14:30 ЗОЛОТОЙ БИЛЕТИК В САМОЛЕТ
«Курица, которую подают в бизнес-классе, действительно попадает на небо», мысль, которая пролетела у меня в голове, когда мне подавали обед на борту самолета, летевшего на остров Санья прямо за боингом, упавшим на этом острове и забравшим за собой жизни 440 человек. В зоне турбулентности мне часто снилось, как у моего самолета отрывает окно иллюминатора, и, под визги экипажа, я кричу: «СЧАСТЛИВО ОСТАВАТЬСЯ, НЕУДАЧНИКИ». Но, в сухом остатке, смерть это подарок, который нужно заслужить; и этот подарок за- служили те, кто за час до меня сели в такой же самолет. После посадки я наблюдал небо в дыму от загоревшейся горной лесополосы, и думал, что мои легкие выглядят примерно так же. Я просто хотел отдохнуть. Шорты с пальмами я, кстати, купил, как и пачку «Мальбо ро, когда забрал свой багаж
Китайский эскорт самый чистый, подарив ший мне много хороших воспоминаний. Объ ятия Лу Ван, или Вэн Чу, или Брюса Ли заме. нили мне материнские объятия и компенсиро вали мою изолированность от внешнего мира из-за языкового барьера. Салфетка со спер мой вытирала мою тоску по человеческой близости, потому проституток в этом периоде было достаточно. Возможно, узнай хоть пара прохожих как у меня дела, их было бы мень- ше. Но в Китае все социопатичны (кроме тех, кому заплатили).
Мой доберман заменил мне друга, гита ра - работу, а проститутки заменили жен щину, которая обнимет со спины холодным утром. Я не являюсь половым гигантом, но, видя их искреннюю радость и шок на лицах от моих размеров, я ощущал себя всемогущим Альфой и Омегой. В России такое происходи ло со мной реже. Даже не знаю почему...
Цифра 4 в Китае созвучна со словом смерть. Данное суеверие они гиперболизиро вали настолько, что ни в одном лифте нет 4-го этажа. Но эта цифра преследовала меня все несколько лет, которые я там был, начиная от номеров телефонов, машин и времени на часах. После падения боинга, мой эзотериче- ский ум начал предполагать, что это недоб рый знак и смерть где-то рядом.
Ночь в Китае, проливной дождь, неоно- вые витрины и летучие мыши будоражили мою фантазию, когда я был на черном байке с матовым шлемом и золотым визором. Днем я был Димой Матвеевым, но ночью...я был де- моном, которому подвластна скорость. Рано или поздно это должно было случиться. Дождь мотоциклу не товарищ, но я считал свою зна- чимость в мире из-за благотворительности настолько великой, что полагал, что мир поте ряет меня, а не я потеряю мир. Я практически иконизировал себя, собирая аудиенции и рас- сказывая об ушедших родных людям, которые несли мне свою боль, ошеломляя их факта- ми, и заключая, что у их ушедших родных все