Чужая утопия

Последние сомнения Окунева наконец развеялись, когда на ступеньках, прямо у входа в Ренессанс он увидел нетерпеливо, но всё же ждущего его Серанского. Несколько аргументов за время поездки Окунев всё же успел придумать, но сейчас он уже не был так уверен в том, что хоть один сейчас подействует.

- Все! Как видишь, я теперь совсем опоздал, так что пошли, и лучше бы тебе сразу все объяснить.

- Нет, ты все еще не понял, - чуть задыхаясь от бега начал Окунев, - ты не пойдешь сегодня на работу, и скорее всего вообще никогда не войдешь в это здание. Но... потом объясню. Ты главное ответь, разве тебе не надоело каждый день делать одно и то же: ехать сюда, вечером идти в бар, придумывать оправдание для жены, почему ты опять пьяный. Разве тебе не хочется, наконец, выйти из этого водоворота?

- Это ты сейчас про какую-то секту или что? Сам знаешь – живу я скромно, квартиру я им не отдам.

- Да я не об этом. Слушай, ты же помнишь, как я тебе говорил о том, что президент делает нас всех рабами? Да ты не можешь не помнить, я тебе об этом почти каждый день долбил. И вот я, в общем, нашел людей, которые думают точно также, вот и надеялся, что ты присоединишься к нам. Только подумай, что больше не придется возвращаться в Ренессанс, наконец сможешь купить аэрстенд, и вообще, пришло время сделать что-то важное в этой жизни!

Костя молчал. Он вообще почти никогда не смотрел в глаза своему собеседнику, рассматривая обычно его плечо, но сейчас он посмотрел Окуневу прямо в глаза, и вся его нетерпеливость куда-то исчезла.

- Ты от того одноглазого мужика с визитками, да? А я ведь почему-то подумал, что у нас в офисе не найдется ни одного, кто попрется на этот его склад. О тебе то я и забыл. Слушай, я понимаю, что ты полон решимости все такое, но ты вообще понимаешь, как в правительстве все устроено? Президенту же тоже приходится выбирать из двух зол меньшее, он же не так просто свое место занимает.

- Неужели ты правда хочешь сдохнуть так до конца своих дней работая здесь? Смелости просто не хватает уйти?

- Смелость? Я работаю, как и работают миллионы людей в этом городе. И в отличии от тебя, мне для счастья хватает и того, что я умею. Я не смотрю в чужой кошелек, а забот мне и своих вполне хватает, о городских проблемах есть кому подумать. А здесь меня все устраивает, включая мою работу.

Все происходило именно так, как и думал Окунев. На все его слова он слышал от Кости лишь всевозможные вариации «все закономерно». Но продолжать давить – было лучшее, что Окунев мог сейчас сделать:

- Но ты же так позволяешь им открыто смеяться над тобой, не давая тебе никакого выбора, в то время как правительство может творить все что угодно, не оглядываясь на чужие проблемы. Я же тебе рассказывал на прошлой неделе новость. Еще месяц назад министра по энергетике хотели лишить должности, но в последний момент передумали. Ты же сам знаешь, что было за что смещать. И такие как он, по-твоему собираются о тебе думать?

- Хочешь сказать, что ты сейчас сюда не на монорельсе доехал? Работает же все, значит не так просто место занимает. Всё же вокруг работает - вон реклама Ренессанса того же. И вы хотите лучше всем сделать просто, сломав все вокруг? У тебя же работа такая несложная была - сидишь себе за компьютером и таблицы сортируешь, а ты даже эту работу не смог сделать правильно - ушел с места в какой-то склад. Ты же мог уволиться, когда захотел бы, и улучшать жизнь людей где-нибудь в другом месте, если тебе Ренессанс так не по душе. А после этого хочешь решать за других, счастливых, в отличии от тебя людей?

- Они не счастливы. Они лишь внушили себе, что живут в лучшем мире из возможных, но они просто не видели ничего другого и мы еще можем показать им.

- А если они откажутся.

- Что?

- Если нынешний стабильный мир им покажется лучше, чем-то... Что бы там не наступило после убийства президента.

Окунев молча смотрел на Костю. Он вполне умело отводил от себя все те красивые слова, что Окунев придумал во время своей поездки в монорельсе, но перед тем как сдаться и уйти, он решил добить Серанского последней причиной пойти с ним:

- Разве ты уже не хочешь переехать в новые стеклянные кварталы? В верхний ярус? Ты мне сам говорил. В добавок ты сможешь полететь в свой новый дом в новеньком аэрстенде. Смотри: после освобождения людей от рабства они же сами нам отдадут лучшие квартиры. Сможем печатать свои деньги... и так далее.

Теперь в голосе Серанского опять проступила нетерпеливость:

- Тебе точно так надо, чтобы я пошел с тобой? Или тебе важнее что-то доказать себе? Оглянись, мало ли людей ходит вокруг. Может быть они жаждут перемен больше тебя. Но я-то тут причем? Повзрослей - это единственное, что я тебе могу сказать.

- Ладно, - медленно, думая о чем-то своем проговорил Окунев, - тогда заходи внутрь, а то еще уволят.

Окунев развернулся и быстрыми шагами направился к заводу. Теперь он ужасно злился на себя за то, что смог внушить себе, что Серанский якобы так просто пойдет с ним. Они ведь никогда и не были лучшими друзьями, но больше завлекать Окуневу было просто некого. У Серанского семья, работа, да и в добавок ко всему он даже не видел в отличии от Окунева тот фильм, так что он даже и представить не мог какого это - бороться за свою свободу. И Окунев сильно жалел, что потратил столько времени на пустые разговоры с ним, в то время как собрание, наверное, уже началось. Может пополнение в рядах бы и стоило того, что Окунев пропустит часть информации, но теперь у него не было абсолютно никаких оправданий для себя - он просто ошибся.

Пройдя пол дороги Окунев вдруг спохватился, что надо было сесть на монорельс, но теперь уже было в общем-то всё равно, так что он продолжил дорогу пешком, хотя до завода надо было пройти несколько кварталов. Улицы все также были абсолютно пусты, лишь редкие рекламные роботы, продолжая кричать бессмысленные объявления своими раздражающими голосами, не давали Окуневу остаться наедине со своими мыслями.

Каждый день в это время он сидел в офисе, но как раз сегодня впервые в этом году, кажется, собирался дождь. Вернее, скорее всего он уже шел где-то на другой стороне города, а ветер уже успел объявить о нем на весь город, пригнав сюда запах озона. Облака на такой высоте никогда не образовывались. Они могли быть только за этой огромной толщей слоев кварталов - там, ближе к самому ядру, которое не видели ни родители Окунева, ни вообще кто бы то ни было из ныне живущих.

Когда-то очень давно люди придумали перейти на искусственный дождь, проливая испаренные капли из воздуха на землю большими каплями. Это было сделано только потому, что люди привыкли к дождю, но когда последнее поколение, видевшие настоящие облака умерло, отключать искусственный дождь уже не было никакого смысла - люди успели привыкнуть и к нему. Сейчас, скорее всего идет последний дождь для людей, живущих на этом уровне. Уже через пару недель небо совсем зарастет тысячами новых стеклянных кварталов, офисов и дорог, так что ни одна капля искусственного дождя сюда уже не упадет. Окуневу сейчас казалось, что это именно их кварталы сейчас строятся. Кварталы, в которых будут жить люди, избавившееся от лживого президента, каторжной работы и беспомощности в жизни.

Окунев, наконец прошел мимо 517-ого квартала, так что теперь склад был в его поле зрения. Он сразу заметил, что на входе почему-то было активировано защитное поле. Неужели Окунев мог так опоздать, что его уже не хотели пускать? Он включил КДО и посмотрел на часы – 09:27. Опоздал он, конечно прилично, но явно не настолько, что все могли уже уйти. До склада было еще сотня метров, но как Окунев не напрягал слух - никаких звуков со стороны склада слышно не было. Окунев остановился, чтобы звуки собственных шагов не заглушали возможный шум со склада. Но это тоже не помогло - абсолютная тишина. Он напрягся, от былой обиды на себя не осталось и следа, теперь его мысли были заняты другим. Окунев оглянулся в надежде, что он не один сегодня опаздывает, но нет - никто из десятков прохожих и не думал сворачивать в сторону склада. Сейчас он вспомнил, что он еще при первом посещении склада обратил внимание на окна в потолке. Сейчас, наверное, это была единственная возможность понять, что творилось внутри. Правда, чтобы понять, можно ли вообще туда забраться нужно было подойти ближе, чего Окуневу совсем не хотелось делать.

Он медленными шагами, и оглядываясь через каждые несколько секунд пошел к заводу. Окунев все еще пытался издавать как можно меньше звуков при ходьбе, но все еще ничего не мог уловить со стороны склада, хотя теперь до него оставалось всего несколько метров.

Над его головой пронеслась зеленая вспышка. Окунев тут же повернулся в сторону источника и с удивлением увидел справа от себя рекламного робота с оружием в руках. В следующую секунду Окунев уже бежал к входу на склад, чувствуя, что одним выстрелом робот не ограничится. И правда - как только он, тяжело дыша, прислонился спиной углу слада, в землю рядом с его ногой ударил еще один выстрел. Окунев никогда в живую не видел оружия. Всем детям в школе объясняли, что уже многие тысячелетия, начиная с момента начала строительства самого первого квартала, где-то внизу, все виды вооружения были полностью уничтожены, а полиция расформирована, но Окунев, в отличии от остальных, знал, как оно выглядит, хотя бы из того самого фильма. И металлическое нечто в руках рекламного робота выглядело именно так.

Но сквозь страх и полную потерянность, Окунев на мгновение ощущал еще и гордость за себя - он выжил под огнем, он, следуя каким-то первобытным инстинктам, догадался начать бежать к в сторону какого-то укрытия. Теперь, после двух промашек робота он чувствовал свое превосходство над машиной и в глубине сознания верил, что, еще неизвестно как, но сможет выйти победителем. К тому же по какой-то причине Окунев побежал вперед, а не назад, так что уверенности в том, что робот промажет и в третий раз, когда Окунев будет убегать домой, у него не было. Нужно было избавиться от робота, и лучше было сделать это его же оружием, так что похоже придется подойти вплотную и попытаться выхватить оружие из его рук.

Теперь уже Окунев без труда мог услышать клацанье металлических ног по земле – рекламный робот очевидно так просто его отпускать не собирался и сейчас шел в его сторону. Окунев огляделся - слева от него у стены лежал увесистый ящик с бочками, причем так, что если постараться, то можно было пролезть между ним и стеной склада. План дальнейших действий тут же возник в голове Окунева, причем как раз вовремя, потому что шаги робота слышались уже совсем рядом. Он пригнулся и как можно тише, так как не знал насколько хорошо слышат рекламные роботы, пополз через щель между бочками и стеной. Теперь робот был буквально в метре от него, но посмотреть вверх Окунев не решался, продолжая ползти в противоположную движению робота сторону. Наконец он смог просунуть руки, помогая себе вылезти.

Окунев мельком, так быстро, как только мог выглянул из-за бочек и тут же спрятался за бочкой снова. Теперь робот удалялся от него и видеть, конечно же, не мог. Предстояло самое сложное - нужно подкрасться к нему со спины и резко выдернуть оружие из металлических рук.

Окунев сделал глубокий вдох и, теперь уже в полный рост направился к роботу. Проблема была в том, что, как слишком поздно понял Окунев, робот двигался довольно быстро, и поспевать за ним, при этом не издавая ни звука было довольно сложно. Но в любом случае расстояние между ним и роботом постепенно сокращалось. Окунев уже протянул руки, готовый резким движением схватить его оружие, когда внезапно робот повернулся к нему первый. Окуневу понадобилось всего мгновение чтобы понять, что его план не сработал. Теперь оружие было направлено прямо на него, так что Окунев в то же мгновение схватился за него и попробовал увести в сторону. Оружие выстрелило, но к счастью вспышка пролетела над правым плечом Окунева. Он дернул оружие из-за всех сил, но металлические пальцы сжимали оружие сильнее, чем думал Окунев. Раздался еще один выстрел - на этот раз вертикально в небо. Он дернул еще раз, но все также безуспешно. Окунев чувствовал, что сил остается все меньше, но ослаблять хватку сейчас было равносильно смерти, так что он собрал все свои оставшиеся силы, только вместо того чтобы дергать на себя, Окунев толкнул оружие вперед. Раздался выстрел - и робот с прожженной головой упал на землю, прихвати за собой Окунева, который и не думал ослаблять хватку. Падая, Окунев ощутимо стукнулся носом о робота, что немного привело его в чувства.

"Я выжил", - еще не веря самому себе подумал Окунев. Теперь он мог нормально разглядеть робота.

Это был самый обычный рекламный робот, которых он каждый день встречал на каждой остановке, а городе: то же стандартное пластиковое лицо, мертвые глаза и футболка, раскрашенная всевозможными брендами. Окунев никогда бы не мог представить, что такой может пытаться кого-то убить, но этот определенно держал в руках оружие. Встав, наконец, Окунев без проблем достал оружие из пальцев робота.

Теперь он точно знал, что делать. Когда Окунев боролся с роботом за оружие, единственной его целью было убить его, но теперь, когда оружие было в его руках, Окунев сам удивился, как просто все у него получается. Люди, или по крайней мере роботы президента обо всем узнали. Война началась. Дальнейшие свои действия Окунев знал точно - сейчас к проспекту, там забраться повыше и выстрелить... Нет! Попасть! Попасть в президента, даже если остальные вчерашние посетители завода мертвы. Впрочем, это сейчас можно было проверить.

Окунев встал и огляделся. Так и есть - на углу склада была лестница, ведущая как раз на крышу, к окнам. Он побежал туда, времени, как Окунев для себя решил, у него было мало. Лезть было довольно высоко, а учитывая то, что одна рука у него была занята, Окунев продвигался гораздо медленней, чем хотел. Лезть оставалось совсем немного, в то время как стена перед ним на долю секунды озарилась вспышкой, а в следующее мгновение нога у Окунева осталась только одна. Он оглянулся - внизу к лестнице шел еще один рекламный робот, точно с таким же оружием, как и прошлый. Недолго думая, Окунев, кое-как целясь одной рукой навел оружие на робота. Вспышка, потом еще одна - робот с прожженной грудью упал на землю - со второго раза Окунев всё же попал. Он посмотрел вниз - обе ноги у него были на месте, однако правую теперь он больше не ощущал - она теперь болталась, тянув Окунева вниз. Теперь лезть наверх приходилось, используя только одну ногу и руку - оружие бросить он не решился, к тому же сверху стрелять было в любом случае легче. Через минуту он, наконец добрался до площадки наверху. Осматривать ногу не было времени - сначала нужно было понять, что с остальными. Он с трудом поднялся и посмотрел в окно.

Вплотную к окну, зеркально Окуневу на него смотрела все та же женщина с одним глазом. Окунев попытался отпрыгнуть от окна, но не успел. Следующая яркая вспышка унесла его куда-то далеко-далеко от склада.