Группа 14

Глава VIII: Начало Ливня

Ночь была тихой. Полная луна поднялась над городом. Некогда... жилым городом. Осветила его разрушенные, сгоревшие улицы, площади, силуэты домов, которым удалось устоять под артобстрелами, не рухнуть от взрывов гранат, и просто дома, которые были разрушены, и крошкой легли на улицы и тротуары города.

В доме, где расположилась группа, все было тихо. Даже часовой, Ганджа, которого они выставили охранять группу, ничего не замечал. У Ганджи был опыт, сталкер все-таки. Сталкеры, своим большинством также в метро сидят. У кого семья, у кого друзья, близкие люди. У Ганджи никого не было. Он один приехал, Один жил. Он привык быть один. Когда война началась, он быстро определил свою судьбу на ближайшее время. Он стал сталкером. Таких людей как Ганджа, обычно называли вольными, они не принадлежали ни какой из фракций. У всех причины разные. Кто-то просто не может, а кому-то совесть не позволяет. В первые дни войны таких было очень много. Не каждый человек мог согласиться с жесткой риторикой станционного государства, потому многие жили наверху. Между ними образовался «Союз Пражских Общин», который после совместных нападок всех соседей, распался на множество отдельных друг от друга сообществ. Такими были «Университетские» к примеру.

На станции «Университетская», над которой располагалось здание ПИУ (Пражский Имперский Университет) была создана община состоявшая из персонала самого Университета, и нескольких ближних кварталов. Для русского человека его аббревиатура звучала странно, да, институт был международным в свое время. Его официальное сокращенное название KUP №22/1. Читалось это как Kaisserliche Universitat Prag №22/1. Первая цифра в его номере, означала, что среди всех университетов Империи ему был присвоен двадцать второй номер, а по ВУЗам Богемско-Маравской Автономии, он занимал первое место. В этом университете расположился штаб вольных сталкеров. Оттуда и пошло «Сталкерство», ведь раньше государства отправляли на поверхность простых добытчиков, которые после того, как появились сталкеры, более просвещенные, обученные солдаты, Множество из них ушло к Динглерам и прочим профессиям подобного класса, а кто-то не мог смириться с тем, что он теперь не так важен и пошел в сталкеры. Помимо того, сталкер мог проходить на другие станции если его наделяли такими полномочиями такие обстоятельства как Дипломатическая Миссия к примеру, или внезапное столкновение на поверхности недалеко от станции. Если бы это были добытчики или выходцы их прочих несталкерских структур, и они бы оказались не на родной станции, а на незнакомой а главное не союзной, то с проходом и убежищем обязательно должны были возникнуть проблемы, требующие незамедлительного решения, а в некоторых случаях, проблемы, которые не могут решится мирным путем.

Раньше, на Университетской было место, где могли встретиться люди со всего метро, не смотря на принадлежность к той, или иной группировке или государству. На трибуны университета выносились вопросы касательно прав сталкеров и иногда даже проводились переговоры между станциями и государствами метрополитена. Теперь эта община обеднела, но все ее члены по-прежнему являются сталкерами. Сменилась одна часть быта станции. Теперь там нельзя было проводить переговоры, разве только что в частном порядке, друг с другом в какой-нибудь столовой. Университетская нейтральная до сих пор и каждый может попасть на станцию мира, если у него все в порядке с документами. Порядок с документами и отсутствие приговоров и преступлений за спиной являлись главными правилами для попадания в Университетский оберег спокойствия, который теперь в большинстве своем принадлежал вольным сталкерам. Интересно было то, что каждый, кто приходил на станцию, заполнял специальную анкету, которая лишала его возможностей резко переметнуться на другую сторону. Введение такой меры произошло после того, как один человек с Памятной, которая находилась в составе Веганской линии путем махинаций и угроз, сменил свое гражданство на украденное у человека с Политехнической. В свою очередь, станция Политехническая находилась под контролем Администрации ОМС (Объединение Мирных Станций) «Золотой Гриф». После того, как выяснилось, что этот Веганец оказался беглым сталкером-убийцей, которого на своей станции ждал приговор, проверка документов на станции ужесточилась, и были введены новые меры проверки документов. Командиром среди сталкеров Университетской был Фендрик Копчик, получивший более созвучное прозвище «Доцент».

Помимо Университетских сталкеров, было еще огромное количество различных группировок, большинство из которых не были занесены ни в одну политическую брошюру или справочник.

Среди вольных, появились отшельники, которых по большей мере в виду обстоятельств причисляли к мирным жителям поверхности, коими они по факту и являлись. Ганджа был одним из таких. Первый месяц боевых действий – Апрель, и половину следующего месяца, он был очень далек от всех политических интриг и старался выполнить единственную важную задачу – выжить в этой кутерьме. Осенью того же года, он устроил свой знаменитый «Поход на Метро», и во время этого знаменитого на весь город обхода, он помогал решить людям на станциях их проблемы. Многие предлагали ему Мзду, посты и прочее, но он от всего отказывался, принимая только самые искренние подарки. Один мастер с Миланской, которого многие называли Хилф, помог знаменитому сталкеру с починкой оружия. Когда сталкер вернулся за поврежденной винтовкой, то обнаружил, что она починена, а на ней стоит новенький оптический прицел. Ганджа заслужил такой подарок, благодаря тому, что всего лишь помог уладить их с конкурентом споры. Хилфом оружейника называли за то, что он ходил по всем станциям Диких, и везде помогал, чем мог. Где-то работал столяром, где-то подрабатывал поваром, пару раз даже выходил на поверхность. Хилф- в переводе значит: Помощь, и в ней он никогда не отказывал, доброго духа был человек. На другой станции, Памятной, Гандже один энтузиаст выковал Катану – Оружие, с которым сталкер теперь не расставался. Подобных подарков было много, но запомнились азиату только эти два.

После похода Ганджи, многие руководители станций, не возлюбили сталкера, причиной тому, скорее всего, являлась ревность, которая терзала их, когда сталкер помогал их народу и в некоторых случаях получал больше уважения, чем они сами. После пошли слухи о том, что знаменитого сталкера заказали, но большинство людей было уверенно в том, что это лишь слухи. Кому в голову придет глупая идея нанимать человека, который будет охотиться на сталкера, тем более на такого снайпера как Ганджа. Помимо этого, отправлять такого человека было не только рискованно, но и не нужно. Станционным руководствам многих станций показалось, что он хочет перехватить власть, но Ганджа, в ответ на этот вопрос лишь смеялся и отмахивался. Конечно, Ганджа был грамотным человеком, разбирался в политике, но как ему самому казалось, если он возьмется править на станции, то его в ближайшие несколько дней оттуда снимет другое руководство, или же сам народ, который успеет разочароваться его способностями к управлению. После своего похода в метро, Ганджа остался в районе Линигирской площади, где стаскивал автомобильное топливо. Топливо, слитое с автомобилей, он продавал нуждающимся, иногда станционным государствам и их представителям. Еще стоило сказать про Ганджу, что он был человеком осторожным. Во время вылазок он часто говаривал редким попутчикам, что на поверхности боятся нужно каждого окна, все подворотни и даже небо.

Попутчики с этого смеялись, но он по-прежнему был предельно серьезен, и порой ему удавалось пережить их, что доказывало его теорию, что в такой обстановке, даже воздух, может быть опасным.

Ночь утомила всех. Да, сталкер - солдат, должен быть выносливым, но... каждый устал. Решение приняли, было много факторов их остановки. Ганджа хоть и не хотел быть часовым, но его все равно поставили. Он не стал бы возражать открыто. Чего таится? Все мы люди. Все мы устаем, ленимся, все мы такие. Ганджа облокотился на стену и погрузился в свои раздумья, попутно следя за обстановкой. Луна уходила все дальше, и дальше. Ганджа задремал. Его не беспокоило то, что они все еще на поверхности, он знал, что возле станций Легиона безопасно почти на сто процентов, потому никаких мук совести за сон во время караула он не испытывал, потому уснул быстро, опираясь на стену комнаты, что возле окна.

Некий шумок, разбудил Фегелейна. Проводник 14-ой группы всегда чутко спал. Он устало поднялся, сел, потер затекшую шею, размял руки.

-Что за шум...?-Фегелейн неслышно задал себе вопрос. Осмотрел комнату, и заметил, что Ганджа, кому они доверили свою безопасность, посапывая спит. Он стоял возле окна, опершись на стенку когда Фегелейн засыпал, а сейчас, он уже бесцеремонно дрых сидя на полу, спиной опершись на ту же стену.

-Вот дылда азиатская... где же вас таких делают?!-Фегелейн тихо ругнулся. С максимальной аккуратностью, он встал на ноги, те предательски дрогнули, желая повалить его и тем самым разбудить всех, но вопреки этому, у Фегелейна были руки, которыми он воспользовался, чтобы поймать равновесие.

-Фух, чуть не рухнул.- Фегелейн прошел к окну, слабо задев спящего Липферта, который по обыкновению во весь свой рост протянулся в комнате. Тот что-то буркнул во сне и продолжил спать. Генрих поднялся тоже, встав на пути проснувшегося Проводника.

-Фег, что не спим?-Генрих шепотом окликнул сталкера.

-Да меня звук какой-то разбудил, тебя тоже?

-Это наш сталкер сполз. Можешь не обращать внимания.-Генрих лег обратно.

-Вот утырок.-Фег подошел к спящему на посту азиату. Потыкал в плечо, дал несколько слабых пощечин, будя его.

-А? Что?-Ганджа распахнул глаза и начал смотреть по сторонам.

-Через плечо. Ты на посту уснул.-Фег сердито свел брови.

-Извини, устали-то все, а стоять должен я.-Азиат оправдывался.

-Ладно, хорошо, что ничего не случилось.-Фег ударил его по щеке сильно, уже не пытаясь вытащить его из страны грез, а наказать, за столь неправильный поступок. После этого, Фегелейн смягчился. Ганджа встал, отряхнулся и шепотом спросил:

-Кто кроме тебя проснулся?

-Проснулись сейчас только я и Генрих. Остер, подними руку.-На слова Фега, разбуженный сталкер отреагировал поднятием руки вверх.

-А что вас разбудило? - Ганджа поинтересовался.

-Нас разбудила твоя жирная жопа.-Фегелейн ухмыльнулся, за улыбкой скрывая свое явное недовольство, которое внутри него начинало закипать.

-М?-Ганджа переспросил. Ответ его не устроил.

-Ты уснул, но благодаря проснувшемуся мне, проспал ты недолго. Ты когда уснул, на пол сполз. Вот я и проснулся.

-М-да, не самая хорошая ночь.-Ганджа размялся, стыдливо смотря на Фегелейна, понимая всю свою оплошность. Ганджа, как и говорилось ранее, прежде всего сталкер-одиночка, он не привык отвечать за кого-то кроме себя, и такое в первый раз, можно было бы простить. Простил бы Генрих, оправдываясь тем что ничего же не случилось. Простить бы смог Марк, который понимал, что устали все. Даже Липферт, сперва бы выговорился, показав свое откровенное недовольство, а потом бы забыл. Но Фегелейн, такого терпеть бы не смог.

-Лучше бы до станции дошли, там бы и отдохнули.-Изрек Фегелейн, выглянув в окно, и вынырнув из фантазий, которые уже перебирали варианты «Как отомстить этому соне?» c каждым разом все усерднее, и были готовы воплотится в реальности.

-Все ли тихо? – Спросил Фегелейн, потирая уже успевшую отрасти за пару дней щетину.

-Да, все тихо, только небо заволокло. Утром гроза будет.-Ганджа сказал то, что изменилось на улице. В принципе, эти замечания было видно и невооруженным глазом. Сталкеры распределили сектора обзора. Ганджа смотрел в сторону западных развалин, а Фегелейн искал возможную угрозу с Востока. Тишину никто не нарушал в течении нескольких минут. И на конец, Фегелейн нарушил молчание, и тихо спросил:

-Ганджа, вот ты из Циндао, верно?

-Совершенно верно.-Сталкер кивнул, находясь в маске, которую с лица никогда не снимал.

-А почему тебя "Славийским" называют? Ты же там не был.

-Я представлялся, что из Славии, потому что на поезде из Крыма с несколькими остановками ехал.

-Зачем?

-Ну, на то были свои причины. У меня среди друзей, здесь, много славийцев было. Вот и дали мне произвище, что я со Славийцами ходил. Да и я, знаешь ли, не против был. Красиво звучит, Ганджа Славийский, словно князь какой-нибудь.

- Ага, князь... – Фегелейн улыбнулся.

-Интересно. А где они сейчас? Твои друзья-славийцы.-Проводник продолжил расспрос. Ганджа замолчал. Но немного выдержав паузу сказал:

- С каждым по-разному. Кто-то во фракции подался, кого-то убили через небольшой промежуток времени. Кто остепенился на дальних станциях, а кто, наоборот, в разбои да грабежи подался. Во всяком случае измоих старых знакомых рядом остались немногие.

-Понятно. А сам ты как? – Фегелейн посмотрел на здание по другую сторону улицы. Оно было на половину разрушено и долго горело. Черные провалы нескольких окон словно до сих пор испускали черный дым, а иногда внутри самого здания чудился маленький тлеющий огонек. Фегелейн провел аналогию этого огонька с чьей-то надеждой вскоре вернуться туда. Многие люди перед тем как все началось, смогли бежать в соседние страны или мирные районы, местонахождения которых никто не знал и не знает. Кто был на Балканах – Ехали в Черногорию, те, кто жил на Востоке – Ехали в Польшу Рутению или Литву. Кто на Юго-Западе – В Альпию, кто на Севере в Данию или Ютландское Ганзейское Объединение. Огромное количество людей покинуло страну в короткие сроки, но это было несравнимо с тем количеством людей, что остались в уже Рушащейся Империи и были обречены на долгие мучения.

Везде в стране все было по-разному. Где-то боролось только две стороны соблюдая линию фронта, а где-то все превратилось в вялотекущий с периодическими вспышками конфликт с полным отсутствием какого-либо фронта

К примеру в Прожье, очень своеобразная, но все равно линия фронта была, которая иногда сдвигалась, при этом всегда подчиняясь правилам линейки и улицы. Были предположения, что в соседней Галиции-Карпатии вообще не ведется никаких боевых действий. Конечно, об этом можно было строить теории, но доказать это было сложно. Возвращаясь к теме того, что многие люди перед началом кошмара успели покинуть страну, можно было сказать о том, что очень многие из них планировали в скором времени вернуться в страну. Спустя почти год, их надежда вернуться вскоре улетучилось. От «Я вскоре вернусь, и буду жить как прежде» осталось только «Я вернусь», и возможно в будущем, так бы и произошло, но многие люди уже тогда привыкли к жизни за границей, и возвращаться в разбитую и уничтоженную к тому времени страну, им не хотелось. Кто-то, кто еще не потерял чувство патриотизма, был готов после войны вернуться домой, и уже с выжившими соотечественниками, построить новую, и хорошую жизнь. В том огоньке, что то и дело мерещился в окне здания, Фегелейн чувствовал надежду, что кто-то сюда еще вернется. Возможно, что сталкер сейчас просто понастроил кучу бесполезных теорий вокруг своего маленького огонька, который возможно от простого дуновения ветерка мог потухнуть, и больше никогда не загореться.

Пока Фегелейн смотрел на огонек, Ганджа придумывал текст для развернутого ответа, благо рассказать о своих военных буднях было много чего.

-Я по станциям бродить начал. Планировал прибиться к какой-нибудь группировке. Но, как-то не срослось, и не получилось. Я так и хожу со своими межстанционными сталкерскими правами, и довольствуюсь малым. Но за то мог себя порадовать, что чист рукав – чиста и совесть.

-Так почему ты до сих пор вольный? Какие именно были причины?

-Во-первых, я свободу люблю. Во-вторых, если я стану фракционником, у меня появится начальство, а, следовательно, меня просто как рядового и как пешку использовать будут. А я свободу люблю, как в первом пункте говорил.-Ганджа объяснился и прищурился и без того узкими карими глазами, во что-то вглядываясь.

-А В-третьих? Обычно три пункта говорят. – Фегелейна немного смутил этот факт, и он сейчас ожидал от Ганджи фразу, что он еще не придумал третьего пункта.

-Я еще не придумал.-Ганджа чутка посмеялся, Фегелейн же мысленно порадовался за свою возможность просчитывать слова оппонента во время разговора на несколько шагов вперед. Ганджа же прекратил смеяться, и тут же затих, насторожившись происходящим на улице. И вправду, беспокоиться было о чем. По краю улицы, словно тени пробирались несколько человек. Двигались они бесшумно, стараясь не привлекать внимания. Они были вооружены легкими автоматами, и шли без рюкзаков или подобных им вещей. Шли перебежками, останавливаясь, проверяли окна. Не только Ганджа заметил движение, Фегелейн тоже начал следить за идущими вдоль улицы и приближающимися к ним бойцами. Они подходили все ближе, но Гандже и Фегелейну удавалось оставаться незамеченными, вжавшись в углы комнаты. Они оба пригнулись, не высовываясь, слушали. Мимо их дома пронеслось двое. Фегелейн, начавший наблюдать позже смог выявить их примерную численность. Но ждал, пока этот отряд пройдет, чтобы не выявить свою позицию и тем самым подставить под угрозу жизни всех спящих членов группы. Шаги удалились, а Ганджа высунулся в окно и поглядел на них, видимо с желанием выявить фракцию этих сталкеров.

-Гандж, их 6 человек. Четко разглядеть мне их не удалось.-От тревожного шепота Фегелейна, Липферт начал ворочаться во сне. Генрих поднялся с належанного места.

-Что случилось? Я слышал там отряд по улице прошел. Сколько? Чьи?-Генрих засуетился. А от его суеты проснулся и молодой член их группы-Липферт. Через минуту, эти двое сменили пост, усилив бдительность. А Фег и Ганджа отправились отдыхать. Небо затянуло тучами. Генрих и Липферт вглядывались в улицу, штудируя каждый камушек своим взором. Генрих просматривал восточную часть улицы, а Липферт взял на себя наблюдение за западной. Наблюдение продолжалось, на сей раз их никто не потревожил. Все ближе было утро. Небо затянуло черными тучами. Где-то вдалеке можно было даже услышать раскаты грома. На карауле успели постоять все. Последним с поста уходил Марк. Когда на улице было уже светло. Группа собралась, и подготовилась к выходу. Все снарядились, приготовили оружие. Липферт перенес гранаты, что у него были в разгрузку, приступил к чистке своего оружия. Марк поухаживал за своей винтовкой, прочистил, доложил новых патронов. Сталкеры последовали ему примеру. Фегелейн дозарядил свою штурмовую винтовку, проверил пистолет, поместил ножны для шашки поудобнее, что посоветовал сделать и остальным. Липферт освоился со своим рюкзаком, которого с ним долго не было, и установил, что его оружие было подозрительным образом утрачено. Но Ганджа, поняв, что Липферту с куском арматура будет нехорошо – отдал одну из больших сабель, которые больше похожи были на шашки.

- Дарю. Береги это оружие и иногда вспоминай о нашей с тобой встрече. – Ганджа передал оружие в руки Липферта и улыбнулся. Все перенесли свое оружие ближе к левой стороне ремня, кроме Ганджи, что свою катану носил строго в ножнах на спине. Сам азиат привел себя и винтовку в порядок, надел на свои руки и ноги защиту, в виде металлических пластин, довольно тяжелых к слову, и встал у двери.

-Гандж, а у нас винтовки одной и той же модели. Заметил?-Марк сравнил их винтовки мимолетом, и их сходство немного обрадовало старого сталкера, заставляя себя немного ассоциировать с великим не побоясь того слова Сталкером.

-Ага.-Ганджа монотонно сказал и кивнул. Его винтовка, была вся в обвесах, на ней был и пламегаситель, и обойма увеличенная, и оптика стояла внушительная, у Марка же винтовка была хоть и той же модели, но без обвесов и прочего. На ней гордо красовался только прицел, и то, не с самым большим приближением. Оптику Гандже подарил Хилф, а остальное же полезное оборудование включая несколько хороших обойм, он собирал частично сам, и частично с того, что ему давали в качестве благодарности на станциях. Дорога его занесла его в Легион давно. Он сошел на Площадь революций и ушел в перегон между Площадью Красных флагов и Свободной. Приготовившись, сталкеры один за другим покинули помещение, спустились по лестнице и вышли на улицу. Стараясь не выдавать свою позицию, они пошли дальше.

-Душновато однако. Точно дождь будет. А учитывая какие тучи, еще и гроза.-Сказал Липферт, пристально наблюдавший за улицей. И как по волшебству, или по неудачному стечении обстоятельств грянул гром и тут же полил ливень. Как будто природа его услышала.

-Да. Наговорил ты на погоду, вот и злится. Лучше бы солнышка попросил.- Марк с обвинением высказал свое мнение, перешагнув быстро сформировавшуюся лужу.

-Суеверный ты однако человек Марк.-Липферт неодобрительно буркнул.

-Но один недостаток. Видимость хуже.-Ганджа грустно выдохнул.

-Ага- Марк ответил. Группа шла дальше, пересекая несколько улиц, они почти вышли к вестибюлю. До него оставалось минут 30 ходьбы. Группа разошлась по улице веером. Угрозы не оставалось никакой, кроме тех странных бойцов, которые наверняка ушли дальше. Стрелков именно в этом месте не было. Боялись отстреливать рядом с легионерскими станциями. Веером группа разошлась чтобы лучше проглядывать улицу. На левом фланге шли Липферт и Фегелейн, на другом Генрих и Ганджа. Марк шел в центре. Так они шли уже вторую минуту, и ничего не происходило. На дорогу громко падали дождевые капли, ухудшая и слышимость и видимость. Лило как из ведра...