инструмент.

Хаджар ощущал в этом глубокую истину.

Он стремился к ней так же сильно, как птицы крыльями к облакам, а солнце золотом и кровью к земле. Их силы были направлены против друг друга, но птица не боролась с солнцем, а солнце - с птицей.

Они были похожи на разум и душу...

- Проклятье! Проклятье! И еще тысячу раз проклятье!

Хаджар нехотя отвернулся от созерцания рассвета. Рядом с ним, вымазанный в глине и каменной пыли, в рабочей одежде, с закатанными рукавами, подвязанными волосами и сбитыми ладонями стоял человек, который очень отдаленно походил на аристократа.

Том действительно ответственно подошел к работе с фортификацией Сухашима. Настолько, что удивил даже Хаджара.

- Это какой-то демонский замкнутый круг, - в сердцах Том сплюнул с вершины старой башни. - Для того, что укрепить стену, мне нужны камни. Чтобы добыть камни, мне нужен рудник с породой. Чтобы он работал - мне нужны люди. А люди отказываются идти работать на Сухашим, потому что здесь нет рабочего материала! А где я его им, тысячу раз проклятье, найду!

Инструмент и материал...

- Вроде, кто-то меня убеждал, что пройдет месяц и мы будем стоять на стене самой надежной крепости, - Хаджар, все же, не мог отказать себе в удовольствии поддеть Тома. Это было не в его характере, но сколько Том в свое время у них с Эйненом крови выпил... - Кажется, миновала неделя, а Сухашим все еще выглядит как старая развалина.

- Он не только таким выглядит, - Том пнул камень в кладке и тот, вылетев из гнезда, унесся куда-то в сторону заросшего рва. - Он таким еще и является. И какая неделя, варвар? Уже двенадцатый день пошел.

- Двенадцатый, - нахмурился Хаджар. - но я...

- Двенадцатый! - перебил Том. - Последние пять суток ты сидишь на этой клятой башне и медитируешь, пока я тружусь! А ты вообще не спросил - может мне тоже надо помедитировать! Ты, знаешь ли, не единственный адепт, озабоченный своим путем развития.

- Пять суток? - с удивлением и легким напряжением прошептал Хаджар, а затем отдал мысленный приказ нейросети.

[Обрабатываю запрос... запрос обработан. 116 часов 42 минуты 13...14...15 секунд назад носитель впал в неподдающееся системному анализу состояние. Схожесть с комой: 43,632% Схожесть с вегетативным состоянием: 14,171% Схожесть с состоянием малого сознания: 6% Схожесть с состоянием полной недееспособности всех систем: 86,513%]

Хаджар смотрел на выскочившее перед его глазами сообщение и плохо понимал, что именно произошло. И, в особенности, его нервировала последняя строка.

Состояние полной недееспособности всех систем... По какой-то неизвестной Хаджару причине, нейросеть, в последние месяцы, перестала выдавать сообщение о возможной "смерти носителя". Вместо этого она использовала состояние полной... и так далее.

И, получается, последние пять суток, Хаджар был, как бы глупо это не звучало, скорее мертв, чем жив.

Медитация, в которую он впал "случайным образом", была чем-то средним между смертью и комой.

Хаджар посмотрел на восток.

Никакого рассвета не было.

Солнце стояло в зените.

Был яркий, горячий и сухой полдень.

Ни единого облачка на небе. Ни одной птицы, которая рискнула бы отправиться в полет над территорией, где нечем даже поживиться.

То, что произошло пять дней назад, стало исключением. К обычному рассвету прибавилась скользнувшая по редкому облаку ласточка, мчащаяся за добычей в виде жука.

Три дополнительных объекта - жук, облако и ласточка погрузили Хаджара в глубочайшую медитацию, которая оборвалась раньше, чем он смог переварить то, что пыталась обнаружить его душа... или разум...

- Проклятье, - прошептал Хаджар. - только не сейчас... только не сейчас...

Том, который уже хотел что-то сказать, вдруг замер. Застыв на месте, так и не закрыв рта, он смотрел на сидящего перед ним варвара.

- Проклятье, - выругался он. - Тебе ведь не двадцать лет... а, наверное, почти в два раза больше... и пережил ты больше, чем другие за несколько веков.

Хаджар прикрыл глаза и спокойно задышал.

Когда-то давно он смеялся над легендами о том, что некоторые адепты могли месяцами, годами и даже веками пребывать в уединенных медитациях.

Тень Бессмертного мечника рассказывала о том, что в его стране не редки случаи, когда адепты погружались в медитацию на десятки тысяч лет. А некоторые послушники храмов - даже на эпохи, длящиеся в сотню тысяч лет.

Когда адепт аккумулировал в себе столько разрозненных осколков мистерий, вдохновения, озарений и просто - знаний, то его сознание и душа оказывались неспособны все это переварить.

И тогда он погружался в медитацию.

Чтобы выжать досуха все эти осколки и обрывки единого целого, выжать из них квинтэссенцию. Саму суть. Маленькую, пусть крошечную, но собственную истину.

Это называлось, как впоследствии узнал Хаджар, медитацией Гусеницы и Бабочки. Название родилось, как нетрудно догадаться, из сравнения с тем, как гусеница, сплетя вокруг себя кокон, покидает его уже иным существом.

Но сейчас не время...

Кто знает, сколько продлится его медитация.

Хорошо, если месяц или два. Но вдруг это будет год... или десять лет.

У Хаджара не было столько времени, чтобы посвятить его пребыванию на грани жизни и смерти.

- Проклятье, - теперь уже настал черед Хаджара ругаться. - проклятая Гора Стихий.

- Какая гора?

Хаджар проигнорировал вопрос Тома. Он был уверен, что если бы не Гора Стихий и сорок лет, проведенные там, то он бы еще не скоро собрал столько разрозненных осколков, что перегрузил свою душу.

- И все же - варвар, даже для твоего возраста медитация Гусеницы и Бабочки весьма редкое явление. Мало кто приступает к первой подобной медитации раньше, чем после второго века жизни.

- Знаю, - процедил Хаджар.

Вот только если Хаджар знал, то Том... он не был в курсе того, насколько "на самом деле" уже далеко не юн его собеседник. Если принять во внимание жизнь на Земле, в безымянном мире, а затем и Гору Стихий, то получалось, что Хаджару уже в следующем году исполнится ровно один век.

Сто лет...

Сто лет сознание Хаджара бродило по поверхности...

- Нет! - Хаджар сжал кулаки и замотал головой. Кровь, отрезвляя болью сознание, потекла по его ладоням, пронзенным его же пальцами. - Не сейчас... У меня нет на это времени.

- Ты с ума сошел, варвар?! - вновь вспылил Том. - Нельзя откладывать такую длительную медитацию! Этого еще никто и никогда не делал!

- Значит я буду первым, - Хаджар поднялся и по привычке отряхнул одежды-доспехи. Хотя магия Королевы Мэб создала их таким образом, что они никогда не пачкались. - Пойдем, у нас много дел.

Том побрел следом.

Смотря в спину Хаджару, он тихо произнес:

- Никто этого не делал, потому что это невозможно...

Гусеница не могла отложить того момента, когда ей было необходимо стать бабочкой.

Глава 1012

[Запрос выполнен. Состояние проанализировано на 12/100 возможных пунктов. Вероятность обнаружения состояния - 94,52% Задание на оповещение носителя сформулировано. Переходу ку выполнению текущей задачи с ранее указанным распределением мощностей]

Путешествия и приключения, мир духов, общения с различными сущностями, стремительный прогресс, пилюля Ста Голосов (которая неизвестно дала уже эффект или нет), Гора Стихий, две огромных библиотеки - клана Хищных Клинков и Лунного Света.

Для простейшей аналогии, можно представить себе обычную воду и фильтр. Водой, в этом сравнении, выступала сама жизнь, а фильтром Хаджар.

И все, что он пропускал через себя, оставляло следы. Как явные, так и неявные. И именно эти неявные следы привели к тому, что он теперь мог отключиться едва не в любой момент и на весьма длительный срок.

Первый звоночек уже прозвенел.

После того, что Хаджар испытал на вершине башни Сухашима, любой нормальный адепт нашел бы самую далекую и уединенную пещеру. Запечатал бы её всеми возможными для себя способами.

Потратил бы все имеющиеся деньги на защитные артефакты. После чего, заперев вход, погрузился бы в длительную медитацию, которая, ко всему прочему, порой, пусть и весьма редких случаях, но могла стоить ему жизни.

Именно в таких пещерах, порой, можно было найти Наследие.

Если адепт, который погружался в медитацию Гусеницы и Бабочки, делал это не впервые и обладал существенной мощью, то в момент смерти последним усилием воли формировал все свои знания и умение в Наследие, которое оставалось в пещере.

Именно благодаря таким явлениям и появилось сперва множество сказок о героях, нашедших великие Наследия. И, в еще большем количестве, медитация Гусеницы и Бабочки, породила кладоискателей и авантюристов различного сорта.

- Текущее состояние, - мысленно отдал команду Хаджар.

[Обрабатываю запрос... Запрос обработан. Вероятность повторения сценария события "Кокон" в ближайшие 24 астрономических часа - 17,67%]

Почти восемнадцать процентов... едва ли не один к пяти, что Хаджару придется использовать весь внутренний ресурс, чтобы отодвинуть срок, когда ему придется, в прямом смысле слова, уйти в себя.

- Вероятность увеличения?

[Обрабатываю запрос... Запрос обработан. Постепенное увеличение вероятности повторения сценария "Кокон" - 100%]

Нейросеть редко выдавала результат в сто процентов. Настолько редко, что Хаджар мог по пальцам пересчитать все события с этим связаны.

- Проклятье, - вслух выругался Хаджар.

- Именно так, достопочтенный адепт, - поклонился пожилой мужчина.

Его звали Тунуд. И, кажется, если Хаджар правильно понял, то его семья вела вереницу своих поколений от первого генерала-губернатора крепости Сухашим.

Впоследствии должность генерала превратилась просто в губернаторскую. Затем в позицию смотрителя, а теперь - в простого сторожа.

Тунуд, сухой, но крепкий мужичок с широкой залысиной вдоль висков и негустой растительностью седых волос ото лба до темечка.

Среднего роста и с узкими плечами, он ходил опираясь на саморезный посох и обладал ступенью развития столь низкой, что Хаджару и Тома приходилось намеренно понижать свои ауры.

Дай они волю истинной силе, как смертный ступени Телесных Рек второй стадии мгновенно превратился бы в пыль.

Здесь, так далеко от цивилизации, в регионе, по сравнению с которым даже Лидус в былые времена выглядел очагом пути развития, такие смертные жили лишь короткий человеческий срок.

Лишенные всяческой поддержки алхимии или медицины, основанной на волшебных травах и кореньях, они жили максимум один век и уже с пятидесяти лет начинали постепенно дряхлеть.

Те же, кто не достиг и Телесных Рек, остановившись на Телесных Узлах, немногим ушли дальше Земных приверженцев здорового образа жизни.

- Это все, что у меня есть по крепости, - надо отдать должное - несмотря на возраст, руки у Сухашима, путь и покрытые пигментными пятнами, не дрожали.

Он положил перед Хаджаром деревянный ящик с различными свитками.

- Ну, а что я тебе говорил, - Том, прислонившись к стене единственного, относительного целого дома в Сухашиме, сверлил взглядом Хаджара. - Если мы не откроем старый рудник, то Сухашим придется строить из воздуха... ну или овечьего дерьма. Но вряд ли местные пастухи согласятся нам его отдать.

- Овечий навоз, достопочтенный адепт, прекрасно горит, - поклонился Тунуд. - Его замораживают в ледяных печах, а зимой топят им печи огненные. Без него - окружные деревни не переживут и первых холодов. Прошу вас сердечно - не отбирайте...

- Ой, да заткнись ты, смертное чучело, - перебил Том. - Хаджар, это бесполезное время препровождение. Я, лично, предлагаю просто поездить по окрестностям. Может найти пару смазливых смертных девиц. Ну честно, видят боги и демоны, не знаю, чем еще можно здесь заниматься. Ну или займись своей медитацией Гусеницы и Бабочки, а я посторожу.

- Предложение заманчивое, - протянул Хаджар. Разворачивая свиток за свитком, он позволял нейросети просканировать всю имеющуюся в них информацию. Её основные мощности были направлены на разработку библиотеки Хищных Клинков, но свободных ресурсов хватало для такой нехитрой задачи. -Но у нас тут под боком Белый Клык и Аркемейя.

- Тоже справедливо, - нехотя проворчал Том.

- Белый Клык, - внезапно оживился Тунуд. - вы встречали этого бедолагу?

Хаджар оторвался от свитков и посмотрел на старого смотрителя.

- Что знаете о нем, достопочтенный? - вежливо спросил Хаджар.

Том, в очередной раз, лишь скривился при подобном уважительном общении со стороны Хаджара. Аристократ не привык к тому, что со смертными можно общаться на равных, а не как со скотом или грязью.

Впрочем, подобный снобизм был свойственен почти абсолютному большинству адептов.

Тунуд, тоже не ожидавши подобного обращения, сперва спорил с Хаджаром, а потом понял, что это бесполезно и свыкся с мыслью о том, что посланник Императора обращается к нему с уважительными приставками.

- Он появился в наших краях совсем недавно. Вместо с двумя девушками и стариком.

- Стариком... - фыркнул Том. - а ты у нас кто? Молодец зеленый, что ли.

- Прошу простить меня, достпоч...

- Хватит, - Хаджар взмахнул рукой и укоризненно посмотрел на Тома. Тот пожал плечами и вышел на крыльцо. - Продолжайте, достопочтенный.

- Так вот, - прокашлялся смотритель. - Маленькая Лита с жутким шрамом. Ей мать - Элия, сказала, что она его получила в детстве, когда своей игрой взбесила быка и тот сбежал из загона. Я, достопочтенный адепт, пусть и стар уже, и не могу поднять клинка, но след меча и рога отличить смогу.

Хаджар кивнул.

Он помнил руку и лицо Литы. И каждый раз воспоминание об этом вызывало у него жжение в руках.

- У нас народ в деревнях замкнутый. Нелюдимый. То и понятно - как никак, у самой, что ни на есть, границы с Ласканской поганью живем. Но как живем, так и могем. Чужих только, вот, не подпускавываем.

Несмотря на все огрехи, речь у Тунуда была относительно чистой. Видимо остались еще хоть какие-то осколки образования, передававшегося в семье генерала-губернатора...

- А тут приехали чужаки... да с говором совсем не нашимским, ваше достопочтенье, - снова поклонился смотритель. - Их уже был-то гнать думали, но болезный этот - дуб здоровый с волосами белыми, разом все желание отбил.

- И что, достопочтенный Тунуд, прижились они здесь?

- Прижились, а чего не прижиться. Месяц всего живут, а сколько пользы принесли. Лита - за детишками малыми только в радость приглядывает. Они сперва её вуродства побаивались, а потом и привыкли как-то. Элия вот, тоже, матерям помогает. Кому подскажет где травка какая растет. Кому поможет рубаху подшить получше. Сперва её гнали, но вот, ваше достопочтенье, смотрите рубаха какая.

Тунуд оттянул край свой льняной рубашки, достал нож и провел по нему. Хорошо наточенное лезвие не смогло, к удивлению Хаджара, взять материала.

- Можно посмотреть?

- Конечно, ваше достопочтенье. Смотрите на здравие.

Хаджар наклонился и провел ладонью над рубашкой. Не будь он Повелителем -вряд ли бы почувствовал.

Все же безымянный мир велик и чудес и тайн в нем предостаточно... но та завидная постоянность, с которой Хаджар на них натыкался начинала его нервировать.

В рубашке чувствовалась магия.

Но не те манипуляции с внешней энергией потоков Реки Мира, которую использовали адепты, а магия иного порядка. Магия духов и народа Фае.

- А скажи мне, достопочтенный Тунуд, старый заброшенный рудник, случайно, не в деревне Маленький Ручей находится?

- А как догадались, ваше достопочтенье? - удивился смотритель. - Аки там и найдется он!

Глава 1013

- Вот скажи мне честно, Том, чем ты занимался всю эту неделю? - спросил Хаджар, когда Тунуд, наконец-таки, смог забраться на свою старенькую кобылу.

Тому и Хаджару лошадь не требовалась. Как и не было у них больше поводы скрывать свои истинные способности. После того, как они предоставили официальную бумагу смотрителю, уже все окрестности знали, что в Сухашим прибыли посланники самого Императора.

Для местных Морган был сродни Яшмовому Императору с Седьмого Неба. Недостижимой, божественной фигурой.

Его посланники - едва ли не небожители собственной персоной.

Так что Том и Хаджар спокойно и открыто перемещались с той же скоростью, с которой передвигалась старенькая кобыла Тунуда. Для смертного смотрителя это выглядело так, будто Том и Хаджар плыли над землей едва касаясь её ступнями. Сами же адепты просто "прибавили шаг".

- Чем я занимался? Чем я занимался, варвар?! - в отсутствие алкоголя, способного пробить защиту организма Рыцаря Духа, Том постепенно впадал в полное отчаянье, которое у него проявлялось в виде жаркой агрессии на все, на что только её можно проявить. А учитывая прошлое Тома, проявить он её мог даже на слежкой яркий луч солнца. - Да я все ноги стоптал по халупам этих навозных жуков! Я им такие деньги предлагал, Хаджар! Такие деньги, что в столице за них бы удавили! По одной имперской монете за два дня работы на руднике! Да я в столице из бедняков целую армию соберу, чтобы здесь работать!

Хаджар едва сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. Но улыбка, сама собой, лезла ему на лицо.

- Чего ты зубы скалишь, варвар?!

- Как не по-аристократически, - Хаджар все же не сдержался и засмеялся. От души.

- Да я сейчас...

Том, забывшись, полез ладонью к мечу, потом вспомнил с кем он разговаривает и отмахнулся.

- Прости, Том, - отсмеявшись, искренне извинился Хаджар. - но это действительно смешно... слушай, тебя не смущало, как люди реагировали на монеты?

- Сначало да, но потом я понял, что они просто никогда не видели таких крупных сумм денег и...

- И они просто никогда их не видели, - снова улыбнулся Хаджар. Он достал из пространственного кольца монету и окликнул смотрители. - Достопочтенный Тунуд! Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Смотрители обернулся, приставил ладонь козырьком и прищурился. Он разглядывал зеленую, круглую, с квадратным отверстием монету в руках Хаджара, а затем покачал головой.

- Говорят, в руднике с десять зим назад нашли маленький сундук таких -разобрали на украшения для домашних. Бесполезная вещица, достопочтенный адепт.

- Бес... бесполезная?! - Том хлопнул себя по лицу. - Боги и демоны, куда же меня забросила жизнь... - вдруг Том опомнился и посмотрел на Хаджара. - Как такое может быть, варвар?! Сюда же приходят торговые караваны из Моря Песка! Там входу наши монеты.

- Входу, - кивнул Хаджар. - но истинная суть торговца в том, чтобы поиметь прибыль. Так что забирают они в цене имперских монет, а платят... Достопочтенный Тунуд, нам бы людей нанять - что в вашей местности за деньги принято считать.

Смотритель явно был удивлен таким вопросом, но вскоре списал все на причудливость истинных адептов. Им, равным богам, виднее...

- Как и у всех, ваше достопочтенье - золото, серебро, да медь.

Теперь уже пришел черед Тома засмеяться.

- Эти металлы только для отделки, ведь, используют! - едва ли не прокричал Том. Не дождавшись нужной реакции, он посмотрел на Хаджара. - Так ведь, да?

Хаджар продолжал улыбаться.

- Для тебя не секрет, что я родился и вырос в Лидусе.

- Да, - кивнул Том. - иначе я бы не называл тебя варваром.

- Так вот если бы ты пришел ко мне, лет тридцать назад, и предложил работу в руднике за двадцать золотых монет в день, то я бы тут же согласился. И это учитывая, что у меня не было ног.

Том сперва внимательно слушал, а потом осекся. Он смерил Хаджара оценивающим взглядом и чуть сипло спросил:

- Как так - у тебя не было ног?

Воспоминания пронеслись перед внутренним взором Хаджара. Оставив вопрос Тома без ответа, он снова обратился к смотрителю.

Достав из пространственного кольца старый, тугой кошель с четырьмя десятками желтых блестяшек, он продемонстрировал его Тунуду.

- Этого хватит, чтобы замотивировать людей в деревнях?

В глазах смотрителя блеснуло солнце. Щеки его загорелись румянцем, взгляд стал маслянистым и язык увлажнил разом высохшие губы.

Как и подозревал Хаджар, он только что продемонстрировал Тунуду годовой доход целой деревни.

Проклятые торговцы...

До столицы рукой подать, а они обдирали местных до нитки...

- В-вы умет-те плести од-дежду из д-денег?

- Чего?! - рявкнул Том. - говори внятно, смертный!

- Не знаю, - Тунуд стянул с головы шапку - здесь уже вовсю хозяйничала осень и было не жарко. Но, даже так, он вытер выступившую испарину. - Не знаю, ваше достопочтение, зачем вам обматывать деньгами простой люд... Колдовство это какое или еще что... Но за такие деньги...

- Пойдут? - поднажал Хаджар.

Он знал, какой ответ услышит. Уже начал догадываться, зачем его сюда послал Морган, почему здесь оказался Белый Клык со своей весьма необычной компанией, почему бедуины взяли силой маленькую девочку и как Сухашим затянул в свои сети Аркемейю.

Но, видят Вечерние Звезды, слышит Высокое Небо, он хотел, всем сердцем хотел, чтобы Тунуд ответил по-другом.

- Нет, ваше достопочтенье, - покачал головой смотритель. - не пойдут. В десять раз больше предложите, все равно не пойдут. В сто - может пойдут те, кому жизнь не мила уже. Остальные - не пойдет. Лучше овечий навоз пойдут на ужин жрать, чем в рудник из-за злата спускаться. Да и никчому оное нам здесь. Мы свойским трудом проживаем. Кто чем может, тот помогает соседу. Меняемся, торгуемся, деток женим, внуков ростим - злато нам никчому. Нет, никчому оно нам.

- Никчому, никчому, - сплюнул Том. - что ты заладил, смертный. Почему в рудник никто не пойдет?! Проклятье, да если не пойдут, то я...

- То ты вспомнишь про Белого Клыка на пороге дома праотцов, - перебил Тома Хаджар. - Скажи мне, достопочтенный Тунуд, почему никто в рудник не пойдет? Если золото не нужно, я другое предложу. В охоте вам помогу. Дома построю вам такие, что в городах завидовать будут. Стены вам поставлю, чтобы кочующие дикие монстры не обижали. Научу мужей и дивчин, которые волю изъявят, за себя в бою постоять. Дам оружие. Доспехи. Все, чем смогу - тем помогу. Только помогите нам. Душой прошу.

Хаджар говорил так, как его когда-то научил Робин из деревни охотников в Долине Ручьев. В конце речи Хаджар и вовсе, дотронувшись рукой до области сердца, низко поклонился.

- Что вы, ваше достопочтенное! - Тунуд остановил кобылу и потянулся к Хаджару, чтобы его выпрямить. - Как можно! Да чтобы истинный адепт, да предо мной, простым смертным, да в поклон! Нельзя так, ваше достопочтенное! Богам оскорбительно!

- Как может быть им оскорбительно, когда общаются два человека, - Хаджар выпрямился и сжал предплечье Тунуда. - Ты человек, Тунуд. И я - человек. Нет между нами разницы, кроме той, которую мы сами для себя создаем.

Смотритель замолчал. Он смотрел в глаза Хаджара и не видел там ни тени лжи.

В детстве, очень давно, Тунуд слышал легенды о преисполненных чести рыцарях, встающих в страшный час на защиту слабых. Когда-то, когда он был глуп и наивен, то и сам таким хотел стать.

А потом понял, что нет её - чести.

И теперь, на излете жизни, был рад признать, что ошибся.

Просто он был слишком слаб, чтобы нести её ношу.

- Скажу вам, ваше достопочтенье. Поверите или нет. Засмейте или нет - дело ваше. Но в руднике, в древности лет, поселилось зло.

- Какое еще зло, смертный?! - нахмурился Том. - хватит байки свои травить.

- Вот и я о том, что не повери...

- Из числа смешного народца, - перебил Хаджар. - Из тех, кто живет под холмами?

Глаза Тунуда расширились и он медленно кивнул.

Том смотрел на Хаджара так, будто видел впервые.

- Из какого еще народа, варвар?

Хаджар, смотря в сторону, где находилась деревня, мысленно ругался так грязно, как умел.

- Так в простонародье называют народ богини Дану.

- Ч-что? Фейри? Из страны Фае?

- Именно их, - кивнул Хаджар. - Морган отправил нас, видят боги, за еще одним артефактом фейри.

Теперь выругался уже и Том.

Хаджар же, вытянул ладонь, поймал на неё снежинку.

Близилась зима.

Время Зимнего Дворца.

Время Королевы Мэб.

Королеву, чью, как теперь он знал, племянницу он убил собственными руками.

- Проклятье...

Где-то вдали он услышал смех железных гарпий, притворявшихся, когда-то, полевыми цветами.

Глава 1014

Деревня Маленький Ручей мало чем отличалась от сотен тысячи таких же, разбросанных по землям бескрайнего Дарнаса. Среднего размера, домов на сто двадцать, она имела одну главную улицу. Достаточно широкую, чтобы по ней смогли разъехаться две повозки и пройти несколько людей.

Дома имели какую-то четкую структуру расстановки только в центре деревни, в остальном же их ставили куда попали и только иногда обращали внимание на необходимость проложить хоть какие-то улочки, помимо центральной.

Сами дома - ладно срубленные избы. Какие-то побольше, другие поменьше. У одних были свои огороды и скотни, у других - нет. В подобных поселениях, как и везде и всегда, тоже имелись свои богатые и бедные.

Хаджар даже не сомневался, что и аналог Восьмого Проспекта здесь тоже можно было отыскать.

- Как-то мы сюда раньше, чем планировались, приехали, - протянул Том.

Заложив руки за спину, он спокойно шагнул к высокому частоколу, который служил деревне стеной.

- Стой! - заскрипела тетива натягиваемого лука. - Ты кто так...

Договаривать дозорный не стал. Дураком не был. Увидел смотрителя Тунуда, потом обратил внимание на одежды двух незнакомцев, и картина сложилась сама собой.

- Прощения, ваше достопочтенье, - молодой дозорный исчез с импровизированного парапета - простой лестницы, приставленной к частоколу, еще быстрее, чем побледнел лицом.

- Я начинаю от этого уставать, - проворчал Том и первым вошел в деревню.

Даже в больших городах слухи разносятся быстрее лесного пожара, чего уж говорить про небольшую деревушку. Стоило Тому переступить через условный порог, как вся активная жизнь Маленького Ручья, которую Хаджар начал ощущать еще за несколько километров до селения, мигом стихла.

Люди попрятались по домам. Закрыли калитки, захлопнули ставни. Мужчины утянули внутрь жен, их сыновья, заслонив собой своих молодух, попрятались кто куда.

Несмотря на большое и неподдельное уважение к адептам со стороны смертных, основано оно было, в первую очередь, на страхе.

И в этом не было ничего удивительного.

Хаджар и себя помнил в шкуре этих "овец". Когда даже Небесный Солдат казался ему невиданной силой и мощью.

Как там ходили слухи в Лидусе?

Что Небесный Солдат способен летать, может жить сотни тысяч лет, способен призывать, по своей воле, огонь, воду и любую иную стихию?

Сказать, что эти слухи оказались жутким преувеличением - не сказать ничего.

В сопровождении Тунуда, Хаджар и Том, ловя на себе любопытствующие взгляды самых отважных юношей и девушек, почти добрались до дома старосты.

Он стоял ближе всех остальных к "центральной площади", по центру которой возвышался деревянный идол. Ну и, разумеется, был больше и краше остальных, хоть и не имел ни огорода, ни скотни, только несколько пристроек, в одной из которых легко угадывалась баня.

Трем "чужакам" немного не хватило, чтобы дойти до цели.

Путь им преградил миниатюрный ураган в цветастом платьице.

- Стойте, жуткие захватчики, - Лита вытянула вперед ладошку, а затем уперла руки в боки. - Вы не пройдете!

- О великая воительница, - Хаджар низко поклонился и правой рукой провел от левого плеча вплоть до земли. - разрешите нам войти в этот прекраснейший из городов.

Лита прищурилась. Она едва сдерживала улыбку, а глаза девочки светились веселой, детской игрой.

- Любой, кто входит в наш город, должен сделать подарок для великой воительницы - защитницы Маленького Ручья.

- Разумеется, моя госпожа.

Хаджар выпрямился.

Он прикрыл глаза и расширил объятья своего сознания. Мир вокруг стал для него открытой книгой. Чувства Повелителя сложно понять и, тем более, описать смертному, но земли, воздух, капли утренней росы, биение чужих сердец, их смятение эмоций, шелест травы, лучи солнца, ласки ветра - все это было так же явно для Хаджара, как для простого человека его собственные руки или ноги.

[Экстренное сообщение! Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 20/100... 23/100...]

Хаджар поднял руки в разные стороны. Он потянулся к тому, что всегда было рядом. Звенело фенечками в его волосах, аккомпанируя мелодичной трели шелестом двух белых перьев.

Ветер...

Раньше их связь была лишь односторонней. Ветер нашептывал Хаджару свои истории. Легенды о странах и землях, удивительных настолько, что даже разум Повелителя не мог осознать всех их чудес.

Ветер играл с травой. Он гнал облака. Он держал птиц в их полном свободе и хищной отваги полете. Ветер остужал горячую, натруженную спину крестьянина, выпрямившегося, чтобы отдохнуть немного под свежим бризом.

В этом бризе ветер гнал...

[Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 41/100... 46/100...]

... пыльцу и семена, чтобы разнести жизнь еще дальше. Он крутил мельницы, помогая делать хлеб. Он замораживал воду, давая лед. Он разогревал горн, давая пламя.

Он превращался в шторм, стихая штилем, булем прокатывался по городам и весям, чтобы затем разметать волосы рыжей красавице. Позволить лучам солнца скользнуть по огненному шелку её гривы и дать горячему юнцу возможность ощутить укол в саму душу.

Сквозь разум... внутрь души...

Дул ветер...

[Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 58/100... 63/100]

Хадажру казалось, что он что-то слышит. Не рассказ или историю, не обещание свободы, не описание очередного чуда. Он слышит что-то иное.

Как шепот рыжеволосой красавицы на ухо пылкому юноши.

Как приветствие отца, сына с войны встречавшего на пороге отчего дома.

Как тихое пение матери, впервые взявшей своего ребенка на руки.

Ему казалось, он слышал имя.

Но не свое...

Нет, не свое.

Чужое имя.

Имя, которое, минуя разум, проникало внутрь его души.

[Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет! Критический уровень! 79/100... 92/100]

Нет...

Нет...

Прости, еще не время, старый друг. Хаджар не мог позволить себе погрузиться в это тихое, такое родное пение. В эту бурю. Забыться в центре шторма, где из молний свита колыбель изнеможденным душе и разуму.

У Хаджара был долг.

Долг, который лишь он мог исполнить.

Долг, перед его собственной честью.

Звуки ветра стихли.

Хаджар же, открыв глаза, взмахнул рукой. Потоки ветра позади него окрасились в цвета рассвета. Алый и золотой. Они закрутились в едином порыве. Разметали его длинные волосы, заиграли полами синих одежд, по которым, среди мерцающих звезд, поплыли облака.

Потоки ветра сгустились перед Хаджаром. На раскрытой ладони они заплясали хороводом размытых очертаний, пока не сплелись так тесно, что их можно было пощупать.

Когда все стихло, на руке Хаджара остался лежать цветок. Его золотой стебель мерно сиял, а от алого, как кровь, бутона, исходил чудесный аромат весны.

В конце осени, когда зима уже тянула ледяные когти к законной короне, этот маленький осколок весны казался настоящим сокровищем.

[Уровень опасности повторения сценария "Кокон" падает 61/100... 49/100... 38/100...]

Только теперь Хаджар обратил внимание на сообщения нейросети. И то, что счетчик замер вовсе не на восемнадцати процентах, а на двадцати шести.

- Спасибо, Хаджар! - Лита, забыв о своей игре в воительницу и защитницу, выхватила из руки цветок, созданный ветром рассвета.

Когда её пальцы дотронулись до стебля, до раздался легкий мелодичный звон... он был похож на то, как звенели фенечки в волосах.

- Отведешь нас к старосте? - спросил, опускаясь на корточки, Хаджар. - Нам очень нужно... с ним поговорить...

Он внезапно почувствовал навалившуюся слабость и с удивлением понял, что внутри его кристаллизованного Ядра (свидетельства о том, что он действительно являлся Повелителем) почти не осталось энергии.

- Конечно, Хаджар, - Лита не могла отвести взгляда от цветка. - Пойдем.

Она развернулась и побежала по песчаной улице. Только пятки и сверкали.

Хаджар, покачнувшись, отказался от помощи опешившего Тома и пошел следом.

- Что это было, варвар? Я такого никогда не видел!

Хаджар хотел бы знать ответ.

Но он не знал.

Лишь видел, как на него смотрели серые глаза Белого Клыка. Вот только заботило его другое.

То, как на него смотрела мать Литы - Эрия...

Глава 1015

- Вы с ума сошли, достопочтенные адепты, - староста, как и положено, сочетал в себе все качества, которые были необходимы для управления деревней, стоявшей на отшибе Империи.

Властный, статный, пожилой. Серые, от седины, волосы были стянуты кожаными ремешками и лежали мощной косой на не менее мощных плечах. Руки, натруженные плугом и, вероятно, топором дровосека, тоже были перетянуты ремешками.

Ростом староста не особо впечатлял, но вот его нижней челюстью вполне можно было забивать гвозди.

Его жена, вероятно далеко не первая, была моложе лет на тридцать и лишь недавно встретила свою восемнадцатую весну. Что, впрочем, не мешало ей держать на руках четырехлетнего сына.

За спиной старосты остался его старший сын. С первого взгляда в нем определялся первый парень на деревне. Красивый, статный, подтянутый, плечистый, с ясным, соколиным взглядом.

Наверняка десятки девок пали под чарами этого удальца.

- Ты с ума сошел, Гобен, - смотритель Тунуд застучал своей тростью о пол. - своими словами накликаешь беду на всех нас! Простите, ваши достопочтенья, за слова этого старого упрямца. Не ведает, шо батрач...

- Сам умолкни, развалина! - прикрикнул староста Гобен. - Адепты они, аль сами небожители, мне все едино. Сколько злата не принесете, все едино - ни одного человека в рудник не отпущу.

- Твоя деревня не единственная, старик, - отмахнулся Том. - найдем других людей.

- Может и найдете, - не стал отрицать староста. - но только тех, кому жизнь не мила, - повторил он слова смотрителя Сухашима. - Остальные никто не согласятся спуститься в старые копи.

- Из-за того зла, которое там обитает? - спросил Хаджар.

Староста кивнул. Взял с вырезанной из цельного дуба столешницы трубку и закурил. Хаджар, понимая, как лучше налаживать связи с подобного рода людьми, достал свою и тоже закурил.

Стоило только старику почуять аромат дыма из трубки адепта, как он тут же белснул глазами.

Хаджар молча достал из пространственного кольца (предварительно убрав руку за пазуху, дабы не смущать людей "фокусами") тряпичный сверток с особым табаком с далеких плантаций империи Чавери.

Они делали лучший чай и лучший табак на все Семь Империй.

При этом по размерам втрое уступали Дарнасу.

- Приму с благодарностью, - Гобен взял со стола мешочек и, вытряхнув свой старый табак, забил новый. - Но это не изменит моих слов, достопочтенный адепт.

- Можно просто - Хаджар.

- Тогда, можно просто - Гобен.

Они пожали друг другу руки, при этом оба проигнорировали смешок Тома. Тот просто не представлял ситуации, когда бы повелитель обратился к смертному как-то иначе, чем просто "эй ты" или "смертный". Уже само обращение по имени считалось высшей степенью уважения.

Хотя, в случае с варваром, все оказывалось иначе.

- Я гость в твоем доме, - Хаджар смотрел на то, с каким наслаждением староста затягивался табаком, стоившим больше, чем окрестные постройки. -Может Сухашим когда-то и владел этими окрестностями, но время то уже давно миновало.

- Миновало, - согласился староста. - но не думай, Хаджар, что мы не помним корней. Мои прадеды служили в гарнизоне Сухашима. И ты не найдешь ни одной деревни, где не было таких же, как и я - потомков воинов и защитников крепости.

Хаджар ударил тыльной стороной кулака в район сердца.

- Я уважаю твое прошлое, Гобен. Как и прошлое твоих людей.

- Приятно слышать от жителя столицы, - прищурился староста. Ему было непривычно встречать подобное обращение от адепта в свой адрес. Пусть подобные Хаджару и Тому здесь появлялись крайне редко, но, все же, появлялись. - Можете оставаться в нашей деревне столько, сколько пожелаете, но на этом все.

Том подался вперед, но Хаджар остановил его потоком воли. Это было незаметно для остальных, но ощутимо для мечника. Тот посмотрел на варвара полным недоумения взглядом.

Почему они, два адепта, должны были терпеть подобное обращение.

Жалкие смертные должны были упасть ниц перед ними и поклясться на могилах матерей выполнить любое желание снизошедших до них адептов.

Это был простой путь.

Путь, которым Хаджар мог пойти в любой момент. Вот только в этом не было ни чести, ни уж, тем более, соблюдения законов гостеприимства.

К тому же, если деревни отказывались использовать единственный источник стабильного дохода - шахты рудника, то этому должна была быть причина.

Если бы Хаджар и Том, используя волю, отправили насильно всех этих людей на добычу камня, то кто знает - может быть все они погибли бы внутри каменоломен. И, в результате, не было бы ни породы, ни людей для её добычи.

- Могу я сделать тебе деловое предложение, Гобен?

Староста, понимая, что теперь начинается серьезный разговор, отложил трубку и, сцепив руки замком, посмотрел в глаза Хаджару. Он видел много людей за свою жизнь.

Какие-то из них были отчаянными авантюристами, другие - дрожащими трусами. Одни спокойны как океаны, другие бегали взглядом не хуже крыс.

Но еще никогда он не видел такого взгляда, как у человека, сидящего напротив. Казалось, что он смотрит в глаза не живому существу, а чему-то... неосязаемому. Как если бы он смотрел на плывущие по небу облака или пытался разглядеть ветер.

- Попробуй, Хаджар.

- Если мы избавимся от той нечисти, которая захватила ваш рудник, то вы поможете нам в добыче материала для Сухашима?

Староста ответил не сразу.

- Зачем нам это?

Том вновь едва было открыл рот, но Хаджар в очередной раз слегка толкнул его потоком воли.

- Пойми нас, Хаджар, мы обычные крестьяне и работяги. Мы пашем землю, валим лес, пасем наши стада. Мы живем спокойной, мягкой жизнью. Женщины греют нам постель, а мы заботимся о них по мере наших сил. Даже оружия в наших землях ты найдешь с трудом.

- Это так, Гобен. Но времена меняются. Идет война с Ласканом.

- И когда она закончится, то никому, как и всегда, не будет дела до Сухашима, - староста, несмотря на жизнь в деревни, не был так глуп, каким его видел Том. - Если хочешь потратить свое золото, Хаджар, закопай его где-нибудь и нарисуй карту - пусть дети развлекутся поиском клада. Нам оно ни к чему.

Хаджар кинул быстрый взгляд на увесистый кошель, лежащий в центре столешницы. Затем он перевел взгляд на молодую жену Гобена.

Девушка прижимала ребенка к себе чуть крепче, чем следовало.

Он посмотрел и на старшего сына. Тот сжимал спинку отцовского стула так сильно, что белели костяшки.

Они боялись.

Как боялся и староста.

Просто он чуть лучше умел скрывать свои эмоции.

- Ты не глуп, Гобен, и понимаешь, что если бы все было так, то сюда бы не отправили ни меня, ни моего товарища.

Какое-то время они играли с Гобеном в гляделки.

- Я знаю, кто ты, Северный Ветер, - прошептал старик. - Победитель мертвой армии и Дерека Ласканского. Бывший генерал северных баронств, покрывший себя славой Безумца, проложивший себе путь кровью. Ты уничтожил секту Лунного Света, которая испокон веков искала лишь мира и спокойствия. Почему я должен верить тебе, воин? Я слышу честь в твоих словах, но твои поступки говорят об обратном. Ты - очередной кровавый убийца, которых я не мало повидал на своем веку.

Том приобнажил меч и мистерии, вырвавшиеся на волю, оставили длинные, тонкие разрезы на столешнице и стенах дома.

- Ты говоришь с учеником Великого Мечника, смертный. Человеком, который сражается за твою свободу и жизнь. Прояви уважение!

- Уймись, мальчишка, - Гобен, если и боялся, то был отважнейшим из людей, которых встречал Хаджар. Так дерзить адепту мог лишь храбрец или глупец. Староста глупцом не был. - ты младше моего сына. Ты гость в моем доме. Как смеешь ты обнажать здесь меч?!

Том сделал шаг вперед.

Хаджар тихо, едва слышно, прошептал:

- Достаточно, - его голос зазвучал штормом.

За порогом дома ударил гром. В вышине неба взревел разъяренный дракон.

На пороге, под аккомпанемент яростной, нео невидимой глазу бури, появился Белый Клык. Меч сверкнул в его руках.

- В-в-се в п-ппорядке, стт-тар-р-ик? - ломанным голосом спросил беловолосый мечник.

Позади него, держась одной рукой за плащ, стояла Лита. Свободной ладошкой она сжимала ало-золотой цветок.

- Спроси у Хаджара Дархана, Северного Ветра, все ли у нас в порядке? -прорычал Гобен.

В доме повисла тяжелая тишина.

Глава 1016

- Я рад, что ты знаешь кто я, староста Гобен, - Хаджар поднялся. Он показательно повернулся спиной к Белому Клыку и скрестил руки на груди. -Тогда ты знаешь мою историю. И ты знаешь, что мой меч, если я так решу, не остановит ни беловолосой мечник за моей спиной, ни то, что обитает в ваших рудниках, но то, что скажут обо мне люди, случись мне залить кровью все земли вокруг Сухашима и утопить её в ней.

За воротами сверкнула молния. На ясном, чистом, полуденном небе, откуда-то из глубин далекой синевы, вдруг сорвалась черная вспышка, вытянувшаяся длинным драконом.

- Отважные слова, Хаджар Дархан. Не страшно их произносить простому смертному?

- Ах ты... - на этот раз Хаджару не пришлось одергивать Тома. Он и сам понял, что с Белым Клыком в сенях как-либо проявлять недовольству в сторону Гобена будет чистым самоубийством.

- Ты назвал этот юношу мальчишкой, Гобен, и это так, - кивнул Хаджар. - Но в те времена, когда тебе было двадцать, а мне - шесть лет, я уже воевал за свою страну. Когда тебе стукнуло тридцать, и ты всю жизнь провел с женщинами, мне было шестнадцать и я воевал за свою страну. Когда тебе стало пятьдесят, я воевал за свою страну. Каждый год твоей жизни, которую ты провел в покое тяжелой работы на своей земле, я воевал за свою страну. За страну, в которой живешь ты и твои дети. Будут жить твои внуки.

- Хочешь сказать, Безумный Генерал, что твой долг выше моего? - Гобен поднялся с места. Засторелые обиды, которые он лелеял внутри себя, прорвались наросшим гнойником. - Пока ты проливал кровь на чужие мечи, я проливал кровь на родную землю. Пока ты топтал ногами чужие просторы, я возделывал родные. Пока ты дрался с врагами, я дрался с волками и кабанами. Я взращивали пищу для людей нашей страны еще с тех времен, когда тебя еще не было на этом свете.

- И поэтому я уважаю тебя, Гобен, - кивнул Хаджар. - но разве не в этом погребе, - Хаджар с силой ударил ногой по полу. Доски вспучились и взорвались мыльными пузырями. Щепки разлетелись в разные стороны, но волей Хаджара не задели ни одного человека. - Разве не здесь лежит история твоя и твоих людей? Всех деревень, которые раскинулись на развалинах Сухашима.

Блеск стали резанул глаза.

- Отец, что это...

- Отойди, Гурам! - рявкнул Гобен. - это остатки прошлого. Прошлого, которое разбил Даанатан! Они забыли наших дедов и прадедов. Оставили их гнить здесь!

- Их оставили стеречь границу, - возразил Хаджар. - однажды я уже встречал человека, Гобен, который ради своего благополучия разворовал и распродал приграничный форт. Ты, отказывая мне, поступаешь иначе - ты предаешь кровь своих праотцов.

Гобен схватил нож со стола и направил его на Хаджара. Он действительно был отважен. Отважен настолько, что Хаджар нисколько не сомневался в том, что медведь, оставивший на его левом плече шрамы, не встретил следующего рассвета.

- За эти слова ты ответишь мне, адепт! Пусть это будет последнее, что я сделаю, но ты ответишь мне!

- Отец! - выкрикнул молодой Гурам, но было поздно.

Гобен разъяренным кабаном ринулся вперед. Хаджар мог бы его остановить. Даже не сдвигаясь с места. Простым усилием воли. Мог бы даже убить, но...

Но он позволил смертной стали, так же как порой позволял разделочному кинжалу, которым приносил клятву, рассечь его плоть. Плоть, крепку настолько, что ни один артефакт, ниже Небесного, не смог бы её даже поцарапать.

Гобен отштанулся.

Он смотрел на свои окровавленные руки и на нож, торчащий из живота Хаджара. Тот выдернул его. Покачнулся, показательно прижимая ладонь к ране.

Он мог бы затянуть её в ту же секунду. Нанесенная без всякой энергии или мистерий, она даже бы следа не оставила и затянулась быстрее, чем Хаджар бы успел произнести первый слог.

Но он не стал этого делать.

- Эта кровь, старик, которую я пролью за свою страну. И за людей, мне близких. Ту же кровь, что проливали твои праотцы на этих землях.

Хаджар развернулся и направился к выходу. Плечом он оттеснил Белого Клыка, а затем, уже перед тем, как покинуть сени дома старосты, развернулся и посмотрел в глаза Гураму.

- Твоя сестра и твой племянник... в твоих силах защитить их. На Сухашим надвигается буря. Буря, которую не остановит крестьянин, но с которой сможет сразиться воин. Я сказал свое слово.

И, оставляя позади кровавый след, Хаджар вышел во двор и направился в сторону рудника.

***

- Ну и что это был за спектакль, варвар? - Том, идущий рядом, жевал травинку и раскручивал на пальце горлянку.

- Что ты...

- Вот только не надо, Хаджар. Не держи меня за идиота. Все, что там случилось, прошло ровно так, как ты планировал.

- С чего ты взял?

- Потому, что несмотря на то, что всем ты кажешься неотесанным мужланом, на деле ты так же изворотлив и хитер, как твой лысый друг. Уверен, вдвоем вы составили бы отличную партию против Императора.

Хаджар только ухмыльнулся. Том не знал и десятой части того, на что был способен Морган. И то, насколько широки и глубоки были сети его интриг. И не важно, как силен был тот, кто в них запутался - порвать их не был способен даже Орун. Лишь сбежать и то - ценой собственной жизни.

- Я достаточно воевал, Том.

- Я знаю, Безумный Генерал. Было время изучить историю того, кто обманул само Святое Небо и, при этом, выжил.

- Так вот, - продолжил Хаджар. - может это паранойя, может чутья, но я чувствую, как на Сухашим надвигается война.

Том сбился с шага.

- Что? Но зачем Ласкану идти сюда? Они ведь прекрасно знают о мощи Ярости Смертного Неба. Флот доберется сюда быстрее, чем они пройдут вглубь страны.

- Вот именно, - кивнул Хаджар. - так что получается, что либо меня подводит чутье, либо сюда идут те, кто не знают о Ярости Смертного Неба.

- Тогда оно тебя действительно подводит, Хаджар. О технической мощи Дарнаса, стараниями Его Императорского Величества, знают все Семь Империй.

Хаджар остановился.

Он посмотрел на северо-восток. Где-то там раскинулись степи Ласкана.

Странно, почему он подумал сейча именно о них.

Ветер в его волосах игрался с перьями, подаренными орками - знак отличия и свидетельство того, что Хаджар был братом их народа.

Орки не знали понятия дружбы.

Лишь семьи...

- Пойдем, - Хаджар ускорил шаг. Перед ними высилась одинокая гора. Разрывая сухую землю Сухашима, она поднимались к небу. Старые, заброшенные постройки уже давно поросли сухой, желтой травой.

Какие-то развалились и валялись железными и деревянными обломками у подножия. Но больше всего этих обломков оказалось у заваленного камнями входа.

- Проклятье, - выругался Том и осенил себя священным знаменем. - смертный не врал. Там действительно что-то есть.

Хаджар тоже это чувствовал. Нечто темное, древнее и чрезвычайно могущественное.

Нечто, что, как он и думал, имело отношение к Зимнему Двору народа богини Дану.

- Дарха-а-ан, - услышал он вой, доносящийся из глубин рудника. - я жда-а-ал тебя-я-я-я. Спуск-а-а-айся.

Глава 1017

Хаджар посмотрел на Тома. Тот явно не слышал голоса, воем донесшегося из мрачного провала, заваленного тяжелыми камнями.

Что же... ничего удивительного.

- Будь здесь, - только и обронил Хаджар.

- С ума сошел, варвар? - возмутился Том. - Я тебе не собачка на побегушках, чтобы стоять у входа, пока ты там развлекаешься.

- Я...

- И уж тем более не думай, что заботишься обо мне таким образом, - перебил Том. - тоже мне - нашелся защитничек. У меня своя голова на плечах и твои советы и указания мне ни к чему.

Все же, Том, несмотря на свои положительные стороны, иногда мог быть той еще занозой в одном месте. Хотя - почему только "иногда"?

- Я хотел попросить тебя прикрыть мне спину на случай, если сюда заявиться Аркемейя с её бандой, - почти не соврал Хаджар. У него действительно была такая мысль. Но вряд ли Том, при всех его достоинствах, сможет хоть ненадолго сдержать мощь Аркемейи, вознамерься та проникнуть в рудник.

- В таком случае... - Том сперва едва себя пяткой в грудь от гордости не ударил, но затем в его полупьяных (с момента, как он вырвал из плеча герб Хищных Клинков, Том редко когда просыхал) глазах промелькнула искра разума. - Проклятье, Хаджар, я в лучшем случае смогу от неё сбежать. И то - не факт. Повелительница с Истинным Королевством парных сабель. До она от меня и мокрого места не оставит.

Хаджар склонил голову на бок и слегка улыбнулся. Раньше Том, даже несмотря на понимание ситуации, все равно бы ударил себя пяткой в грудь и заявил, что он размажет Аркемейю тонким слоем.

Видимо, прошедшие годы и невероятные приключения, сыграли ему только на пользу.

- Как говорят мудрецы, Том - самая успешная битва это та, которая не состоялась.

Том открыл рот, чтобы ответить, но так ничего и не произнес. Осекшись на полуслове, он только недоумевающе смотрел на Хаджара.

- Как битва, варвар, которая не началась, может быть успешна? Что за бред ты несешь!

- Ну, в твоем случае, если она не начнется, то ты выживешь.

С этими словами Хаджар развернулся, взмахом руки выбил "каменную пробку" из прохода и, шагнув за порог, усилием воли оставил позади себе пелену из мистерий меча и ветра.

Даже Аркемейи, приди она сюда, понадобиться на меньше пяти ударов, чтобы пробиться через барьер.

- Эй, варвар! - донеслось до слуха Хаджара. - Какого демона ты...

Оставшаяся часть предложения уже не смогла пробиться сквозь толщу камней. Некогда шахта, ведущая на первый ярус каменоломни, была прикрыта деревянным лифтом, который опускался за счет довольно непростой работы противовесов, канатов, шестеренок и даже небольших валов.

Вот только сама конструкция за тысячи лет, которые рудник провел в запустении, пришла в полную негодность. От, без малого, гения инженерной мысли того времени остались лишь небольшие осколки в виде проржавевших валов и нескольких железных хомутов.

Дерево уже давно превратилось в труху и осыпалось прахом стоило только Хаджару на него вздохнуть.

Открылась шахта. Прорубленный в тоще породе желоб уходил куда-то во тьму самой бездны.

- Хаджа-а-ар, - донеслось из глубины.

Желоб пронзал первый, второй ярус (горизонт, как его называли горняки), затем третий и четвертый. Он спускался в самую глубокую часть каменоломни, где добывали специальный материал для крепости Сухашим.

На глубине, на которой смертный, без специальной алхимии, не смог бы выжить, расположился шлейф особой породе - Губчатого Камня.

Пористые блоки, которые из него получались, обладали способностью впитывать в себя энергию, тем самым ослабляя атаки противников. Да и сама прочность у него была таковой, что пушечное ядро, выпущенное на расстоянии всего в триста шагов, отскочило бы от него, не оставив даже царапины.

Стены Сухашим, некогда, считались непреступными. Но, увы, время доказало обратное.

Сам же Губчатый Камень оказалось практически невозможным транспортировать, так что Сухашим, в каком-то смысле, являлся еще и памятником старины.

Может именно из-за его неприступности (правда в нынешнее время и более массивные стены падали под умелым натиском) его, некогда, обходили стороной. А затем, после упадка, Сухашим уже не был кому-то так уж нужен, чтобы тратить на него ресурсы.

Так или иначе - слава так и не взятой врагом крепости все еще принадлежала древнему форту.

- Хаджа-а-а-ар, - повторил голос.

- Я здесь, - ответил Хаджар и шагнул вперед.

Синяя птица Кецаль, царапая желоб пронзительным "Кья" пролетела километры породы, а затем, расправив огромные крылья, когтями вцепилось в дно желоба.

Выпрямляясь, Хаджар смело шагнул в глубь явно заброшенного коридора горизонта. Низкий потолок - настолько, что приходилось немного пригибаться. Широкий рукав коридора, в центре которого оставили ряды несущих каменных колонн. Стены, укрепление раствором глины и известняка -средневековый цемент, не иначе.

Хаджар шел по этому великолепию работ инженеров прошлого. Он смотрел на кирки и лопаты, которые рабочие бросили здесь. Покидали явно в спешке.

Черенки уже давно рассыпались в труху, а ржавая сталь буквально сливалась с каменной породой. Стала, за десятки веков, её неотъемлемой частью.

Хаджар шел мимо.

Его одежды, несмотря на полный штиль подземных палат, развевались позади него. Взмахом руки, не понимая почему, но зная, что сможет, Хаджар создал вокруг светящиеся шарики из белого света.

[Экстренное сообщение! Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 26/100... 31/100...]

На отметке в тридцать пять единиц, после того, как вокруг Хаджара кружил с десяток белых огоньков, счетчик замер. Хаджар понятия не имел, что именно он творит, но чувствовал, что может и больше.

Что цветок, который он создал для Литы, не был вершиной его возможностей. Правда, сейчас, после этого нехитрого фокуса, его Ядро было заполнено лишь на четверть от максимального запаса.

О том, почему подобные манипуляции забирали сил больше, чем интенсивная схватка, Хаджар подумает позже. Сейчас он смотрел на широкую пещеру...

Нет, скорее даже зал.

Вряд ли созданный шахтерами, он имел в высоту примерно сорок метров, а шириной обладал в три раза большей. Десятки столпов, изрезанных самыми разными иероглифами, рунами и знаками. С них тянулись цепи, каждое звено в которой толщиной с кулак Хаджара.

Он уже видел похожие - ими был закован Травес, дракон и далекий предок Хаджара по отцовской линии.

Километры стальных оков, так же исписанных светящимися силой волшебными знаками, встречались в центре зала. Десятки их "нитей" оплетали руки великана. Сотни - его ноги. Тысячи - торс и всего три, разноцветных, единственных, которые отличались от остальных цветов, сомкнулись на шее.

- Здрав... здравствуй, - прорычал гигант. Слова давались ему с трудом. Каждое движение челюсти и языка отнимало у него столько сил, сколько у Хаджара ушло бы на то, чтобы сдвинуть гору.

- Приветствую, - поклонился Хаджар. - достопочтенный потомок богини Дану.

Перед ним был одни из народа Фае. Хаджар видел их всего несколько раз, но этого хватило, чтобы научить отличать от простых людей и существ.

К тому же, вряд ли, пяти метровый гигант, кулак которого мог сойти за стенобитный молот, мог оказаться человеков. По пояс раздетый, набедренной повязкой ему служила белая, стальная юбка, закрепленная под широким поясом.

Гигант, с титаническим трудом, скрипя цепями, качая гривой черных волос, поднял взгляд.

Взгляд синих, ясных глаз.

Таких, каких не может быть у человека.

Хаджар отшатнулся.

- Ты... похож... - прошептал великан. - на нас... брат... мой.

Глава 1018

Хаджар смотрел на этого великана и сердце его пропускало удар за ударом. В чертах лица - скулах, линии губ, густых бровях и широком лбе, Хаджар угадывал свои собственные черты.

В густых, вьющихся черных волосах фейри, но видел свои собственные волосы.

И глаза. Те самые, от которых так сходили с ума придворные дамы королевского дворца Лидуса. Те самые, в которых тонули девушки даже в те времена, когда он выглядел беспомощным уродцам.

Имено благодаря этим глазам Хаджару удавалось выдавать себя на ярмарках за великого зверя, заточенного в теле калеки и уродца.

У гиганта были такие же.

Но надо было взять себя в руки.

Народ Фае всегда говорит лишь правду и потому каждый из них является непревзойденным лжецом.

- Прошу меня простить, достопочтенный потомок богини Дану, - на этот раз Хаджар не поклонился, а лишь обозначил этот жест кивком головы. - Но за последнее время меня так часто называют "братом" люди, которых я никогда не видел, что я отношусь к этому с некоторым скепсисом и...

И Хаджара прервал смех, от которого в прямом, а не переносном смысле, задрожали стены пещеры. Цепи, сковавшие великана, дрожали и звенели.

Но эти звуки металлической какофонии каким-то чудом смешивались со смехом великана и порождали симфонию, похожую на стук военных барабанов.

- Каркает воронье, милый мой сын, над камнем старинного дома, - вдруг прошептал фейри. - и южные ветра обдумывают вечные ручьи принося с собой холодные зимы.

Хаджар отшатнулся.

Спину прошиб холодный пот. Пальцы слегка дрожали, а самому Хаджару казалось, что он тонет.

Первую строку ему часто говорила родная мать - Королева Элизабет. Когда они навещали могила бабушки и дедушки по отцовской линии, то она, оставляя на надгробиях полевые цветы, шептала эту строку.

Вторая же фраза, про южные ветра, принадлежала его учителю - Южному Ветру.

Человеку... человеку, которого пригласила во дворец его родная мать. Человеку, который пожертвовал всем, что у него было, чтобы отыскать юного принца.

Отдал собственную жизнь.

И, как бы Хаджар не любил старого Мастера, обучавшего его мечу, но тот остался служить Примусу... И так поступил бы любой слуга. Ибо короли меняются, а слуги остаются.

- Как... кто...

- В этой старой песне есть и продолжение, Северный Ветер, - синие глаза гиганта встретились с такими же, принадлежащими Хаджару. - перья ветра ворота откроют и руки с когтями дитя заберут. С душой половины и взглядом старинным, они к воронью его приведут.

Хаджар вспомнил слова Хельмера. Демона, который, как выяснилось недавно, оберегал Хаджара те долгие годы, что он провел в мире Земли.

- И дважды рожденный с нерожденным схлестнутся и старая песня закончит свой ритм, - по щекам великана вдруг протекли две дорожки слез. - если ты здесь, дважды рожденный Северный Ветер, значит последний король уже проснулся, а древние стены рухнули.

И, будто из-под пелены тумана, Хаджар вдруг увидел девушку, стоявшую рядом с белым львом или тигром. Зверь застыл во мраке бесконечной вселенной. Созданный из света, с глазами в виде вселенных, а когтями - лучами далеких звезд.

Именно так Хаджар увидел, впервые, Хранительницу, которая стерегла Мир Духов. Места, к которому его привел Степной Клык.

И её слова вновь прозвучали в голове Хаджара:

"Зачем ты пришел сюда, Северный Ветер? Время пасть Горе Черепов еще не пришло. Время горшечника еще не пришло. Пламя еще сокрыто в углях. Горн не пропел свою песнь. Не рухнули древние стены. Не распались цепи. Не проснулся Последний Король. Так зачем же ты пришел?"

А затем Хаджар вспомнил слова Древа Жизни.

О том, что его погибелью станет тот, кто не был рожден.

- Когда-то, маленький ребенок, мы были сильны, - продолжал шептать великан. - наши песни звенели по всем четырем мирам. Мы, стражи Горы Черепов, несли свою службу и...

- Горы Черепов? Места, где закован первый из Дарханов?

- Именно, - гигант хотел было кивнуть, но цепи ему не позволяли. - Иначе как ты думаешь в родословной твоей матери оказался осколок его черной души? Мы, те кого выбрали все четыре мира - люди, духи, демоны и боги. В наши руки вложили оружие величайшие воины. Наши сердца зажгли мудрецы. Наши тела создали из всех стихий, которые можно найти под светом Ирмарила и Миристаль.

Ирмарил и Миристаль... Хаджар уже слышал эти имени. Из песен его матери. Когда-то давно Ирмарилом называли солнце, а Миристаль - его возлюбленную, самую яркую звезду на небосклоне.

И была песня о том, как на войне с Черным Генералом, Миристаль, сошедшая в виде прекрасной воительницы, была повержена первым из Дарханов.

С тех пор имена светил были забыты и написана песнь "Плач Ирмарила" о четырех веках, когда властвовала бесконечная ночь.

- Кто ты, достопочтенный великан? - спросил Хаджар. Он уже не понимал, то здесь происходит. - И почему ты здесь закован?

Гигант снова засмеялся и вновь дрогнули стены.

- В ответе на второй вопрос, юный Северный Ветер, хранится ответ и на первый. Слушай внимательно, ибо если ты стоишь здесь, что моя цена оплачена и ничто больше не сдерживает меня, чтобы встретить праотцов, -великан вздохнул и его взор слегка помутился. Как у любого, кто смотрит внутрь себя. - Я был последним из тех, кто охранял проход к Горе Черепов. Мой род, некогда великий и могучий, которому не было равных среди четырех миров, сгинул. От болезней души и тела. От хвори разума. Мы исчезали. Постепенно, тихо, понемногу, но исчезали. И когда я остался последним, то не нашел ничего лучше, чем заключить сделку с демоном.

- Дай угадаю, его звали...

- Это был сам Князь Демонов, - не обращая внимания на Хаджара, продолжил великан. - он пришел ко мне. Он дал мне желаемое - продолжение моего рода. И назвал цену - отдать мне самое важное, что у меня есть. Я согласился. Демон ушел. Но он обманул меня. Мой род продолжился, но продолжился он в чреве смертной женщины и рожденный полукровка выбрал путь, который привел мой род к тому, что он стал человеческим. Цена же, которую я заплатил сразу после зачатия, стала моя свобода. Это так, как многие эпохи назад, я оказался заточен под землей. В этой пещере.

- И несколько тысяч лет назад, шахтеры прорыли к тебе путь, - догадался Хаджар. - но они были слишком слабы, чтобы выдерживать твое присутствие.

Хаджар понятия не имел, на каком уровне пути развития находился великан. Но, даже учитывая сдерживавшие его цепи, даже будь Хаджар простым Повелителем, в чьих жилах не тек Волчий Отвар, а в груди не билось бы Сердце Дракона, он не смог бы здесь выстоять и десяти секунд - настолько велико было давление силы фейре.

И это учитывая, что Хаджар, будучи смертным, с легкость находился рядом с Травесом...

- Именно так, юный Северный Ветер, - еще несколько слез упало со щек великана. Срываясь, они оборачивались яркими кристаллами и россыпью падали на дно пещеры. - Я кричал им, чтобы они остались, но они не понимали языка богини Дану. Слышали лишь рев. И разбежались в страхе. Многие погибли... я не хотел их смертей.

- Языка богини Дану... - теперь становилось понятно, почему Хаджар десятки раз сталкивался с тем, что он понимал духов, а его спутники - нет.

Единственным исключением стал Карейн...

- В тот день я понял, что мое заключение будет вечно. И первые слезы сорвались с моих щек. И тогда явился ко мне посланник Седьмого Неба. Он сказал, что мое наказание за то, что я оставил Гору Черепов без защиты, закончится тогда, когда сюда явится мой потомок.

- Потомок?

- Песня, юный Северный Ветер, её пели еще в те времена, когда не было ни Черного Генерала, ни четырех миров. Они пели о том, что однажды северный ветер сорвет цепи с узников двух тюрем, узнав в их сердцах - свое. И вороны будут каркать над камнем старинного дома. И южные ветра...

Хаджар едва не задохнулся.

Нет... это уже было... Уже одно существо дало начало его роду. Смешав кровь дракона и человека, оно окончило свой срок в цепях под землей.

И теперь второе? Соединив кровь фае и человека, тоже находилось в цепях?

Такое просто не могло быть простым совпадением!

- Ты - мой потомок, Хаджар Дархан. В тебе бьется сердце дракона, в твоих руках меч Черного Генерала, твоя жизнь идет от демонов, а смерть твоя стоит за спиной народе Фае. Все четыре мира соединились в тебе, Хаджар Дархан. Соединились, чтобы закончить эту песню.

- Закончить? Как?

На этот раз великан промолчал. А Хаджар понял, почему его сковали цепями. Потому, что если бы не они, Хаджар был бы уже мертв.

- Если бы не демон, юный Северный Ветер, я бы смог тебя убить... - очередная слеза сорвалась и кристаллом рухнула на землю. - Скажи мне, тебе уже являлся мертвец в цепях?

Глава 1019

Хаджар вспомнил то, что увидел в казематах Тайной Канцелярии.

- Вижу, что являлся, - в глазах великана, полных белых слез, появилось нечто, похожее на надежду. - тогда еще не все потеряно... - прозвучал неприятный хруст. Скрежет, с которым, обычно, сталь рассекает крепкие кости. - тогда собери мои слезы и кровь, Северный Ветер. И, если Дану будет милостива, ты отыщешь мертвеца до того, как несчастный разрушит звезду миров.

"Найди меня, Северный Ветер, до того, как несчастный влюбленный уничтожит звезду миров." - вспомнил Хаджар слова мертвеца.

Воспоминания закружились перед внутренним взором Хаджара, а когда он сумел вынырнуть из их омута, то увидел источник скрежета.

Если недавно лишь слезы великана оборачивались кристаллами, то теперь все его тело превращалось в прекрасное изваяние светящегося материала. Руки, ноги, торс - все это постепенно принимало облик огромного, граненного кристалла.

Последним, что исчезло, оказались два ярких, голубых глаза. И еще слова, которые эхом звенели в древней пещере.

- Будь проклят тот день, когда я продолжил свой род.

И огромная кристаллическая фигура рухнула ворохом мерцающей пыли, внутри которой вихрем закружилась стальная крошка от распавшихся цепей.

"Еще не распались цепи..." - что же... вот они и распались.

Хаджар стоял в подземной пещере и смотрел на то, что осталось от его предка по материнской линии.

Удивительная ирония судьбы.

Травес и этот гигант имели схожую судьбу. Оба они были последними из своего рода. И оба они скрестили свою кровь с человеческим родом.

Но если Травес был горд этим и, как мог, заботился и любил своего потомка, то великан... нет, если бы не цепи, то Хаджар точно не пережил бы этой встречи.

Он подошел к своеобразной могиле существа. С левой стороны прорастали алые кристаллы - кровь великана. А с правой - голубые - его слезы.

- Анализ, - не дрогнувшим голосом, приказал Хаджар.

[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Материал - неизвестен. Перекрестный поиск в базе данных. Схожесть с объектом "Слеза Феи" - 65,34%. Возможность создания объекта - "Камень Силы": 99,9%]

Хаджар присел на корточки и провел рукой над кристаллами. Они слегка вибрировали энергией, искривляя и меняя потоки Реки Мира вокруг себя.

Кристаллы действительно были схожи со слезами фей, которыми, когда-то, его в определенном смысле слова, завалил Хельмер. Демон убивал буквально любую посланницу Седьмого Неба, которая оказывались поблизости от Хаджара.

И, признаться, Хаджар думал, что именно Повелитель Кошмаров был тем, кто заточил Великана. Но, видимо, и он сам тоже являлся лишь фигурой в руках неизвестного.

Неизвестного, которой слишком уж рьяно вмешивался в жизнь Хаджара.

Нет, тот все еще не верил в предсказания и прочую ерунду судьбоносного толка. Таким образом, подменяя понятия и принимая лишь те факты, которые подтверждают теорию, а не опровергают, под любое предсказание можно было подвести едва ли не любое событие.

Но, все же, Хаджар чувствовал некое родство с кристаллами, лежавшими у его ног. Родство крови и души.

Если бы он был Рыцарем Духа, то не смог бы этого заметить, а теперь, будучи Повелителем, всего в нескольких ступенях от Бессмертия, он действительно ощущал эту связь.

Она пронизывала время, пространство и нечто иное, чему Хаджар пока не знал ни названия, ни "описания".

- Камень Силы, - повторил Хаджар.

Из-за своих доспехов Зова и Синего Клинка, он уже и забыл ту смертельную жажду, которую адепты испытывали по отношению к могущественным артефактам. И любое творения Императорского уровня и выше нельзя было создать без этих самых "Камней Силы".

Сам же Хаджар был способен, не меняя, на постоянной основе, клинки и доспехи, просто делать их сильнее. И если доспехи Зова (не считая эпизода с Королевой Мэб) становились сильнее благодаря его собственному развитию, то Синий Клинок (некогда Черный Клинок) банально питался чужим Духом и всем, что могло его содержать.

- А ну-ка, - Хаджар обнажил меч из ножен своей души и почти дотронулся им до кристалла, как получил послание.

Меч не мог изъясняться ни словами, но мыслями, ни образами. Лишь какими-то обрывочными ощущениями. И Синий Клинок, который с момента становления таковым, почти никем не питался и даже десятой доли процента к следующей эволюции не набрал, отказывался есть этот кристалл.

И не потому, что не хотел, а потому, что опасался, что не справился бы. Не переварил той концентрации духа, что там заключалась.

- Анализ, - вновь приказал Хаджар.

Благо ему не требовалось конкретизировать каждое свое желание - нейросеть и так прекрасно понимала задачи.

[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Примерный возраст объекта -неисчислим]

- Ну, попытаться-то стоило в любом случае, - Хаджар выпрямился и, взмахом руки, убрал в пространственное кольцо ровно десять килограммов кристаллов.

По пять на каждый цвет.

В итоге останки его далекого предка заняли три четверти от всего пространства и кое-что пришлось переложить в походный мешок.

Жаль, что артефакты большего объема, чем имеющийся у Хаджара, либо хранились в Императорской сокровищнице, либо производились исключительно в Стране Драконов.

Человеческие умельцы на такие артефакты оказывались не способны...

- Ну ладно, - Хаджар встряхнулся, покачал шеей, щелкая позвонками, и прикрыл глаза.

Он вновь начал ощущать мир вокруг себя. Чувствовать его. Чувствовать, что несмотря на то, что ветра внутри пещеры не было он здесь все равно... присутствовал.

Но не тот, которым человек наслаждается в знойный день и которого страшится в бурю, а... иной. Какой-то... другой.

[Экстренное сообщение! Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 38/100... 44/100...]

Отмахиваясь от сообщения, Хаджар вытянул перед собой руку.

Он чувствовал, что сможет это сделать. Знал, что не получится. Понимал, что это выше верхней границы его способностей, но чувствовал, что сможет.

Знание и понимание шли от его разума.

Чувства - от души.

И когда он сжал кулак...

[Экстренное сообщение! Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 73/100... 81/100...]

... пещера озарилась ярким, золотым сиянием. На ладони Хаджара стояла, во вей своей красе, прекрасная фея.

- Мудрейшая... Фрея, - поприветствовал, с запинкой, усталый Хаджар. Ядро было высушено под ноль, так что он закинул в рот две пилюли, оставляя в своем запасе лишь пять высокоуровневых, энерго-восстанавливающих алхимических препаратов. - Рад, что вы со мной.

Фрея выглядела несколько удивленной. Но не тому, где находился Хаджар, а тому, что он смог выдернуть её в эту реальность. Как и подозревал Хаджар, феи, которых так легко уничтожал Хельмер и дух Курхадана, вовсе не были невидимыми.

Просто они находились... в другой реальности. Или, может, на другом пласте этой реальности. А может - в мире богов. И вообще, где пролегала границу между четырьмя мирами.

С чего вдруг Хаджар решил, что она делит их так же, как делятся страны в безымянном мире и...

[Экстренное сообщение! Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 84/100... 92/100...]

Усилием воли Хаджар прервал свой поток мыслей. Не время впадать в медитацию Гусеницы и Бабочки. Хотя место здесь весьма подходящее.

- Еще я не встречала Повелителей, которые смогли бы использовать... - Фрея явно что-то произнесла, вот только, как и в случае с магией Анетт, Хаджар не смог разобрать что именно она сказал.

И, видимо, Фрея это заметила.

И потому удивление её только возросло.

- Так ты еще не прошел медитацию Гусеницы и Бабочки?! И смог заставить меня явиться сюда?!

Наверное, в иной обстановке Хаджар бы радовался, что смог удивить древнее существо, но не сейчас.

Он посмотрел в глаза золотому существу и задал один единственный вопрос:

- Это ты смягчила наказание этого гиганта?

Глава 1020

Фрея посмотрела за спину Хаджару. Она окинула взглядом пещеру, потянулась миниатюрной ручкой и остатки цепей на старинных столпах зазвенели и прахом развеявшись скрутились вокруг её запястья браслетом, который даже младенцу в виде кольца был бы мал.

Она дотронулась до него с нежностью, с которой матерью проводит по щеке новорожденного.

- Его звали Ададжир, - произнесла Фрея. - он был великим воином, но еще лучшим - музыкантом. Его песни пронзали собой границу четырех миров и все мы наслаждались творчеством Ададжира. Может именно это его и сгубило.

- То, что он писал песни?

Фрея кивнула.

- Будь Ададжир простым воином, то его душа, сердце и разум были бы так же прямы и просты, как оружие. Но он был музыкантом. И потому его душа металась от погребального костра, до весеннего луга, - Хаджар не очень понимал, что именно Фрея хотела сказать этим явно вышедшим из употребления выражением. - Я отговаривала его, но...

- Ты знала моего предка?

Фрея еще раз кивнула.

- В те времена я част посещала его, составляла компанию. Из симпатии, разумеется, но в большей степени - из сочувствия. Некогда род Джар был многочисленен. Созданные четырьмя мирами стражи Горы Черепов. Их было так много, что они построили целый город у подножия тюрьмы Черного Генарала. Но все мы, включая того, кто помог их создать, были наивны и глупы. Мы недооценили мощь даже той части души первого из Дарханов, которую смогли заточить на Гору.

- Великан рассказал мне об этом.

- Но он не рассказал, Хаджар, какого это - стоять на посту в мертвом городе, у подножия мертвой горы. Последний из своего рода. Одинокий, как заблудившийся ночью луч солнца. Он находил утешение лишь в своих тренировках и музыке. И в том, чтобы каждый лунный месяц вызывать на поединок кого-нибудь из жителей границы Седьмого Неба. Чтобы проверить свои умения.

Хаджар представил себе подобную жизнь.

Она чем-то напоминала его заточение в мире Земли.

- И так, Хаджар, - продолжала Фрея. Она впервые казалась ему человечной, а не приставленной богами ищейкой и тюремщицей. - и так продолжалось целыми эпохами. Бесконечное одиночество с осознанием того, что когда-нибудь и он, не выдержав тлетворного воздействия Горы Черепов, исчезнет. А вместе с ним - и его род. Их воля сотрется. И вселенной не будет дела до гордых, преисполненных чести Джар, которые служили стражами четырем мирам.

- Ты так и не ответила на вопрос, мудрейшая Фрея - это ты смягчила его наказание? И это поэтому у тебя был долг перед Хельмером?

Фрея улыбнулась. Прекрасная фея, которая, будь она ростом с человека, затмила бы своей красотой всех когда-либо живших женщин.

И улыбка её была настолько печальна, что Хаджару показалось, будто сами камни испытывали к ней сочувствие.

- Когда Князь Демонов узнал о том, что хочет сделать Ададжир, то отправил одного из своих эмиссаров к посланнику Седьмого Неба. Через них они имели разговор с Яшмовым Императором. Они оба решили, что не смеют вмешиваться в свободу волю последнего из Джар. Они разрешили ему использовать сделку с демонами, а наказание - заточение под землей, назначил сам Яшмовый Император.

- И он не испугался оставить Гору Черепов без надзора?

Фрея только горько засмеялась.

- Яшмовый Император не боится никого и ничего, Хаджар. Первый и могущественнейший из богов. Мудрец, создавший Седьмое Небо и разделивший миры. Прародитель всех богов и всего сущего. Тот, кому ведомы тайны Книги Тысячи. Ни Князь Демонов, ни первый из десяти Бессмертных, ни Королевы дворов Фейре, ни Великие Духи не способны тронуть и полы его мантии. Перед кем ему испытывать страх?

- Перед Черным Генералом, вероятно.

Брови Фреи сошлись, образуя глубокую складку на переносице.

- За такие слова тебя немедленно линчуют в любом цивилизованном обществе...

- Будем радоваться, что, видимо, регион Белого Дракона таким не является, - парировал Хаджар.

Фея, на какое-то время, замолчала. Она тихо разглядывала браслет, бросая на него весьма характерные взгляды. Нет, они не были любовниками (не в физическом смысл, разумеется, а в душевном). Скорее - близкими друзьями. Очень близкими.

Хаджар не мог себе представить, что сумел бы встать смирно в тот момент, когда Морган обрекал бы Эйнена на участь, которую пережил Ададжир.

- Дархан стал могущественен, Хаджар, - произнесла, наконец, Фрея. - в этом нет никаких сомнений. Но вот сейчас здесь стоишь ты и стою я. Я служу Седьмому Небу, которым все так же правит Яшмовый Император. А ты носишь в своей душе осколок Черного Генерала. Так я спрошу тебя еще раз - кого боятся Богу всех Богов?

Хаджар не смог придумать достойного ответа.

- Так я и думала, - вздохнула Фрея, а затем резко подняла взгляд на Хаджара. - Да, потомок Джар, наследник их имени, я была тем, кто смягчила наказание Ададжира. Кто смертью заменил его вечное узничество, ибо Яшмовый Император в своей мудрости положил, что Ададжир, предав свой путь, должен испытать те же муки, что и его узник.

Фрея была гордым существом. Существом невероятного могущества. И, потому, слеза, которая так и не скатилась с её правого глаза, выглядела настолько душераздирающе.

- Тогда ты знала... знала, что однажды я приду сюда, - протянул Хаджар.

Фрея молчала.

Но не потому, что не хотела, что-то сказать, а потому... что не могла.

- Кто-то сказал тебе, - мысли неслись в голове Хаджара. Одна догадка сменяла другую и теории, которые они порождали, были настолько жуткими и воле-сокрушительными, что даже думать о них не хотелось. - Кто тебе сказал, Фрея? Кто сказал, что спустя столько эпох, сюда приду я? Как это вообще возможно предположить? Времени с тех пор, прошло просто немыслимое, даже по меркам Бессмертных, количество!

Фрея молчала.

Но при этом она еще не исчезла.

А значит, что она хотела ответить! И ждала, когда Хаджар задаст правильный вопрос.

Он несколько раз прошелся по их разговору, пока не зацепился за маленькую оговорку.

- Кто помог четырем мирам создать род Джар? - догадался он. - Как его звали?

Фрея, вновь проведя пальцами по браслету, прошептала:

- Третье предзнаменования за столь короткий срок... Веришь ты в предсказания или нет, Хаджар, это не важно. Важно, что вскоре все решится... А ответ, на вопрос, который тебя беспокоит, ты найдешь в стране Бессмертных. Помни мой дар тебе, Хаджар. Ибо ни один из них ты еще не использовал.

С этими словами Фрея исчезла, а Хаджар, оставшись стоять один в древней пещере, лишь прошептал:

- Но я уже нашел под радугой...

Хаджар прервал сам себя. Что для Фреи такое существо, как первый Император Драконов. Может занятная игрушка, но не более того. Вряд ли бы она стала размениваться на такой пустяк, как гробница дракона.

Простое совпадение.

А может и нет и Фрея соединила в своих трех подсказках столько информации, сколько только могла.

- Страна Бессмертных, - прошептал Хаджар. - Ко всем демонам - почему все должно упираться именно в неё.

Бросив последний взгляд на усыпальницу последнего из рода Джар, Хаджар развернулся и пошел к желобу.

Картина, в центре которой стоял Сухашим, постепенно прояснялась. Вот только если раньше Хадажру казалось, что его дергала исключительно одна нить интриг - Моргановская, то теперь ему начинало казаться, что была и другая.

Куда более тонкая и эфемерная.

Но такая... могучая, что перед ней нить Моргана выглядела как пряжа искусной швеи на фоне корабельного швартового каната.

- Проклятые интриги...

Глава 1021

Уже поднимаясь на поверхность, Хаджар чувствовал, что скоро встретится со своей старой знакомой еще раз. И это не было пустое предположение или интуитивное предчувствие, а такое же ощущение, какое испытывает человек, когда, не видя своих ног, может определить где они находятся в пространстве.

В самой пещере Хаджар пробыл не дольше часа, но обстановка у входа в рудник успела разительно изменится. Безлюдная, заброшенная дорога теперь выглядела едва ли не оживленным торговым трактом.

Лошади, повозки, люди в кафтанах и с тюрбанами на голове.

Впереди сорока пустынников и их нескольких повозок, стояла относительно высокая девушка. Относительно, потому что она была ниже Хаджара, но выше "обычных" людей.

Что же, теперь, хотя бы, Хаджар понимал откуда у него рост, который сочли бы "чуть ниже среднего" в клане Вечной Горы.

Аркемейя, все в тех же черных шароварах и с алым шарфом-маской, прикрывавшем лицо, держала саблю около горла Тома. Тот стоял на коленях. Спиной к полукровке и лицом к Хаджару.

- Я сделал как ты советовал, варвар, - он сплюнул кровью. Меч Тома лежал в метре от него самого. - Попытался с ней поговорить. Но твоя знакомка настоящая... - Аркемейя слегка прижала клинок к горлу Тома и тот мгновенно, но очень криво улыбнулся. - настоящая умница. Тут же раскусила мой план.

Хаджар лишь покачал головой. Затем он слегка поклонился, сделав это настолько галантно, насколько только мог.

- Аркемейя из Курхадана, - поприветствовал он. - Не прошло и двух недель, как мы с тобой снова встретились. Судьба или простое совпадение?

- Скорее совпадение интересов, варвар, - процедила девушка. Её прекрасные волосы качались на ветру. Отсутсвие тюрбана шло ей куда больше, чем его наличие. - И хватит корчить из себя дамского угодника. Я прекрасно знаю, какой ты, на самом деле, неотесанный мужлан.

- В этом я с вами абсолютно согласен, миледи, - поддакнул стоявший на коленях Том.

- А ты заткнись вообще, - Аркемейя еще сильнее надавила на лезвие и по горлу тому заструилась алая змейка.

- Я бы попросил тебя оставить его в живых, - Хаджар слегка подался вперед.

При этом он показательно держал ладони поднятыми вверх. Аркемейя, пусть и провела в их отряде некоторое время, не знала, что Хаджар может обнажить свой меч в любое время. Так что такое поведение должно было хоть немного ослабить бдительность.

- С чего бы? Помниться, ты упоминал некого Тома и то, что с радостью выпустил бы ему кишки.

- Серьезно? Варвар - она это серьезно? - Том, кажется, выглядел глубоко оскорбленным. - Нет, ну такого я даже от тебя не ожидал.

- Ты чуть было не отправил и меня и Эйнена к праотцам, - пожал плечами Хаджар. - ну и вообще относился к нам не очень.

- У меня были на то веские причины! - возмутился Том. - Лысый увел у меня невесту, а ты едва было не возлег с моей сестрой. И при этом вы оба -простолюдины! Да я с вами чуть не поседел! Столько волнений.

- Ну прости пожалуйста, что мы доставляли тебе беспокойства, пока ты спал и видел, как бы отправить нас к праотцам.

- Нет, когда я спал, то видел себя и Дору в весьма определенных позах. Вами двумя я не грезил нисколько.

- А это обидно, знаешь ли. Вот Эйнену разок приснилось, как он тебе горло от уха до уха разрезал.

- Островитянину? Серьезно? А я думал, что из вас двоих маньяк, это ты. Островитянин как-то не внушает впечатления...

- АРГХ! - закричала Аркемейя и кулаком ударила по темечку Тома, заставив того замолчать. - Вы двое! Хватит! Немедленно! А ты, Хаджар, если не заметил, то я держу твоего друга в плену!

- Ну, - все еще держа ладони поднятыми, Хаджар опять пожал плечами. -Друзьям нас назвать сложно. Скорее - союзниками?

- Временными, - добавил поморщившийся Том. - И...

- И, если ты не заткнешься, - прошипела Аркемейя. - То, видят Вечерние Звезды, временность вашему союзу наступит сию же минуту.

Подул ветер. Он пригнал с собой песок выжженной земли. Он трепал кафтаны разбойников из банды Аркемейи и качал её густые волосы. Темнее самой ночи. Прекрасные, как шелк.

Она опускались на её точеные плечи, обрамляли пышную, высокую и крепкую грудь, опускались вплоть до тонкой, стройной тали и... и Хаджару явно следовало наведаться в бордель.

Иначе в следующий раз он будет думать совсем не той головой, которой следовало бы.

- Чего ты хочешь, Аркемейя.

- Ну наконец-то, - сверкнули зеленые глаза. - варвар соизволил перейти к делу.

- И все же.

Аркемейя качнула гривой темных волос и обнажила вторую саблю. Её она показательно наставила на Хаджара.

- Отдай мне то, что ты нашел в пещере внутри рудника.

- С какой стати мне это делать?

Аркемейя прищурилась.

- Мне кажется, - медленно произнесла она. - я наглядно продемонстрировала свои аргументы.

И очередная струйка крови побежала к ключице Тома.

- Шантаж, Аркемейя? Я ожидал от тебя чего-то большего.

- Ожидать от тебя чего-то большего будет...

- Жена в постели, - кивнул Хаджар. - в первый раз это еще хоть как-то задело, а сейчас выглядит так, будто ты других оскорблений не знаешь.

- Да к демонам тебя, варвар! - Аркемейя приставила вторую саблю к затылку Тома. - Если ты мне немедленно не отдашь то, что там нашел, я отправлю этого аристократского сынка к праотцам, а затем буду биться с тобой.

- И не факт, что отниму.

- Но и не факт, что ты выживешь, - добавила Аркемейя. - При любом раскладе, тебе выгодней просто отдать мне требуемое и мы с тобой, я тебе обещаю, расстанемся и больше никогда не встретимся.

В ответ на это Хаджар лишь улыбнулся.

- Прав был мой первый учитель - Южный Ветер, когда говорил, что нельзя верить обещаниям женщин. А обещания, которые дают прекрасные женщины -суть есть чистейшая ложь.

- Мужлан!

- Может быть, - пожал плечами Хаджар. - но будь твои слова правдой, ты бы просто попросила у меня закрыть долг. А если этого не просишь и опускаешься до шантажа, значит держишь в уме, что мы можем встретиться еще раз.

Аркемейя ненадолго замолчала, а потом уже сама пожала плечами.

- Девушке надо как-то о себе заботиться, Хаджар. И когда мудрецы говорят, что это женщины любят ушами, и мужчины - глазами, то они ни демона не смыслят ни в мужчинах, ни женщинах.

- Только философии мне не надо, - непритворно отшатнулся Хаджар. - мне хватает одного лысого друга, который и вечера без наставлений не может провести.

Они снова замолчали. Хаджар нисколько не обращал внимания на берущих его в кольцо бедуинов. Случив произойти схватке, он отправит их к праотцам быстрее, чем Аркемейя сможет высвободить свое Истинное Королевство.

Опять же, хаджар не особо понимал, откуда у него такая уверенность, но чувствовал, что действительно - сможет.

- Ну так что, варвар? Насколько сильно тебе нужен этот аристократ?

- Скажи мне, Аркемейя из Курхадана, что именно и в каком объеме тебе нужно и я, слово чести, я отдам тебе это.

- Слово чести? Знаешь, Хаджар Дархан, Северный Ветер, мужчины-мудрецы учат не верить лишь красивым женщинам, а вот женщины-мудрецы учат не верить вообще никому. Но, когда я слышу из твоих, - Аркемейя сделала ударение на этом слове. - подобные слова, то, почему-то, верю... Мне нужно пять килограмм кристаллов, созданных из крови великана, которого ты встретил внутри пещеры.

Хадажр взмахнул рукой и требуемая субстанция появилась на пустынной дороге. Сверкая и отражая лучи полуденного солнца она приковала к себе взгляды всех присутствующих.

И те, кто был способен хоть в малой степень ощутить могущество субстанции, от удивления слегка отшатнулись.

- Ты скажешь, кто взял с тебя клятву и кому ты отдашь эти кристаллы.

Аркемейя, взмахом руки собрав добычу в пространственный артефакт, толкнула в спину Тома. Тот распластался по земле, да так и остался в ней лежать.

Умный малый...

Аркемейя, одним рывком, грациознее кошки, схватилась за гриву стоявшего рядом Кровавого Мустанга (проклятая воровка!) и птицей взмыло в небо.

В седле она выглядела ничуть не менее прекрасно, чем стоя на земле.

- Когда мы встретимся в следующий раз, варвар, - произнесла она на языке Да'Кхасси. - то давай выпьем за тех, кто не вернулся с гор.

С этими словами она развернула коня и, цокнув языком, сорвалась с места в карьер.

Поднимая клубы песчаной пыли, отряд всадников вскоре скрылся где-то за поворотом.

- Ты отдал за меня такое сокровище, варвар? - поднимался, потирая шею, Том.

- Глупый вопрос, учитывая, что ты все еще жив.

- Боги и демоны, - Том отряхнулся и вернул свой меч в ножны. - ты еще глупее, чем я думал. Я бы сбежал, но не отдал ради тебя такое богатство. Повторюсь - ты идиот.

Хаджар никак на это не ответил.

Он только надеялся, что Аркемейя подумает точно так же...

Глава 1022

Ночью, ровно в три часа, когда, по древним преданиям, истончалась граница между мирами, Аркемейя чертила волшебные символы.

На перекрестке четырех дорог - символе четырех миров, она писала символы собственной кровью. Пусть и красная, но слегка мерцала, давая понять, что принадлежала отнюдь не человеку.

Узоры различной сложности появлялись под светом звезд и любой, кто проходил бы в этот момент мимо, ощутил бы изменения в реальности.

Тени будто становились плотнее. Тьма - гуще. Ветер - суше. А звездный свет обретал очертания ударов какого-то жуткого оружия, отдаленно похожего на взмахи серпа или, может, косы.

Закончив чертить, Аркемейя поднялась и, скрестив руки, начала качаться в трансе произнося при этом слова на древнем языке. Языке, который не должен был знать ни один смертный человек.

Но Аркемейя его знала.

Потому что она не была ни смертной, ни человеком.

Навсегда зависнув на границе двух миров, она несла в себе кровь и людей и демонов. И именно поэтому умела говорить на их языке.

Она нараспев повторяла слова призывающего заклинания, а затем с силой провела кинжалом по ладони.

Взмахнув рукой, Аркемейя оставила в воздухе алую арку, очерченную каплями крови. Она выбрала ту область, где почти не было звезд - на границе горизонта и вселенной.

И, вопреки всем законам мироздания, капли крови не упали на землю, а так и остались висеть в воздухе. Затем из них сформировались те же символы, что и на земле. Засияв и замерцав, они слились воедино и действительно образовали арку.

Арку, из которой кто-то вышел.

Он был высок. Выше Аркемейи.

Под его ногами копошились черные сгустки - комочки чужих страхов и кошмаров. Его тело прикрывал длинный серый плащ, в прорезях которого виднелись хищные клыки и жуткие глаза. Лицо скрывала широкополая серая шляпа, через разрез которой виднелся один единственный алый глаз.

Углем он сиял на бледном, даже белом лице.

В руках существо держало истекающую кровью сферу.

- Дочь низшего... от такого отребья как ты, я жду поклона.

- От меня ты можешь дождаться только этого, - Аркемейя сплюнула под ноги существу, способного уничтожить её одним своим желанием. - Знай, Хельмер, Повелитель Ночных Кошмаров, от меня нет страха к тебе. Лишь презрение.

Когтистая лапа, покрытая жуткими струпьями и рубцами, которая только что была ухоженной, белокожей рукой, потянулась к горлу Аркемейи, а затем повисла в воздухе.

Широкая улыбка обнажила клыки, заменявшие Хельмеру зубы.

- Милая моя красавица, не будем ссориться, - эмиссар князя демонов уселся на стул, мгновенно сформировавшиеся под ним из сгустков чужих кошмаров. Выглядело это настолько же жутко, насколько и омерзительно. - Итак, дорогуша, ты принесла то, зачем я тебя посылал?

Аркемейя взмахом руки выкинула на землю пять килограммов алых кристаллов.

- На этом наша сделка закрыта? - прошипела она.

Орда ночных кошмаров демона живым одеялом накрыла кристаллы, а когда схлынула, то на земле, кроме песка, больше ничего не осталось.

- Конечно закрыта, - кивнул Хельмер и поднялся со стула. Он подошел ближе, а затем и вовсе оказался вплотную к Аркемейи. Сильные пальцы приподняли её подбородок. И повернули голову сперва влево, а затем вправо. - Ты выросла настоящей красавицей, девочка моя.

Аркеейя вырвалась из схватки и отшатнулась.

Пятнадцать лет...

Пятнадцать лет прошло с тех пор, как она заключила сделку с демоном. В те годы она была еще юной девочкой. Девочкой, которая узнала, что она - не Да'Кхасси. Лишь полукровка. Узнала о том, что мать её была убита, отец её не любил и использовал как мышь для своих экспериментов.

Тогда она впервые нашла в библиотеке дворца старые свитки их рода.

Она узнала, как призвать демона из числа высших, чтобы заключить с ним сделку. И на её зов - юной, шестилетней девочки, отозвался никто иной, как сам Хельмер - эмиссар Князя Демонов.

Он обещал ей силу и свободу. А взамен просил лишь немногое.

Аркемейя должна была еще двенадцать лет прожить в горах Да'Кхасси, а затем, когда придет время, отправиться в Сухашим и привезти оттуда пять килограмм кристаллов, созданных из крови великана.

Двенадцать лет...

Тогда ей это казалось несколькими жизнями. Но годы пролетели незаметно и настал часть платить по счетам.

К тому же Хельмер выполнил свою часть сделки. Если бы не он, то Аркемейя никогда бы так быстро не стала Повелительницей и, уж тем более, не обрела бы могущество Истинного Королевства парной сабли.

- Ты...

- А он вырос, - внезапно произнес Хельмер.

Демон вытянул вперед ладонь. Комочки страха свились высокой башней изнутри которой показалось жало кристалла. Один из сотен, он лег на ладонь демону.

Тот, принюхавшись, провел над ним второй рукой. Кристалл зашипел, задрожал, а потом, превратившись в синее перо, унесся по небу.

- Клянусь своим именем, эмиссар Князя, я не знала...

Хельмер властно поднял руку и хищно оскалился.

- Ты не могла знать, малышка, что мой протеже уже умеет использовать... -демон явно что-то произнес, но Аркемейя, почему-то, не смогла услышать, что именно. - пусть и на таком варварском уровне. Наша сделка закрыта, Аркемейя из Курхадана. Теперь ты вольна сама распоряжаться своей судьбой.

Хельмер поклонился. И сделал он это несравненно галантней, чем получилось, недавно, у Хаджара. Ворох кошмаров окутал демона и тот исчез. Вместе с ним погасли кровавые символы и руны на песке и воздухе.

Ночь вновь стала обычной и безопасной.

Безопасной настолько, насколько вообще хоть что-то может быть безопасным в этом проклятом мире.

Аркемейя, обессилев, опустилась на колени. Она смотрела на луну над своей головой.

По её щекам текли слезы.

- Свобода... - прошептала она.

Она так долго её искала, так долго за неё сражалась. Лгала. Предавала. Убивала. Что теперь, наконец обретя, не знала, что ей с ней делать.

Аркемейя повернулась на восток. Туда, где стояла древняя крепость Сухашим.

Девушка поднялась, оседлала Кровавого Мустанга и, не попрощавшись с членами своей банды, отправила коня в галоп.

***

- И раз! И два! И три!

Хаджар, раздевшись по пояс, тянул мощный канат, который закрепил над шахтой. Могло показаться невероятным, что адепт своими силами поднимал какой-то груз, но...

По ту сторону волшебного каната, внутр желоба шахты, на такой же, усиленной магией площадке, лежало около четырех тонн каменной породы. И сейчас Хаджар поднимал их в одиночку.

Жгутами вздулись его вены и жилы. Мышцы взбухли валунами. Шрамы страшным узором проявились через смуглую кожу. По пояс раздетый, мощный, будто бронзовая статуя гениального скульптора, он тянул огромный вес. И пот лился с него ручьями.

Внезапно, позади, кто-то взялся за канат.

Хаджару не требовалось оборачиваться, чтобы понять, что это был...

- Мы с тобой, Северный Ветер, герой Даанатана, - твердо произнес Гурам. -мы выполним долг праотцов и защитим страну от иноземцев.

- И раз! - снова потянул Хаджар. - И два!

- И три! - десять человек позади него потянули канат.

Пока десять...

Глава 1023

Хаджар стоял на недавно им же сделанном плацу. Хотя назвать плацом эту расчищенную песчаную площадку язык не особо поворачивался.

Но, за неимением лучшего...

Сойдет и то, что было.

Куда больше Хаджара беспокоило то, что перед ним, на этот самом плацу, сейчас стояло почти полсотни молодых парней. Перед ними, в первом строю, возвышался Гурам.

Несмотря на то, что с их первой встречи прошли уже три дня, синяк на скуле парня так и не зарос. Видимо тяжела была рука у старосты деревни Маленький Ручей и, по совместительству, отца парнишки.

- Ну и? - Том, стоявший рядом с Хаджаром, опрокинул в глотку очередную порцию алкоголя. Горлянка, даже при работе на каменоломне (ну а кто еще набил несколько тонн породы, которую тягал Хаджар...), не покидала рук мечника.

Тунуд, старый смотритель, в данный момент пытался откупорить бочку, которую поставил на плац Хаджар.

- У меня дежавю, - протянул Хаджар. Перед его внутренним взором проносились картины прошлого. Того, как он точно так же когда-то стоял перед Медвежьим Отрядом, а затем и всей Лунной Армией.

- Дежа... что?

- Неважно, - отмахнулся Хаджар, а затем, прокашлявшись, обратился к стоявшим перед ним юношам и, даже, нескольким девушкам. - Как вы все знаете, когда-то я служил генералом.

- Да, мой генерал! - разом грохнул строй.

Хаджар, от неожиданности, даже прервался, а затем повернулся к Тому. Тот только развел руками. Последние сутки Хаджар не принимал участие в добыче камня.

Оставив Тома за главного, он погрузился внутрь себя.

Нет, вопрос не касался медитации Гусеницы и Бабочки. Просто перед Хаджаром стояла, для кого-то другого, невыполнимая задача.

Заново собрать личный состав форта Сухашим. И это при том, что в округе практикующие ступени Формирования стадии Зерна считались сильнейшими из сильнейших. И было таких, на, примерно, десять миллионов жителей этих земель, человек двадцать. Не больше.

Кто-то бы отказался. Просто воспользовался людской силой и попытался по максимуму починить форт, но... Хаджар к этим "кто-то" не относился.

Война только начиналась.

Да, он вновь носил на себе генеральский медальон. Но что значила эта безделушка без армии за его спиной? Ничего. Пустая регалия. Никому не нужное украшение.

А значит, Хаджару нужно было не только восстановить некогда величественную крепость, но и обзавестись армией.

Обзавестись армией... любой военный в столице рассмеялся бы Хаджару в лицо.

Легионы Дарнаса создавалась веками и даже армии в Лидусе воспитывалась десятилетиями, а после битв и нового пополнения, заново муштровались в течении месяцев, если не лет.

И это учитывая, что в Лидусе в них поступали уже крепкие практикующие и редко - смертные.

А в Дарнасе - сильнейшие практикующие и множество истинных адептов.

А перед Хаджаром стояло сорок шесть смертных, из которых сильнейшим оказался Гурам. Но и он не достиг даже стадии Формирования.

Сделать из таких армию, достойную Семи Империй?

У Хаджара имелось на это лишь несколько недель.

Он, как и в случае с Аркемейей, чувствовал, что скоро произойдет что-то непоправимое. И, самое жуткое, это никак не было связано с дружеским спаррингом против Белого Клыка, который должен был состояться через четыре недели.

Нет, чуть раньше, на пару дней, произойдет что-то совсем иного толка.

А значит, у Хадажра имелись в запасе три недели.

Три недели, на то чтобы из смертных сделать хотя бы практикующих Трансформации.

Невозможно?

Для кого-то - да.

Ведь, чтобы создать армию, нужны не только оружие и доспехи, которые новобранцы притащили с собой. Пусть старые, пусть трех тысячелетней давности. Но хоть какие-то у будущей армии Хаджара имелись.

И даже не численность личного состава.

Для начала, армии требовалась библиотека - как стимул, чтобы солдаты занимались саморазвитием, а не только лямку тянули. После этого - система поощрения. Лекари. Алхимия. Провизия. Расквартирован. Четкая иерархия.

Но, в самой основе, лежали знания.

И именно к этим знаниям обратился Хаджар.

В его памяти находился весь свод стилей Хищных Клинков.

Он выбрал из них один. Самый безумный. Самый беспощадный и безжалостный. Но не по отношению к врагу, а к тому, кто собирался его выучить. Ибо этот стиль обещал большую силу в короткий срок, но требовал просто невероятную плату.

Именно то, что требовалось Хаджару.

Хаджар отправил послания единственному человеку, на которого мог положиться. Уже через четыре часа, быстрейшие из воздушных курьеров, доставили ему десять бочек, доверху заполненных требуемым зельем.

Еще столько же они обещали доставлять каждые три дня.

Хаджар не знал, сколько денег это стоило клану Кесалия, но подозревал, что немало.

После этого Хаджар выбрал все те техники, которые смог скопировать за время службы в Лунной Армии, за время обучения в школе Святого Неба и просто, пока путешествовал.

Скрепя сердце, покрывая себя очередным бесчестием, он включил в них десятую долю того, чем обладала секта Лунного Света. И, к его стыду, десятая доля наследия древней секты, оказалась в сто раз больше того, что он привнес сам.

Так что название, к очередному смешку судьбы, у его армии оказалась соответственным: "Лунный Ручей".

И только после всего этого, уже ночью, когда все спали, Хаджар сделал плац. И теперь, к рассвету, он смотрел на почти полсотни лиц и видел в них одно - стремление.

Стремление не к славе. Не к силе. А к тому, чтобы пойти по пути чести исполнить тот долг, от которого, когда-то, отказались их предки.

И это было достойно уважения.

Хаджар подошел к стоявшему перед ним Гураму. Он схватил его за затылок, а потом притянул к себе и коснулся своим лбом, лба мальчишки.

- Ты мне веришь, Гурам, сын Гобена?

- Верю, мой генерал! - от чистого сердца произнес мальчик.

- Тогда прости меня.

- За что мой ген...

Последние звуки потонули в бульканье крови, рвущейся из глотки Гурма. Тренировочный меч, который Хаджар сжимал в руках, пронзил живот мальчишки. Он прошел насквозь и, раздробив ребра и позвоночник, показался из спины.

Гурам, захлебываясь кровью, проливающиеся в порванные легкие, упал на песок. Он задергался в конвульсиях. В его глазах отобразилось непонимание и страх.

Точно такие же эмоции показались на лицах и остальных новобранцев.

- Потерпи, - прошептал Хаджар.

Он наклонился и выдернул меч. После чего, взмахнув рукой, притянул к себе черпак, который шокированный смотритель Тунуд только что опустил в бочку.

В черпаке плескалась зеленая, мерзкая, дурно пахнущая жижа. Её Хаджар влил в рот Гурама.

Сперва тот перестал дергаться. Затем хрипеть и булькать кровью. А через мгновение его рана, оставив тонкий след шрама, затянулась. И, без всякой помощи со стороны Хаджара, юнец поднялся на ноги.

- Ты был храбр, Гурам, - Хаджар похлопал его по плечу. - и ты сильнее остальных. Поэтому ты будешь моим старшим лейтенантом. Если, кончено, захочешь остаться.

Хаджар обвел взглядом всех присутствующих.

- Вы все всё видели! - чуть громче произнес он. - То, что здесь будет происходить, причинит вам боль. Причинит страдания. Ваши худшие кошмары станут явью. Нагрузки, которые вы будете испытывать, заставят тягловых мулов плакать от сострадания. То, сколько мозолей и шрамов появится от мечей на ваших телах, заставят воинов легиона умыться собственным потом. Но, если вы выдержите, если останетесь со мной, то, клянусь своими именем и честью, вы не только исполните свой долг, но и станете самой могущественной армией, которую только знал Дарнас.

Хаджар, усилием воли, бросил под ноги новобранцем медальон, на котором была изображена серебряная луна, которую пересекал алый, кровавый ручей.

Рядом легли тренировочные клинки.

- Тот, кто согласен, кто не изменил своего мнения, поднимите медальоны и мечи. И, с этой минуты, вы воины армии Лунного Ручья. Сильнейшего войска Семи Империй.

Мгновение, затем еще и вот уже первая рука тянется к медальону и клинку.

Спустя меньше, чем два удара сердца, ни одного медальона и меча не осталось лежать на песке.

- Хорошо, - кивнул Хаджар. - да поможет вам Высокое Небо.

Глава 1024

- А более подходящего времени ты для этого найти не смог?

- Ой, да ладно тебе Огнешь, не так уж сильно и льет.

- Не так сильно! - Огнешь, запахнувшись в свой прохудившийся плащ пастуха, ткнул пальцем в небо над собой. - Мало того, что дождь, так еще и снег! Боги сошли с ума, раз посылают на нас такую напасть.

- Не богохульничай, Огнешь! - прикрикнул Нормед и Огнешь замолчал. -Пойдем за мной. Раз уж решил доказать всем, что ты не трус, то не стой, как столп вкопанный.

Огнешь посмотрел на своего приятеля. Единственного из всех парней деревни Серого Холма, который над ним не смеялся, не пытался ткнуть, посмеяться или еще как-то показать, что он сильнее, умнее или красивее.

Они с самого детства дружили... если так можно было назвать сложившиеся между ними отношения.

При всех Нормед вел с себя с Огнешем несколько отстраненно. Не считал зазорным подшутить над другом или ткнуть его, но только в рамках разумного. А если шутки над Огнешем заходили слишком далеко, то Нормед останавливал других парней.

Крупный, мускулистый и плечистый, сын кузнеца, он всегда был авторитетом среди других ребят. И даже тех, кто был старше.

- Пошевеливайся, Огнеш! Вечно тебя ждать приходится!

- Да, прости, - Огнешь, поспешил следом за "другом".

Как назло, в вечер их вылазки, боги действительно что-то не поладили. Иначе как еще объяснить то, что с неба, помимо проливного дождя, еще и снег постоянно падал. В итоге дорога, по которой они шли, стала вязкой и хлюпала под обмотанными шерстью лаптями так, что казалось, будто Огнешь не идет по ней, а сношается на сеновале с девкой.

Хотя, правды ради, Огнешь так еще и не стал мужчиной. И именно в этом и крылась его, так называемая дружба, с Нормедом.

Сын кузнеца, защищая слабого Огнеша, всегда выглядел в глазах девушек преисполненным чести и доблести героем.

- Ну, где ты там?! - бросил во тьму Нормед. - Видят боги и демоны, будешь так медленно ползти - брошу тебя здесь и возвращайся как хочешь.

Мысль о том, что он может остаться один, посреди тракта, в нескольких часах пути от деревни Серого Холма, заставила Огнеша задрожать.

Будучи пастухом, он не раз сталкивался с ситуациями, когда ему приходилось отбивать стадо от волков. Даже сейчас он взял с собой свой верный посох.

Но, каждый раз, перед тем, как драться с волками, он чувствовал, как страх сжимает сердце.

Видят боги, сошедшие сегодня с ума, он бы многое отдал, чтобы стать таким же, как Нормед и другие парни из деревни. Сильным, высоким и красивым. Чтобы ничего и никого не боятся. И чтобы Анушка, девушка из деревни Мягкого Листа, которую он увидел на своднях, ответила ему взаимностью.

Вот только... вот только на неё глаз положил и Нормед. А куда простому пастуху, не красавцу и не силачу, соперничать с сыном кузнеца - первым парнем не деревне.

Все и так считали Огнеша подпевалой Нормеда. Его собачкой на побегушках. Игрушкой, которую Нормед держал при себе, чтобы было над кем посмеяться.

А Огнешь был не таким.

Он просто хотел... хотел... хотел быть вместе с кем-то. Не быть одному.

Родители умерли, когда ему не было и шести лет. С самых ранних лет он ходил с пастухами на холмы и пас там овец. А когда деревня поручила ему свое стадо, стал ходить один.

У него не было денег, чтобы купить пса. Так что приходилось справляться одному. Работа была тяжелая, да еще и волки... так что с рассвета до заката Огнешь проводил время наедине с овцами и волками, пытающимися их сожрать.

Один на один со своим одиночеством и страхом. И только посох был ему верным товарищем.

Иногда приходили ребята из деревни. Посмеяться и "поиграть" с ним. Обиднее всего было тогда, когда им составляли компанию девушки.

- Ну поживее там, Огнешь! Или ты только со скоростью овцы бегать передвигаться умеешь?

- Да, прости, Нормед.

Так что когда его "друг" предложил ему вылазку в Сухашим, Огнешь тут же согласился. Всего две недели прошло с тех пор, как два, подумать только, адепта из столицы, приехали к ним в захолустье.

И каждый день за эти две недели, некоторые ребята и девушки, собрав немногочисленные пожитки и поцеловав на прощание своих стариков и родных, покидали отчий дом и уходили в Сухошим.

Слухи ходили разные. Мол, адепты до смерти урабатывают тех, кто к ним пришел, на рудниках. Заставляют до кровавых плеч носить на спине огромные валуны и укладывать их на стены старинного форта.

А тех, кто отказываются, убивают мечами. А если адептам лень или неохота -то отказывающихся работать убивают их бывшие соседи и друзья.

Всего за две недели, из-за слухов, Сухашим стал для окрестных деревень не старой развалиной, в которую бегали чтобы предаться греху, а замком едва ли не самих демонов.

Вот только... Огнешь был пастухом. И он знал, что стадо не пойдет за тем, кто будет постоянно бить овец, лишать их еды и убивать на глазах других.

Стадо разбежится.

Но стены Сухашима с каждым днем только росли и все больше ребят уходили туда, чтобы не вернуться обратно.

- Посмотри, Огнешь! - внезапно воскликнул Нормед. - Проклятье! Не помню, чтобы развалина была такой высокой!

Не помнил и Огнешь. Он не помнил, чтобы стены Сухашима окружал ров, заполненные кольями и тонкой полоской воды. Он не помнил подъемного моста, который крепили бы массивные цепи.

Он не помнил башен и бойниц, из которых выглядывали темные дула пушек. Онне помнил, чтобы над Сухашимиом реял флаг, и чтобы оттуда доносились звук жизни. Голоса и крики людей.

Он не помнил огромного количества разнообразных строительных механизмов, стоявших на парапетах стены. И, тем более, он не помнил, чтобы по ночам в Сухашиме горел свет костров.

- Пойдем, посмотрим, - сын кузнеца потянул Огнеша внутрь крепости. Прямо по опущенному мосту.

- Нормед, может лучше не надо.

- Не надо? - прищурился Нормед. - Ты что, струсил? Пожалуй, мне стоит рассказать парням о том, что за овцами следит трус.

- Рассказать... но тогда Анушка... - Огнешь замотал головой. Нет, он не трус. Он тоже не знает страха. - Пойдем.

И вместе они пошли через ворота. И, стоило им это сделать, стоило увидеть, что творится внутри, как Нормед прошептал:

- Это не слухи.

Они увидели, как десятки людей, обливаясь собственными кровью и потом, несут по настилам, на собственных плечах, тяжелые каменные глыбы.

Как на песчаных площадках, под струями дождя и мокрого снега, бьют друг друга мечами юноши и девушки. Без доспехов. В одних штанах и рубахах, они пронзали друг друга мечами. Насквозь. Они оставляли глубокие раны. Потрошили противников.

И кровь...

Крови было так много, что все подножие крепости окрасилось в алый цвет. И теперь Огнешь понял, что то, что во тьме принял за воду, отражавшую свет костров, на самом деле было кровью.

Ров крепости заполнялся кровью людей.

- Кто такие?

Перед Огнешем оказался высокий молодой мужчина, которого бы он не узнал, если бы не видел на своднях. Это был Гурам. Сын старосты деревни Маленький Ручей.

Но его было трудно узнать.

Он стал, будто, выше. Намного шире в плечах. Его жилы выглядели канатами, мышцы были сухими, но большими. А еще, он был покрыт шрамами. Таким количеством, словно уже прошел через сотню битв и покрыл свое имя бессмертной славой отважного воина.

- Мы рекруты! - тут же выдвинулся вперед Нормед. - Хотим присоединиться к вам!

В это время он показал Огнешу знак, которым они пользовались в детстве. Номерд предлагал в первый удачный момент сбежать.

- Рекруты? - Гурам повернулся к Нормеду. Он подошел к нему и заглянул в глаза.

Потом, тоже самое, проделал и с Огнешем.

- Ты - можешь идти со мной. А ты - ступай домой. Трусов и тех, кто не знает чести, мы не берем.

Огнешь не понимал, что происходит.

Может боги действительно сошли с ума.

Потому, что когда Гурам указал на того, кто может идти с ним, то он указал на Огнеша.

- Ты шутишь, Гурам? - видимо его узнал и Нормед. - Ты знаешь, кто такой Огнешь?! Да он первый слабак и трус на все окрестные деревни! Ты посмотри на него...

Огнешь, в это время, смотрел за спину Гураму.

Люди, которые несли камни на стену, спотыкались, но их всегда поддерживали те, кто шел рядом.

Те, кто бились на плацу, падали, пронзенные мечами, но к ним тут же подбегали те, кто их и пронзил. Они, откупорив горлянку, вливали что-то в рот павшему, а затем подавали руку.

Павший, казалось, уже погибший, поднимался на ноги. Двое крепко обнимались, а затем продолжали свою битву.

Огнешь вдруг понял, что больше не дрожит.

Он крепко сжимал посох.

Что-то внутри него, что-то в глубине его души, заставляло сердце биться быстрее, а кровь буквально вскипать от нетерпения. Словно кто-то его звал.

И Огнешь ответил на этот зов.

Он пошел следом за Гурамом и так и не обернулся, чтобы проводить взглядом бегущего из крепости Нормеда. Только пятки и сверкали...

Глава 1025

Да, давно уже Хаджар не испытывал подобного. Примерно со времен, когда в последней раз протрубил в горн, чтобы созвать тренировку Медвежьего Отряда.

Сколько лет назад это было?

И теперь, вновь, Хаджар, оголившись по пояс, в простых холщовых штанах и лаптях, взвалил на плечи тяжелый груз. Он вновь обливался потом и кровью.

Десять каменных блоков, каждый весом не меньше четверти тонны, давил ему на кости и плоть. А он, сцепив зубы, нес их на верх стены.

Том, который в это время в башне занимался чертежами, наверняка поглядывал в окно бойницы и смеялся над варваром. Но Хаджар всегда считал, что генерал или офицер, что-то требующий от солдата, не важно - в физическом или моральном смысле, должен был подавать пример.

Если солдат должен был нести сто килограмм на стену, Хаджар нес две с половиной тоны. Если солдат бился с одним противником, то Хаджар, позволяя чужим мечам резать и бить себя, не используя мистерий или энергий, будто смертный, сражался сразу с двадцатью.

- Мой генерал!

Хаджар опустил ношу на парапет. Подбежали десятки солдат и, при помощи деревянных кранов и лебедок, начали растаскивать каменные блоки для следующей линии кладки.

Кто-то говорил, что стену Сухашима нельзя восстановить и за век?

Хаджар и Том, почти воплощая слова последнего, справились с этим за неполные пять недель.

Хаджар, вытирая обвязанной вокруг пояса тряпкой плечи от крови и пота, обернулся к окликнувшем его офицеру.

- Младший лейтенант Огнешь, - принял он салют офицера.

Этот пастух пришел к ним две недели назад. Но проявил такое стремление и рвение, то не только Хаджар, но и Том обратил на него внимание.

Армия Лунного Ручья жила в три смены. Первые семь часов солдаты должны были отработать в руднике. Вторые семь часов - на стройке Сухашима. А последние семь часов они проводили на плацу в кровавом фехтовании, осваивая стиль, имеющий несоответствующее имя "Тихого Меча".

Стиль Тихого Меча - шутка, которая стала уже скучной даже для новобранцев армии. Учитывая, что для его изучения, им приходилось покрывать свои тела и тела их сослуживцев, братьев и сестер по оружию, многочисленными ранами и шрамами.

Оставшиеся три часа отводились на медитацию и посещение библиотеки. Благо для того, чтобы перенести свои знания на бумагу, Хаджару потребовалось лишь волевое усилие.

Все же, передавал он лишь низкоуровневые техники, только до ранга Духа.

И это не от жадности, а просто потому, что более могущественные и серьезные Хаджар не смог бы так легко перенести на бумагу. Да и смысла в этом не было.

За неполные пять недель его армия, которая к данному моменту насчитывала три тысячи людей, не могла похвастаться тем, чтобы хотя бы две тысячи шагнули на ступень Формирования.

По последним сводкам Тома, у них имелось лишь тысяча двести практикующих Формирования различных стадий. И четырнадцать бойцов стадии Трансформации.

Хотя, учитывая, что они не обладали ресурсами настоящего Легиона, а чуть больше месяца назад все солдаты армии были простыми гражданскими и, более того, смертными, то...

В общем, если говорить об Огнеше, то в шахте он выполнял тройную норму. На стене четверную. А на плацу - дрался за десятерых.

Но него одного отвара "Шелеста в Траве", который в столице сварила Дора, уходило больше, чем на целый взвод. Но оно того стоило.

Да и отвар, который буквально вырывал смертных и практикующих из лап смерти, по меркам столицы стоил сущие копейки.

- Донесение от разведывательного отряда, - Огнешь протянул Хаджару свиток и, отсалютовав еще раз, унесся по своим делам.

Хаджар, уже зная, что он прочтет, все же развернул донесение.

Затем, подняв лицо к небу, он медленно и спокойно задышал.

Он не верил в судьбу, но... от неё ведь не убежишь, да.

***

На юго-западной границе между Ласканом и Дарнасом. Там где выжженная солнцем земля переходила в заливные луга равнин, рассекаемых узкой границей моря, в этот полдень, когда с неба падал снег, с запада на восток двигалось облако тумана.

Жутким зверем, накрывая собой полоску моря, оно переходило с воды на сушу. Царапая когтями луга и травы, вырывая клыками куски неба, туманное облако волком кралось к границе.

Ему на встречу, с востока на запад, двигалась маленькая туча. Серая, низкая, она звенела сталью. И боевые бараны ревом зверя разрывали тишину неба.

Птицы не летали над равниной. И не было слышно их песен и шелеста крыльев в вышине.

Лишь только рев боевых барабанов:

- Бам-бам-бам! - били они свой неутомимый ритм.

С запада им вторил низкий вой костяных горнов.

- Ау! - пел он. - Ау!

И два звука, сливаясь, уносились куда-то в высь, чтобы затеряться среди низких облаков и, став снего, упасть на плечи тем, кто шел на равнину.

Хаджар, отставив в сторону меч, вел за собой три тысячи воинов. Воинов, которые не были истинными адептами. Которые никогда не сражались на воине. Которым, волей судьбы, пришлось встать на защиту границы своей родины.

Бывшие пастухи, крестьяне, кузнецы и глиномесы.

Но в них не было страха.

Их вела за собой проснувшаяся кровь, которая вскипала от самой мысли о том, что честь и слава их предков может быть попрана. Что нога иноземца может ступить на землю, ради которой умирали поколения их праотцов.

И потому в них не было страха.

Даже тогда, когда с лодок, напоминавших собой по форме различных зверей, ступали на границу Ласкана и Дарнаса жуткие монстры. Сотни, тысячи, десятки, сотни тысяч.

Казалось, будто с глади синего моря сошло море второе.

Разноцветное.

Великаны с зеленой, коричневой и черной кожей. В их волосах перья. Их клыки украшены стальными кольцами. Их скудная броня почти не прикрывала мощного, нечеловеческого торса, где мышцы были больше, чем камни на стене Сухашима.

- Орки... - Том опустил забрало. Несмотря ни на что... несмотря ни на что, он стоял плечом к плечу с Хаджаром. Его меч не дрогнул. - Пришли мстить за степных... но почему сюда?

- Потому что Ласкан и Дарнас так же надменны, как любая аристократия, -процедил Хаджар. - Потому что орки не знают небесного флота, но умеют пересекать моря. И потому, что они могли сделать это незаметно... относительно незаметно... И здесь, около Сухашима, самое удобное место, чтобы высадится на берег. До столицы Дарнаса - рукой подать. И проще биться с одной империей, чем с двумя.

- Они хотят устроить марш-бросок на Даанатан, но... Ярость Смертного Неба.

- Сильно против людей, - перебил Хаджар. - Поверь мне, один орк, которого мы бы ранжировали, как Небесного Солдата стоит сотни таких же среди людей.

- Сотни? - Том еще раз посмотрел на море орков, идущих на них огромной лавиной.

Их рев перекрывал вой горнов. Они били оружие о костяные и деревянные щиты. Но не стоило обманываться простым видом их брони и оружия. Хаджар уже видел, на что были способны степные орки Ласкана.

Перед ними была армия.

Армия, перед которой в войне двух Империй придется считаться каждой из сторон.

- И что мы будем делать.

- Попытаемся поговорить, - ответил Хаджар. - А теперь, чтобы не случилось, не подходи. Если у меня не получится - уводи нашу армию к Даанатану. Эйнен знает, что с ними делать. Клану Кесалия нужны мышцы...

- Погоди - не получится что?

Вместо ответа Хаджар вошел в спустившуюся с неба молнию.

***

Огнешь смотрел на человека, которым восхищался. И этот человек, в данный момент, на расстоянии в десять километров встал один на один против бескрайнего моря жутких монстров.

Он развел руки в стороны и запрокинул голову так, что лицо подставил под падающий снег.

- Что генерал делает?

- Он собирается биться с ними один?

- Молчите! - прервал Огнешь начавшийся ропот. - Держать строй! Поднять щиты! Лучники - тетива!

Перед внутренним взором бывшего пастуха пролетели сцены сражения с волками...

Но на этот раз он был не один.

Нет, не один.

С ними были его братья и сестры. И пока они рядом - он сможет одолеть любого врага. И, самое главное, их ведет за собой...

Мысли Огнеша прервал жуткий гром. Зимнее небо, вдруг, озарила вспышка яркой, синей молнии. А следом грянул такой удар, что казалось, будто небо раскололось.

С севера подул ветер.

Такой силы, что вырывал пласты земли. Огромные валуны он перекидывал проще, чем ребенок снежки.

Молнии сияли все чаще и чаще. Гром уже не гремел, а ревел единым, затянувшимся боем.

И в центре этого ужаса стоял их Безумный Генерал.

Словно подтверждая свое прозвище, данное ему много лет назад, он разведя руки в сторону, будто наслаждался неведомо откуда взявшейся бурей, а затем, в какой-то момент, словно очнувшись, разом ударил перед собой свои легендарным клинком.

И тысячи молний сплелись воедино. Они сформировали крылья. Крылья огромного дракона, телом которого был меч, а его ревом - гром.

И этот меч, вытянувшись на многие километры, вспорол землю перед морем из монстров. Трещина, глубиной в десять метров, а длинной в десятки километров, шрамом прочертила землю.

И пока все смотрели на буйство красок и энергий, Огнешь увидел, как покачнулся Безумный Генерал. Как он схватился за меч, который вонзил в землю и оперся на него, будто на костыль.

Дрожащей рукой он закинул в рот пять пилюль и только после этого выпрямился.

Но своего он добился - монстры замерли.

А потом из их первого ряда вышел гигант. Завернутый в плащ, он перепрыгнул через ров и подошел в плотную к Безумному Генералу.

- Приготовиться! - выкрикнул Огнешь и опустил забрало.

***

Хаджар смотрел на орка, который вышел перед всей армией. Высокий. Плечистый. Но не такой высокий или плечистый, как его сородичи.

Из-под плаща, полы которого трепал ветер, выглядывали стальные ноги. И это не метафора. Они действительно были выплавлены из стали и сияли черными и алыми рунами и иероглифами.

- Меня зовут Хаджар Дархан, Северный Ветер. Я генерал армии Лунного Ручья. И я...

- Я знаю кто ты, маленький воин, - донесся знакомый голос. - Но, видимо, ты не узнаешь, кто я.

И стальная рука, такая же, как и ноги, откинула капюшон плаща.

- Степной Клык, - прошептал ошарашенный Хаджар.

Вернее, то - что от него осталось...

Глава 1026

- Пусть предки хранят тебя, брат мой Северный Ветер. Я рад, что нам случилось встретится еще раз, - а затем взгляд орка потемнел. - но печален, что при таких обстоятельствах. И все же, дай мне обнять тебя, брат мой.

И они обнялись. Крепко.

Хаджар почувствовал, как его спину и кости сжали стальные руки.

После путешествия к горам Да'Кхасси Степной Клык вернулся в родное племя калекой, но Хаджар не помнил, чтобы у орка отсутствовали все четыре конечности.

- Что с тобой...

- Пойдем, - перебил Степной Клык. - этот разговор не из тех, что можно проводить под синим небом. Мы сядем с тобой как завещали предки - около костра. Воскурим братскую трубку и расскажем друг другу наши истории.

Хаджар посмотрел в глаза орку. Несмотря на то, что взгляд Степного Клыка стал тяжелее, чем прежде и в недрах темных глаз появилась смертельная тоска, взгляд этот все еще оставался человеческим. Совсем не звериным.

- Я не думаю, что это хорошая идея, брат мой, - покачал головой Хаджар. -Сегодня мы встретились с тобой на полях охоты. И в этот раз - не по одну сторону копья.

Степной Клык улыбнулся. Орочьи улыбки всегда вызывали у Хаджара оторопь, но в этот раз... Видя обломанные, пожелтевшие клыки старого друга и то, как об них трется израненный язык (который изменил голос орка буквально до основания) у Хаджара сердце сжалось.

- Ты помнишь как говорят свободные орки степей, мой брат, - Степной Клык хлопнул Хаджара по плечам. Любого другого, даже будь тот десять раз Повелителем, эти хлопки переломали бы как сухую тростинку. Хаджар же лишь ощутил, как заныли плечи. - Но разве в твоих волосах я вижу не перья белой птицы? Разве ты, своими делами, не доказал, что ты брат нашему роду. И разве братья, пусть они и встретились по разные стороны копья, не могут поговорить? Скажи своим людям, чтобы возвращались в каменный дом. Сегодня не будет охоты - только разговор.

Хаджар не сделал ни единого движения. Степной Клык слегка нахмурился.

- Предки услышали мои слова, - произнес он.

- Прости, - от чистого сердца извинился Хаджар. - я не должен был...

Орк поднял железную ладонь.

- Не нужно слов, брат мой. Я понимаю. Сегодня ты вождь. Вожди думают иначе, чем простые охотники. Мы думаем о добыче, а они - о добытчиках.

Только после того, как Хаджар убедился в том, что Степной Клык не нарушит своего слова, он коснулся генеральского медальона. На поверхности артефакта вспыхнули волшебные символы.

Внутри собственной головы Хаджар услышал обеспокоенный голос Тома.

- Что там... вори...ся ва..вар, - звук не то, чтобы имел помехи, а просто иногда пропадал. Все же подобные артефактные медальоны, переносящие не определенные символы и знаки на расстоянии, а сразу - речь, были в новинку для Империи.

Первая партия, созданная артефакторами лишь в прошлом году, разлетелась горячими пирожками. Ходили слухи, что сам Император едва успел ухватить для себя десяток штук из тысячной партии.

Что же - война, как всегда, оставалась лучшим из двигателей прогресса.

- Уводи солдат в Сухашим, - произнес в медальон Хаджар. - Войны сегодня не будет.

- Ч..о?

Хаджар мысленно выругался.

Уж лучше бы знаками.

- Уводи. Солдат. В. Сухашим, - медленно, с расстановкой, повторил он.

- Хор...о, - спустя несколько секунд ответил Том.

Хаджар, повернувшись к рядам Лунного Ручья, смотрел на то, как единым, слаженным организмом разворачиваются левым крылом ряды солдат и покидают поле, которое так и не стало полем битвы.

Три тысяч... три тысячи против, почти, миллиона орков. Хаджар вообще не был уверен, что в двух Империях найдется хоть один легион, который, несмотря на кратное превосходство в численности, был бы способен разбить такую армию.

Благо, у людей имелись не только силы личного состава, но и пушки, небесный флот и...

Армия орков еще только-только высаживалась на берег. Вперед, перед "армией" Хаджара, вышли только мобильные боевые группы. Тысяч сто, не больше.

И в данный момент, пока Хаджар размышлял "о вечном", орки выгружали со своих лодок, чем-то напоминающих смесь каноэ и драккаров, свои стенобитные орудия.

Хищные, огромные арбалеты, и костяные стрелы к ним.

Несмотря на простоту внешнего вида, чувства Повелителя подсказывали Хаджару, что одна такая стрела могла поцарапать стену Сухашима. И это с учетом, что с подобной задачей не справились бы и пушки.

Все же - безымянный мир велик и чудес в нем достаточно. Взять, хотя бы, руки и ноги орка.

- Об этом позже, брат мой, - Степной Клык, заметив направление взгляда Хаджара, запахнул полы плаща. - Пойдем. Не станем гневить духов предков тем, что я не приглашаю тебя к огню.

И, все тем же гигантским прыжком, Степной Клык легко перемахнул через ров, который Хаджар "выкопал" ударом своей собственной техники "Разорванного Неба" - "Драконьей Бурей".

Сейчас Хаджар чувствовал, что второй раз, не пополнив запасы энергии алхимией, не сможет выполнить эту технику. И, более того, "Драконья Буря" полностью опустошала его Ядро.

Подобное считалось недопустимым ни для одной, даже самой могущественной техники. И тот факт, что Хаджар осушал себя до суха, говорил лишь о том, насколько он еще плохо понимал то, что только начал создавать.

Техника была сырой и опасной не столько для противника, сколько для самого Хаджара.

И, все же, Степной Клык перепрыгнул через ров. Ров, в котором был сосредоточены мистерии уровня Герцогства меча синего ветра. Королевства, соединенного из королевств меча и ветра. Его мощь, в чем-то, была даже выше, чем Истинное Королевство парного меча.

Помимо этого, во рву звенела сила самого Хаджара - энергия электрическими разрядами разливалась в нем, не давая Реке Мира зарастить повреждения, нанесенные телу земли адептом.

И Степной Клык, который, при их последней встрече находился на уровне Рыцаря Духа, легко перемахнул через преграду. Мистерии не ранили его и не обожгли разряды молний...

Хаджар, вздохнув, посмотрел на небо.

Падал снег. Крупные, холодные, белые хлопья кружились и падали ему на лицо. Холодом они слегка обжигали его разгоряченное лицо.

Хаджар смотрел на них. Застывшая вода, летящая с неба. Падающий из облаков лед. В этом было что-то одновременно поэтичное и мистичное.

Простое явление, которое объяснялось элементарными законами природы и физики. Никакой магии... но, ведь если, сила притяжения была бы хоть на один процент ниже, не существовало бы не только этого снегопада, но и самой жизни.

В этом и заключалась магия, которой Хаджар нас...

[Экстренное сообщение! Уровень опасности повторения сценария "Кокон" растет 49/100... 56/100...]

Хаджар мысленно отряхнулся. После посещения пещеры Ададжира и повторного применения техники "Разорванного Неба", уровень опасности впадения в медитацию Гусеницы и Бабочки, пусть и откатился, но застыл на отметке уже в тридцать два процента.

Медитация была неотвратима и Хаджар это понимал. Но это не означало, что он мог выбрать место и, самое главное, время, когда это произойдет.

С этими мыслями он сделал шаг вперед и одним этим шагом, оборачиваясь белой молнией, преодолел ров и оказался плечом к плечу со Степным Клыком.

- Ты стал сильнее, Северный Ветер, - прогудел орк. - из маленького охотника, воина, как говорит твой народ, ты стал крепким и сильным. Это радует мое сердце и душу.

- Спасибо, Степной Клык.

- Одно только в тебе так же уродливо, как и прежде, - вздохнул, то ли шутливо, то ли нет, Степной Клык. - это твоя неспособность слышать зов своих предков. И, пока ты его не услышишь, то, по настоящему, сильным не станешь.

Глава 1027

Хаджар шел вместе со Степным Клыком по буквально на глазах растущему лагерю орков.

- Это орки с гор Парящего Ястреба, - Степной Клык указал на относительно низкорослых, серокожих орков.

Коренастые, с длинными руками, они носили огромные луки. Составные, с пластинами и, у некоторых, даже с несколькими тетивами. В колчанах, которые они хитрым образом крепили к поясу, орки Парящего Ястреба носили стрелы. Хаджар сперва подумал, что ему кажется, но нет - стрелы действительно оказались каменными. И при этом каждая длинной с ногу Хаджара.

Они ставили такие же конусовидные палатки, как и остальные. Отличие заключалось лишь в цветовой гамме узоров, вышитых на парусине, ну и самих узорах, разумеется.

- А это орки Океана Травы.

Группа зеленокожих, просто невероятно высоких, но худощавых орков прошла мимо Хаджара. Сперва они посмотрели на него с враждебностью и даже схватились за свои длинные копья и метательные топоры (каждый из таких топоров мог сойти среди людей за секиру) но, увидев перья в голове Хаджара, коснулись пальцами сперва груди, затем лба, а потом словно отправили что-то к небу.

Хаджар ответил тем же знаком.

Он смотрел на них сверху вниз.

Несмотря на свой высокий, примерно в два метра, рост, Хаджар не доставал им и до пояса. Их длинные руки опускались ниже колен, а тонкие, сухие мускулы, проигрывали невероятно тугим жилам.

- Орки Океана Травы могут сутками бегать со скоростью, с которой бежит волк - Король. И, метая один топор, они могут поразить им пять противников. А метая копье - пронзить десять мулов, - Степной Клык, кажущийся на фоне долговязых сородичей, коротышкой, проводил их взглядом. - вот только они грязные, как свиньи.

И, словно подтверждая странные слова Степного Клыка, орки Океана Травы присоединились к другим таким же, как они и начали помогать в рытье землянок.

Видимо, все же, не все орки ставили шатры и палатки.

Пока Хаджар и Степной Клык шли в глубь лагеря, старый друг успел познакомить Хаджара с просто невероятным количеством орочьих племен. Высокие и низкорослые (настолько, что Хаджар был с ними одного роста), с цветом кожи буквально всех цветов радуги.

Включая и орков Ущелья Смерти - чернокожих, с красными глазами и палашами. Самые мускулистые, самые свирепые, с шестью парами клыков и волосами, с вплетенными в них черепами.

Человеческими черепами.

Увидев Хаджара они едва слюной не захлебнулись. Увидев же перья, не приветствовали священным знаком, а, прижав пальцы к правой ноздре, высморкались себе под ноги - знак абсолютного презрения.

Хаджар никак на это не отреагировал. Только сделал соответсвующую запись в памяти нейросети о том, что определенное горное ущелье лучше обходить стороной.

Зная, что эльфы Зеленого Молота лишь одно из множества племен или "видов" эльфов, Хаджар не сомневался, что природное многообразие касалось и орков, но чтобы в таком количестве...

- Ты собрал огромное войско, Степной Клык, - Хаджар осенил себя знаменем орков - выражение уважения и признания.

- Я лишь помог, - слегка отстранился орк. - Первый Вождь - вот кто созвал воинство. Впервые, со времен войны со слугой лже-богов, орки собрали Общую Охоту. Пропел горн из клыка Первого Орка и каждое племя выставило тысячу своих лучших охотников. Сто тысяч племен, Северный Ветер, собрались у берега Большой Воды и отправились через Дикие Скалы, чтобы успокоить души охотников моего племени. Последнего племени степных орков - прямых потомков Первого Орка. Когда я умру, то умрет и степь, Хаджар. Будет великий плач, ибо единственная связь, которая соединит орков с предками, это наш память. Уйдет живая кровь.

В голосе Степного Клыка звучала неподдельная печаль и горечь.

Хаджар лишь в общих чертах понял то, что ему только что рассказал орк. Все эти слова касались поверий и верований орков и, не особо разбираясь в их культуре, невозможно было понять всей глубины сказанного.

Но Хаджару было достаточно того, что эти слова причиняли боль Степному Клыку. А значит, причиняли и ему самому - Хаджару.

- Брат мой, я хотел...

- У костра, Северный Ветер, - перебил Степной Клык. - Такие слова должны звучать над костром, чтобы вся их горечь сгорела в пламени и вышла с дымом. Предки примут дым и рассудят нас. Мы же - живые братья, должны держаться вместе. Все наши распри уйдут к предкам...

Орк отодвинул полог конусовидного шатра. Единственного, который был разукрашен символами степи и бегущих по ним, полным силы, жизни и свободы, лошадям и волкам. И соколы парили в небесной синеве, пронзая собой белоснежные облака.

Хаджар опустился перед костром, дым которого уходил в дыру, которой заканчивался конус. Степной Клык уселся напротив. Прямо на землю.

Шкуры животных, заменявших подушки или стулья, были сложены рядом.

- Сталь гномов гор Хещарды, - Степной Клык похлопал себя по ногам и рукам. - я не чувствую земли, Северный Ветер. И даже вернись я в солнечные степи, не смог бы понять, что я дома... Такова цена моей охоты.

Орк достал длинную трубку, украшенную резьбой и перьями. Забил табаком и, раскурив, протянул Хаджару.

Тот затянулся, закашлялся - настолько резкий и крепкий оказался табак, затем затянулся еще раз, выдохнул, как велели традиции, дым прямо в пламя костра, а затем, пронзая рукой огонь, протянул трубку Степному Клыку. Тот принял и тоже закурил.

- Как это случилось, брат мой? - прошептал Хаджар. - Расскажи мне...

Степной Клык прикрыл глаза и выдохнул дым в пламя. Они курили трубку вместе. И все, что они имели черного, как табачный дым, друг против друга, должно было сгореть в огне и уйти к предкам. И уже те рассудят, кто из них был прав, а кто нет.

- Это произошло на второй год после нашей охоты, Северный Ветер, - начал свой рассказ Степной Клык. - Мой сын... в тот день он играл с другими орчатами. И на одного из них напал степная гадюка. Мой сын поймал её так ловко, как я бы сам не справился в возрасте в десять раз большем. И задушил её так легко, словно обладал силой десятерых... Дерек убил его первым, - глаза Степного Клыка остались сухими, но Хаджар чувствовал, что внутри он плачет. Не глазами, а сердцем. И слезы эти были не из соли, а из самой темной и вязкой крови. - Дерек пришел в наше племя. С силой, которая отравляла землю наших предков. И он убивал. Всех, кто попадется на глаза. Всех, кто окажется рядом. Смерть была везде. Крики, стоны. Лучшие охотники пытались его остановить, но...

Степной Клык затянулся еще раз и протянул трубку сквозь пламя. Огонь лизнул его железные руки и оставил на них пляшущие отсветы.

Хаджар принял и затянулся. Не потому, что очень хотел, а чтобы унять комок в горле.

- Когда все было в огне и крови, я остался один. Он забрал мои руки и ноги, а когда я молил отнять и жизнь, то засмеялся и плюнул мне в лицо. Сказал, что ты и я не забрали у него жизнь, лишь то, что важнее жизни. Поэтому он поступит с нами так же.

- И как ты...

- Сложно, - перебил Степной Клык. - но ярость стала моими ногами и руками. Моим сердцем и душой. Я не буду лгать, вдыхая дым предкам, я желал тебе смерти, брат мой. Желал так страстно и яростно, что думал, ты умрешь лишь от одной моей жажды... но прошли недели и месяцы. И я понял, что моя жажда твоей смерти оскорбляет предков.

- Но я виноват...

- Не больше, чем я сам, - вновь перебил орк. - в тот вечер я был свидетелем твоей ошибки, Северный Ветер. И я был в силах её исправить. Но не исправил. Я сам, своими руками, навлек тьму на племя, сына и жену. Это осознание пришло ко мне в тот вечер, когда гномы Хещарды, - Степной Клык, вытянув мускулистую стальную руку, сжал и разжал пальцы. - плавили мои плоть и душу. Вытягивали нервы, вжимая их в сталь и сталь - внутрь плоти. Серой заменяя мне кровь, а лавой - плоть. Ярость, позволила мне выжить, но и она же выгорела, оставив лишь пустоту.

Они замолчали. Какое-то время в тишине курили и выдыхали вместе с дымом все обиды и горечь, которые накопили за прошедшие годы.

- Расскажешь, как смог дон их добраться и как они создали... это.

Орк улыбнулся. Своей кривой, желтой улыбкой поломанных клыков.

- Об этом уже поют песни наши старики. Если окажешься когда-нибудь по ту сторону Большой Воды, то услышишь их.

Они снова замолчали.

- Тогда зачем ты здесь? Зачем армия, Степной Клык?

Орк ответил не сразу.

- Сперва, Северный Ветер, я пришел сюда ради мести, но потом... - Степной Клык вздохнул и отложил трубку. - Распри вашего народа - людского народа, стали причиной тому, что исчезла история степных орков. Ваши же распри заперли гномов в глубоких недрах гор. Троллей на далеких островах. А эльфов вы выгнали в Неназываемые земли и взяли в заложники семью, которой позволили разрастись. Ваш народ, Северный Ветер, отравляет этот мир. И мы пришли с охотой - чтобы почтить память ушедших и напомнить вам, людям, что вы пока еще не хозяева безымянного мира. И мы, народы Первых, не простили и не забыли. Вот за этим я пришел, брат мой.

Хаджар посмотрел в глаза Степному Клыку.

- Вы пришли за кровью Семи Империй.

Орк не ответил. Но ему и не требовалось.

Война была неизбежна.

И все же... и все же, Хаджар хотел избежать хоть одной битвы в своей жизни. И он не мог отказаться от попытки остановить эту.

Глава 1028

- Я не пущу тебя в глубь страны, Степной Клык, - Хаджар положил ладони на колени и выпрямил спину. - Этому не бывать.

Орк смотрел ему в глаза. На этот раз в них, теплых и человеческих, промелькнуло тоже самое, что Хаджар увидел во взгляде орков Ущелья Смерти.

Хищная жажда крови.

- В твоих волосах два пера белой птицы, Северный Ветер, - его голос все больше походил на рычание. - Мы стали братьями, когда сражались с Да'Кхасси. И это говорит о тебе не только, как о человеке, но и как о орке. Большем орке, чем многие из тех, кто пересекли со мной Большую Воду. И я даю тебе шанс - присоединяйся ко нам. Присоединяйся к охоте.

- Я не могу.

- Почему?

Хаджар сжал пальцы.

- Ты знаешь почему, Степной Клык, - теперь уже пришел черед Хаджара рычать. - там, куда вы идете, мой дом. Там мои родные. Мои близкие. Мой брат и его жена скоро родят ребенка. Я не могу позволить вам или кому-либо другому ступить и шага на эту землю.

- Тогда забирай их, - Степной Клык коснулся пальцами груди, лба, а затем направил их к нему. - Семья моего брата - семья всех орков. Они получат перья белой птицы и станут равными с нами. Они будут жить свободно и охотиться свободно.

Хаджар верил Степному Клыку. Он не сомневался, что согласись он на эти условия, и все, на кого он укажет пальцами, действительно станут равными для орков.

Но...

А как же те, кто останется?

- Когда-то давно, Степной Клык, - Хаджар смотрел в пламя костра, но видел в нем огонь, которым пылали Балиум и Лиду. - я уже проливал кровь потому, что этого хотел. Сейчас... сейчас я собираюсь пролить кровь, потому что так надо. Может когда-нибудь, в будущем, наступит время, когда люди не будут воевать. Но это явно произойдет не в ближайшем будущем. И пока есть те, кто идет с огнем и мечом на тех, кто не может защитить себя, я должен воевать.

- А как же мои родные и близкие, Северный Ветер?! - прорычал Степной Клык. Его стальные пальцы покраснели от заключенного в них жара магии. - Кто пришел к ним на защиту?! Кто уберег их, когда обезумевший человек утолял свою жажду крови?!

Хаджар поднял взгляд на орка.

- Я скорблю вместе с тобой, брат мой, - прошептал он. - Видят предки, праотцы, Высокое Небо, Вечерние Звезды или кто угодно другой - пусть хоть сами боги или демоны. Я скорблю вместе с тобой. И не думай, что я не чувствую своей вины - чувствую, но...

- Но ты отказываешь мне в том, чтобы я отправил духов моих родичей с почестям к предкам? - прищурился Степной Клык. - чтобы я охотой смыл их страдания?

- Кровью, брат мой. То, что ты видишь как охоту на врагов, я вижу как кровь моих соплеменников. Тех, кто так же, как и твои сородичи, ни в чем не виноват. Когда ты убьешь простого крестьянина, всю жизнь пашущего землю, это будет достойно твоих павших. Если освежуешь пастуха, пасущего овец и спасающего их от волков - это будет хорошая охота?

- И что ты хочешь от меня, Северный Ветер?! - Степной Клык хлопнул по земле и Хаджар почувствовал, как глубоко в породу уходят могучие вибрации. - Чтобы я отвернулся от зова предков и подставил другую щеку под ладонь ударившего?!

Хаджар вздрогнул. Вздрогнул и улыбнулся. Он провел пальцами над пламенем. Теплое, чуть дальше и - горячее. Еще глубже - испепеляющее. Но на самой поверхности - теплое. Дарящее жизнь, а не отбирающее его.

Огонь был многолик.

Как и все в этом мире.

[Экстренное сообщение! Уров...]

Хаджар только отмахнулся от сообщения нейросети.

- Однажды, мой брат, в далекой земле. Земле, где люди испокон веков лили кровь, один человек сказал, что надо подставить левую щеку, если тебя ударили по правой.

- Этот человек был глуп.

- Когда-то я тоже так думал... да и думаю до сих пор... но... что-то в этом есть, да? - Хаджар продолжил ласкать пальцами пламя. - Если бы ты смог подставить другую щеку... если бы я смог подставить другу щеку... если бы каждый смог это сделать, то, может, однажды, больше не было бы войн. И тогда таким как я и как ты...

Хаджар замолчал.

Степной Клык ничего не сказал.

Если бы не было бы войн, то зачем тогда нужны были бы такие как Хаджар. Или как Морган. Как Танигед. Как Примус. Как Хавер. Как Травес. Как Орун. Как Санкеш. Как Черный Генерал. Как...

В чем была бы их честь.

В чем был бы смысл жить мужчине из породы тех, что видит смысл в этой самой жизни лишь тогда, когда знает, ради чего может её отдать. Это звучало парадоксально, но так оно и было.

Лишь зная, ради чего отдать жизнь, мужчина может идти по этой самой жизни с высоко поднятой головой.

Поэтому никто и никогда не сможет подставить другую щеку.

Так же, как никто и никогда не сможет выжить, опустившись внутрь костра. Потому что он греет лишь на самой его поверхности, предупреждая, что вглубь его сути лучше не забираться.

- Мы так и не закончили наш поединок, брат мой, - тихо прошептал Степной Клык.

- Я знаю, брат мой... я знаю...

Они вновь замолчали.

Затем поднялись, обогнули пламя и крепко обнялись.

- Завтра, - произнес орк... брат... друг. - Когда солнце коснется поверхности Большой Воды, я буду ждать тебя в круге предков. Если ты победишь -большая охота развернется в сторону Ласкана. Если одержу победу я, то, клянусь именем предков, никто из твоих родных и близких, не пострадает.

Хаджар отступил. Он посмотрел в глаза Степному Клыку.

В них была только горечь.

- Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе, брат мой Степной Клык.

- Я тоже, брат мой Северный Ветер, но...

Но таков был Хаджар и таков был Степной Клык. Такова была их честь. Отказаться от которой, означало участь худшую, чем смерть - предать себя. Предать своих предков. Предать свой путь.

И так же, как скорпион, пересекая реку верхом на лягушке, убил её и потопил себя. Потому что таков был скорпион.

Хаджар вошел в белую молнию и покинул лагерь орков.

***

Огнешь, как и многие другие... да все солдаты армии Лунного Ручья стояли на стене Сухашима стояли на крепостной стене и смотрели на то, как лучи солнца постепенно поднимались над восточным горизонтом.

Перед крепостью, в полном одиночестве, сидела могучая фигура.

Она снимала с себя свои волшебные одежды, про которых уже было спето немало песен бардами и менестрелями.

Оставшись в одних холщовых штанах, фигура сложила одежды в аккуратную стопку. Люди ахнули, когда увидели то безумное количество жутких шрамов, которые покрывали тугие, крепкие мышцы, перетянутые жилами-жгутами.

Фигура - их Безумный Генерал, сел на колени и, вонзив перед собой меч, сложил на них ладони.

Потянулись длинные минуты.

А затем, из-за холма, показалось разноцветное море монстров. Как теперь знал Огнешь, их называли "орками". Разукрашенные белым пеплом, с оружием в руках, они океаном встали на вершине холма.

И полная тишина.

А затем громогласный рев сотен тысяч хищных, почти звериных глоток. Под этот рев из их рядов вышла фигура в темном плаще.

Она подошла к Хаджару и, скинув плащ, положив перед собой два топора, села в ту же позу.

И люди снова ахнули, когда увидели бугры жутких мышц и еще более страшных шрамов. И, самое невероятно, стальные руки и ноги, которые покрывали волшебные руны и иероглифы.

А затем, вновь, тишина. И лишь крик сокола, парящего в небе. И чувство, как поднимается солнце, окрашивая небо в золота, а землю, в кровь.

Меч ударил о топор и началась битва.

Глава 1029

Люди и орки смотрели за двумя воинами. Те молча сидели друг напротив друга и вглядывались в глаза. Орки знали их историю. Впервые, за многие эпохи, человек был удостоен пера белой птицы.

И не одного, а сразу двух.

Впервые человек, за всю историю орков, сражался в их интересах. Многие племена, когда слухи дошли до них, отказывались верить, что Степные Волки - кровь от крови первого орка, прямые наследники предков, решили наградить человека подобным знаком отличия.

Все потомки Первых, будь то тролли, гномы, эльфы, орки, великаны, фейри, вымирающие огры, исчезнувшие, несколько эпох назад, наги... и еще десятки рас, которые погибли под натиском растущего человеческого племени - все они знали, что у человека нет чести.

И все орки, всех десяти тысяч племен, расселившихся по всему региону Белого Дракона, слышали о Степном Клыке. Последнем из племени Степных Орков.

Последний прямой потомок Первых. Носитель древнего уклада пути предков. И когда умрет Степной Клык, то вместе с ним умрет и история.

Смерть этого орка, который лишился рук и ног, но заменил их сталью и магией. Который утратил близких, но не ярость охотника. Который... который...

- Mok'tan Senh'ad! - закричал кто-то из разноцветного океана почти из миллиона орков.

За прошедшую ночь все их отряды успели высадиться на берег. Палатки и шатры поставили лишь немногие, но большую часть охотников в данный момент беспокоило вовсе не то, где они будут спать следующие несколько ночей, а то, что происходило в очерченном на поляне круге.

Диаметром в сорок шагов, с установленными по границе факелами.

Круг Предков.

Там, где сражаются охотники, чтобы узнать кто из них сильнее и ловчее.

- Mok'tan Senh'ad! - еще несколько орков подхватили донесшийся из глубины рядов рев.

- Mok'tan Senh'ad! - вскоре уже гремел весь миллион свободных охотников.

***

- Mok'tan Senh'ad! - донеслось до слуха Хаджара. Да и сложно было не услышать рев, который больше походил на гром расколовшегося неба.

- Что они кричат? Я не узнаю языка...

- Это древнее наречие, брат мой, - Степной Клык провел стальными пальцами над землей. Грусть отразилась в его глазах, но, прогнав её и сменив яростью и жаждой крови, он с силой вонзил пальцы в почву, а затем размазал её по щекам и лбу. - Так говорили во времена, когда еще не было людей и лже-боги не захватили священные земли.

Хаджар вздрогнул и тут же отдал команду нейросеть сделать определенную пометку.

- И что оно значит?

Степной Клык посмотрел на солнечные лучи, которое постепенно гнали сумрак ночи в сторону Сухашима.

Оставалось лишь несколько мгновений до того, как солнце коснется грани их круга.

- Это сложно перевести на современный язык, Северный Ветер, - Степной Клык сжал стальными ладонями рукояти своих топоров. Не артефактное, простое оружие. Но Хаджар хорошо помнил, на что оно было способно в бою. Сейчас же, когда Степной Клык стал едва ли не киборгом, то... Кто знает, что гномы Хещарды сделали с ним. О них - о гномах, в Семи Империях ходили лишь туманные слухи и не более. - Но, если передавать общий смысл, то - чтите и помните Степного Клыка.

- Senh'ad, - повторил Хаджар. Тень уже почти коснулась границы их круга. -Так тебя зовут на самом деле?

Степной Клык кивнул. В его темных глазах постепенно загорались алые искры. Знак того, что орк уже бол готов к битве не только физически, но и морально.

Хотел бы Хаджар сказать тоже самое про себя...

- А как бы назвали меня на твоем языке?

- Моем языке? - и вновь губы орка изогнулись в жуткой улыбке, которая теперь больше напоминала оскал. - Ты оскорбляешь предков, брат мой. Это язык всех, кто жил под светом Ирмарила! Хаджар - это имя уже изречено на языке предков!

Тень коснулась черты круга.

Степной Клык оттолкнулся от земли. И куски породы выстрелили из-под стальной стопы. Удар топора заставил воздух вокруг разойтись белыми крыльями пышных облаков.

Давление самого движения, даже не удара, было настолько высоко, что почва вокруг Хаджара осела. Стремительный, мощный рубящий удар, издавая звук, схожий с воем волка, ударил прямо по голове противника.

Меч Хаджара был быстрым. Настолько, что казалось - вот только что он был воткнут в землю рядом с Хаджаром, а теперь он уже застыл в его руке, мощным блоком останавливая топор Степного Клыка.

Вот только Степной Клык владел не одним таким оружием, а сразу двумя.

Справа, прямо в бок, секущим взмахом, второй топор когтистой лапой волка устремился в рывке, который заставил землю потрескаться, а воздух вновь взвыть зверем.

В глазах Степного Клыка горела ярость и жажда битвы.

Хаджар смотрел на него с тоской и грустью.

Усилием воли он создал позади себя вакуумный разрез меча, который мгновенно оттянул его с линии удара второго топора. А первый, находившийся в жестком блоке, попросту ухнул в землю.

Удар, смягченный едва ли не вдвое, создал толчок такой силы, что каменные иглы выстрелили из расколотой земли и поднялись на несколько метров вверх.

Хаджар, с легкостью и плавностью, которой, возможно, могло позавидовать падающее перо, лавировал между ними, не позволяя ни единой пылинки коснуться полы его небесно голубых одежд.

- Руар! - зарычал Степной Клык.

Он скрестил топоры, а затем разом развел их в разные стороны. Скрещенные волны цвета мокрого серебра приняли очертания грызущих друг друга волчьих пастей.

Разрушая лишь недавно созданные каменные иглы, они бросились на Хаджара. Давление их было так высоко, что за пределами круга, на расстоянии в сотни шагов, трава превращалась в зеленой ворох мелькающих нитей. Земля же разошлась котлованом высохшего озера.

Хаджар, легко качнув меч и, встав боком, выставил перед волной невероятной энергии левую ладонь. И когда до столкновения оставались считанные мгновения, он направил в руку энергию и мистерии, скрепив и пропитав их своей волей.

Огромный меч, плотный настолько, что казался реальным, рассек сперва сами волны грызущихся волчьих голов, а затем обрушился и на Степного Клыка.

Теперь уже тому пришлось скрещивать над головой топоры, чтобы принять на себя удар воли и мистерий. Синий клинок, длинной в десять метров, украшенный орнаментом в виде летящего по небу дракону, в рубящем ударе упал на перекрестие топоров.

Степной Клык зарычал от натуги. Его стальные ноги зашипели паром и магические руны и символы вспыхнули.

Затем металл скрипнул. Первый раз. Второй. Щепки стали, выстреливая из искусственных ног, пронзали остатки каменных шипов и уносились на километры в разные стороны. А спустя мгновение орк исчез в образовавшейся под ним воронке - ноги выдержали давления, а вот земля - нет.

Краем глаза Хаджар увидел, как одна такая щепка пробив щит охотника из Ущелья Смерти, прошла на вылет через плечо. Орк только осклабился и еще громче закричал боевой клич.

- Сразись со мной, Северный Ветер! - Степной Клык выпрыгнул из воронки, на дне которой оказался после блока удара Хаджара.

Нанесенного даже не мечом, а лишь рукой...

Хаджар смотрел на огромного, коричневокожего орка. Его черные руки и ноги, сверкая алыми рунами и иероглифами, сияли на солнце.

Хаджар смотрел на Степного Клыка, но видел перед собой Неро с лицом Эйнена.

- Аргх! - вновь взревел Степной Клык.

Как и когда-то очень давно, скрестив топоры, он метнул их перед собой. И каждый, превращаясь на лету в пятиметрового волка, вспарывал когтями почву. Их клыки сабли. Их когти копья. Их шерсть - шипы стали. Их глаза -сияющие раскаленные угли.

Огромные, полные энергии и первобытной мощи, они и мокрого места не оставили бы от Тома Безродного.

Синий Клинок оцарапал воздух перед собой. На его острие вспыхнула синяя искра и из широкого пореза вырвался поток сокрушающего ветра, внутри которого плясали драконы.

Они смели двух волков, а затем, пройдя рядом со Степным Клыком, пронеслись на несколько километров, пока не поднялись в небо и не разорвали в клочья крышку серых облаков.

Снегопад, на несколько секунд прервался.

Слева от Степного Клыка, на руке которого остались глубокие порезы, из которых текла жидкая сера и лава, землю расчертила борозда глубиной в два метра, а шириной вчетверо больше.

- Ты... про...играл... - с трудом прошептал Хаджар. Использование воли в бою все еще давалось ему с трудом. А учитывая, что у него не осталось алхимических пилюль, то ситуацию обострял и факт того, что Ядро оказалось опустошено едва ли не на половину.

Хаджар кинул под ноги Степному Клыку обломки его топоров.

- На этом бой зак...

- Он еще только начался! - и стальная волчья лапа, рассекая одежды Хаджара и его плоть, отправила его в короткий полет. Спиной врезавшись в землю и с хрипом сплюнув кровью, Хаджар осознал себя лежащим на дне глубокого желоба, который он пробил собственным телом.

Глава 1030

Хаджар, не без удивления, приложил ладонь к груди, а когда отнял её, то увидел кровавые следы. Рывком выскользнув из пятиметрового желоба, он приземлился на вершине одного из каменных клыков, выбитых из породы еще в самом начале поединка.

- Сразись со мной в полную свою силу! - прорычал, а не произнес, Степной Клык... ну или то, что им некогда было.

Присев на корточки, используя в качестве опору руку... или лапу, перед Хаджаром сидело нечто. Все его могучее тело покрывала вязь алых символов. Броней татуировок они покрывали мышцы орка.

Изменилось его лицо - стало более вытянутым и звериным. Клыки, которые выглядели недавно поломанными и желтыми, теперь словно "встали на место", сформировав очертания волчьей пасти.

Собственно, его металлические ноги превратились в волчьи лапы, а руки - в подобие оных, только короче.

Будто ликантроп- человекоподобный (только оркоподобный) оборотень сошел из сказок бабушек и матерей. Он ронял слюну, которая серой прожигала нагретую и взрыхленную землю.

- Брат мой...

- Аргахаууууу! - то ли взвыл, то ли прорычал Степной Клык.

На этот раз его рывок оказался такой силы, что сперва сам Степной Клык переместился на ту же каменную иглу, на которой стоял Хаджар, затем на том месте, где он был только что, хлопок разогнал ореол белого облака и только после этого огромные каменные массивы хвостом, высотой в человеческий рост, вытянулись на сотню метров позади него.

Удар когтистой лапы, который на этот раз не оказался неожиданностью для Хаджара, разрывая потоки воздуха и, будучи исключительно физическим, лишенным всякой энергии и мистерий, сумел исказить потоки Реки Мира.

В реальном мире это отобразилось ворохом разноцветных искр, которые до красна раскалили когти Степного Клыка.

Хаджар, используя максимум возможностей своих скоростных навыков, оборачиваясь белой молнией (которая, в бою, применялась куда быстрее "Пути Среди Облаков") рванул в сторону.

Находясь внутри Шага Белой Молнии, он не мог использовать атакующие или защитные техники. Так что лишь наблюдал за тем, как четыре разреза, созданных взмахом когтистой лапы, вспарывая землю, унеслись едва ли не на километр в сторону Сухашима.

Оказавшись на самой границе круге (границы которого теперь существовали лишь в памяти сражавшихся) Хаджар поднял меч в защитной стойке, но лишь едва успел парировать летящую в него каменную глыбу.

Степной Клык, размазываясь в пространстве бросившимся в рывке волком, оказался у подножия десятиметрового, многотонного каменного шипа.

Не сбив, а вырвав его из земли, напрягая, в прямом смысле, стальные мускулы, он метнул его в противника. И когда Хаджар взмахом меча превратил каменную глыбу в поток пыли, то ему в бок уже почти впилась когтистая лапа.

Разворачиваясь на пятках, Хаджар стопой ударил по предплечью Степного Клыка. В этот момент ему показалось, что с тем же успехом он мог бы ударить стальную гору.

Но этого хватило, чтобы отбросить когтистую лапу в сторону и уже самому опустить меч в мощном, рубящем ударе. Тот скользнул по блоку когтей правой лапы Степного Клыка, и орк уже сам, буквально тем же разворотом, что и Хаджар, ногой-лапой нацелился ему прямо в глотку.

Несмотря на свои грандиозные габариты, Степной Клык двигался быстрее, чем любой противник, с которым Хаджар прежде сталкивался.

Создав волей вакуум, он рывком скользнул в сторону и пропустил удар над своей головой. Поступи он иначе, то не сама лапа, а четыре жутких разреза явно выбили бы из него еще немного энергии, которую пришлось бы потратить на защиту.

Разорвавший дистанцию Хаджар собирался контр-атаковать, но... впервые в жизни, находясь в бою, он не успел. Он оказался медленнее. Медленнее, чем противник, который заведомо не находился на несколько ступеней развития выше.

Степной Клык, вновь размазываясь волком, обрушился градом ударом. Хаджар тыльной стороной рукояти меча ударил по запястью правой лапы-руки, чтобы уйти от левой легким качанием корпуса, но тут же оказался перед мельницей из ударов ногами.

Они ливнем кинжалов звенели по плоскости его меча.

Со стороны это выглядело так, как если бы раскаленные, красные когти Степного Клыка обрушивались на пелену из синего ветра, которым обернулся меч Хаджара.

Он двигался на пределе своих возможностей. Его меч оказывался едва ли не в нескольких местах одновременно. Руки Хаджара мельтешили с такой скоростью, что остаточные изображения, "зависая в воздухе" не успевали исчезнуть, как их сменял реальный взмах, чтобы оставить за собой очередной мираж.

И то же самое касалось и Степного Клыка. Его удары ногами и руками сыпались со всех сторон и направлений.

- Сражайся! - рычал он. - Сражайся, Северный Ветер!

Но Хаджар лишь защищался. Белой молнией и стальным волком они перемещались внутри круга. Каменные шипы взлетали в неба. Огромные впадины терзали землю. Вспышки алых разрезов от когтей уносились по земле и потоки синего ветра с танцующими внутри драконами устремлялись к небу.

Хаджар отбил мечом удар когтистой лапы-ноги, а затем, рухнув камнем, он распластался по земле, чтобы подсечь опорную ногу Степного Клыка.

Но тот, демонстрируя невероятные возможности своего тела, одними только пальцами-когтями оттолкнулся от земли. И сделал это с такой силой, что взмыв молнией к небу, тут же извернулся и обрушил удар когтистой лапы-руки на спину Хаджара.

Тот хлопнул ладонью по земле и, ласточкой, взмыл по каменному шипу, чтобы скользнуть по нему и, на развороту, секущий взмах направить в лицо Степному Клыку.

Орк, все еще находясь в воздухе, извернулся и, скрестив руки, предплечьями защитился от удара, а затем, используя Синий Клинок, как точку опоры, ударил пяткой с торчащем на ней когтем в открытую грудь противника.

Хаджар, видя, что не успевает вернуть меч обратно, сформировал пелену из мистерий и воли. И то, что не смогла пробить Аркемейя, прогнулось под ударом стальной лапы-ноги. И это учитывая, что в этом выпаде не было ни грамма мистерий или энергии. Лишь голая, но неудержимая физическая мощь.

Отлетев в сторону, Хаджар пробил спиной несколько каменных шипов и замер на вершине самого крайнего. Он, до того, как ведомые инерцией края одежд покинули условную границу круга, крутануть стопой и обмотать их вокруг ноги.

Степной Клык, после столкновения, отпрыгнул на противоположную сторону и, все в той же позе - на корточках, замер на вершине другого каменного клыка.

Так они и стояли друг напротив друга.

- Ты только защищаешься, Северный Ветер, - прорычал Степной Клык. - Почему ты только защищаешься?!

Хаджар понимал, что говорит с орком. С тем, кто пришел грабить и убивать на его родине. Попирать ногами землю его предков. Но он говорил и с братом. С братом, вместе с которым проливал кровь, с которым они прикрывали спину друг другу.

- Ты мой брат... как я могу биться с тобой?

- Аргх! - взревел Степной Клык, а затем выпрямился. Стоя на полусогнутых, не волк, но уже и не орк, он алыми, нечеловеческими глазами смотрел на Хаджара. - Посмотри на меня, Хаджар Дархан! Посмотри.

И Хаджар посмотрел.

- Посмотри, кем я стал... Посмотри, какого монстра я создал своей яростью... -алые угли постепенно затухали в глазах Степного Клыка. - Посмотри... Последний из племен степных орков? Последний из Степных Волков? Нет... брат мой... я кто и что угодно, но уже даже не орк... Я... Я... Я монстр, Хаджар Дархан.

Снег не успевал упасть на плечи Степному Клыку. Он испарялся и белый ореол чем-то напоминал шерсть зверя.

- Ты пришел сюда умереть, - тихо произнес Хаджар.

- Эти земли, брат мой... когда-то именно на них впервые охотился далекий предок наших племен. На излучине Большой Воды он поймал первую добычу и с этого началась наша история...

- Я не могу...

- Ты должен, брат мой... иначе я никогда не смогу обрести покой. Не смогу встретиться с женой. Обнять сына. Показать ему на полях вечной охоты как врезать топор. Как догнать оленя. Как правильно попросить у его духа прощения... Не отнимай у меня посмертия...

Хаджар посмотрел в глаза Степному Клыку. Алые угли в их недрах потухли. Им на смену пришла лишь скорбь и печаль.

Степной Клык привел сюда армию не для того, чтобы разорять и уничтожать земли, полные невинных. Он привел их сюда для того, чтобы лишить Хаджара выбора.

Степной Клык пришел сюда умереть.

Умереть с честью.

В бою.

Как и следовало свободному охотнику.

Хаджар поднял над головой меч.

Небо потемнело.

Степной Клык, запрокинув голову, завыл и стучал кулаками в грудь. Его глаза вновь вспыхнули алым светом, а испаряющийся снего действительно стал шерстью.