Сердце дракона. Нейросеть в мире боевых искусств. 13 Глава

Глава 1281

Пока остальные просыпались, а Абрахам оправлялся после глубокой медитации (может тоже не очень хотел беседовать с богами?) Хаджар уже выбежал на улицу, предварительно выбив ударом ноги двери.

Тяжелые, каменные створки вылетели осколками. С грохотом и пылью они полетели на мостовую. Серые облака поднимались в черное небо, тускнеющее в ядовитых ласках зеленого пламени.

Маленький щебень бил о ноги лошадей-скелетов, о чьи кости так замогильно бренчала их тяжелая броня.

— Высокое небо, – выдохнул Хаджар.

Перед его взором предстал перекресток и три отходящих от него улицы. Широких и просторных. По ним раньше ездили груженые телеги, а по кроям стояли палатки с торговцами.

Теперь же...

Теперь здесь были лишь мертвые. Их бесчисленное множество, в котором утопали улицы. В зеленом пламени, горящем внутри их глазниц, комках энергии, бьющейся вместо сердец, чувствовалась смерть. Костлявый Жнец стоял где-то за их спинами.

Хаджар ощущал на себе его взгляд. Его желание забрать, наконец, душу того, кто слишком часто избегал лезвия его косы.

Смерть чувствовалась здесь везде.

В ржании коней, в лязге оружия, которое мертвое тащили за собой, в воздухе, не наполнявшим легкие, а буквально засыпавшим их могильной землей.

Хаджар зажмурился и усилием воли отодвинул от себя разом усилившуюся атмосферу Порта Мертвых. Чтобы здесь не происходило, но атмосфера, которая еще днем не создавала особых проблем, разом горой трупов легла на плечи.

– Абендин, — донеслось со вздохом от куда-то из недр души.

Хаджар вздрогнул. То, что Черный Генерал с каждым годом становился все сильнее, всегда было для Хаджара понятной истиной. И недо-бога, но уже не человека, слабо сдерживал эльфийский яд. Внутри Хаджара все еще пылало наследие первого из Дарханов. Так что, со времен Пустошей, Хаджар прекрасно понимал, что однажды Черный Генерал сможет разорвать оковы и уничтожить душу своего невольного надзирателя.

Это был лишь вопрос времени. Так что именно поэтому, чтобы подстраховаться, Хаджар и уничтожил вторую копию наследия, тем самым сократив свой жизненный срок. Чтобы, даже если он проиграет в гонке с богами и демонами, то Черный Генерал все равно не достигнет своей цели и не уничтожит Безымянный Мир.

Но еще никогда прежде не случалось того, чтобы первый из Дарханов так свободно и легко демонстрировал свою волю в те моменты, когда Хаджар не был погружен в мир своей души.

— ГАРАХ! – замогильно проревел предводитель мертвых.

Скелет, с огромным палашом в своих костяных руках, восседал на некогда бравом боевом коне. У него, как и у ездока, сверкала в зеленых огнях черненая броня, покрытая жуткими белыми шрамами.

Перед Хаджаром стояло не просто толпа мертвых. Нет. В отличии от того, что поднял своей магией Дерек Степной, это было именно воинство.

Очень древнее.

Куда древнее, чем окружавшие их стены.

И, что-то подсказывало Хаджару, это все было как-то связано с тем Бессмертным, вокруг которого строили свои интриги и боги, и демоны одновременно.

– Проклятье, — еще раз выдохнул Хаджар и привычно крутанул восьмерку клинком. Просто чтобы успокоить нервы.

— И не поспоришь, – поддакнул оказавшийся рядом Гай.

— А ведь все так хорошо начиналось, — покачал головой Абрахам. — и что это хиляков только сюда привело?

— В храме больше нет воли Аксера, — принцесса Тенед, глядя на происходящее, прикрыла рот ладонями. А Хаджар только в этот момент понял, что так и не знает, в чем сила наследницы Белого Дракона и по какой именно стезе Пути Развития та следует. — Он ушел...

И, учитывая, что девушка могла ощущать присутствие воли бога, то... Хаджар, если честно, понятия не имел, что бы это могло значить.

— Демоны преисподней полюбите меня четверо, – высказала Иция. Она раскрутила свой хлыст и тот засиял перламутром. Повеяло мощной аурой стихией воды. Какой бы техникой не владела адепт, та плохо подходила для массовых битв. Скорее для скрытных и незаметных атак, напрямую связанных с ядом.

Так что она сразу минус.

Как и Тенед, которая оставалась своеобразной неизведанной территорией.

Абрахам, со своими кинжалами, тоже не особый помощник в процессе.

– А в какой стороне подземный ход? — спросила Тенед.

– Госпожа Гевена, – Абрахам галантно поклонился. – какая прелестная ночь, не правда ли? Признаться, эти чудные зеленые огни делают цвет вашим волосам и просто невероя...

– Я задала вопрос, Абрахам, – твердым, насквозь приказным тоном, напомнила принцесса.

От отца в ней было больше, чем та могла бы признать.

Абрахам вздохнул и поправил невесть откуда взявшуюся на его голове широкополую, украшенную перьями, шляпу.

– Как и всегда в подобных ситуациях, – он протянул руку. – в той, маленькая госпожа.

Хаджар еще раз выругался. Только на этот раз уже мысленно.

Разумеется, кто бы сомневался, рука Абрахама указывала на одну из улиц. Как раз ту из тех, что в данный момент заполонили скелеты. Причем каждый из них излучал силу сравнимую с мощью Пикового Безымянного.

– Хаджар, – Тенед повернулась к своему телохранителю. – ты сможешь проложить нам путь?

– Госпожа вы...

Хаджар оценил взглядом толпу немертвых и перебил Абрахама.

– Я постараюсь, Т... Гевена, – из-за ситуации, он едва было не забыл о их легенде.

– Сомневаюсь, что у Хаджара, хватит с...

– Хорошо, – кивнула Тенед, перенявшая эстафету в затыкании рта старого плута. – мне нужно будет двадцать секунд.

Хаджар нисколько не сомневался в словах принцессы драконов. Он видел её твердый взгляд, ощущал, как не дрогнула воля девушки перед лицом угрозы, от которой у многих бывалых воинов задрожали бы поджилки.

Примерно так, как они сейчас дрожали у Густафа.

– Вы, может, уже поделитесь с нами, что собираетесь делать?! – впервые, за все время знакомства, Абрахам повысил голос.

– Хаджар проложит путь через улицу, – пояснила Тенед. – а я обеспечу нам почти минуту. В это время немертвые не смогут сдвинуться с места.

– Оптимистично, – скривился Гай. – но я сомневаюсь, что даже у меня хватило бы сил, чтобы пробить ряды хиляков, когда они усилены Пламенем Смерти.

Именно так, с больших букв и с уважением. Что же, теперь Хаджар, хотя бы, знал, что именно за зеленое пламя излучало столь могущественную атмосферу.

– Тем более, они пока не двигаются к нам, – Густаф, слегка дрожащей рукой, указал на границу света. Та полукругом очертила перекресток и немертвые действительно не решались её пересечь. А Хаджар в этот момент понял, насколько в действительности был молод этот молчаливый лучник.

– Скоро он потускнеет, – Тенед указала на купол храма. Сияние, которое излучали золотые пластины, действительно постепенно угасало. – и тогда их ничто не остановит. Впрочем, у нас нет времени на пустые разговоры. Хаджар?

– Да, моя госпожа.

– Мне нужно двадцать секунд.

– Хорошо, – кивнул тот.

Он еще раз крутанул клинок, после чего спустился со ступеней и подошел вплотную к границе золотого света. Он стоял к немертвым так близко, что мог ощутить на лице их дыхание чистой смерти.

– И что этот чужак сможет сделать, – выдохнул Абрахам. – лучше бы воспользовался старым метод... Ох. Праотцы и праматери! Кто-нибудь скажите, я спл...

Послышалось ржание боевых коней, запряженных в колесницы. Это был ветер, со свистом врывающийся в Порт Мертвы.

Шум боевых барабанов сливался с грохотом оружия, стучащего о щиты. Это был первый удар грома, разорвавшего небеса.

Сверкали вспышки мириада обнаженных клинков. Это была молния, пронзившая черные тучи.

– Разорванное Небо: Песня Драконьей Бури.

Это был Хаджар Дархан.

Центр зарождающегося шторма.

Глава 1282

Вокруг Хаджара вспыхнуло сияние трех цветов. Белые молнии били из-под его ног, сливаясь в неистовом порыве сражающихся мечей. Алое сияние туманом лилось с лезвия занесенного над головой клинка. И в то же время синий ветер, закручиваясь в жаждущем битвы торнадо, поднималось вплоть до черных небес, стягивая их в воющую бурей воронку.

— Проклятье! – выругался Абрахам, придерживая при этом шляпу. – А малец-то неплох!

Гай проворчал что-то нечленораздельное.

В этот момент Хаджар опустил меч в могучем, рубящем ударе. И в ту секунду, когда ало-черное лезвие устремилось к земле, создалось впечатление, будто тот держал в руках не клинок, а рвущуюся в бой кровавую молнию. Которой без разницы кого разить, кого отправлять к праотцам — лишь бы встретиться с плотью, лишь бы впиться в цель и уничтожить её. Испепелить.

От такой жажды битвы, стремления к сражению, у всех, кто мог отнести себя к числу живых, мурашки побежали по спине. Они отчетливо увидели перед собой не человека и даже не зверя, а нечто... нечто, чему не могли найти описания.

Клинок, превратившись в красную молнию, взревел разбуженным Хозяином Небес. И огромная пасть дракона, созданного из кровавых молний, понеслась по улице.

Все, что попадалось на её пути, мгновенно превращалась в пыль. Кости, броня, оружие — все это ворохом мерцающей пыли поднималось в воздух, чтобы и там быть мгновенно иссеченным.

Как если бы Хаджар нанес не один удар, а бесчисленное их множество. В полную силу и в ближнем бою.

– Божественная техника, – выдохнула Иция. — никогда прежде не видела подобного.

Алый Дракон, оставляя на мостовой глубокую борозду, буквально прогрыз путь почти в километр. И когда он, наконец, истратил силы и ослаб, то восточная улица, еще недавно утопавшая в мертвецах... все так же в них утопала. Только теперь между ними пролегала "тропинка", достаточной ширины, чтобы по ней могли бежать два человека плечом к плечу.

— Демоны бездны, – выдохнул Густаф и указал на полоску света, которая еще несколько секунд назад не позволяла немертвым сделать шаг.

Позолоченный купол храма будто подмигнул живым, после чего угас уже навсегда. А вместе с ним и спасительный ринг, позволивший Хаджару вложить две трети всех своих сил в самую мощную свою массовую атаку.

Покачнувшись, он сплюнул кровью и вонзил меч в землю. Тело Повелителя, пусть и укрепленное драконьей кровью и орочьим отваром, не могло выдержать силы Божественной Техники.

Теперь Хаджар понимал, почему раньше не мог шагнуть за пределы Императорской. Чтобы техника стала Божественной, необходимо слить её с истинным словом.

И именно это слияние, истинное имя Ветра, в данный момент мчащееся по жилам Хаджара, и было тем, что разрушало его физическое и духовное тела.

Как некогда Лунный Стебель не выдержал сражения с Примусом и возросшей силы Хаджара, так теперь уже сама плоть мечника не выдерживала его духа.

— Аргах! — взревел предводитель немертвых — всадник на падшем коне.

Он указал своим палашом на стоявшего вплотную к скелетам Хаджара и те ринулись в бой. Стоявшие вплотную, сверкая мертвым, зеленым огнем, занесли оружие.

Что-то закричали люди Абрахама. Вокруг них вспыхнуло сияние техник, а атмосфера ослабла под давлением сразу четырех Королевств.

Краем глаза Хаджар увидел Тенед. Принцесса драконов, прикрыв глаза, что-то нараспев бормотала и слегка покачивалась. При этом, с каждым словом, вокруг неё весенней почкой набухала кристально чистая мощь.

Магия... настоящая.

Кровавая усмешка исказила лицо Хаджара. Дрожащей рукой он закинул в рот несколько трофейных пилюль, взятых у убитых им в Стране Ветра.

Надо же, оказывается, он, все же, принял помощь Ордена Ворона. Пусть и в такой завуалированной форме.

Зверем зарычав от ощущения силы и энергии жидким огнем потекшей внутри тела, Хаджар развернул меч плашмя и легко вытянул его перед собой.

В отличии от предыдущей техники, от которой возникало ощущение, будто ты стоишь один на один перед лицом потустороннего войска, здесь ничего такого не было.

Наоборот, создавалось впечатление будто все стихло. Стихли звуки, стих, бушующий в вышине, еще недавно принесший с собой яростную бурю, ветер.

Смолкли крики живых и вопли немертвых.

Все замерло в едином мгновении. И даже ливень, которым мир пытался смыть раковое пятно на своем челе, тоже замер. Капли зависли в воздухе и мерцали, подобно застывшим драгоценным камням.

— Песня Мирного Дня, — произнес Хаджар, вновь позволяя имени ветра сорваться со своих губ.

Раньше, будучи практикующим или адептом, он думал, что говоря название техники в слух, сражающийся упрощает себе концентрацию сознания.

Теперь он понимал — это было не так.

Название техники произносилось вовсе по иной причине. И на совершенно других уровнях развития. Только адепты, познавшие истинные слова и вкладывавшие их в свои техники, действительно нуждались в том, чтобы вербально обозначить свой следующий "ход".

Просто потому, что им было необходимо произнести слово. Дать ему возможность покинуть тело и душу. Войти в открытый мир в том виде, в котором его "слепил" адепт.

Одну секунду за другой, Хаджар удерживал на плоскости своего меча всю тяжесть Порта Мертвых. Скелеты застыли в тех позах, в которых пребывали мгновение до.

Люди Абрахама так и не пустили в ход свои техники, а их Королевства будто оказались в клетках. И все это благодаря одну лишь мечу Хаджара. И тем мгновениям, что он мог принести мир и покой своей техникой в этот безумный мир.

— Я готова! – выкрикнула Тенед.

– Наконец... — Хаджар опустил меч. Он пошатнулся и едва не упал на спину.

Очередной приступ кровавого кашля скрутил его в жгут из боли и плоти. Выдохнув, он выпустил вечно изменчивое имя ветра на волю.

Стало легче.

Достаточно, чтобы увидеть, для чего именно Тенед понадобились эти двадцать секунд, из-за которых Хаджар едва к праотцам на суд не отправился.

Она взмахнула руками и...

Это было красиво. Величественно. И столь же пугающе могущественно.

Возможно, если бы Хаджар смог засвидетельствовать сражение Чин'Аме и министра Джу он бы увидел нечто подобное. Магия, на которую были способны лишь истинные её последователи.

Заклинания, которые, казалось, меняли самую реальность.

Черные тучи, сомкнувшиеся крышкой над головой, вдруг разошлись. Будто принцесса драконов раздвинула их своими миниатюрными ладонями.

Звезды, усыпавшие бесконечность вселенной, засияли огнями яркими и холодными. Тенед же смотрела на них взглядом, в котором одновременно читались просьба и... молчаливый приказ.

Хаджар не знал, что именно происходило, но, как бы то ни было, принцесса одержала победу в этом молчаливом состязании.

Звезды, эти надменные надзиратели смертного мира, откликнулись на зов принцессы драконов.

Глава 1283

Мириады звезд вспыхнули ярче, чем в самую светлую и чистую из ночей. Лучи их света потянулись столпами к земле. Все уплотняясь и расширяясь, пока не превратились в стволы деревьев.

— Звездный Лес, – произнесла Тенед и Хаджар почувствовал в этих двух простых словах мощь слов совершенно иных.

Бесчисленное множество деревьев, выращенных из звездного света, рухнули на скелетов. Некоторых, послабее, те сразу превращались в груду сломанного металла и раздробленных костей. Другие сжимались под давлением звездного света, падали на землю, но все еще сохраняли некую "целостность".

Зеленое, мертвое пламя, окутывало их защитным саваном. Звездные деревья, давя всем весом могущественной магии, не могли пробиться через защиту покрова смерти. Они лишь пускали внутрь мелких трещин и пробоин серебряные корни, опутывая своих жертв самыми прочными из пут.

– Быстрее! — выкрикнула Тенед. С её раскрытых ладоней, обращенных к небу, струились блестящие, полупрозрачные символы.

Так, будто официантка в таверне, несущая на руках поднос, она бросилась в сторону освобожденного Хаджаром прохода. Следом за ней, переглянувшись, помчались и Абрахам со своими людьми.

Хаджар замыкал процессию. Перед тем, как помчаться сквозь ряды пригвождённых звездными деревьями скелетов, Хаджар бросил быстрый взгляд на всадника.

Тот, опутанный серебряными корнями, в отличии от своих подчиненных, не был полностью обездвижен. Он слегка дрожал, а его палаш все ближе и ближе придвигался к путам.

Кто быстрее сломается? Тенед, которая бледнела стремительней лесного ручья в разгар зимы или немертвый всадник? Хаджар не очень хотел выяснять это на собственной шкуре. Нет, он не был против хорошей, крепкой битвы. Но предпочитал скрещивать свое оружие с живыми.

— До встречи, – зачем-то обронил Хаджар.

Он сам не знал, почему это так сделал. Просто по какой-то неясной причине, той самой причине, которая с каждым прожитым десятилетиями все чаще и чаще его посещала, он подумал, что знает этого всадника.

Или знал...

Впрочем – не важно.

Закинув в рот несколько пилюль, он, вновь зарычав, бросился следом за отрядом и своей подопечной.

В свете полной луны, они бежали через ряды стонущих (насколько вообще немертвые, лишенные плоти и, следовательно, голосовых связок, могли стонать) скелетов. Те царапали волшебный гранит мостовой своими длинными, белесыми пальцами. Их зеленое пламя бушевало, сражаясь в неравной схватке с магией звездного света.

— Если не ошибаюсь, — все так же придерживая шляпу, на ходу улыбался Абрахам. Казалось, что этого старого плута ничем не пронять. – то это заклинание самого...

— Да, — перебила Тенед.

По девушке было видно, что магия давалась ей с трудом. Впрочем, подобная сила никогда не приходит даром. За такое могущество всегда надо платить.

— Интересно, откуда у странствующей красавицы знания, созданные Кровавым Генералом? — улыбка Абрахама слегка изменилась. Из плутовской, она стала более задумчивой и какой-то... оценивающий.

Хаджар же чуть вздрогнул. Это уже становилось традицией, но, опять же, понятия не имея откуда, он знал, что "Кровавый Генерал" это самое старое из прозвищ никого иного, как Пепла — Мастера Почти Всех Слов и Древнейшего из Смертных Мудрецов.

Слишком много заглавных букв.

Слишком много мощи даже в одном слове.

Мимо мелькали развалины домов. Некогда пышные и в чем-то воздушные, прибрежные строения, они теперь выглядели как обрубленное полено — лишь напоминание о том, как они выглядели до настигнувших Порт разрушений.

И единственное, что делало их в эту ночь прекрасным, были все те же деревья, созданные из звездного света. Магия, порожденная сильнейшим из Бессмертных.

Если в этом не было никакой метафоры, то Хаджар не знал, в чем тогда ей бы...

— И долго они еще пробудут в таком состоянии? – перебивая поток мыслей Хаджара, спросила Иция.

– Несколько мин... — Тенед не договорила. Из её глотки вырвался хрип, а из глаз потекла субстанция, лишь отдаленно похожая на кровь.

Так подумали, наверное, все те, кто не видел крови драконов. Хаджар же, мысленно выругавшись, дернулся в сторону бегущей Тенед.

Белая молния стала его ногами, и он успел подхватить принцессу до того, как облако под её ногами полностью рассеялось. Они ведь были адептами, а не простыми смертными.

Хаджар бежал среди искр молний. Густаф стоял на летящей над землей стреле. Гай и Абрахам мчались верхом на оживленных при помощи воли и энергии, призрачных силуэтах меча – весьма распространенная техника перемещения для мечников.

Иция же... под ней вихрем кружился её собственный кнут, который и нес её вперед.

И лишь Тенед мчалась верхом на облаке.

– Моя госпожа? – Хаджар смахнул рукой налипшие волосы со лба девушки.

В этот момент его сердце пропустило удар. Причем вовсе не из-за невероятной красоты своей подопечной (хотя она и была прекрасна, как никто другой). А просто потому, что её кожа стремительно бледнела, зрачок становился похожим на звезду, а радужка принимала оттенок рассветной радуги.

Принцесса, за последние несколько минут, не только использовала некое могущественное заклинание, но и поддерживала два других. Маскировочное и аналог техники передвижения.

Стоит ли говорить, что напряжение, которое она испытывала, было попросту заоблачным. И удивительно, что она смогла продержаться так долго.

– Что с ней? – нахмурился Гай.

– Послед... ствие закли...нания, – с одышкой, тяжело, произнесла Тенед. Хаджар заметил, как её ногти слегка заострялись, а в густых черных волосах появлялись небольшие рожки. – Б...ольше н..е мо..гу.

С последним хрипом, опустились веки, смыкая длинные ресницы и нахмурились густые, кустистые брови. Хаджар с удивлением отметил, что даже в такой момент любуется красотой принцессы.

Как картиной...

И пыль опять била о волосы, создавая в них неприятное ощущение чужеродного движения.

Дыхание Тенед выровнялось, а её аура стала ощущаться не так тяжело. Все признаки максимального истощения источника.

– К демонам бездны, – процедил Гай. Он вскинул секиру на плечо и принял низкую, защитную стойку.

Черные тучи на небе постепенно вновь смыкали свои пленительные объятья черного саркофага. Звездный свет мерк с каждым мгновением, а вместе с ним рассыпались в пыль серебряные деревья.

Скелеты, вспыхивая зеленым огнем, понемногу поднимались на ноги, волоча за собой оружие.

Хаджар, взмахнув рукой, вытащил из пространственного кольца черную накидку, в которую тут же завернул Тенед и вскинул её к себе на плечо.

– Сколько до лаза? – спросил он у Абрахама.

– А... что? – очнулся от своих мыслей плут, после чего оценил обстановку и, как и недавно секирщик, выругался. – Около километра к востоку.

Проследив направление, которое указал контрабандист, Хаджар сплюнул и покрепче сжал меч.

– Километр из немертвых? Не так уж и много.

– Да уж, чужак, мне бы твой оптимизм...

В этот момент вперед бросился один из самых крупных немертвых. Он первый, среди десятков тысяч, кто смог скинуть с себя оковы Звездного Леса.

Глава 1284

Облака плыли степенно и смирно. Словно чванливые служащие при дворе уже старого, но все еще сильного короля, они следовали в одном лишь им известном направлении. Купаясь в лучах рассветного солнца, в пышных золотых одеждах, эти вельможи свысока смотрели на все, что было ниже их достоинства.

Эш любил это место.

Одна из самых высоких вершин, которые только можно было найти в Стране Бессмертных. Отсюда открывался прекрасный вид на черную вечность вселенной и пронзающие её пики звездного света, несущего в себе память об уже мертвых светилах. А ниже — на облака и золотое солнце, медленно поднимающееся к своему зениту.

Сюда мало кто приходил.

Даже Эш не мог находиться на этой горе дольше нескольких часов. А ведь он, вроде как, сильнейший из Бессмертных.

Сильнейший...

Когда-то давно, будучи Генералом Смрадного Легиона, он думал, что это слово что-то да значит, а теперь...

– В прошлую нашу встречу, ты говорил, что мы видимся в последний раз, – Эш поднес ко рту пиалу с чаем и немного отхлебнул.

Вкусный, с мятой и полевыми ягодами. Такой делали в любой деревне смертных. Говорили, что помогал от сердечных болезней. Но, наверное, не было такого лекарства, что могло бы излечить старого мудреца.

— Не хватит огней на ночном небе, мой друг, чтобы сосчитать все наши "последние" встречи, — рядом, на непонятно откуда появившиеся бархатные подушки, опустился высокий... нет, не человек. В сером, хищном плаще и с широкополой шляпой, открывающей взгляду собеседника лишь один, алый глаз. – и все же – вот ты, на пике Тропы Богов. И вот он я — там же, рядом с тобой.

Эш вытянул перед собой ладонь. Несколько лоскутов оторвались от ближайшего облака. Туманом они подплыли к его пальцам и, опустившись на ладонь, превратились немного старую, видавшую виду, но все еще крепкую и надежную пиалу.

Хельмер с благодарным кивком принял емкость из рук лучшего... врага и, уже самостоятельно, налил себе чая из глиняного чайника, стоявшего на углях.

— Интересно, друг мой, – Хельмер поднял взгляд к пока еще ночному небу. — порой я задумываюсь, а может все звезды уже мертвы и мы, на самом деле, наблюдаем лишь мертвые вселенную, которая притворяется живой.

— Вряд ли, враг мой.

— Почему?

— Потому что тогда вселенная ничем не отличалась бы от этого мира, — Эш указал на облака, явно намекая не на них самих, а на то, что находится ниже.

— Глубоко, — задумчиво кивнул Повелитель Ночных Кошмаров. – Даже слишком глубоко... будь у меня время, я бы помедитировал над этим пару тысячелетий.

– Но времени нет... — с легким вздохом грусти прошептал Мудрец.

Хельмер чуть улыбнулся. Достаточно, чтобы назвать эту улыбку надменной, но недостаточно, чтобы насмешливой.

– Ты всегда любил старые вещи, юный волшебник, – демон явно намекал на созданную из облака пиалу, потрепанный плащ, весь в заплатках, простые холщовые штаны и сандалии из сыромятной кожи. Про рубаху из парусины и говорить не приходилось. – И даже сам став старым, все еще видишь в них какой-то смысл.

Лицо Эша, несмотря на почтенный возраст, все такое же молодое и необычайно красивое, озарила простая улыбка. Два его разноцветных глаза, голубой и карий, заискрились озорством.

– Старые вещи, мой друг, имеют свою историю каждая из них что-то видела, где-то побывала. И порой, когда я прислушиваюсь, то слышу их истории. Какие-то печальные, другие веселые, полные надежды или отчаянья. Они помогают мне осознавать, что еще не все звезды погасли над нашими головами, и, значит...

– Не все погасли и под ногами, – закончил за друга демон.

Они сидели и молча пили чай. Взирали на рассвет, заливавший золотой мир из вершин кучевых облаков. Сколько тысяч раз они вот сидели и молчали, что-то обсуждали, играли в шахматы или выпивали. Сколько сотен тысяч раз они сталкивались в смертельных поединках, стремясь отправить противника к праотцам.

Два лучших друга.

Два смертельных врага.

В какой-то момент грань между этими понятиями полностью стерлась для этих двоих. И они перестали обращать на это внимания.

Как и положено... двум генералам, ведущим свою бесконечную битву.

– Зачем ты пришел на этот раз? – спросил, наконец, Эш.

– Может меня охватил приступ ностальгии? – усмешка Хельмера стала, неожиданно, печальной. – скоро мой единственный друг отправится дальше и, кто знает, встретимся ли мы вновь.

– Это так, – кивнул Эш. – мой срок подходит к концу. Но он будет лишь немногим короче твоего, старый враг. И мы успели попрощаться в прошлый раз.

– Когда ты испортил мой кошмар?

– Когда ты ошибся в своей игре. Что, кстати, в последнее время, происходит все чаще. Я начинаю волноваться, Хельмер, сможешь ли ты закончить эту партию так, как планировал.

– Не беспокойся, старый друг. Финал будет фееричен. Обидно только, что ты его уже не увидишь. И раз тебя не будет в живых, то некому будет мне помешать. Я обречен на победу, юный волшебник и это меня удручает. Пропал азарт.

Эш протянул руку и поднял чайник. Наверное, если бы кто-то увидел величайшего волшебника, самостоятельно наливающего себе простой чай смертных из столь же простого чайника, то не поверил бы собственным глазам.

Но так оно и было.

– Не заговаривай мне зубы, Хельмер, – произнес волшебник, отпивая из пиалы. – я единственный во всем Безымянном Мире, кто знает тебя, и кто знает, что ты задумал. Не забывай об этом.

– Прошу прощения, – слегка склонил голову демон. – мы видимся все реже, так что не удивительно, что я... впрочем, не важно.

Они вновь помолчали.

– В последний раз я видел тебя таким, когда часть осколка Горшечника была уничтожена твоим протеже.

Хельмер промолчал.

– Значит, он добрался до могилы Элифа, – констатировал Пепел. – мне искренне жаль, дорогой друг, что тогда именно тебе пришлось нести этот крест.

– Дела давно минувших дней, – отмахнулся Хельмер. – меня куда больше беспокоит другое.

– И что же может беспокоить... – Эш отодвинул пиалу и впервые на его прекрасном лике появилась тень удручающих эмоций. – там ведь когда-то был океан, так... еще до моего рождения. И, если память мне не изменяет, а она, увы, уже давно этого не делает, то там находится...

– Всадник, – кивнул Хельмер. – Абендин. Первый Воин.

– Мертвый бог?

И, что удивительно, Эш, внезапно, рассмеялся.

– Ох, свет Миристаль, ты, все же, враг мой, действительно ошибаешься все чаще. Неужели ты думаешь, что твой протеже сможет миновать пусть и мертвого, но бога?

Хельмер сощурился. Хищно и опасно.

– Я пришел не для насмешек, друг мой.

– О да, – Эш отсалютовал пиалой. – ты пришел поселить в меня надежду, что пророчество не сбудется и мой жизненный путь не прервет четырежды рожденный.

– Пророчества Древа Жизни никогда не бывают тем, чем кажутся на первый взгляд.

– Нет, мой друг, – покачал головой Эш. – не обманывай себя. Они всегда именно то, чем кажутся на первый взгляд. Так что я умру в течение шести следующих веков. А ты... ты так никогда и сможешь увидеть...

Хельмер поднялся на ноги. Вокруг него зароились черные феи.

– Прощай, старый друг. Я пришел дать тебе надежду, но ты вновь показал, что даже спустя столько эпох остался все тем же глупцом и шутом, – полы серого плаща взметнулись ворохом тьмы и демон исчез.

– Прощай, старый враг, – Эш отсалютовал в пустоту. – в очередной раз... прощай.

Он сидел и смотрел на плывущие облака, закрывающие от него агонизирующий мир, пока еще подающий признаки жизни.

Пророчества...

Как же Эш ненавидел пророчества...

Глава 1285

Хаджар поднырнул под широкую саблю мертвяка. Разворачиваясь на пятках, он врезался коленом в пах противника. Инстинкты бойца, развитые за десятилетия войн и сражений, работали... не так, как надо. Потому что пусть и подлый, но действенный удар, никак не повлиял на самочувствие немертвого.

— Соберись, чужак! – выкрикнул Гай. – у них всего одно слабое место.

И, будто для наглядного подтверждения своих слов, адепт схватил одного из скелетов в классический удушающий захват, поместив его шею себе на сгиб локтя. Вот только несмотря на то, что обладатель красноречивой маски (прямо говорящей о том, что советы он давал на основе собственного опыта), смог одной рукой переломить кости твари, та даже не думала ум... прекращать свою деятельность.

Напротив, со сломанной шеей и головой, висящей на одном позвонке, та продолжала весьма активно размахивать копьем. И только точный рубящий удар в район солнечного сплетения, где пылало зеленое пламя смерти, положило конец её потугам оставить некую симметрию на лице Гая.

Хаджар, сражающийся с немертвыми и одновременно с этим следящий за тем, чтобы с плеча не свалилась так и не пришедшая в себя Тенед, крутанул меч, в воздухе поймал его за рукоять обратным хватом и мощным ударом погрузил его в броню монстра.

Стило ли говорить, что ему пришлось использовать и волю, и всю мощь Истинного Королевства, вкупе с энергией, чтобы пробиться через защиту странного артефакта и пронзить зеленый огонь.

В обычном случае, такой удар создал бы достаточную волну силы, чтобы пронзить еще с десяток, стоявших позади воинов, но... скелеты все напирали, беря сражающихся в кольцо.

Густаф, стоя на одном колене, метко отстреливал самых крупных и опасных представителей воинства скелетов. Большинство лучников, достигших той стадии развития, на которой пребывал молодой адепт, создавали стрелы усилием воли и энергии. Они почти никогда не использовали настоящие артефакты.

Просто потому, что каждый такой выстрел "настоящей" стрелой обходился в целое состояние.

Густаф же пользовался ими с таким усердием, будто каждая не стоила как добротный меч качества Небесного артефакта. Но, видимо, только так, он мог раз за разом упокаивать скелетов.

Иция, размахивая кнутом, в основном отгоняла мертвяков, держа их на расстоянии. Её оружие было предназначено для быстрых, скрытых атак по слабо-защищенным уязвимым точкам. Благо, даже когда адепт носил полную, тяжелую артефактную броню, таких оставалось предостаточно.

Но вот скелеты... их подобия сердец были защищены не только странной броней, но и сам по себе источник мертвого пламени оказалось не так уж и просто пробить.

В итоге, только Гай, Хаджар и, неожиданно, Абрахам (плут наглядно демонстрировал что его короткий кинжал и небольшая сабля, способны причинять больше вреда, чем могло показаться на первый взгляд) могли что-то противопоставить скелетам.

При этом они были вынуждены практически полностью отказать себе в использовании энергии, а значит и техник. При этом, стоило отметить, что Алый Клинок, как и мантия Мэб, обладали силой и качеством Божественных артефактов. В то время, как Абрахам и Гай пользовались Императорскими.

Сказывался опыт боя с немертвыми.

Контрабандисты в этом деле явно преуспели.

— Долго мы так не протянем, — Абрахам, демонстрируя чудеса ловкости, перескочил через прорвавшегося к ним, через кнут Иции скелета и, одновременно вонзив кинжал тому в район печени, продел в образовавшееся отверстие саблю и направил всю мощь своего странного Королевства Кинжала и Сабли на острие последней, чем создал луч энергии достаточной мощи, чтобы пронзить очаг мертвого огня. Причем проделал он это все так быстро, что создавалось впечатление, будто Абрахам от скуки, по вечерам, только и делает, что тренируется в упокаивании нежити. – надо двигаться дальше.

– Легко сказать, старый плут, — Гай, крутанув секиру, обухом смял доспех своего противника и, обратным движением, погрузил секиру тому в спину, прорубив и скелет, и источник.

Последствия Звездного Леса все еще давали о себе знать. На скелетах осталась пыль звездного света, и она весьма значительно ослабляла их защиту. Но сколько это будет еще длиться — кто знает.

Нейросеть не могла подсчитать длительность своеобразного звездного проклятья – слишком мало данных. А тратить мощности на подобную задачу Хаджар не собирался.

За последние несколько минут, они пробились в лучшем случае на сто метров по направлению к подземному лазу-лабиринту. Оставшиеся девять сотен метров все еще заполняло целое мертво из дышащих зеленым огнем мертвяков. И где-то позади, в хитросплетении улиц и проспектов, ехал на мертвом коне мрачный всадник, предводитель всей этой оравы.

С очередным:

— Гуарх! — на Хаджара, с развалин, которые некогда были красивым домом с балконом, напрыгнул скелет. Причем своим кортиком он метил аккурат в Тенед. Не в Хаджара, который стал бы для него легкой мишенью, а именно в принцессу драконов.

Хаджар качнулся в сторону и ударил мечом наотмашь. Ударная волна от взмаха клинка была таковой силы, что отбросила мертвяка за пределы танца кнута Иции в ряды ему подобных, а после обрушилась всей мощью на здание, служившее, недавно, укрытием для твари.

Еще недавно, днем, могучие удары секиры Гая не могли повредить древней каменной кладке. Так что Хаджар был весьма удивлен, когда волна силы его собственного меча не просто оставила порезы и царапины на волшебных камнях, а буквально смела их, погребя десятки и сотни скелетов под градом каменных осколков и пыли.

Несколько булыжников докатились и до ног Хаджара.

Маленькие узоры звездной пыли мерцали на них неровным, серебристым светом.

— Все на крыши! — взревел Абрахам, так же наблюдавший произошедшее. — Густаф, прикрывай! Иция, удерживай хиляков на расстоянии! Хаджар, ты со своей ношей впереди!

Отряду не пришлось повторять дважды. Пятерка адептов, мгновенно оторвавшись от земли, легкими перышками взмыла в черное небо.

Приземлившись на каменную кладку, они помчались по ней в сторону...

Если честно, Хаджар слабо представлял, куда они бегут. Со всех сторон его окружали развалины, по которыми они, аки зайцы на убое, скакали с одного уступа, на другой.

Мертвые, пусть и лишенные мозгов, как-то смекнули что им делать и градом посыпались на верхний уровень города. Их с радостью встречали стрелы Густафа, который, наверное, потратил уже больше денег, чем находилось в пространственном кольце Хаджара.

Тем, кому удалось миновать заградительный обстрел, не повезло натолкнуться на кнут Иции. И пусть он не мог повредить броне хиляков, но вполне успешно сбивал их с ног, отправляя обратно вниз.

В итоге, всего за несколько минут бегства, отряд смог добраться до, как бы банально это не звучало, площади, в центре которой находился полуразрушенный колодец.

— Ох, гниль болотная, — процедил Абрахам так, словно это было какое-то ну очень гнусное, а вовсе не комичное, ругательство. – Ну конечно этот ублюдок будет именно здесь.

В том, что колодец охранял всадник-скелет с палашом в костяных руках, Хаджар не увидел ничего не обычного. А уж спрашивать, в очередной раз, где находился вход в подземелье, было попросту глупо.

Только идиот бы не понял, куда им было надо...

Глава 1286

— Что будем делать? – Хаджар опустился на корточки.

Ему нисколько не мешала принцесса драконов, покоившаяся на плече. Благодаря силе своего тела, он мог бы нести сотню таких и не испытывать ни малейшего неудобства.

Единственное, что беспокоило, выдержит ли их всех развалина, на вершине которой они находились. Насколько сильно магию мертвых ослаблял звездный свет знала, наверное, только Тенед. Но в силу определенных обстоятельств, допроситься до неё было невозможно.

– Старый плут, позволь я поквитаюсь с этой мразью, — процедил Гай сквозь плотно сжатые зубы и провел ладонью по маске.

Что же, теперь было понятно, кто именно заставил секирщика полюбить столь неестественный головной убор.

Гай уже порывался спрыгнуть на площадь, в центре которой гордо стоял всадник, а по кроям, в буквальном смысле, ползали скелеты.

Видит Высокое Небо, это неживая срань, верхом на своем скелете-коне, насмехалась над ними. Она, словно обладая разумом и волей, знала, что именно нужно живым. И, понимая, что все расклады в её пользу, действительно — попросту насмехалась.

Хотя, учитывая, что у неё не было кожи и плоти на черепе, а глаза заменяло марево зеленого тумана и пламя, то Хаджару, скорее всего, просто показалось.

Но, кто знает...

– Тебе вторую половину лица не жаль? – Абрахам остановил товарища, вовремя схватив его за плечо. — Этот упырь...

— Скелет, – машинально поправил Гай. — упырей, в этот раз, здесь, хвала небесам и богам, нет.

Хаджар не стал спрашивать, а в какой раз упыри были и почему их нет теперь. Действительно — хвала чему угодно, что так сложилось.

— Не важно, — отмахнулся плут. — он по силе, что твой Небесный Император. С таким только всем пятерым... да и то, не факт, что одолеем. А у нас у чужака еще и обуза. Да и остальные хиляки, по его команде, возьмут нас в кольцо и баста.

Действительно, площади была достаточно широкой, чтобы места хватило еще сотне другой скелетов. А при таких раскладах...

— Эй, вы там долго еще будете зубоскалить?! — выкрикнула Иция.

Её кнут, окутанный огненным сиянием, продолжал свой безудержный пляс, раз за разом отправляя скелетов с парапетов вниз, на головы таким же тварям, ползущим к живым.

– Кто мне потом все это платит? – чуть тише добавил Густаф, чья тетива пела просто без умолку.

— Надо что-то...

– Поклянись, – перебил Абрахама Хаджар. – что вы переместите мою госпожу в том же виде, что она сейчас, в целости и сохранности, в лаз и дождетесь меня.

Абрахам Шенси и Гай одновременно посмотрели на Хаджара.

– Ты силен, чужак, – кивнул секирщик. – спору нет. Возможно, сильнее, чем любой из нас. Но смерть рядом, не забывай об этом. С таким противником не справишься даже т...

– Клянусь, – сверкнуло лезвие кинжала, а следом за ним ладонь Шенси окутало сияние золотистого пламени. Верный знак того, что клятва была принята. После чего плут едва слышно добавил. – В том же виде, да...

Хаджар сделал вид, что не понял явного намека. К тому же клятва была составлена так, что на первый взгляд могло показаться, что Хаджар попросту придумал её формулировку впопыхах и она вовсе не было столь... двусмысленной.

Проклятье.

Да, он ненавидел интриги, но это не значит, что сам в них не разбирался.

Бережно опустив закутанную в черный саван принцессу на камни парапета, Хаджар заложил за щеку сразу несколько пилюль. Две, для восстановления плоти и крови, и одну – для энергии. Он уже один раз, в Подземном Городе демонов видел на что может способен Небесный Император.

Да, разумеется, в тот раз, это был полноправный адепт, который мог пользоваться всем доступным арсеналом. Истинными словами, волей, королевством, техниками, энергией и так далее.

Сейчас же перед Хаджаром стоял лишь скелет, который обладал физической силой и крепостью Небесного Императора, не более того.

Но это не значило, что Хаджар мог позволить себе недооценивать противника.

– Я уведу его подальше от колодца, – Хаджар указал на самый дальний края вытянутой площади. – и как только вы окажетесь внутри, я последую за вами. Мы завалим вход и...

– Нет надобности, – перебил Абрахам. – хиляки не суются в лабиринт.

– В храм они тоже не...

– Храм покинула воля Аксера, – снова не дал договорить Шенси. – но с подземельем что-то другое. Там...

– Он сам поймет, – на этот раз слово перехватил Гай. – если действительно сможет отвлечь этого ублюдка, то поймет и...

– Вы долго еще трепаться будете?! – гневно закричала Иция. – мы тут, в отличии от вас, не видами любуемся!

В очередной раз её кнут отправил в полет несколько немертвых, а по лицу Густафа разве что не соленые реки текли. Пара слезинок сорвалась – это уже точно.

Еще одна причина, по которой мало кто шел по пути лука. Слишком уж расточительно это было для кошелька. Да и сложнее, чем какой либо другой путь развития.

– Я пошел, – и с этими словами Хаджар оттолкнулся от парапета.

На этот раз, не будучи скованным в движениях ношей на плечах, он мог полностью отдаться своему собственному стилю. Стилю Песни Меча Синего Ветра.

Хаджар двигался легко и плавно. Он взмыл в небо пером птицы; морским бризом. И выполнив изящный, но в то же время, хищный пируэт, крутанувшись вокруг своей оси, использовал эту инерцию чтобы обрушиться на землю яростью молодой бури.

И если бы Тенед была в сознании, ей бы вновь почудился не воин средних лет, покрытый бугрящимися мышцами, испещренными глубокими шрамами, а молодой, приятной наружности юноша. В одеждах, похожих на вечернее небо, с плывущими по ним облаками и мерцающими звездами.

Но на землю обрушилось иное. Выбивая из земли целый фонтан из щебня и каменной пыли, огромный, широкоплечий воитель взмахнул мечом, начисто срубая шею и голову мертвому коню.

– Я же сказал! – воскликнул Гай. – у них только одно...

Не теряя момента, Хаджар развернулся на пятках и с силой взмахнул ногой. Та выстрелили ничем не хуже стрелы Густафа или кнута Иции. Оставляя в воздухе белесые следы, рассекая воздух, она ударила прямо в броню обезглавленного коня-скелета.

Того буквально смело. Легко оторвало от земли и, буквально, рассыпало в прах. Броня разлетелась осколками железа, пронзая стоявших по границам своеобразной арены мертвяков.

Зеленый свет, служивший сердцем твари, не просто потух – он лопнул. Примерно так же, как лопнули мышцы и кости в ноге Хаджара.

Тело Повелителя никак не могло выдержать той мощи, которую через него пропускал Хаджар. Его дух уже давно перерос ту плоть, в которую был заключен.

Но без следующего тома техники Пути Среди...

Впрочем, не суть.

– ... одно слабое место, – сглотнул Гай и помотал головой. Но ему не привиделось.

Хаджар же раскусил первую из пилюлей. Нога, превратившаяся в кровавые ошметки плоти, мгновенно приняла свое естественное положение и более здоровый внешний вид.

Хоть шрамов на ней и прибавилось.

Но Хаджару было не привыкать.

Тело, это лишь инструмент...

Скелет-всадник, будто кукла, ломано поднялся на ноги и поднял палаш. Остальные хиляки уже хлынули на площадь, стремясь порвать Хаджара, но их предводитель выдал мощное:

– РУГАРХ!

И немертвые застыли.

– Раз на раз хочешь? – Хаджар перехватил меч поудобнее. – значит будем раз на раз.

И снова оттолкнулся от земли.

Глава 1287

После всех сражений и происшествий последних лет, дух Хаджара окреп. Его понимание мистерий меча, истинного имени ветра и собственной воли углубилось и устоялось. Его сила стала более полноценной. Он научился контролировать половину от своего потенциала, но...

У всего этого была и обратная сторона.

Его тело.

Оно было сильнее, чем у любого другого Повелителя начальной стадии, но слабее, чем у самого банального Безымянного, которого закалили не сражения и битвы, а удачные стечения обстоятельств или, к примеру, алхимия.

Иными словами — дух Хаджара был силен, но тело не поспевало.

Именно поэтому его движение, быстрое и резкое, полностью поглощенное силой и скоростью момента, не должно было оставить и следа на мостовой. Это означало бы, что Хаджар полностью контролирует свою мощь и не тратит не единой капли лишней энергии.

Но все выглядело иначе.

В том месте, где только что стоял Хаджар, появилась воронка. Она чем-то напоминала головастика. Широкое углубление, от которого змеился хвост в виде широкой расщелины. И, может, какой-нибудь смертный увидел бы в этом нечто поражающее своей мощью.

Простое движение, рывок, способное создать такие повреждения на поверхности волшебного материала свидетельствовали о значительной силе, но...

Опытные адепты смотрели куда глубже.

– Демоны... а он справится? – задал вопрос пустоте Гай. — Эй, Абрахам, старый плут! Демоны тебя раздери.

Шенси, неся на плече закутанную в саван Тенед, спешил как можно быстрее спуститься с парапета. Но при этом не привлекая к себе внимания хиляков. Тот факт, что Всадник не пустил их на площадь еще не означало, что он откажет подчиненным в возможности присоединить к рядам своего воинства еще нескольких адептов.

Следом за Абрахамом пополз и Гай, а к тому присоединились уже и Иция с Густафом. Последний был особенно рад тому, что неравный бой с мертвецами прекратился.

Всего этого Хаджар, поглощенный сражением с Всадником, разумеется, не видел.

После рывка, используя, на короткий промежуток времени, Шаг Белой Молнии, он разогнался настолько, что и вовсе превратился в белую вспышку, рассекающую воздух. Позади него остались следи белого пламени. Они висели в воздухе рваной вереницей, а затем исчезли, когда по ним прошлась ударная волна от столкновения двух оружий.

Алый Клинок, разрезая пространство, оставляя позади себя завихрения воздуха и энергии, по широкой дуге полетел наискосок по груди Всадника.

Тот, все теми же ломанными, но невероятно быстрыми и точными движениями, успел выставить в жесткий блок широкий палаш.

Меч Хаджара, одно движение которого создавало в атмосфере рев пробужденного дракона, врезался в сталь мертвеца. Зеленое пламя в глазах скелеты вспыхнуло с удвоенной силой. Оно спустилось по его черепу, придав тому смутно-человеческие очертания.

Позади Всадника, от удара, поднялась волна энергий. Она смела несколько зданий и в прах развеяла с десяток скелетов. Это тоже был верный признак того, что Хаджар чисто физически не мог полностью контролировать силу своего духа и потому, дабы не вредить телу сверх тех повреждений, что оно и так получало, выпускал часть силы заранее — еще перед ударом.

В то же время, позади Хаджара развернулась вспышка вовсе не энергий или воли, а чистой физической силы. Как если бы по мечнику ударил не скелет некогда, без всяких сомнений, славного воина, а целая гора. Или даже горный хребет.

Чистая, ничем не замутненная, физическая мощь.

Её было достаточно, чтобы верхний слой брусчатки отделился от камней и волной накрыл скелетов. Те, что не успел скрыться от внезапной атаки ожившей под их ногами земли, превратились в груду храма. Их кости, обращенный пылью, поднял ветер, а ржавеющее железо постепенно истлевали под клацающими костяными ногами убегающих.

Ну, хоть в чем-то мертвые были похожи на живых.

Ни тем ни другим не было места там, где сражаются титаны.

Хаджар, чувствуя, что его меч не просто не может продвинуться хотя бы на дюйм дальше, но и вовсе опускается все ближе к его собственной груди, усилием воли рассек пространство за своей спиной.

Трюк Оруна, как всегда, сработал безотказно.

Вакуум, на долю мгновения образовавшийся позади, втянул в себя Хаджара. Но если прежде тот полностью полагался на силу ветра, то на этот раз все выглядело несколько иначе.

Хаджар не остановился на одном лишь пространственном разрезе.

Как только разделявшая их со Всадником дистанция лишь немного увеличилась, Хаджар взмахнул мечом. В этом легком, медленном, но таком быстром взмахе, не было ничего, кроме невероятно глубоких и странных мистерий. Мало кто бы понял, что в себе, в тот момент, нес Алый Клинок.

Но этого было достаточно, чтобы одновременно со взмахом оружия, вокруг Всадника появились десятки подобных разрезов. И каждый из них впитывал в себя воздух, создавая встречные потоки ветра, с пугающей скоростью.

Это не было техникой в полном понимании этого слово. Скорее улучшенный прием Оруна, который Хаджар назвал Танцем Пустоты. В память об...

Впрочем, это уже не важно.

Буквально отталкиваясь от разрезов, Хаджар перемещался между ними не только с пугающей скоростью, но и с полной непредсказуемостью. В отличии от техник передвижения, этот прием не обязывал Хаджара двигаться строго при прямой, позволяя ему менять траекторию атаки в самый непредсказуемый момент.

И, может быть, если бы он сражался против живого противника, это бы сработало.

Но Всадник не был живым. И, что бы им не руководило, оно не обманывалось трюком противника. Каждый, из сотен рубящих, скользящих, протыкающих, режущих ударов, что Хаджар успел обрушить на скелета за те мгновения, пока существовала вереница разрезов, был отражен, отбит, парирован или полностью заблокирован.

Всадник все еще выглядел как кукла. Его движения рваные и резкие. В них не было и грамма той легкости и плавности, смешанных с безумной яростью и мощью, что демонстрировал Хаджар. Но этого было достаточно, чтобы у последнего не оставалось и шанса дотянутся не то, что до зеленого источника мертвого пламени, но и хотя бы до черной брони Всадника.

Когда затянулся последний разрез и унялись хаотичные потоки ветра, Хаджар оказался в низкой стойке прямо перед лицом скелета.

Согнув колени, он буквально прижался к земле, а затем, в едином порыве, разворачивая корпус и выставляя вперед правую ногу, выстрелил мечом вертикально вверх, направляя острие в подбородок твари.

– Песня Драконьего Рассвета! – произнес Хаджар, одновременно с этим раскусывая обе оставшиеся пилюли.

Где-то позади, около колодца, закричал Гай:

— Я же говорил, что у них только одно слабое...

Источник силы находился у Всадника вовсе не в голове, а в центре груди. Там, куда удар не был направлен. А жуткий палаш уже летел в рубящем ударе на Хаджара.

Глава 1288

Простого физического давления этого удара скелета было достаточно, чтобы земля вокруг сражающихся просела оврагом глубиной в несколько локтей. Брусчатка — волшебные камни, которые не мог днем поранить Полуликий Гай, не просто треснули или сломались.

Их, будто горячее железо, выгнуло в неестественной форме. Как если бы это была речная глина.

Одежду на спине Хаджара, даже несмотря на то, что это была никакая не самодельная "хламида", а Божественная броня, рассекло ровно вдоль позвоночника, а на коже появилась длинная, глубокая рана.

Но в то же время в небе, прямо на Портом Мертвецом, черные тучи вновь разомкнули тесные объятья, открывая вид на ночное небо. Но только на этот раз все произошло не по воле Тенед и её заклинания.

Где-то там, в вышине, пропела песню ширококрылая птица Кецаль. Острым клювом она пронзила тучи и унеслась вдаль ночного неба.

Алый луч, будто окровавленный меч, протянулся на многие и многие километры вертикально вверх. А ветер, направленный в том же направлении, сорвался в десятках смерчей, которые заканчивали в Порту то, что не успело доделать время.

Поднимая столпы пыли и камней, они разрушали те развалины зданий, что еще держались. Выкашивали их так же легко, как крестьянин во время сенокоса. И тысячи скелетов, поднятые в их вихрях, превращались в пыль и металлический хлам.

Земля под ногами сражающихся, еще недавно осевшая в овраг, вдруг вздыбилась и вспенилась молодой волной, а затем поднялась, на долю мгновения, высоким холмом.

Камни брусчатки вылетели пушечными ядрами. Они пробивали броню скелетов, градом поливая их источники мертвого огня. У некоторых защита выдерживала последствия техники Драконьего Рассвета, у других нет.

Но, так или иначе, атака Всадника была полностью разбита, а там, где только что наличествовала голова, окутанная зеленым пламенем, теперь... не было ровным счетом – ничего.

Атака Хаджара впитала в себя всю мощь первой песни – Драконьей Бури, но вместо того, чтобы распределять силу по площади, сосредоточила её в одной единственной точке, создав столь сильный проникающий удар, что он смог пронзить собой, в буквальном смысле, небеса.

— Проклятье! — закричал Гай перед тем, как его голова, последней из всех, скрылась в колодце.

И все же – источник силы находился в груди. Так что, пусть первый удар всадника смог лишь ранить Хаджара, вторым он бы его точно добил.

Добил бы...

Находись Хаджар в том же месте и положении, из которого использовал свою вторую технику. Но, казалось, вот его окутали волны синего ветра, и он исчез. Попросту испарился. Полностью пропал из виду.

А затем, как из открытой двери, окутанный все теми же вихрями ветра, вышел сбоку от скелета и, разворачиваясь вокруг своей оси, ускоряя и усиливая оружие собственным весом, ударил наотмашь.

Из его спины градом рубинов кровь усеяла многострадальную брусчатку, а Алый Клинок, летя плашмя, выглядел вовсе не как меч, отправленный в смертельном ударе, а, скорее, как палица или булава.

Хаджар прекрасно понимал, что не сможет пробить броню Всадника. Только не с тем телом, которым обладал сейчас... но ему и не требовалось.

Удар, подняв собой горизонтальное торнадо из ветра и пыли, смел, как недавно смел удар ноги коня, противника Хаджара. Он поднял его над землей и швырнул на десяток метров. Выгнувшись спиной, скелет пробил несколько зданий, а затем упал в груду камней.

Хаджар же, в свою очередь, рванул в противоположную сторону. Туда, где все еще эхом звенел выкрик Гая – прямо в колодец.

— ГАРУАХ! — донесся из завалов приказной рык.

Около полусотни скелетов, из числа тех, что уцелели за время битвы кинулись на перерез Хаджару. Его меч летал между ними алой вспышкой. Он отражал один удар за другим, а сам Хаджар, не скованный более Тенед, двигался с точностью и легкостью, которые завораживали.

Каждый его шаг приводил именно в то место, куда не доставало оружие скелетов. Каждое его движение, даже самое незначительное, было направлено на то, чтобы удар хиляка прошел мимо и не задел даже края его одежд. А каждый удар его собственного меча неизменно находил цель, отправляя её в далекий полет.

Хаджар не старался упокоить немертвых. Ему требовалось лишь отразить их нападение и не более того.

Превратившись в ало-черное торнадо, он разбивал в клочья оборону скелетов. Будто заправский вышибала, выкидывая их из вечерней таверны обратно в ночь.

Плавно, и изящно, стремительно и резко. Как буря или... как песня. Песня, которую пел его меч. Кровавая и полная битвы. Такая же алая, как и сам клинок.

Такая же как и его стиль...

Но не совсем.

Синий ветер... красный меч.

В какой-то момент Хаджар сфальшивил. Его клинок запнулся о невидимую преграду. Нога оступилась. Шаг привел его прямо перед скелетом и те столкнулись на полпути. Чей-то топор прошелся по бедру мечника, чье-то копье ударило ему в грудь.

Хаджар упал на землю и кубарем покатился к колодцу. Но когда до последнего оставалось меньше метра, позади раздался взрыв.

Столб зеленого пламени, разбрасывая осколки развалин в стороны, потянулся к небу. Всадник поднялся на ноги. Уничтоженный череп ему заменял особенно яркий сгусток пламени, в котором теперь уже четко угадывались черты озлобленного лица.

Но не на Хаджара, что удивительно, а на самого себя. Как если бы Всадник корил себя, что упустил добычу. Так что неудивительно, что он рассчитывал изменить сей удручающий факт.

Он замахнулся палашом и вновь опустил его в жутком рубящем ударе. Но на этот раз более... плавном и мягком. В это мгновение он двигался ни как кукла, а как самый настоящий человек.

И удар был полностью сконцентрирован именно на лезвии оружия, что создал не огромную давящую атмосферу, а некое подобие режущего клинка. Огромного, длинного ножа, который постепенно рассекал площадь.

Скелеты, оказавшиеся на пути удара своего предводителя, мгновенно падали пылью, а на земле появлялась узкая, но очень глубокая расщелина.

И не было никакого сомнения в том, что удар придется прямо в пах Хаджару. Словно какая-то насмеш...

– Долго еще лежать будем? — прозвучал знакомый голос, и чья-то рука обхватила запястье Хаджара и потянула сперва прямо, а потом вниз.

Во тьму.

Где-то над головой прозвучало жуткое:

— ГАРУХ!

А затем, после свиста ветра, бьющего по ушам и падения внутрь длинного желоба, все стихло.

Хаджар, окровавленный и, откровенно уставший, лежал на дне пещеры и смотрел, как в десятке метров над ним внутрь прохода вглядывалось лицо из зеленого огня.

Опять же — почему-то оно казалось ему смутно знакомым.

— А ты совсем неплох, чужак, — хмыкнул Абрахам и потер запястье. — только тяжеловат.

Хаджар мысленно выругался.

Кажется, он был теперь в долгу у контрабандиста. Перспектива не из самых радужных.

Глава 1289

— Что... что случилось? – из савана не сразу, но выпуталась принцесса.

Не сразу не потому, что не смогла этого сделать или банально "найти выход". Просто ей требовалось время, чтобы вернуть на место свою маскировку и скрыть то, что выдавало в ней не просто – "чужестранку", а представительницу совершенно иной расы.

Так что когда она откинула в сторону покров черной ткани, то предстала в привычном всем виде. Очень красивой, но в чем-то вполне обычной смертной девушки.

Правда, как теперь выяснилось, чрезвычайно сведущей в магии.

— У нас все получилось, маленькая госпожа, — все так же картинно поклонился Абрахам. – мы миновали немертвых, не без весомого вклада вашего телохранителя, разумеется, и попали во врата к подземному лазу.

Врата в подземный лаз... даже если бы Хаджар был бы в усмерть пьян, то все равно заметил бы в этих словах несостыковку. Кто, в здравом уме и доброй памяти, будет строить "врата" в то, что должно быть "проходом для контрабандистов".

Так что даже без Хельмера и Фреи было понятно, что здесь что-то не так.

– Врата...

В этот момент глаза Тенед полностью адаптировались, и она смогла видеть в кромешной темноте так же четко, как и при зенитном солнце в ясный, безоблачный день.

Как, собственно, и любой другой адепт, достигший подобного уровня.

Они находились на дне, как сперва могло показаться, пещеры. Но стоило присмотреться и становилось понятно, что это довольно просторный, пусть и некрупный, зал. Причем проникли они в него не через лаз, а через отверстие, которое когда-то давно (настолько давно, что нейросеть давала прогноз по датам с погрешностью в сотню эпох), служило простым дымоходом.

О том, что это действительно был именно зал, а не нечто иное, говорило сразу несколько вещей. Если не упоминать сразу об очевидных, то в первую очередь — ровный пол. Не такой гладкий, как во дворцах, где танцуют вельможи. Но лишь потому, что на нем оставило морщины время.

То, что некогда было гладким, вздыбилось, потрескалось, наслоилось друг на друга. Но местами все еще проглядывался некий узор в некоем подобии мостовой... да, именно мостовой. Потому как на поверхность пола живого дома это никак не тянуло.

Да и над головой, не везде, разумеется, а строго перпендикулярно узору так же виднелись отметины рук человека. Иными словами, это была широкая арка, со временем ушедшая под землю.

И именно поэтому нейросеть и не могла сообразить сколько времени потребовалось, чтобы над их головами образовались миллионы тон культурного слоя.

А теперь, разумеется, о самом очевидном — за спиной Хаджара действительно располагалась врата, ведущие куда-то во тьму.

Хотя, на самом деле, это была лишь лучше всего сохранившаяся часть этой самой арки. На смыкающихся низким сводом древних столпах, если внимательно приглядеться, можно было обнаружить различные письмена. Слишком старые и поврежденные, чтобы хотя бы отдаленно определить язык, на котором они были написаны, но, все же...

Все, что окружало нежданных визитеров, буквально кричало о лжи Абрахама. Хотя тот, судя по всему, нисколько не был этому огорчен. Более того, он всем своим видом, старательно демонстрировал, что история про прорывших этот проход контрабандистов – лишь байка и не более того.

— Почему я не могу...

— Никто не может, милая Гевена, — перебила Иция. — не слушай россказни старого плута. Никакой это не лаз контрабандистов.

— Эй! — возмутился Шэнси. Хоть и без всякого усердия. — может ты посоветуешься перед тем, как рушить нашу легенду.

– Не нашу, – поправила Иция, которая подошла к Тенед и принялась ей осматривать на пример серьезных травм. Из всех людей Абрахама именно она была более всего сведуща в лекарском ремесле. — а твою, Абрахам. И, если ты не заметил, то наши спутники совсем не глупы и не просты, как...

Иция поймала себя на полуслове. Но Хаджар с Тенед действительно не были глупы, так что смогли понять, как именно должна была закончиться эта фраза.

Видимо далеко не в первый раз Абрахам водил этими тропами кого-то, кто не принадлежал к их отряду.

Возникал закономерный вопрос – это ему так с попутчиками не везло или имелась и другая, более неприятная причина.

– К тому же, чужак спас наши жизни, – хмуро добавил Гай.

– Я уже успел вернуть ему долг, – фыркнул Абрахам. – и, напоминаю, я, вроде как, лидер нашего предприятия. Так что в следующий раз, когда решите излить душу первому встречному, сперва хотя бы просто мне сообщите. Просто чтобы я успел сказать, какие вы идиоты.

– Не слушай его, – Иция слегка приобняла Тенед, а потом отстранилась. – он, в глубине души, славный старичок. Просто не самый открытый новым знакомствам.

– Ну если эти знакомства...

Дальнейшие рассуждения Шенси о работницах увеселительных заведений никто уже не слушал.

– И что тогда было правдой? – Тенед поднялась на ноги. В её взгляде читалось что-то недоброе. – Что нас ждет по сторону и... где мы вообще?

– Если честно, – вздохнула Иция. – то мы и сами не знаем.

– Что? Я не...

– Могу поклясться, – адепт протянула ладонь и кинжал, но Тенед накрыла её руки своими.

Была у принцессы драконов какая-то необычная способность легко заводить себе если не подруг, то добрых товарищей. Хаджар, даже, отчасти завидовал этому умению. За всю жизнь он приобрел по пальцам двух рук пересчитать тех, кого мог бы включить в данную категорию.

А уж тех, кто выжил и здравствовал поныне...

– Просто расскажите нам все, что знаете, – принцесса даже говорила каким-то странным тоном. Такой больше соответствовал старшей сестре. Хаджар всегда сомневался, это была особая игра на публику, которой наследницу Белого Дракона обучили в Рубиновом Дворце или просто природная черта характера. Повышенное чувство ответственности и душевная теплота с добротой. – Чтобы мы знали, что нас ждет впереди.

Так или иначе – харизма Тенед прошибала даже такие плотные стены, коими могли похвастаться Абрахам с Гаем.

Иция, все же, посмотрела в сторону своего командира, но тот лишь неряшливо отмахнулся рукой и обронив:

– Давай уже, все равно язык за зубами не удержишь, – отправился в сторону Густафа помогать тому залечивать душевную рану в виде, как минимум, десятка потерянных капель эссенции реки мира. А именно в такую сумму лучнику обошелся обстрел артефактными стрелами.

Глава 1290

— Мы действительно не знаем откуда взялся этот проход, – начала свой рассказ Иция. Тенед и Хаджар слушали её максимально внимательно. В конечном счете от этого могли зависеть их жизни. – Обычные маршруты контрабандистов проходят через Гряду Гроз и перевал Абха'Дун.

В базе данных нейросети хранились сведения об этих местах. Гряда Гроз получила свое название из-за того, что на его пиках часто селились Грозовые Птицы. Не самые удобные противники для простых адептов. А учитывая, что некоторые из них, самые старые и могущественные, могли достигать вплоть до ступени Небожителя, то...

Хватит лишь того, что ступень Небожителя для зверей означала то же, что Бессмертный, для людей и иже с ними. Только с той разницей, что зверь, чтобы стать Бессмертным, тоже должен был пройти испытание Неба и Земли. И если они этого не делали, то качественное изменение проходили лишь их телесные оболочки, а не дух.

Иными словами, они начинали деградировать.

Постепенно теряли человеческий рассудок, возвращались к своим звериным основам и так далее. И, если верить рассказам Тени Бессмертного Мечника, то в стране Бессмертных практически не встретишь кого-то из низшего царства зверей. То есть не из числа таких мифических существ, как Небесные Тигры, Фениксы, Драконы, Радужные Черепахи и так далее.

Грозовые Птицы, как раз-таки, относились к низшему царству. Они были могли быть безумно сильны, но не более того... Если "более того" и вовсе уместно по отношению к существу, чья стая может уничтожить два Даанатана.

Что же до перевала Абха'Дуна, то это место древнего сражения. Вроде как, там в битве сошлись боги. Ну и, как это часто бывает, история была как-то связана и с Черным Генералом.

Но, если честно, в девяти из десяти случаев, все, что касалось сражений богов на в мире смертных — все это непосредственно затрагивало первого из Дарханов. Ибо из всех обитателей Седьмого Неба, лишь он один бродил по пыльным дорогам этого мира целые эпохи.

— Не самые безопасные места, – нахмурилась Тенед.

– Именно поэтому очень мало групп, которые ведут дела с Рубиновой Горой на продолжительной основе.

— Кроме нас! — встрял Абрахам, в данный момент активно торговавшийся с Густафом. Последний настаивал на полной компенсации его затрат на стрелы, а старый плут, разумеется, юлил и пытался избежать оплаты по счету. – И все, между прочим, благодаря старику Шенси.

— Именно, — кивнула Иция. — только не Абрахаму, а его отцу — Йофе.

— Йофе? — глаза Тенед вдруг расширились. — Ты сын Йофе Шенси?

– Во плоти, – процедил Абрахам, тем самым показывая, что тема ему не очень приятна.

— Ох... – Тенед вовремя замолчала. Поминать Высокое Небо, после всего, что произошло, было бы не очень уместно. – Я и не думала, что когда-нибудь окажусь так близко к живой легенде.

– Мертвой, – поправил Абрахам. – мертвой легенде, маленькая госпожа. И, слава всем демонам и богам, что мертвой. Легенды как-то забыли упомянуть, какой говяный характер был у моего папани. Благо, после всех трансформаций тела адепта, у меня уже пропали шрамы от переломов, которые могли бы это подтвердить.

– Прости...

Абрахам только отмахнулся и продолжил спор.

Нейросеть так же выудила из базы данных (непосредственно памяти Хаджара)о том, кто такой Йофе Шенси. Он действительно был легендарен. Особенно в среде работников ножа и топора. Вор и наемный убийца.

Он жил в начале этой эпохи, что явно намекало, что Абрахаму лет было ну очень немало. И он действительно мог считаться "старым плутом".

Так вот, Йофе особенно прославился тем, что умудрился обокрасть, в одном месяце, и столицу Фениксов и Рубиновый Дворце и Рубиновую Гору. По легендам он искал какую-то карту, которая была разделена на три части и каждая отдельная часть спрятана во враждующих фракциях и посреднике между ними.

Никто в это не верил, но...

– Он действительно нашел её, – выдохнула Тенед. – карту усыпальницы Абендина.

Абендин – эхом отозвалось в сознании Хаджара. Он уже слышал это имя. Причем не от абы кого. Его произнес сам Черный Генерал.

– Только фрагмент, – поправила Иция. – предания не самый точный источник информации. Три фракции действительно хранили в своих сокровищницах обрывки этой карты. Но только касательно того, как миновать лабиринт, который Абендин соорудил вокруг места своего упокоения. И, так уж сложилось, что похоронили его на дне океана, который впоследствии стал рекой, которая, в свою очередь...

– Имела на своем берегу порт, – Тенед прикрыла рот руками. – все это время мы сражались с осколками воли самого Первого Воина?

Хаджар, сколько не отправлял запросы к нейросети, но та никак не справлялась с задачей. Причем, вместо привычного:

[Нет данных]

Она отвечала:

[Ошибка: 17@#76@1980]

Первые четыре знака, как уже давно понял Хаджар, обозначали код ошибки. И, что удивительно, он еще ни разу, за все годы, не видел подобного кода.

О чем это говорило?

Демоны его знают, но сам факт уже был достаточен, чтобы насторожить Хаджара.

– Кто такой Абендин? – скупо спросил он.

– Мертвый бог, – ответила Тенед. – он погиб во время сражения на перевале Абху'Дуна. Правда тогда это была равнина... считается, что в его могиле спрятана техника, которую тот создавала на протяжении всей своей жизни. И тот, кто сможет постичь её тайну, достигнет того же уровня силы, что и Абендин.

– Понятно, – вздохнул Хаджар. – очередная сокровищница...

– Не просто очередная, чужак, – с легкой обидой встрял Абрахам. – а сокровищница, которая может сделать тебя богом. А мой батька, хоть говном и оказался мерзостным, но в амбициях себе не отказывал.

– Вот только Абендин все равно Черному Генералу проиграл и...

– Цыц, юноша! – цокнул Абрахам и Густаф притих. – семь капель и это мое последнее тебе предлож...

– В общем, карта перешла в наследство Абрахаму, – продолжила Иция. – и, вплоть до последнего века, он её не использовал. Гордость не позволяла, видишь ли... но после того, как мы, вчетверо, чудом уцелели в сражении в Присцильэ, то...

– Присцильэ? – опять переспросила Тенед. – это лес на территории Алого Феникса. И там было крупное сражение между...

– Двумя аристократическими домами пернатых, – закончил за принцессу Гай. – а они всегда щедры на деньги для наемников...

В зале, ненадолго, повисла тишина. Хаджар слышал, что то сражение превратилась в кровавую бойню с общим числом жертв такой величины, что стало вторым в современной истории ближайших регионов. Уступая лишь тому, которое увенчало собой последнюю крупномасштабную битву между Белым Драконом и Алым Фениксом.

– Сам лабиринт полон воистину темной магии, смертельных ловушек и разнообразных существ, большинство из которых никто и никогда не видел, но не переживайте, – Иция даже попыталась улыбнуться. – на карте обозначен единственный безопасный маршрут. Так что четко выполняйте наши инструкции и уже скоро мы окажемся в знаменитой таверне Рубиновой Горы – Плоскостопый Барсук!

Кажется, для Тенед озвученных откровений оказалось достаточно, а вот Хаджар...

Он молча надеялся, что Бессмертный, которому Князь Демонов выписал смертный приговор, никак не был связан с Мертвым богом, но, как и всегда, что-то ему подсказывало...

Глава 1291

— Возьмите, – Абрахам протянул Тенед и Хаджару по факелу. Очень странному факелу. Белая, явно человеческая берцовая кость с вырезанными на ней рунами и символами. Обмотанная чем-то, очень сильно напоминающим ритуальный саван. – Там, внутри, кроме этого, ничего не поможет.

Хаджар ещё раз взглянул на тьму. Она, словно живая, слегка вибрировала за границей арки. Легким шелковым полотном трепетала где-то по ту сторону входа в усыпальницу бога.

Хаджар, за годы странствий бывал в самых разных местах. Начиная подземными казематами, в которых спали древние духи, включая не небезызвестную могилу Бессмертного Мечника. Он даже посетил место упокоения первого Императора Драконов. Но еще ни разу он не бывал так близко к одному из тех, против кого объявил свой личный поход.

— Может поделитесь картой? — обратился он к Абрахаму, принимая из рук последнего факел.

– Не обессудь, чужак, – Шенси широко улыбнулся и развел руками. — может, от части, Иция и права — мы обязаны тебе и твоей маленькой госпоже. Но я свою часть уже выплатил, а карта, все же, мое наследство. Наследство которое кормит меня и моих людей. И я не хочу рисковать нашим благополучием, ради...

Абрахам не стал договаривать, но это и не требовалось. Чужаком здесь, по факту, являлся не только Хаджар, но и Тенед. Они лишь случайный попутчики, которых встретили на берегу жизни. Каждый адепт, если проживет достаточно долго, повстречает таких десятки и сотни. И заботиться о каждом...

Возможно, именно поэтому, чем сильнее и старше становился идущий по пути развития, тем меньше у него было близких друзей и тем больше эгоизма.

– Последние наставления, — Абрахам подошел ко входу во мрак. Он вглядывался в него так, будто смотрел на старого знакомого. Знакомого, с которыми были связаны не самые лучшие воспоминания. — Как я уже говорил прежде — карта известна нам лишь по частям.

Теперь Хаджар понимал с чем это было связано. Да, может Шенси и его людей связывали тесные узы, которые были крепче простого сотрудничества, но... Кто знает, что придет в голову адепту в миг, когда все его вековые и даже тысячелетние усилия могут кануть в Лету.

Абрахам подстраховался и очень надежно.

Теперь каждый в отряде лично заинтересован в том, чтобы рискнуть всем, но спасти товарища. Ибо без него — того, кто держит в своем разуме один из осколков карты, выбраться из лабиринта Абендина не получится.

Правда, насколько Хаджар разбирался в ненавистных ему интригах, предполагать, что Шенси не оставил себе, на всякий случай, полной версии карты — попросту наивно и глупо.

— Не отставайте, — продолжал наследник известнейшего разбойника. – Если услышите голоса – не отвечайте. Если увидите образы — игнорируйте. Если под вами провалится пол – не останавливайтесь, идите по воздуху. Если на вас нападет жуткий монстр – идите сквозь него. И, чтобы не происходило, не используйте силы адепты и ничего, что свыше способностей простого смертного. Помните, что все, что вас будет окружать – лишь морок Мертвого бога. Реальности в этом лабиринте не существует, до тех пор... – Абрахам картинно прокашлялся. – пока вы её не создадите собственными усилиями.

– И что бы это значило, – прошептала Тенед.

Её услышала стоявшая рядом Иция и, наклонившись, прошептала в ответ:

– Увидите.

И с этими словами они вшестером, выстроившись вереницей, двинулись во мрак. Первым пошел Абрахам. Подпалив факел огнивом (видимо даже вне лабиринта не рисковал пользоваться своими силами адепта), он смело шагнул в объятья мрака. И тот действительно принял его внутрь, а когда фигура исчезла внутри, то по поверхности тьмы разошлись круги. Как если бы это было вертикальное, черное озеро.

– Помните, – процедил Гай, привычным движением проведя пальцами по маске. – Смерть близко.

И следом за Абрахамом исчез внутри арки. За ним молча поспешили и Густаф с Ицией. Последняя бросила быстрый взгляд на Тенед, коротко улыбнулась, а затем пропала внутри дрожащей тьмы.

– Принцессы, вы уверены, что нам сто... – пока Хаджар говорил, Тенед успела зажечь свой факел и войти внутрь. Молча и без всяких сомнений. – Проклятье. Либо она одна из самых храбрых принцесс, которых я видел, либо самая глупая.

Хотя, стоит признать, Хаджар, помимо наследницы Белого Дракона знал лично еще двух, максимум четырех (смотря кого именно считать принцессой) девушек подобного происхождения.

Запалив и собственное светило, скривившись ненадолго от неприятного, зеленого свечения, Хаджар подошел к кромке мрака, а затем сделал решительный шаг прямо внутрь неизвестности.

Он ожидал чего угодно – особенно учитывая предыдущий опыт подобных приключений в Городе Магов. Но, что неожиданно, ничего сверхъестественного не произошло.

Хаджару лишь показалось, что он прошел сквозь какую-то влажную, липкую пелену, а затем оказался прямо в...

– Проклятье... Гевена?! Госпожа?! Абрахам?! Иция?! Гай?! Густаф?! Кто-нибудь?!

Но его, разумеется, никто не слышал. Хаджар стоял на крыше очень хорошо знакомого ему здания. Широкая площадка, укрытая черной плиткой. Совсем не такой, как города и тракты в Безымянном Мире. Нет, она была совершенного другого толка.

И огни, сияющие вокруг. Неживые, холодные. В них почти ничего не было от "огня" и Хаджар не ощущал в них ни капли мистерий.

Мертвые огни.

Такие же мертвые, как и город, раскинувшийся у подножья больницы, в которой он провел несколько лет своей жизни. И, если честно, пока не знал, худшие это были годы или нет.

Он снова стоял там, где и начался его путь. С неба лил косой, неприятный дождь. Где-то вдалеке шумели лопасти подлетающего вертолета.

Пустая инвалидная коляска стояла почти на краю крыши, откуда открывался вид на сколь же прекрасный, на столь же и мертвый город. Его черную реку, на холодный гранит и таких же холодных людей, идущий по своим самым важным и самым тяжелым делам в мире.

У каждого свои.

Собственные.

– Ты предал меня...

Он узнал этот голос. Не мог не узнать. И, повернувшись, он увидел её. Такой же, как и в их последнюю встречу. В коктейльном платье, со сложной прической и горящими глазами.

Живым огнем.

Настоящим.

Елена.

– Ты предал меня! – закричала она и бросилась вперед. В её руке сверкнул простой, канцелярский нож. Оружие, от которого он мог бы так легко защититься.

Алый Клинок в его руке.

Божественная броня на его теле.

Он бы мог...

– Хаджар... – услышал он далекий, и тоже такой знакомый голос.

– Принцесса?

***

Когда Хаджар открыл глаза, то лежал на холодном, чуть влажном, каменном полу. Над ним нависла черноглазая, черноволосая девушка, чье лицо было прекрасней утренней зари.

– Все в порядке, Хаджар? – заправляя за волосы выбившуюся прядь, Тенед протянула руку Хаджару.

Проклятые насекомые закопошились в волосах. Видимо, безраздельного властвования над полом лабиринта им не хватило, и они решили перебраться на новую территорию.

– С первым опытом тебя, чужак, – фыркнул Абрахам.

Хаджар, поднявшись, заметил, что его меч слегка приобнажен, а ладонь крепко сжимает рукоять. И что-то он не помнил, чтобы, заходя в лабиринт, прикасался к своему оружию.

Глава 1292

Подземный лабиринт выглядел так, как и должно было выглядеть древнее место упокоения бога. А именно — высокий потолок. От пола, до своды пролегало примерно с десяток метров пространства. Причем чем выше, тем более отчетливо было видно, что под сводом струится мрак.

И это не была какая-то высокопарная метафора. Нет, действительно, над головами редких визитеров этого таинственного места протекала река из жидкой тьмы.

Хаджар вглядывался в неё и видел свое отражение. Будто он сам стоял сверху и смотрел на...

– Не надо, – Абрахам качнул его за плечо и Хаджар, очнувшись, помотал головой. — не всматривайся во тьму, чужак. Иначе она заберет тебя в себя, и мы уже не сможем ничем помочь.

Что именно Шенси хотел этим сказал, Хаджар не знал, но и проверять не очень стремился.

Что до пола и стен, то они были выложены зеленым булыжником. Именно булыжником. Вытащенными из рек и болот камнями, которые обработали до состояния, когда их можно было уложить в едином сооружении, но не более того.

Кстати, возможно именно поэтому, из-за происхождения камней и создавалось впечатление, что стены и пол мокрые. А может так оно и было на самом деле.

Хаджар уже успел на собственной шкуре понять, что значила фраза "там все нереально". Лабиринт, как уже начал понимать Хаджар, представлял собой одну огромную ловушку, наполненную какой-то ментальной техникой.

И если ты ударишь по этой технике (а может и магии) своей энергией, то лишь дашь последней силы. А именно — превратишь свой иллюзорный кошмар в реальность.

На словах избежать участи будь уничтоженным собственным страхом довольно легко, но вот на деле... не каждому дано легко и без последствий для себя побороть те тени, что терзают душу.

Никаких узоров, фресок или изображений нигде видно не было. Просто огромный коридор, в глубине которого виднелось разветвление.

Внешне – самый тривиальный лабиринт, который только можно отыскать. Но на деле...

– Кто такая Елена? — спросила Тенед.

Она выглядела обеспокоенной. Не прозвучавшим именем, разумеется, а состоянием Хаджара. Но оно и понятно — от него напрямую зависела не только жизнь принцессы, но и благополучный исход всего посольства Рубина и Дракона. А регион Белого Дракона находился не в том состоянии, чтобы позволить себе политический конфликт с гномами, поставлявшим лучшие оружие и броню.

Только не когда Алый Феникс был настроен максимально решительно.

Бесконечная война в бесконечном мире.

Поэтично...

Старина Эйнен оценил бы...

– Это очень старая история, моя госпожа, — ответил Хаджар.

Тенед понимающе кивнула.

— Необычное имя, — протянула она. — никогда такого не слышала и не видела в хрониках и легендах.

— Это имя из очень далекой страны, — Хаджар, все же, посмотрел на потолок. Там он увидел огни каменного города. Города, в который он, когда-то, был влюблен безответной любви того, кто так и не смог прогуляться по вожделенным улицам и проспектам. — Очень далекой...

– Расскажешь про неё? – попросила Тенед. — я, признаться, не так много путешествовала в своей жизни. А путь нам, судя по всему, предстоит не близкий. За разговором время пройдет быстрее.

Хаджару стоило было бы отказать. Сказать, что для таких разговоров подземный лабиринт мертвого бога не лучшее место, а время... Для этих историй время вообще никогда не бывает подходящим. Но, почему-то, Хаджар, все же, согласился.

– Это северный город, моя госпожа, – начал свой рассказ Хаджар. – он построен на берегу черной реки, которую люди нарядили в гранит.

– Нарядили реку в гранит? – удивилась Тенед. – Простые смертные? Но зачем?

Хаджар уже хотел ответить, но так и не нашелся, что сказать. Он просто не знал ответа.

– Наверное, им нужно было это сделать, – пожал плечами.

– И как же они этого добились? – принцессе сложно было представить простых смертных, которые смогли бы справиться с такой задачей.

– Ценой многих жизней, моя госпожа. Очень многих...

Тенед на какое-то время замолчала. Они так и шли, по щиколотку утопая то ли в настоящей, то ли в иллюзорной воде, укрывшей пол лабиринта.

– Погибли, потому что надо... знаешь, Хаджар, мне кажется, та страна не очень отличается от нашей.

Теперь уже замолчал сам Хаджар. А затем коротко ответил:

– Да, не отличается...

– Расскажи мне еще.

И Хаджар начал свой рассказ. Рассказ о мире, в котором так и не успел пожить, но который до сих пор, порой, вспоминал. И, самое странное, почему-то никогда прежде и ни с кем не делился этими воспоминаниями.

Даже с Аркем...

Нет, он не должен позволять себе вспоминать её имя. Только не в этом месте.

***

Хаджар стоял над ледяным гробом. Внутри, на подушках из снега и зимы, лежала черноволосая, белокожая красавица. Изящные ладони сложены на пышной, но крепкой и упругой груди. Тонкую талию и стройные ноги не смогло скрыть простенькое рукодельное платье.

Хаджар положил ладонь на крышку гроба.

Он не успел... опоздал... и появись он всего на несколько минут раньше, то...

– Значит вот каков ты, Безумный Генерал, – она открыла свои зеленые глаза. И мертвенные, бледно-розовые губы, зашевелились срываясь с лица лоскуты замершей кожи. – Уже нашел себе другую. Получше, да?

Хаджар молчал.

Это была лишь иллюзия. Наваждение, созданное лабиринтом и не более того. Аркемейя находилась так далеко, что до неё не дотянуться никому из смертных и бессмертных.

Хельмер позаботился об этом. И это было единственным, за что Хаджар был благодарен Повелителю Кошмаров.

– Ты предал меня, Безумный Генерал, – произнесла стремительно леденеющая мумия, в которой уже с трудом угадывались черты прекрасной полукровки. – Как предал её... как предаешь каждого, кто по глупости или наивности следует за тобой. Ты предатель, Безумный Генерал. Без чести. Без долга. Жалкий предатель...

– Я вернусь за тобой, – произнес Хаджар. – а пока, спи спокойно.

Он развернулся и сделал шаг вперед. Или назад.

Он не знал.

Просто шагнул.

***

– Проклятье! Да не стой же ты столбом, чужак!

Хаджар приходил в себя так, как если бы потерял сознание. С трудом выныривал из тьмы. Звуки медленно пробивались через мглу, застилавшую взгляд. А когда Хаджар окончательно пришел в себя, то увидел одну из самых странных картин в своей жизни.

И, одновременно с этим, одну из самых жутких.

Глава 1293

— Закрой ему глаза, чужак! – Абрахам стоял перед существом, котором одновременно было похоже на сгусток бесформенной плоти, истекающей плазмой и слизью, и, при этом, чем-то напоминало осьминога. – Ну же! Быстрее!

Хаджар рванул в сторону Густафа. Парнишка бился в конвульсиях на полу, а его глазные яблоки с бешенной скоростью вращались в глазницах.

Хаджар опустился перед лучником и прикрыл тому глаза ладонью. И, что неожиданно, сделать это оказалось куда труднее, чем могло показаться на первый взгляд. Простите за каламбур.

Мальчишка дергался в жуткой агонии и все порывался сбросить руки Хаджара со своего лица.

— Гай! — продолжил отдавать команды Абрахам. – Не медли!

Полуликий, порывшись, что неожиданно, не в пространственном кольце или ином артефакте, а в самом тривиальном заплечном мешке, достал оттуда две склянки. Одну он, прямо на ходу, бросил Абрахаму, а со второй рванул к Густафу.

Буквально рухнув рядом, Гай зубами вырвал из стекляшки деревянную пробку и сплюнул её на пол.

– Разожми ему рот, — приказным тоном произнес полуликий.

Хаджар, немедля, выполнил указание. В процессе Густаф успел прикусить ему палец и, что удивительно, раскусил его до крови. Может он как-то тренировал свои кости? Или просто обладал достаточно мощной техникой укрепления плоти. Иначе подобное никак не объяснишь.

— Сейчас, плут! – выкрикнул Гай.

Одновременно с Шенси они использовали свою алхимию. И если Гай попросту вылил содержимое склянки в рот Гаю, то Абрахам, с размаху, швырнул склянку под ноги (ну или что это там было) твари.

Ничего особенного не произошло. Бесформенного монстра, полу иллюзорного, полу реального заволокло серой, густой дымкой, а Густаф, последний раз вздрогнув, расслабился и задышал ровнее, явно погрузившись в крепкий, но может не самый здоровый сон.

— Он уснул! — Гай подтвердил догадку Хаджара.

Абрахам же услышав слова полуликого, скинул с плеч свою кожаную куртку и разогнул с её помощью дымовую завесу. Что примечательно, вместе с последней исчезла и тварь.

— Проклятье! — выругался Абрахам. — никогда такого не было!

— Может ты спутал карту? — предположил Гай.

– Очень смешно! Как будто это вообще возможно! Демоны бездны! Нет, мы иногда сталкивались с кошмарами, но то, что произошло! Да еще и чужак...

Хаджар, краем уха слушая стенания Абрахама, за озирался по сторонам. Чутье подсказывало ему, что пока он находился в плену очередной иллюзии, то произошло что-то неладное, но... Не часто складывалось так, что он не хотел верить своим инстинктам. И это был как раз один из таких случаев.

Но, увы, как и обычно, инстинкты не подвели.

Сколько бы Хаджар не осматривался, но никак не мог обнаружить ни Иции, ни... Тенед.

– Где Иция и Гевена? — спросил, поднимаясь на ноги Хаджар.

В коридоре повисла тишина.

– Пока ты видел свои сны, чужак, они... тоже, – как-то туманно и непонятно ответил Гай.

Хаджар подошел к Абрахаму и посмотрел тому в глаза.

– Где. Гевена.

– Успокойся, чужак, – Шенси показательно опустил ладони на рукояти своих клинков. – Они там, – он поднял палец и указал на мрак над головой.

Хаджар несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Ему нужно было успокоиться. Если он все еще был жив, значит была жива и Тенед. В противном случае обруч Чин'Аме попросту прикончил бы провалившегося в задании носителя.

А значит, все, что требовалось Хаджару, это найти принцессу и вернуть обратно.

Как там говорил Абрахам? Если долго вглядываться во тьму, то она заберет тебя в себя? Что же, во всяком случае, Хаджар знал с чем начать поиски.

Он отошел от старого плута и запрокинул голову. Оттуда, сверху, на него смотрел он сам. Глаза в глаза... в собственные глаза. Это было странно и завораживающе.

– Что ты задумал, чужак?! – чужая ладонь накрыла глаза Хаджару.

Тот смахнул руку Шенси.

– Я последую за госпожой и Ицией. Верну их. Вы ждите здесь. Если мы не появимся в течение трех дней, продолжайте путь дальше.

Все сомнения в том, что у Абрахама, учитывая отсутствия у последнего немедленного желания последовать за Ицией подтверждали подозрения Хаджара в том, что у плута была собственная, полная копия.

И, в то же время, Абрахам не был конченным ублюдком. Потому что в его интересах было покинуть это место как можно быстрее, да и кто такой Хаджар, чтобы командовать.

– Хорошо, чужак, – коротко кивнул Абрахам. – три дня, потом мы уходим.

Хаджар вновь посмотрел во тьму. И, на этот раз, та не заставила себя ждать.

Глава 1294

Хаджар падал все быстрее и быстрее. Перед ним пролетали обрывки реальностей и воспоминаний. Или воспоминаний о реальностях. И так, пока он, вдруг, не оказался там, где не был уже очень давно.

Он сразу узнал стены, покрытые узором янтаря и золотом. Мраморный пол. Холодный и вечно скользкий. В детстве он любил по нему кататься. Бывает разбежишься и, резко затормозив, полетишь вперед, как на коньках по льду.

Няня все время ругала его за такое поведение. Говорила, что такие игры не должны занимать время у будущего короля. А маленький Хаджар лишь показывал язык и убегал, крича, что никогда не станет королем.

Именно это сцена сейчас и разворачивалась перед глазами Хаджара.

Вот стояла Няня. Высокая, крепко сбитая, плотная женщина. Она упирала руки в бока и что-то кричала. А вот смеющийся мальчишка, убегающий куда-то в хитросплетения коридоров Королевского Дворца Лидуса.

Хаджар улыбнулся этой картине и, не испытывая тяжести в груди, развернулся и шагнул дальше.

Удивительно, но на этот раз он никуда не падал и не взлетал. Он просто за мгновение переместился из коридоров в покои своей матери. Именно здесь учителя обучали его основам знания о Безымянном Мире. Здесь он учился играть на Ронг'Жа. И именно сюда, в тот далекий день, когда вернулся обратно во дворец, занятый узурпатором, он так и не осмелился войти.

А она выглядела так же, как и прежде. Черные волосы, стянутые в тугую косу. Заботливые и добрые глаза, которые обещали укрыть от любых бед и тягот.

Одетая в легкое, изумрудное платье, она сидела около окна и перебирала струны Ронг'Жа. Песни Семи Мгновений до Жизни струились под сводом королевских палат.

Отец стоял поодаль от неё. Такой же могучий и несгибаемый, каким его запомнил Хаджар. С каштановыми волосами, волевым подбородком и чуть озорными, жгучими глазами.

— Как ты мог, сын мой? – произнес Хавер. Тяжелым, отцовским тоном, каким никогда прежде не говорил с Хаджаром.

– Как ты мой, милый мой Хаджар? — чуть печально, полным слез голосом, проговорила Элизабет.

Мелодия оборвалась и в зале повисла тишина.

— Как ты мог...

– ... простить того...

– ... кто убил твоего отца...

— ... убил твою мать...

Алый Клинок появился в руках Хаджара. Перед ним, из воздуха, соткалась фигура Примуса. Со все той же сединой в волосах, с орлиным носом и хищным взглядом вечно уставших глаз.

Глаз человека, который заплатил за свои дела сполна. Который принял те решения, которые должен был принять и нес свой крест до самого конца.

Каким бы этот конец ни был.

— Эта глава уже давно закрыта, – Хаджар опустил свой меч. — эти раны затянулись. Покажи мне что-то другое, Мертвый бог или кто ты там на самом деле. Иначе...

Хаджар не договорил. Картина вновь изменилась. Теперь он стоял на нижней ступени лестницы, ведущей во дворец. Там, сверху, он увидел своего брата.

С белыми волосами, в латном доспехе, он держал за руку смуглокожую, знойную ведьму из сердца Моря Песков. Сера и Неро. Они смотрели на Хаджара лицами, полными осуждения.

— Ты убил моего отца...

— Ты не спас моего мужа...

— Моя жена погибла из-за тебя...

— Мой сын не родился из-за тебя...

Теперь перед Хаджаром стоял уже он сам. Слабый и жалкий. Неспособный защитить тех, кто был ему дорог.

Но это была лишь иллюзия. Это не был настоящий Хаджар. Слабость не в том, что ты не смог кого-то спасти, слабость в том, что ты не смог жить с этим и не помог другим. Вот, чего стоит стыдится.

— И это все, на что ты способен?! — закричал Хаджар-настоящий в пустоту. – Не трать мое время понапрасну, Мертвый Бог. Его осталось не так уж и мно...

Лес.

Вокруг поднимался густой, лиственный лес. Пели птицы в вышине, кружа среди крон и мерно плывущих облаков. Ноги утопали в траве и мху. Свежий воздух пьянил ничуть не хуже самого крепкого хмеля.

Теплые, даже горячие руки крепко обняли Хаджара со спины. Они легли ему на грудь, а между лопаток прижалось чье-то лицо.

Хаджар мгновенно узнал этот запах. Запах огня, дорожной пыли и цветов.

Так пахла...

– Почему... почему ты оставил меня?

Он поднял руку и положил на её. Прикрыв глаза, заставил сердце биться хоть чуть-чуть помедленее.

— Разве я не была всегда с тобой? Всегда рядом. В горе. В радости. Любые тяготы, я сносила молча и без пререканий. Разве я не спасала тебя? Не была тебе верна? Не достаточно любила тебя?

Он ответил.

Не сразу, но ответил.

– Нет. Достаточно.

– Тогда почему, скажи мне, мой верный воин. Почему ты оставил меня?

Он повернулся. Белые волосы. Синие глаза. Красный узор на лбу и белоснежное пламя, струящееся по доспехам цвета облаков над их головами.

Азрея.

Маленький котенок, ставший свирепым тигром.

Слезы текли по её щекам и, срываясь пылающими алмазами, падали на траву. Пламя ласкало ноги Хаджара. Но он не чувствовал его жара. Дым от горящего леса заволакивал лицо, проникал в легкие, но Хаджар игнорировал подступавшее удушье.

– Ты знал... всегда знал...

Хаджар промолчал.

Он знал.

Всегда знал.

– Что я любила тебя.

Что она любила его.

– Так почему... за что?! – она закричала и пламя вскинулось до самого неба, заставив облака вспыхнуть оранжевым заревом.

Хаджар потянулся к ней. К её лицу. Чтобы коснуться хотя бы так. Хотя бы простой иллюзии. Потому что...

– Потому что...

... когда они встретятся в следующий раз...

– ... я не хотел...

... ему придется...

– ... чтобы ты...

... убить свою дочь.

– умерла.

Глава 1295

— Все в этом мире имеет свою цену, не так ли, Мастер?

Хаджар жадно глотал ртом воздух. Он никак не мог отдышаться и прийти в себя. На этот раз реальность сменилась так стремительно, что разум Хаджара едва не потерял нить бытия. Пожалуй, так близко к безумию, он еще никогда не был.

Ощущение гари, сдавливающей легкие и наковальней, лежащей на груди, исчезло. Но это не значит, что Хаджару все еще не казалось, будто он задыхается.

Хотя – именно казалось.

С трудом, он сперва поднялся на локти, потом подтянул ноги и, наконец, смог выпрямится и взглянуть перед собой. Это было... пространство. Да, самое верное слово именно – пространство.

Он находился где-то посреди тумана. Сложно было сказать, на небе или на земле. Были ли сверху звезды или облака, а снизу, под ним, вода или пошедшая рябью реальность.

Иллюзия ли это была или действительно.

Хаджар не понимал.

Он понимал лишь несколько вещей и этого было достаточно. Перед ним, на расстоянии в несколько метров, на возвышении покоился трон.

Очень странный трон.

Подножьем он напоминал две прислонившиеся друг к другу фигуры. Женщину и мужчину. При этом их ноги и руки были так выставлены, что вместе напоминали очертания лезвия секиры. Спинка же трона была расколота, и то ли из неё, то ли вглубь неё лился оранжевый свет, внутри которого мерцали зеленые искры.

На троне, в алой короне, сидела мумия старца. Настолько древняя, что, казалось, её морщины были самим временем, а волосы — светом потухших звезд.

В серых одеждах, украшенных потускневшим узором, она взирала на Хаджара. А Хаджар, в свою очередь, смотрел на неё. И ему вновь казалось, что он уже где-то видел это лицо.

Оно было похоже на то, что и у Всадника-скелета, но... немного другое. Чуть более... знакомое.

— Абендин, – догадался Хаджар, а про себя, мысленно, добавил, что это то, что осталось от бога. Мертв тот или был – вопрос слишком сложный для границ познания Повелителя. Но ощущения мумия вызывала такие же, как и тот Бессмертный, охотившийся на дракона в Море Песка.

Так что технически Князь Демонов его не обманул. Но почему тогда боги так сильно не хотели, чтобы Хаджар встречался с их павшим собратом?

— Ты узнал меня, Мастер, — прошептала мумия. – но я не узнаю тебя... зачем ты принял это слабое, жалкое тело? Твоя любовь к смертным выросла настолько, что ты решил стать одним из них?

Мастер?

Хаджар часто оказывался в ситуациях, когда Духи или Древние ощущали присутствие в его душе осколка Черного Генерала. Но это был первый случай, когда кто-то спутал Хаджара с первым из Дарханов.

Что же... даже мертвого бога Хаджар вряд ли одолеет в открытом бою. Но ведь никто не отменял того факта, что там, ге не поможет меч, вопрос может решить небольшая хитрость.

— Я пришел навестить старого друга, — ответил Хаджар.

— Друга?! — мумия засмеялась. И смех её был настолько же безумен, насколько и вообще — все происходящее. — Мы никогда не были друзьями, Мастер. Врагами — да. Учителем и учеником – да. Соратниками – да. Но не друзьями.

Хаджар мысленно выругался. У Черного Генерала что, кроме чужой возлюбленной, вообще друзей не было?!

— Так что скажи прямо – зачем ты пришел? – мумия дернулась, заскрипела пыльными, покрытыми паутиной костьми и, в буквальном смысле, вытащила из пространства две фигуры. – Или, может, ты пришел за этими смертными? Я всегда говорил, Мастер, что твоя любовь к смертным самкам не принесет ничего хорошего. Или ты, нацепив на себя мешок плоти и костей, забыл и это?

Иция и Тенед, безвольные куклы, зависли поодаль от трона мертвого бога.

Хаджар выругался еще раз.

– Нет, Абендин, – глаза Хаджара расширились от удивления и осознания, что его губы и язык двигались самостоятельно, но голос, который они извлекали из глотки, принадлежал не ему. – не забыл...

***

– Проклятье! Сколько можно?!

Хаджар стоял посреди бескрайнего моря из трав. Океаном зеленого цвета долина протянулась от края до края всего обозримого.

Сверкали молнии.

Где-то вдалеке гремел ненасытный, яростный гром. Лил неприятный, косой дождь.

Совсем как в тот день...

Так теперь выглядел мир души Хаджар. Его внутренние покои.

Он поднялся на холм – единственное, что выделялось на фоне бескрайних просторов травяного моря. В кронах невысокого дерева все так же, в своем гнезде, спала птица Кецаль. Только теперь она слегка подрагивала от холода и мороза.

И стоял поодаль камень. Простой и обшарпанный. Раньше на нем сидел Травес – Учитель и славный предок Хаджара. А теперь, у его подножья, закутавшись в черные хламиды, притаился Враг всего сущего.

Не бог, не человек, не демон и не дух.

Может – все вышеперечисленное сразу. А может и нечто другое.

Черный Генерал.

Его до того седые, что уже белые волосы, струились по потокам ветра и глубокий капюшон закрывал постаревшее лицо. Наверное, он не хотел показывать Хаджару, как сильно на него повлиял яд эльфов и уничтоженное наследие в Стране Ветра.

Что же – хоть что-то положительное во всем происходящем.

Черный Генерал, вернее – осколок его души, явно слабел.

– У меня нет времени на пустые разговоры, – сразу перешел к делу Хаджар. – если ты не заметил, там, – он указал на небо над своей головой. – твой подчиненный угрожает принцессе, от которой зависит моя, а, следовательно, и твоя жизнь.

Хаджар не видел, но, кажется, Враг улыбнулся.

– Ты стал старше, мой ученик.

Хаджар собирался было опять сказать, что он не ученик древнему монстру, но не стал. Это было бы пустой и бесполезной тратой времени.

– Опытнее, мудрее, но все еще не видишь правды за тенью лжи, которую тебе показывают другие.

– И что же за правду я должен увидеть, Черный Генерал? – когда-то эти два слова могли вывести первого из Дарханов из себя, но те времена уже прошли. – Очередной монстр из числа твоих подчиненных вот-вот...

– Я покажу тебе, мой ученик, – перебил Враг. – покажу то, что произошло на перевале Абха'Дуна и это будет мой тебе новый урок.

Хаджар не успел даже выругаться, как реальность вновь превратилась в разбитый калейдоскоп несвязанных между собой сцен чужого прошлого.

Глава 1296

Он наклонился над ручьем. Маленькой, холодной змейкой тот струился меж оврагов и холмиков в пышном, летнем лесу. Ледяная вода коснулась его пальцев и он зажмурился от наслаждения. А уж когда она полилась по горлу и внутрь, разливаясь расплавленным льдом по всей груди...

Он поднялся и, привычным движением, проверил крепко ли сидит меч в ножнах.

Крепко.

Как и всегда.

Уже наклонившись, было, к ручью еще раз — чтобы взглянуть на свое отражение, он резко обернулся. Там, среди деревьев, с секирой на плече, стоял высокий воин. Ростом выше двух метров, а шириной плеч и того больше.

Его рыжие, густые волосы, были стянуты в несколько кос, которые сплетались в одну, еще большего размера. Она тянулась вплоть до самой талии, касаясь широкого пояса с металлическими бляхами. Кожаные штаны, заправленные в сапоги, сшитые из меха убитых воином животных.

Доспехов он не носил. Утверждал, что лучший доспех для воина – его собственная кожа и никак иначе. Броню великану заменяли разнообразные татуировки, покрывавшие весь его торс. На них были запечатлены сцены из героического прошлого.

Побежденные рыцари племен богини Дану. Поверженные демоны. Уничтоженные твари, живущие Межграниц. Или те боги, которым не повезло попасть под секиру. Её рукоять и лезвие чем-то напоминали соединивших руки и ноги мужчину и женщину.

Очень странный внешний вид был у оружия...

– Абендин, Первый Воин, — кивнул он в знак приветствия.

Не раз и не два он видел этого могучего Старшего Бога во времена, когда целыми эпохами нес свою службу на границе миров.

— Дархан, Черный Генерал, – точно так же кивнул великан. – Тебя оказалось на удивление просто найти.

И он засмеялся.

Дархан уже слышал этот смех. Он был похож на звук, который, наверное, издавал бы медведь, если бы последнего какой-нибудь смельчак или глупец (хотя, обычно, эти два качества шли рука об руку) решился пощекотать.

Странные мысли для бога...

Не было такого медведя, который смог бы хотя бы существовать рядом с Дарханом, не сдерживай тот давление своей души. Наверное, слишком много времени провел среди смертных...

— Только не пойму, что ты здесь забыл? — Абендин огляделся. Ему явно не нравилось то, что он видел вокруг себя. – Мир смертных... Вечность и Истоки, Дархан, неужели ты настолько боишься Дергера, что сбежал от него в этот забытый Истоками край, чтобы спрятаться среди мешков плоти и костей?

Дархан промолчал. Среди богов он редко когда находил собеседника, который разделял бы его увлечения миром смертных. Хотя, не то чтобы, он часто их искал — этих собеседников. В тишине, ему было куда спокойнее и лучше, чем на сладострастных приемах Яшмового Дворца.

Он посмотрел на Абендина. Могучий великан. Почти такого же роста, как и сам Дархан, но явно шире в своей комплекции. Он был первым из богов, кто взял в руки оружие и опустил его на плоть твари между границ. За что и получил свое прозвище — Первый Воин.

Дархан всегда уважал этого диковатого, но отважного и честного воина. Абендин был прост и глуп, но красив в своей простоте и глупости.

Он просто выполнял приказы и наслаждался бесконечной битвой, в которую погрузил себя с того самого дня, как открыл глаза.

Дархан не хотел бы его убивать...

— Если хочешь, пойдем со мной, — показательно убрав ладонь от рукояти своего знаменитого Черного Меча, он поправил синий шарф и отправился в сторону едва видимой тропки.

— Эй! Черный Генерал! — окликнул его бог. — ты ведь знаешь зачем я здесь?

– Знаю, – легко кивнул Дархан.

Абендин переместился перед Черным Генералом и встал на его пути. Его секира покоилась в мощных, мускулистых руках. Истоки... Первый Воин и сам выглядел как медведь. Человекоподобный, но такой же дикий и не предсказуемый.

— Сразись со мной, Черный Генерал! – рыкнул он, от чего губа на нижней челюсти чуть дрогнула. Ну точно – медведь. – Давай выясним раз и навсегда, кто из нас сильнее.

Дархан чуть улыбнулся.

Такой простой и глупый бог. Но может именно поэтому он был одним из немногих обитателей Седьмого Неба к кому Дархан не испытывал отрицательных эмоций.

Скорее – одни только положительные.

– Зачем?

Абендин хотел что-то сказать, но явно не мог подобрать слова. Кажется, Дархан, фигурально, выбил землю у него из-под ног.

– Я уже сказал зачем! – нашелся, наконец, Первый Воин. – Чтобы выяснить, раз и навсегда, кто из нас сильнее!

Дархан хмыкнул. Он миновал Абендина так легко, будто тот и не стоял вовсе поперек тропинки.

– Мы и так знаем, что я сильнее, – ответил он и пошел дальше.

Почувствовать, что позади вспыхнула душа. Секира, полная силы и воли бога, обрушилась на плечо Дархана. Но тот не стал обнажать меча.

Почему?

Он ведь уже говорил.

Абендин был весьма простой и прямолинейной личностью. Ему были не чужды понятия чести. А какой воин станет атаковать другого, будто жалкий трус или убийца, со спины? Нет, так, возможно, поступил бы Дергер. Но не Абендин.

– Почему ты не пытаешься защититься? – прорычал Первый Воин, когда его секира застыла на расстоянии дыхания от плеча Дархана.

– Ступай следом, маленький бог. И если ты хочешь сразиться, когда я покажу тебе то, что хочу показать – я сражусь с тобой.

– Обещаешь? – прищурился Абендин. – Не обманешь?

– Ты сомневаешься в крепости моего слова?

Абендин ответил не сразу.

– На Седьмом Небе только и разговоров о твоем предательстве Дергера, Черный Генерал. Как ты нарушил его приказ и сбежал сюда, в мир смертных. Говорят, что ты предатель.

Вот, значит, как... Что же, глупо было ожидать другого от Бога Войны.

– А что думаешь ты сам, Абендин?

Тот ответил не сразу. И не торопился убирать секиру от плеча Дархана. Так они стояли. Два бога, посреди смертного леса.

Ощущения давления чужого оружия исчезло, а Абендин поравнялся с Черным Генералом.

– Ты пообещал, – неохотно согласился Первый Воин. – но я не знаю, что такого ты можешь показать мне в мире смертных, что будет стоит моего божественного внимания.

"Моего божественного внимания"... впрочем, нельзя было винить Абендина. Он вырос на Седьмом Небе и не знал другого отношения к тем, кому не так повезло, как ему...

– Поверь мне, маленький бог... здесь достаточно чудес, что и не снились мудреца Яшмового Дворца.

– Здесь? – фыркнул Первы Воин. – среди вони и грязи плоти и земли? Избавь меня от этих речей, Дархан. Давай побыстрее со своей экскурсией и сразимся, наконец и имя мое восславят в эпохах, как того, кто одолел самого Черного Генарала!

– Конечно...

Глава 1297

— Дядя Дархан, дядя Дархан!

Сказать, что Абендин был удивлен – значит оставить эту ситуацию и вовсе без внимания. Первый Воин, видя, как простые сельские дети без всякого страха и настороженности подбегают к Черному Генералу, одному из самых опасных существ во всем Безымянном Мире, не мог поверить, что не попал под действие каких-нибудь чар.

– А ты научишь нас ставить капканы?

— Конечно научу, — улыбнулся Дархан.

Абендин подумал, что спит и видит самый чудный из всех снова.

Черный Генерал не улыбался.

Нет, даже не так.

Он никогда не улыбался.

А теперь, идя среди толпы смертных, покрытых грязью, из плоти и крови, детей, он выглядел таким счастливым, каким Абендин его никогда не видел прежде. Хотя, казалось бы, где может более счастлив воин, чем в разгар битвы с сильным противником.

Но, каждый раз, когда Первый Воин оказывался на тех же полях сражений, что и прославленный Черный Генерал, правая рука самого Дергера, то тот выглядел так, как любой слуга в Яшмовом Дворце. Он просто делал свою работу и не более того.

– А кто это с тобой, дядя Дархан?

– А это твой друг?

— А он тоже прибыл из-за моря?

— Какой большой!

– Похож на медведя...

— Медведь!

— Медведь!

— А дядя Дархан дружит с Косолапым!

— Какой я вам косолапый?! — прогремел громовым рыком Абендин. Вот только его нижняя губа от того задрожала еще больше, что не миновала внимательных деревенских детишек.

Те засмеялись и, крича:

— Косолапый! — умчались куда-то в поля.

Там их отцы были заняты сенокосом, а матери подносили своим мужьям холодное молоко.

– Как ты им позволяешь себя так унижать?! – продолжал Абендин. — чтобы эти жалкие смертные обращались к прославленному Черному Генералу как к какому-то... Как называется эта страна, Дархан?! Скажи мне, чтобы я мог выжечь её дотла!

Улыбка Дархана стал чуть шире. Абендин был хорошим чел... богом. Его взгляд на жизнь утверждал, что Дархана оскорбили и это оскорбление он воспринял, как свое собственное, забыв, что и его самого только что назвали Косолапым.

И праведный гнев его был направлен вовсе не на свою уязвленное самолюбие, а, на как ему казалось, оскорбление собрата-бога.

– Что... что делают эти мешки плоти и костей?

– Люди, – поправил Дархан. – называй их просто людьми, друг мой.

– Я тебе не друг, Черный Генерал! – мгновенно парировал Абендин. – но что... ладно, пускай. Что делают эти люди? Они что... бреют землю?

Дархан, бог, эпохами сражавшийся с самыми ужасными порождениями реальности, оступился на простой проселочной дороге, змеящейся через поля пшена и ячменя.

Бреют землю?

Он засмеялся. Впервые, за многие тысячи лет, Черный Генерал искренне и легко засмеялся. В голос. Да так, что согнулся пополам и схватился за живот.

– Что такое, Черный Генерал? Тебе плохо или ты... смеешься? Я что, сказал что-то смешное?!

В руках Абендина вновь оказалась его могучая и немного странная секира.

– Успокойся, друг мой.

– Я тебе не друг!

Дархан кивнул и, выпрямившись, вытер слезы, выступившие на глазах.

– Они не бреют землю, Первый Воин. Они косят.

– Косят? Что косят? Кого? Там есть какие-то враги, которых я не вижу? Они, конечно, смертные, но я воин! А не пристало воину попросту стоять, когда где-то битва! Если ты так любишь эти мешков крови, я буду сражаться на их стороне!

Дархан с трудом сдержался от очередного приступа смеха. Бог среди смертных... отличная шутка для вечерней попойки в придорожной таверне.

– Нет, они косят... сено. Наверное... я пока и сам плохо в этом понимаю.

– Сено... траву, что ли?

– Да.

Абендин нахмурился. На его лице отобразилась напряженная работа мысли.

– Зачем? – наконец, сформулировал он.

– Чтобы накормить свой скот, – с облегчением ответил Дархан, потому что в этом вопросе он хоть немного, да разбирался. – Чтобы затем тот помогал им в работе или же они его съели сами.

– Помогал в работе... съели... есть... еда... Что такое... еда?

Черный Генерал повернулся к Абендину.

Наверное, он действительно провел слишком много времени среди смертных...

У богов не было еды. Вернее, она была, но совершенно... иная. Это сложно объяснить тем, кто не вкушал амброзии во время пиров Яшмового Дворца или не посещал плодовых садов Двора Звезда и Рассветов. Слишком сложно, чтобы понять не знавшим...

Но, с другой стороны, богу будет проще понять, что такое – человеческая еда.

– Ульви! – Дархан окликнул одну из девушек, идущих в сторону сенокоса.

Молодая, пышногруда и с такими же пышными бедрами, дочь кузнеца. Мать и отец, наверное, зачали её в печи, потому что волосы у девушки были даже не рыжие, а почти красные, как раздутый уголь в горне. А с самого первого крика, они кормили её молоком самой молодой и сильной коровы, потому что она была такой, что в деревню приезжали свататься со всей округи.

– Да, дядя Дархан!

Но, увы, всех их ждало лишь одно – разочарование и неудача.

– Есть яблоко?

– Конечно! Поймаешь?!

– Кидай!

Ульяви не любила мужчин. Им она предпочитала других девушек. И это была тайна, которую случайно, у того самого ручья, подглядел Дархан. Не специально, разумеется. Просто так вышло. И с тех пор, Ульяви стала ему хорошей собеседницей и спутницей, когда последнему хотелось прогуляться до горного кряжа.

Аппетитное, зеленое яблоко пролетело по воздуху и приземлилось прямо в раскрытую ладонь Дархана.

– Спасибо! – выкрикнул он.

Ульви помахала ему в ответ своей пухлой ручкой и отправилась дальше по делам.

– Держи, – Дархан протянул яблоко Абендину.

– Что это, Черный Генерал.

– Яблоко.

– Яблоко... я вижу, что это за плод, Дархан! Зачем ты мне его протягиваешь?!

– Чтобы ты попробовал.

– Я ел яблоки из сада Звезд и Рассвета! Неужели ты думаешь, что какое-то смертное яблоко может сравниться с фруктами оттуда?

– Конечно не может, – кивнул Дархан, а затем вновь удивил уже обрадованного согласием Абендина. – оно несравнимо лучше.

Абендин прищурился.

– Ты лжешь.

– Ты ведь знаешь, Первый Воин, что я никогда не лгу.

И Абьендин знал это. Черный Генерал действительно никогда, никому и ни в чем не лгал. Это было ниже его чести и достоинства.

Два качества, которые были понятны и знакомы Первому Воину.

– Ну ладно... – тот осторожно надкусил и, уже спустя мгновение, выплюнул с отвращением. – Что за гадость ты мне подсу...

– Ты неправильно это делаешь, – покачал головой Дархан. – сосредоточься, Абендин. Позволь пелене лжи отойти на второй план. Откройся этому яблоку так, как если бы это была... была... настоящая битва.

– Битва? Меня с яблоко?

– Тебя, с ложью Седьмого Неба. Попробуй еще раз, друг мой

– Я тебе не друг! Но, все же, воин не бежит от драки, так что...

Первый Воин прикрыл глаза, выдохнул и надкусил яблоко еще раз. Но на этот раз он отнесся к нему так же внимательно, как к противнику, которого должен был, для победы, ощутить, как самого себя.

И он ощутил...

Ощутил заботу, с которой маленький саженец посадили в землю. Ощутил, как аккуратно к нему привили часть от старшего товарища. Как его холили и лелеяли. Поливали. Отгоняли от его корней жадные сорняки, выдирая их не жалея спин и жил. Ощутил, как поливали в засуху, укрывали в холод. Как вокруг него играли и смеялись маленькие... люди. Как два человека, непонятно зачем, что-то вырезали на нем. Как укрывались в тени. Как спасались от дождя. Как ценили каждый листочек и благодарили за каждый плод.

Абендин открыл глаза и посмотрел на такое простое яблоко.

Он повернулся к Дархану и с жадностью зверя спросил:

– Что здесь еще есть подобного?

Дархан улыбнулся.

Абендин напоминал ему самого себя.

– Целый мир, мой друг. Целый мир.

– Я тебе не друг! Но... покажи!

Глава 1298

— Эх! Хорошо!

Абендин вынырнул из проруби и, босиком, по снегу, забежал внутрь бани. Отец Ульви, кузнец Танд, не отказал в услуге Дархану и растопил им баню. Сам Черный Генерал пока так и не смог научиться этой премудрости. Сколько бы он не пробовал, то слишком душно, то слишком холодно, то камни не те, то пар слишком едкий.

В общем, за сотни лет, среди смертных, искусство топки бани ему так и не далось.

Первый Воин плеснул из черпкак на камни и, вдохнув ароматный, еловый пар (вода была смешана с древесным соком) плюхнулся обратно на деревянную скамью.

– Смотри, Дархан! – он протянул ему ладони с гордостью демонстрируя то, от чего, наверное, у магистрата Яшмового Неба послетали бы их комические шляпы с голов. — Это мозоли! Самые настоящие!

Дархан только улыбнулся. Его собственные мозоли уже давно сошли, а кожа огрубела настолько, что новые как-то и не появлялись.

— Никогда не думал, что скажу это – но... как же здесь хорошо-о-о-о...

Абендин раскинулся на скамье и, подложив руки под голову, сладко потянулся.

Вот уже три года они вместе жили в деревне Фильге. Ну, вернее, Абендин жил здесь три года. А сам Дархан уже, кажется, второй десяток лет. Ему нравилось это место. У подножья гор, рядом с лесом и рекой, а если поехать дальше на запад, то через неделю пути можно пристать к берегу океана.

Порой Черный Генерал, в поисках уединения для своих мыслей и чувств, ездил туда и проводил там дни и недели. И, наверное, это были самые счастливые дни и недели в его жизни.

Если, конечно, не считать тех, когда он возвращался обратно в Фильге. Жил в доме Танда – в маленькой пристройке, которую раньше использовали как сарай, пока не поставили новую.

Абендин сперва возмущался тому, что Черный Генерал живет в сарае у смертного кузнеца, но... сам-то теперь обитал в заброшенном хлеву.

Опять же — история, достойная вечерней попойке.

Два боги жили в Фильге.

Один в сарае, другой — в хлеву.

– Знаешь, сегодня утром я спал с Алавой, — вдруг произнес Абендин. Алава — одна из вдов в деревне. Очень любвеобильная женщина... многие из молодцев потеряли свой цветок именно в её постели. — И я спал до этого с нимфами Седьмого Неба. Спал с сидхе Фае. Даже пара демониц побывали в моей постели, но эта смертная... Истоки, Дархан! Она трахалась так, будто завтра настанет конец света, которого так боятся наши мудрецы!

Черный Генерал только улыбнулся.

— Здесь все такое... настоящее, — продолжал Первый Воин. — если работать — то в поте лица. Потому что кто знает, какая беда может произойти уже завтра. Завтра, ты представляешь, Дархан?! Они переживают за завтра! Сколько таких завтра было в моей жизни, которых я даже не замечал?! А здесь – я чувствую их. Каждое такое завтра. Полные жизни. Новых впечатлений. Такого никогда не было на Седьмом Небе.

Черный Генерал только молча улыбался. Абендин озвучивал те мысли, которые посещали Дархана, когда он впервые надолго задержался среди смертных.

Ощутил то, что ощущают они. Когда каждый новый день, действительно – новый.

— Знаешь, раньше мне казалось, что смертные – это так, просто шутка мироздания, – Абендин разглядывал мазоли на своей руке. Он, как и Хаджар, специально ослабил свое тело души, чтобы полнее ощутить этот причудливый мир смертных. – Но теперь... их слезы – они горьче наших. Смех – звонче. Их женщины – жарче. Их мужья – отважнее. Каждый день их жизни, это сражение за новый день, но... это настоящая битва. Где каждый – от старика, до ребенка, воин.

– Да, – коротко ответил Дархан.

– Я пока не могу облечь в мысли и речь все, что чувствую, но этот мир, Черный Генерал... он другой. Он настоящий. Я чувствую себя так, будто только очнулся ото сна. Как если бы все те эоны, что я прожил на Седьмом Небе, были пустышкой. Иллюзией. И живу, по-настоящему живу, я лишь последние три года.

– Так оно и есть, друг мой.

– Я тебе не друг! – машинально возразил Абендин, а затем нахмурился. – Вчера я видел, как уходили молодые... на войну.

– Да, здесь часто воюют.

– Но за что? Зачем смертным воевать? Тех, кто чувствует Реку Мира, здесь так мало... и называют они себя странно – терниты. Их знания о пути развития скудны и крошечны. Редко кто из них достигает уровня хотя бы Небесного Солдата. Они не знают ни ресурсов, ни техник. Они даже не ведают о том, что находится поодаль от них... живут в своих маленьких странах, которые считают огромными.

– Это так...

– Зачем им тогда воевать? Зачем воевать тем, кто в шестьдесят лет выглядит так, будто он уже прожил десять тысяч эпох! Не понимаю этого, Черный Генерал, но... восторгаюсь. Если бы хотя бы у десятка тех, с кем мы бок о бок бились с тварями Межграниц, была бы хотя бы крупица отваги смертных, то победа была бы одержана куда раньше!

Победа... Черный Генерал знал, что тех тварей нельзя победить. И он, вместе со своим войском, лишь запечатал монстров в их родном пространстве. И он был одним из немногих, кто понимал, что эта печать не вечна и однажды война начнется вновь...

– Возможно...

– А еще, знаешь, я видел, как одну из деревень сожгла Красная Саламандра. Она ведь была всего-лишь на стадии Пробуждения Разума! Столько народа пострадало... их труды, их поля и дома, их дети и старики. Все погибло в огне.

– Такова жизнь смертных, Абендин, – кивнул Дархан.

– Но это неправильно! – вскинулся Первый Воин. Он поднялся на локте и посмотрел на Дархана. – Ты ведь это понимаешь!

– Мы боги, Абендин... ну, во всяком случае один из нас. Но не всесильны. Мы не поможем помочь всем и спасти каждого.

– Да... – протянул огромный воин, а затем добавил. – но ты бы мог их научить.

Дархан вздрогнул.

– Научить как меня, – продолжил Первый Воин. – меня ты, Мастер, научил тому, что смертный ничуть не хуже бога. А их... их ты бы мог научить тому же самому. Показав, что они ничуть не хуже нас – богов. А в чем-то даже лучше.

– И как бы я это...

– Какие громкие слова, Первый Воин, – произнес голос.

Голос, который Хаджар, все это время наблюдавший за двумя богами, легко узнал. Он уже слышал его. Это был голос Дергера, Бога Войны.

Баня вспыхнула яростным пожаром и послышались крики людей, полные животного ужаса и смерти.

***

Он вновь стоял посреди океана травы. Над головой бушевал шторм. Черный Генерал, в черном балахоне, все так же сидел около камня.

– Что произошло потом? – спросил Хаджар.

– Дергер пришел за мной, но Абендин вышел против него, – ответил первый из Дарханов. – он знал, что проиграет, но не мог поступить иначе. Такова была его честь.

– Но...

– Абендина отправили убить меня... ну или хотя бы попытаться. Он не справился. Моя с Дергером битва уничтожила бы весь Абха'Дун, а Абендин... Он всегда знал, что был слабее меня и Дергера. Он вынудил того биться далеко – над океаном. И их битва осушила воды, но Абха'Дун и всего его жители остались целы.

– Он пожертвовал собой...

– Не пожертвовал. Лишь поступил так, как считал нужным. Остался верен себе до самого конца.

– Но зачем ты мне это показал?

– Чтобы ты знал и помнил, что если бы не Абендин, павший бог, то я бы никогда не стал учить людской род тому, что ты называешь Путем Развития.

Хаджар вспомнил легенды орков, которые говорили, что Черный Генерал принес в мир смертных свет знания. Знания, как стать равными богам.

– Но почему он так...

– Дергер обладает извращенным чувством справедливости. Он счел, что Абендин предал его и обрек Первого Воина на участь мертвого бога. Тот вечно будет пребывать в состоянии Бессмертного, но не сможет покинуть своей могилы. И лишь я сам, но не собственными руками, смогу положить ему конец. Это должна была быть вечная мука, но... тут появился ты. Ты содержишь в себе часть моей души и крупицу моей крови. Этого достаточно, чтобы снять проклятье.

– И как же мне это сделать?

– Убить Абендина в битве. Той битве, которую он так желал...

– Но...

– Я ненадолго сделаю твое тело крепче и вдохну в твои техники свою силу. Ты сможешь биться с ним на равных.

Хаджар был шокирован услышанным.

– Я тебе не верю.

Кажется, Черный Генерал улыбнулся.

– Ты тоже знаешь, маленький воин, что я никогда не вру... Но ты ведь уже принял решение, да? Даже несмотря на сделку с Князем Демонов и мою просьбу, ты бы все равно подарил этому несчастному долгожданную смерть. Так ведь?

И самое страшное, что Хаджару не требовалось отвечать.

Может быть у него и почти не осталось чести, но...

Лишь почти.

– Сколько у меня будет времени?

Синее пятнышко на Алом Клинке стало чуть больше...

Сверкнула молния и выхватила из тьмы капюшона глаза первого из Дарханов. Странно, но Хаджару показалось, что в них он увидел... гордость?

Глава 1299

— Времени... у тебя будет его достаточно, маленький воин, – Черный Генерал подошел к Хаджару вплотную. Настолько, что тот мог ощущать волны энергии, исходящие от Древнего. Вот только они не были похожи ни на что, что чувствовал и ощущал Хаджар прежде. Это не была энергия в привычном её понимании... Скорее нечто совсем иное. – А теперь приготовься.

— К ч...

Еще до того, как последние звуки сорвались с губ Хаджара, тонкая, обтянутая кожей, серая, похожая на скелет, ладонь вынырнула из-под плаща.

На миг представ в виде меча, она вонзилась в грудь Хаджару. Но боли не было.

Наоборот.

Чувство, будто некая сила вливается в его тело. Делает его крепче, сильнее.

Проникает в душу, превращая её в единое целое. Целое, выкованное в самом жарком горне и закаленное в самом холодном изо льдов.

Когда наваждение исчезло, то Черный Генерал уже вновь сидел около камня. Тяжелый капюшон скрывал его лицо, оставляя на виду лишь качающуюся в такт ветру прядь белых волос.

— Иди, мой ученик, – произнес он спокойным и чуть усталом голосом. – Первый Воин ждет уже слишком долго.

Хаджар хотел что-то сказать. Меткое и ядовитое. Что-то о том, что он не ученик Врагу всего сущего. Но почему-то промолчал.

Вместо этого он развернулся (не то, чтобы это было необходимо. Просто так легче покидать мир собственной души) и шагнул вперед... или назад... дурацкая философия...

***

Он увидел черные, густые волосы. Они пахли цветами фруктового дерева. Вишня, кажется... и еще что-то мокрое и соленое. Да, морской прибой.

Аркемейя?

Но... нет, это была не она.

— Я так устал, — вздохнул знакомый голос.

Он, будто, был его и "не его" одновременно. Как если слушать пластинку, одновременно с этим подпевая в такт. Когда сливаются два голоса и ты уже не отлич...

– Ты опять всех победил, мой славный генерал?

Или, все же, Аркемейя? Её голос был одновременно похож и "не похож" на голос его жены.

— Победил, — ответил он. — и так устал...

Он обнял её. Зарылся лицом в волосы. И на мгновение на душе стало спокойно.

— Все беды уйдут, мой славный генерал, — прошептала она и её пальцы запутались в его длинных, черных волосах. — пока я тут, пока я здесь...

— Это меня и пугает, – ответил он и почувствовал, как в душе появляется то, чего там никогда не было прежде. Страх. На вкус, как... мокрая соль. На вкус, как губы смертной женщины. Она пахла страхом... – Мир смертных так хрупок.

Она лишь улыбнулась. Он не видел её лица, но знал, что, все же, она действительно улыбнулась. Достаточно красиво, чтобы перехватило дыхание, но и столь же печально.

— Я знаю, мой славный генерал, но ты не переживай. Я сильная, я все выдержу. Пока ты здесь, пока ты рядом.

– Всегда рядом.

– Всегда рядом...

***

Словно выброшенная на берег рыба, Хаджар, как и совсем недавно, вновь отчаянно пытался урвать ртом хоть немного воздуха.

Он опять стоял посреди тумана. Перед ним возвышался каменный трон, на котором сидел обтянутый кожей, полумертвый старик, чье костлявые руки гладили странную секиру. Она выглядела так, как будто мужчина и женщина сплелись в порыве страсти в единое целое и обхватили руками и ногами широкое, хищное лезвие.

Абендин, Первый Воин. Проклятый Дергером влачить свое жалкое существование в образе Бессмертного. Лишенный силы богов, он был предоставлен вечности в своей неприступной темнице.

И все это за то, что ему полюбился мир смертных.

Хаджар посмотрел на свою ладонь. Он сжал пальцы в кулак, а затем снова разжал.

Этим простым и уже привычным жестом, он понял, что опять находится в реальности, а не в воспоминаниях.

То, что он увидел мгновением прежде, ими и являлось – воспоминаниями. Осколками прошлого, которое проникло внутрь сознания Хаджара вместе с силой Черного Генерала.

Вот только почему-то Хаджар ощущал их не как чужие, а как свои собственные. Только забытые. Покрытые толстым слоем пыли, а теперь очищенные и возвращенные на свет сознания.

Значит, именно так будет выглядеть его поражение Врагу? Если он сдастся, если примет Наследие и уступит, то его личность будет замещена личностью Врага? Все его воспоминания, всего его чаяния и стремления, все они...

– Ты вернулся, Мастер? – голос Абендина звучал сухо. Как ломающиеся по осени ветки в лесу под ногами идущего. – Я так долго тебя ждал... почему ты не торопился ко мне, славный генерал?

Хаджар дернулся от этих слов. Слишком свежи были в голове чужие, кажущиеся своими, ложные обрывки прошлого.

– Прости, Первый Воин, – чуть поклонился Хаджар. – Мой путь был долог.

Абендин, тяжело опираясь на секиру, поднялся со своего трона. Его балахон волочился в тумане, сливаясь с последним в некое подобие миража, внутри которого таились тени тех, кто стоял на страже темницы Абендина.

Только теперь Хаджар в полной мере осознал, что те, с кем еще недавно сражался отряд Абрахама Шенси на поверхности, на самом деле были не призванными Первым Воином слугами, а выставленными его заточителями вечными надсмотрщиками.

И те, кто пытался проникнуть в темницу низверженного бога, и кому не повезло попасть в костлявые руки, присоединялись к воинству стражей.

Исполнителей божественного наказания.

– В последний раз, – Абендин повернулся к трону и протянул руку к сиянию, исходящему из расколотой спинки. – дай мне сил, в последний раз.

Сияние дрогнуло. Закружилось ворохом оранжевых искр и, слитным потоком, втянулось внутрь ладони.

Под мертвенной кожей Первого Воина вены засветились жидким золотом. Прямо на глазах Хадажра то, что еще недавно представало в образе мертвого старика, стремительно преображалось.

Плечи Абендина расширялись, сам он становился все выше и выше. Седые волосы рыжели и, самостоятельно сплетаясь в косы, опускались до самых ног.

То, что еще недавно выглядело рваным балахоном, теперь предстало в образе кожаных штанов с поясом в виде стальных блях. И точно такие же бляхи, только большего диаметра, покрывали могучий, бугрящийся торс, Древнего.

Абендин с наслаждением втянул воздух широкими, похожими на лопасти мельницы, ноздрями.

– В последний раз, – повторил он и взмахнул секирой.

Туман, стелющийся под ногами, последовал за этим взмахом. Уплотнившись, он не предстал в образе хищного звери и не стал олицетворением секиры.

Нет, это была просто "волна тумана". Но при этом в ней содержалось столько силы и глубочайших мистерий, понимания не только пути Секиры, но и чего-то куда как более значимого и непостижимого.

Хаджар не осознавал и тысячной доли того, что содержалось в простом взмахе... бога. И, без всяких сомнений, даже будь он в тысячу раз сильнее, чем когда вошел в лабиринт-темницу, то еще до того, как туман коснулся его тела, исчез бы, не оставив после себя ни атома тела и ни капли души.

Но...

Черный плащ окутал его плечи, а грудь прикрыла синяя броня. Туман ударил о неё и расплылся мутным маревом.

Густобородый, рыжеволосый воин стоял посреди лесной опушки.

Напротив него возвышалась скала. Такая же широкоплечая, выше на полголовы, закованная в сталь. Тяжелые латные доспехи синего цвета, с изображенным на груди птицей Кецаль и драконом, сверкали на солнце каплями утренней росы. Позади, за спиной, на ветру грозно реял черный плащ. Будто оживший лоскут первозданного мрака, он с жадностью пожирал лучи заходящего солнца.

– Эпохи не пощадили тебя, – прогремел расколовшимся ледником голос Абендина. – ты изменился, Мастер. Изменился сильно... но я чувствую, что это все еще ты. Так что исполни мое желание и давай сойдемся в битве так, будто завтра уже не настанет.

С этими словами, Абендин оттолкнулся и сорвался в стремительном рывке... если так, конечно, можно было описать движения бога-воина.

Глава 1300

Как сражаются и умирают боги... родись Хаджар писателем, то назвал бы так книгу, которую хотел бы сделать своей последней.

Но Хаджар вырос простым воином, далеким от философии и поэзии. Так что в рывке Абендина он не увидел ни низвергавшегося неба, ни пожара звезды, раскаленной внутренним пожаром. Ни танца секиры, в которой сосредоточилось больше тайн и смысла, чем в трактате самого прославленного из мудрецов.

Это были движения бога. Его бой. И смертному было не понять чаяний души обвенчанного с вечностью.

Все, что увидел Хаджар, это рывок такой силы и скорости, что окажись перед Абендином все воинство Региона Белого Дракона, включая Хозяев Небес и воинов Семи Империй, то от них не осталось бы и следа. Более того, не осталось бы этого следа ни от одной столицы и Рубинового Дворца, поставь их в ряд перед Абендином.

На мгновение Хаджару даже показалось, что это не Древний сорвался в столь могучем по силе рывке, а мир вокруг него, когда как сам воин остался стоять на месте.

Но наваждение исчезло.

Секира врезалась в подставленный меч. Алый Клинок высек красные и черные искры, когда широкая сталь вгрызлась в него. И в каждой этой искре содержалось огня больше, чем в жерле проснувшегося вулкана.

Одна из таких могла спалить Даанатан. Две — Рубиновый Дворец. А пять – целую Империю.

Земля вокруг ног Хаджара задрожала, загудела, а затем взорвалась настоящим землетрясением.

Лесная опушка, на которой они стояли, превратилась в огромной лесной массив. Но лишь затем, чтобы мгновение спустя обернуться безжизненной каменной долиной. Горными цепями, подпирающими небо и ущельями, столь глубокими, что не услышишь эха падающего камня.

И все это – от одного удара Абендина.

Сила бога... сила тех, против кого Хаджар объявил свой крестовый поход.

— Давай же, Черный Генерал! — взревел Первый Воин. – у меня не так много времени, так что не стой столпом!

Абендин разорвал дистанцию и заранее принял защитную стойку. Он расставил ноги в сторону и выставил перед собой секиру. Он ждал когда его противник нанесет свой удар, чтобы искупаться в его мощи и силе.

Чтобы отразить его и доказать себе, что он все еще жив, что все еще что-то может, что Дергер так и не смог отнять самого главного – его воли.

Это не было поединком в привычном понимании этого слова. Хаджар не ощущал тех чувств, что пьянят когда бьешься со своим врагом.

Нет, это скорее...

Походило на проводы.

Потому как Абендин уже больше никогда не будет так же силен, как в этот день. Больше не сможет поднять своей секиры. Больше не сможет шагом сотрясать землю, а ударами менять её ландшафт.

— Я не знаю, что выйдет из этого удара, старый друг, — Хаджар сам не знал, почему сказал то, что сказал, но у него не было времени остановиться и подумать над происходящим.

– Я тебе не друг, Враг, — с теплыми огнями в глазах перебил Первый Воин. — Не медли же!

Хаджар обратился к тому, что Черный Генерал поместил внутрь его души. Сложно подобрать описание этому сгустку тьмы. Но, если упростить, то подходило лишь одно "сила".

Хаджар вдоволь её зачерпнул. Может быть даже больше, чем мог удержать. И, наверное, именно поэтому в реальности вокруг него заклубился черный туман. Будто продолжение его плаща из мрака, он покрывал чернью склоны горы, на пике которой теперь стояли два сражающихся.

— Песнь Первая: Драконья Буря!

Алый Клинок задрожал. Как когда-то давно, во времена, когда Хаджар еще был известен, как Безумный Генерал, меч едва мог выдержать ту мощь, которую через него проводили.

На мгновение Хаджару показалось, что еще немного и Алый Клинок повторит участь Лунного Стебля и рассыплется железной крошкой.

Но меч выдержал.

В реальности же творилось что-то невообразимое. Небо не просто почернело. Оно превратилось в поверхность смоляного озера.

Густой мрак заменил синеву. Слово "черный" слишком блеклое и светлое, чтобы описать ту глубины тьмы, что пожрала облака и звезды. Но на этом все не прекратилось. По поверхности озера тьмы побежали волны. Волны силы и мистерий.

Полился дождь. И в этом дожде танцевал дракон. Огромный. В тысячу тысяч шагов длинной, в целый город шириной, именно он и был тем мраком, что закрыл собой небо, а волны, которые его бороздили — "лишь" чешуйки.

Дракон взревел и то, что было горными цепями, предстало в виде идеально ровного плато, а глубочайшие ущелья поднялись холмами. И все это лишь от одного эха техники Хаджара, напитанной толикой силы Черного Генерала.

Гигантский дракон, которого было не объять взгляду даже Повелителя, устремился в жутком, нисходящем, рубящем ударе.

— Простая техника?! — в голосе Абендина Хаджар услышал не только разочарование, но еще и... обиду. — Ты думаешь, что заточение, на которое меня обрек Дергер, сделало меня настолько слабым, что меня можно ранить какой-то техникой?! Ты хочешь оскорбить меня, Враг?!

Хаджар не понимал, что происходит. Что значит это едкое и презрительное "простая техника". Но Первый Воин, на которого с неба падал исполинский дракон, выглядел оскорбленным до глубины своей души.

Он даже не стал отражать этот удар. Позволил ему ударить прямо в центр своей обнаженной, прикрытой лишь железными бляхами, груди.

И...

Ничего.

Техника Хаджара лопнула, разлетевшись по округе лоскутами тьмы. Они резали, кромсали каменные холмы, которые лишь недавно опускались внутрь земли глубокими ущельями. Они превращали в ничто облака на расстоянии в несколько лет пути смертного, но...

Абендин стоял по центру ровного, каменного плато, целым и невредимым.

– Техники... ты хочешь драться со мной оружием смертных, Черный Генерал?! – теплый свет в глазах Абендина сменился огнем безумия. — Ты думаешь, что я ниже тебя?! Что я все еще подчинен Реке Мира?! Я как и ты, Враг! Я вышел из её вод, оставив внутри огонь своих звезд! Я тот, кто основал свой закон! Я бог! Такой же, как и ты! Так что сразись со мной в полной мере, Дархан! Я хочу проверить, чей закон сильней! Мой или твой!

– Закон... что такое закон...

Глава 1301

— Как ты думаешь, что такое техника, ученик?

Хаджар вдруг увидел себя сидящем напротив... Черного Генерала. Тот, в свою очередь, был все так же, прислонившись спиной к камню, смотрел на небо.

Теперь оно было темным. Тревожным. Грозы сверкали где-то вдалеке и шел дождь.

Хаджар не знал, откуда у него это воспоминания. Он никогда не обсуждал с Врагом техники и, тем более, не сидел напротив него будто действительно стал... учеником.

– Это чистая энергия Реки Мира, поглощенная внутрь источника, которой адепт придает форму своей волей и мистериями.

– Так говорят смертные мудрецы, — кивнул Черный Генерал. — техники делятся, как ты знаешь, по силе на семь ступеней. Начиная Смертной и заканчивая Звездной. Каждый уровень зависит от того, насколько чистую энергию Реки Мира ты можешь сохранить внутри своей души. Насколько крепка твоя воля, которая служит формой техники и насколько глубоки мистерии, которые являются проводником энергии.

Хаджар все это знал. Немного не в тех словах, которые произносил Черный Генерал, но знал.

– Божественная техника... она достаточно могущественна, чтобы ранить Бессмертного. А Звездная – чтобы убить его. Но...

— Но не бога? — спросил Хаджар.

Не тот Хаджар, который сейчас стоял закованным в броню. А тот Хаджар, что сидел напротив Черного Генерала и слушал того, как ученик слушает своего учителя.

Откуда у него это воспоминание? Почему он его сейчас видит? Что вообще происходило в мире его собственной души?!

– Что является основной любой техники, ученик? — спросил Враг.

— Энергия Реки Мира, — ответил Хаджар-ученик.

— Именно, — кивнул Черный Генерал. — Река, что омывает, всю сущее. Соединяет между собой прошлое, будущее и настоящее, но боги... Боги это те, кто покинул сущее. Кто отринул прошлое, настоящее и будущее. Они есть и их нет. Они лишь души, но их души — тела, что крепче звездных сердцевин. То, что создано Рекой Мира, не может их ранить.

– Но как тогда...

Черный Генерал вытянул перед собой ладонь. Сухая, морщинистая, кожа на ней была так тонка, что сквозь неё проглядывались истончившиеся кости.

Враг вытянул перед собой палец и...

Хаджар, когда был простым практикующим, восхищался мощью Истинных Адептом – Небесных Солдат. Тем, как они взмахом ладоней создавали миражи оружия, которое разило их врагов на расстоянии в несколько десятков, а то и сразу сотню шагов.

Но то, что создал Черный Генерал.

Мир души Хаджара рассек взмах меча. Он протянулся от одного горизонта до другого. На краткий миг над их головами показалось ясное, синее небо, но затем тучи схлопнулись обратно, представая в образе все той же гранитной крышки склепа.

— Что это было... – прошептал пораженный Хаджар-ученик. И Хаджар-наблюдатель его прекрасно понимал. – Как ты это сделал...

– Чтобы в полной мере ответите тебе на этот вопрос, ученик, мне нужно будет дождаться пока ты сам превзойдешь границы Реки Мира.

– Превзойти границы того, чему нет границ.

Черный Генерал вновь кивнул.

– Это является одним из условий для становления богом. Бог не может быть часть чего-то. Лишь что-то может быть частью его, но не наоборот.

После услышанного Хаджара-наблюдателя посетила мысль, которую тут же озвучил Хаджар-ученик, что наглядно демонстрировало – это не иллюзия, а очередное воспоминание, которое проникло в Хаджара вместе с заемной силой Врага.

– Значит, в теории, бог может поглотить Реку Мира? И стать... хозяином всего сущего?

– Кроме богов, которые вышли из неё.

– Да, но будучи богом, он..

– Разговор не об этом, ученик, – внезапно перебил Черный Генерал. – давай вернемся к обсуждению техники. Ответь мне вот на какой вопрос. Если энергия реки мира – топливо для техники. То что будет если это топливо забрать?

– Очевидно, техники станут невозможны, – тут же ответил Хаджар-ученик.

– Именно! Но ведь боги вышли из Реки Мира. Вышли сухими. Без капли заемной, чужой энергии.

В Хаджаре-наблюдатели всколыхнулись уже совсем другие воспоминания. Слова напутствия его славного предка Травеса. О том, что когда-то Хаджар поймет, что заемная сила не сделает его свободным и не принесет искомого.

– Отвечая на твой вопрос, как я смог сделать то, что сделал, то ответ прост – я приказал.

– Приказал? – переспросил Хаджар-ученик.

В очередной раз Черный Генерал ответил кивком.

– Скажи мне, ученик, если тебя лишить энергии Реки Мира, то что у тебя останется. Чем ты сможешь сражаться.

Ответ лежал на поверхности и Хаджар-ученик его озвучил.

– Королевство. Королевство это то, что у меня нельзя отнять.

– Абсолютно верно, но на чем основывается любое королевство?

Хаджар задумался. Ответ пришел не сразу.

– На законах.

– Именно, – очередной кивок слегка качнул тяжелый капюшон. – Ты создал свое Королевство, ученик. Королевство Музыки Меча Синего Ветра. Но есть ли в нем законы? Есть ли в нем что-то, что объединяет такие разные понятия, как Музыка, Меч или Синий Ветер? Что делает его единым. Вокруг чего оно может развиваться и процветать?

Хаджар-наблюдатель не понимал о чем идет речь.

– Я не понимаю, – покачал головой Хаджар-ученик.

– И не поймешь, – вздохнул Черный Генерал. – чтобы понять Закон. Настоящий Закон. Созданный богом... из которого создается бог, его нужно увидеть. И, в скором времени, у тебя будет шанс его лицезреть. Не упусти его. Смотри внимательно. Ибо, возможно, от этого будет зависеть твоя жизнь.

***

Хаджар вновь стоял напротив Абендина.

В голове все еще эхом звенели слова:

– "Чей закон сильней! Мой или твой!"

Но теперь они не были пустым звуком. За ними крылась нечто более глубокое. Понимание того, что Первый Воин имел ввиду свою силу бога. И силу Черного Генерала.

Хаджар вновь обратился внутрь своей души. Он увидел этот заемный комок силы. Жгучей и тяжелой. Настоящей тьмы. Но теперь... теперь он ощущал сферу лишь как оболочку. Защитную скорлупу, в которую первый из Дарханов спрятал то, чем в действительности ненадолго поделился.

Своим законом.

Хаджар "опустил руку" внутрь сферы.

Реальность вновь содрогнулась. Земля задрожала, а небо начало трескаться и из него, как из окровавленного тела, заструился темный свет. Такой яркий, что смог бы ослепить в самый яркий из полудней.

Будто бы кто-то невероятно могучий и великий, рассек небом землю и небо.

В руках Хаджар держал призрачный, туманный черный клинок.

– О да! – взревел Абендин. – Вот он! Закон Черного Меча! Теперь мы узнаем, что могущественней, Враг! Твой Закон Черного Меча или мой Закон Секиры Страсти Битвы!

И мир дрогнул уже во второй раз!

Глава 1302

Свой закон, способный изменять реальность. Вернее, даже не изменять, а... Хаджар, если честно, не мог подобрать нужных слов. Просто потому, что он не понимал всего того, что происходило. Он видел, как секира, вспыхнувшая чем-то, что нельзя было назвать "светом энергии", опускается ему на голову.

По инерции, ведомый лишь инстинктами, он подставил под удар призрачный, туманный черный меч.

Закон Черного Меча...

Закон Секиры Страсти Битв...

Все это было для него лишь пустыми словами. Может теперь Хаджар и знал, что такое "закон", но все еще не понимал.

— Наконец-то! – кричал пьяный от радости сражения Абендин.

Его и без того могучие руки наливались силой. Мышцы разбухали весенними почками. Жилы надувались горными реками. Реальность же... с ней ничего не происходило.

На плато не поднимались горы, не опускались глубокими ущельями. На ткани мироздания не появлялось разрывов. Вихри энергии не били о душу сражающихся.

Казалось, что бьются не два "бога", а простые смертные, сошедшиеся в смертельном поединке.

Но все это изменилось в тот момент, когда лезвие секиры столкнулось с черным клинком.

Реальность дрогнула.

Хаджар, опять же, не то что не видел происходящего, а скорее – не осознавал. Все выглядело так, как если на телевизоре поймать не работающий канал и долгое время вглядываться в белый шум. Помехи затягивают, завораживают и не отпускает.

В их хаосе смешения оттенков серого, начинаешь видеть все великолепие радуги и даже некий порядок.

Именно это, пожалуй, и происходило вокруг.

Реальность превратилась в белый шум. Ворох помех, вызванных столкновением двух законов. Как если бы она стремилась измениться, подогнуться под волю одного из богов, но её тут же сгибало в другую сторону.

Это нельзя было назвать разрушениями, дрожь земли не походила на землетрясение, вибрация воздуха — на бурю. Вспышки света не выглядели молниями.

Нет, это был чистый и незамутненный хаос, из которого целым мог выйти лишь один... один вариант реальности и один бог.

— Мой закон сильнее! – все кричал Абендин, всем весом наваливающийся на секиру.

Хаджар же, с одной стороны, вроде и присутствовал разумом в самой гуще событий, но с другой... он был где-то в другом месте.

Его разум словно разделился на две части. Одна из них, полностью поглощенная боем, держала меч и выжидала момента, когда можно будет провести контр-атаку. Ничего нового – очередной бой из бесчисленного множества уже прошедших.

Но вторая...

***

Хаджар видел перед собой тропу. Она петляла где-то во тьме. И лишь далекие огоньки напоминали о том, что это не непроглядный мрак. Что рядом есть свет. До него нужно только дойти.

И Хаджар шел. С каждым шагом, через тьму и мрак, он чувствовал, как тропа становиться все тоньше. Как она осыпается песчаным замком, не выдержавшим натиска приливного прибоя.

Хаджар побежал. Все быстрее и быстрее. Тьма цеплялась за него липкими жгутами, а свет маленьких огоньков все тускнел и тускнел. Пока, вдруг, тропа не обвалилась под его ногами. Лишь в последний момент он умудрился зацепиться за край некогда крепкого моста.

Именно моста.

Там, где он уже прошел, красовался мраморный мост, который затем переходил в деревянный, но все еще крепкий, а под конец — толи в бумажный, толи в тканевый настил, дрожащий над бескрайним мраком.

— Отпусти, – прошептал голос в голове. — Все это ненужно тебе...

Хаджар держал. Не отпускал.

— Не нужно богу... оставь мирское... поднимись выше... узри свой закон... стань единым... стань неразделимым... отринь оковы... обрети свободу...

Вися над пропастью, Хаджар смотрел на странный мост. Если не приглядываться, то он выглядел единым сооружением, но чем ближе, тем отчетливее становилось понятно, что это лишь мозаика.

Сложный узор, сложенный из множества его воспоминаний. От самого первого вздоха в том далеком мире, где башни из стекла и стали подпирают небо, до последнего рывка в живой мрак, окутавший потолок темницы Абендина.

Это был его жизненный путь. Тот, что он преодолел. Тот, где не оступился и не свернул. Прошел до самого конца.

— Это все людское... — шептал голос. — мирское... отпусти. Бог не может быть окован...

А затем голос стих. Что-то его заглушило.

Что-то подняло Хаджара. Поставило его обратно на путь.

Что-то огромное и непостижимое.

Что-то, сидящее среди трав и холмов, над ручьем, бегущим через долину.

Хаджар заозирался по сторонам. Он уже был здесь однажды.

— Ты снова пришел, юный ветер, — старик, в простых одеждах, играл на лютне. Его густые, седые волосы, струились по ветру, а в ясных глазах отражалось все небо. – И опять чуть не оступился.

– Борей, — узнал Хаджар духа Северного Ветра, одного из тех, кто был даже древнее чем Сидхе. – Но как я...

– Дороги Безымянного Мира хитры и сложны, – перебил Борей. – и даже не сделав по ним шага, ты можешь прийти туда, куда не ожидаешь, но оказаться там, где должен.

– Тот голос...

– Не слушай его, – дух Северных Ветров перебирал струны узловатыми пальцами, высвобождая звуки, которых Хаджар еще никогда не слышал. – чтобы он не говорил тебе, не слушай. Иди лишь своим путем. Только тогда, куда бы он тебя не привел, ты сможешь быть уверен в том, что действительно жил. Только так ты сможешь добраться до места, куда направил свои стопы.

Хаджар замотал головой. Как и всегда, при разговоре с одним из Древних, он не понимал, что ему хотят сказать.

– Это был Яшмовый Император? – спросил Хаджар.

Борей лишь улыбнулся.

– Ты пришел, чтобы увидеть свой закон, – не спрашивал, а утверждал старец. – но еще слишком рано, юный ветер. Звезда родиться лишь тогда, когда должна. И свой закон ты узришь лишь тогда и... если будешь готов... сможешь стать... готов...

Борей говорил почти так же туманно, как и Древо Жизни.

– А ты, падший, – старец вдруг взглянул за спину Хаджару. Тот силился обернуться, но не мог. Что-то удерживало его на месте. Но краем глаза он видел тень в черном плаще и одну единственную седую прядь. – Хотел перехитрить порядок вещей? Даже тебе, о Великое Бедствие, не удалось одолеть законы Неба и Земли. Юный ветер пройдет тот путь, что ему отмерен. Если пройдет... и ты не сможешь ему в этом помочь. Никто не сможет помочь...

Тень исчезла.

Затем исчезла долина холмов и ветров.

Исчез и Борей.

Хаджар держал в руках туманный, черный меч.

Он был воткнут в грудь Абендину.

И Первый Воин, задыхаясь, постепенно терял заемные силы, вновь превращаясь в сухого старика.

Глава 1303 (Финал 14го тома)

— Это была... славная битва... Хаджар, – шептал Первый Воин.

Они стояли посреди простой пещеры, а вокруг их ног клубился серый туман. Расколотый трон стоял позади и Абендин лежал на его ступенях.

Не было ни горного плато, но леса, ни долины... лишь темница, которую древний бог так и не смог покинуть.

Меча и секиры Хаджар тоже не обнаружил.

Единственным свидетельством битвы оставалась жуткая рана на груди бога. Но из неё не падало капель крови. Наоборот, из неё что-то поднималось все выше и выше к далекому своду. Серебристое, слегка мерцающее. Хаджар даже подумал сперва, что это простой пылевой столп, но...

– Ты знаешь, как меня зовут? — он опустился рядом с Первым Воином и приподнял его неожиданно легкую, беловласую голову.

— В хорошей битве... ты всегда... узнаешь своего противника, – слова давались Абендину с трудом. Силы уже почти оставили его. – ты не Мастер... ты не Враг.

— Прости, я...

— Нет... не проси прощения... смертный, – взгляд бога затуманивался. — принять смерть от рук смертного... достойно... поэтов.

Хаджар молчал. Он взял ладонь Абендина в свою и сжал. Боги, люди, звери... какая разница кем их сделала природа, если их объединяло одно — они рождались одни и умирали одни.

Но когда твою руку держит кто-то другой, то, может, умирать не так страшно. Во всяком случае, так Хаджара научил Медведь Догар.

Если ты ничего не можешь сделать, чтобы облегчить боль солдата, то просто сожми его ладонь и будь рядом, когда серый жнец придет за своим.

— Я просто хотел... немного... пожить, — хрепел Абендин. — лишь чуть-чуть... самую малость... ощутить себя... живым.

— Ты жил, Первый Воин, Абендин.

— Наве...рное, – хватка бога ослабевала. – Все, что обозримо, то не вечно... — Хадажр вздрогнул. Он уже слышал эту фразу. – Лишь истинно настоящее – незримо. Все остальное – иллюзия... Когда придет твой час, вспомни об этом...

И это стали последние слова бога, хотевшего стать смертным и принявшим свою смерть от рук смертного.

Хаджар поднял легкое, как перышко тело и посадил его на сломанный трон.

– Хаджар? – позади прозвучал знакомый голос.

Хаджар обернулся. Держась за края пещеры, перед ним стояли все еще приходящие в себя Иция и Тенед. Целые и невредимые.

Хотя...

Теперь Хаджар знал, что в любом случае, Абендин не причинил бы им вреда. Он бы пальцем не дотронулся до смертных... он просто обманул Хаджара, чтобы тот принес ему столь вожделенный дар – свободу. Пусть та и обманчив выглядела смертью.

– Кто это? – Иция указала за спину Хаджару. – Это из-за него на поверхности столько немертвых.

Хаджар не стал оборачиваться. Он только кивнул и подошел к двум девушкам.

– Идти самостоятельно сможете?

Первой ответила Тенед.

– Да, но... куда?

И действительно. Пещера, в которой они находились, не имела ни входов, ни выходов. Идеально гладкое, полусферическое помещение, в центре которого находился сломанный трон и мертвый бог.

– Мне кажется, я знаю куда, – чуть улыбнулся Хаджар и обнажил клинком.

Еще до того, как кто-то из девушек успел спросить, что тот собирается делать, Хаджар опустился на колено и вонзил меч в туман. Как и ожидалось, не встретив сопротивление, Алый Клинок провалился внутрь, а вместе с ним и Хаджар с двумя заложницами.

***

Яркий свет ударил по глазам. Хаджар, поднявшись на ноги, отряхнулся от пыли и огляделся. Вид открывался просто безумный. Он стоял на краю обрыва, который тянулся вниз на многие и многие километры.

Несколько слоев облаков плыли далеко под ногами. Птицы и небесные звери реяли между ними, отбрасывая тени на долину. Та лежала так далеко внизу, что реки выглядели ручьями, а озера – голубыми блюдцами.

Но не это поражало воображение.

В центре долины, рассекая облака и уходя пиком куда выше, чем обрыв с которого и открывался этот потрясающий вид, поднималась гора.

Рубиновая Гора. Место, где жили гномы. И куда Хаджар должен был привести принцессу в составе посольства. И если бы не предательство...

Выхватив клинок, Хаджар развернулся на пятках и приложил лезвие к шее стоявшего за спиной.

– Это был хороший план, – произнес он.

– Как давно ты понял?

– Понял? Недавно. Один мертвец дал мне последнюю подсказку. А вот подозревать начал давно.

– Ну да... ты сразу мне не понравился, полукровка.

– Взаимно... – Хаджар прищурился и надавил на меч. – Таш'Маган.

Таш'Маган, главная телохранительница принцессы, лучший из воинов Рубинового Дворца, стояла перед Хаджаром. В её руке красовался отравленный кинжал. Зазубренное лезвие отражало маслянистыми пятнами полуденное солнце.

Именно она и была тем, кто организовал покушение на принцессу. Именно она была тем самым предателем.

– Но я не понимаю одного – зачем?

Таш улыбнулась. Вернее – оскалилась, обнажая острые зубы-клыки, никак не похожие на человеческие.

– Ты не понимаешь куда больше, чем что-то "одно", полукровка, – ответила она. – Или, как ты думаешь, как я смогла сюда добраться?

Догадка пронзила сознание Хаджара.

Он резко обернулся и попытался ударить мечом наотмашь, но не смог.

Тело застыло, а сознание пронзила острая боль.

Демонов обруч!

Демонова принцесса...

– Мне честно жаль, Хаджар, – прошептала Тенед. В её руках застыл точно такой кинжал. По самую рукоять он вошел в грудь Хаджару. Из звездных глаз принцессы текли слезы, а губы её слегка дрожали. – Мне так жаль... прости...

Кто мог организовать покушение на принцессу в обход Чин'Аме и Императора Драконов? Кто мог "подкупить" Таш'Маган? Кто имел возможность вести переговоры с фениксами? Кто мог все так рассчитать, чтобы не ошибиться ни в одном из маневров посольства? Кто мог оставаться невидимым находясь при этом в самом центре событий?

Принцесса...

Принцесса Тенед...

Силы оставили Хаджара и он рухнул на колени.

– Я бы хотела сразиться с тобой еще раз, полукровка, – усмехнулась Таш. Она достала из пространственного кольца точную копию обруча и надела его себе на голову. – Но, видимо, не судьба.

С этими словами она толкнула Хаджара в плечо и тот рухнул с обрыва прямо на облака.

Последним, что он увидел, прежде чем сознание покинуло его, это как в схлопнувшихся облаках роняла слезы прекрасная принцесса драконов.

***

Маленькая черная точка стремительно падала со Скалы Великанов. Птицы и звери разлетались в стороны. Они чувствовали запах жуткой хвори, исходящей от черной точки. И ни один, даже самый отъявленный падальщика, не рисковал подлететь ближе.

А затем сверкнула белая молния. Из этой молнии вылетела другая точка. Белая.

Жуткий рев разогнал тех хищников, что рискнули броситься к незваному гостю.

Птицы и звери в панике умчались кто куда. Они увидели огромного белого тигра, окутанного ярким, белым пламенем. И лишь одна искра этого огненного савана могла превратить их в горстку пепла.

Тигр же, раскрыв белые крылья, бережно поймал падающую точку и исчез в очередной вспышке белой молнии.

***

– Проклятье, Иция! – не унимался Абрахам. – ты понимаешь, как это странно звучит?! Вы с Гевеной и Хаджаром провалились в туман, а затем ты оказалась здесь, – Шенси обвел рукой небольшой пролесок, расположившийся у самого подножия Скалы Великанов. – В десяти метрах от тайного лаза! Но при этом где Чужак и Гевена, ты понятия не имеешь?!

– Я знаю, как это звучит, Абрахам! – вскинулась Иция. – И, поверь, меня волнует судьба наших компаньонов ничуть не меньше твоего и...

– Тихо! – неожиданно перебил спорщиков Густаф. Он прислушался к чему-то, а затем указал в сторону бурелома. На долину уже опустилась ночь, так что видно было ни зги. И лишь свет костра хоть немного разгонял мрак. – Там что-то есть...

– Я проверю, – обнажив секиру, поднялся Гай и направился в указанную юношей сторону. Уже через минуту, он воскликнул. – Абрахам! Тащи сюда все зелья и пилюли, которые у нас есть!

– Что?

– Того! Чужак сейчас к праотцам уйдет, если мы не поможем!

Отряд Шенси тут же засуетился.

Никто из них так и не увидел, как в тенях замерла девушка с белыми волосами и зелеными, звериными глазами. Мгновением позже она растворилась в белесой дымке, не оставив после себя и следа.