;;Пролог.
В каждой музыке
Бах,
В каждом из нас
Бог.
- Иосиф Александрович Бродский
Песнь Редриосе
Пролог
Матушка, закончив с дневными делами, отряхивала собственноручно сшитый фартук, ополаскивала руки в теплой воде и возвращалась в небольшую светлицу, тут же гремя туго сплетенной корзиной, взгромождая ее на ляжки. Полусонная, уставшая, она брала костяную иглу и доставала детские рубашонки, пришивая то отодранный веткой рукавчик, то болтающуюся пуговичку. Весь процесс сопровождало ее убаюкивающее щебетание, разносившееся по комнате слабым эхом. Таким образом руки не опускались плетями, и самой ей приятно на душе делается - вспоминается родной дом, луга, няньки, добрые люди и потрескивание огня. То было время.
И тут тайком, скрипя половицами, трусливо пробирался хозяин порванных рубашек. Он направлялся к яркой черте промеж половинками дверей, надеясь на чудо; босиком, в сорочке «на вырост», крутя пальчиками недавно пришитую пуговичку.
- Не спится тебе, Сирд? - тяжелые веки едва приподнимались над глазами. - Заходи, родной, заходи, не бойся. Похлопав ладонью по местечку под собой, Сирд со скрипом оттолкнул тяжелую дверь, пробираясь к скамеечке поближе. Едва он успел примоститься, как пение продолжилось, только вот ни единого слова он так и не разобрал; сколько ни пытался сопоставить даже самые простые на слух слова - в голове ничего не укладывалось, наоборот, вскипало и требовало объяснений.
- Что же ты поешь, маменька? - тихо спросил мальчик. Его сонные глаза вмиг повеселели и просияли детским интересом.
- Я? - она поспешно моргнула и растянула губы в улыбке, выдавив из себя слабый смешок. - Это, сынок, складьба. Старая песня Редриосе.
- Почему же я не могу понять и слова? А Редриосе? Кто она?
- Потому что этот язык давно мертв, и знают его лишь виздалы и великаны. А Редриосе - это все: волны, ветер, гроза и пламя, метели и моря... Она всегда рядом, даже сейчас, в огоньке свечи. Вот, видишь силуэт?
На столе дрожал и раскачивался маленький огонек, но даже так в нем можно было разглядеть женскую фигуру: крупное тело и длинные, волнистые волосы, спадающие на плечи озером золотистых ручьев. Женщина будто бы наспех расчесывала локоны длинными пальцами, проводя от макушки до курчавых кончиков. Неужто то была сама Редриосе?! Ее смиренное лицо светилось тайной радостью: то выдавали узкие губы и приподнятые уголки красивого рта.
- Вижу, и она улыбается нам. Тебе и мне.
Такого было бурное, еще совсем юное воображение Сирда, не знающего ни боли утраты, ни жестокости мира. Он был чувствительным сердцем юнцом, одаренным светлым умом и возможностью созерцать и представлять: жадное воображение рисовало Сирду могучие войны, бесстрашие битв и образы, достойные быть произнесенными. То было его отдушиной. Единственным развлечением, когда снег придавливал дверь и выйти из ветхого домишко не представлялось возможным.
Холод был везде. И был он беспощаден. Многие просто не могли осилить последние зимы, так и замерзая в собственных домах. Сирду и его матери крупно повезло.
- Верно. Теперь же тебе интересно, а как же появилась сама Редриосе? В мире же ничего не появляется просто так. После жаркого лета наступает осень, а после промозглой осени - зима. - женщина улыбнулась. - Я не знаю, что было сначала, никто не знает и не узнает. Но Редриосе появилась из черной бездны, дабы сотворить новое царство, новый мир... Она хотела порядка и стабильности, потому создала эту землю. Изначально ее населяли великаны, представляешь?
- Нет, мы ведь не великаны. - по-доброму хихикнул Сирд.
- Правильно, потому что мы - люди. Шестые пальцы Редриосе. А великаны - это игрушки ее детей - виздалов. И когда им надоело играть, огорченные великаны уснули вечным сном, став нашими горами и землей. Тогда Редриосе выплакала море слез и отправила всех своих сыновей прочь, создав для них отдельные царства. Помнишь, я рассказывала тебе о саде вечной весны? Это одно из таких царств.
- Неужели вся песня - это одна большая история?
- Верно, ведь это песнь Редриосе.