Красная тряпка
В помещении все кричало об одном: мне здесь не место. Под ногами крошились ступеньки, шумные зрители стояли плечом к плечу, в воздухе повис густой запах пота, крови и сырости. Отовсюду доносились неразборчивые голоса, люди снова и снова выкрикивали имена и ставки. Народ размахивал руками, обмениваясь деньгами и жестами поверх всеобщего галдежа. Я протиснулся сквозь толпу, семеня за своей лучшей подругой.
— Луи, не вздумай браться за кошелек! — крикнула мне Америка, и в тусклом свете сверкнула ее широченная улыбка.
— Не отставайте! — бросил нам Лиам, перекрикивая гам. — Скоро все начнется, тогда будет еще хуже.
Америка стиснула руку Лиама, потом мою и стала пробираться следом за ним сквозь людское море.
Резкий звук громкоговорителя рассек задымленный воздух. Я ошарашенно вздрогнул и стал искать источник этого вопля. На деревянный стул запрыгнул парень с пачкой денег в одной руке и мегафоном в другой.
— Приветствую в кровавой бане! — сказал парень, приложив штуковину к губам. — Что, дружище, искал сто первый кабинет экономики? Тогда ты чертовски заплутал! Ну, а если тебе нужна арена, добро пожаловать в Мекку! Я Адам. Правила здесь устанавливаю я, открываю бой тоже я. Ставки прекращаются, как только соперники переступят порог. К борцам не прикасаться и не помогать, на ринг не заходить, ставки менять запрещено. Если нарушишь эти правила, то из тебя весь дух вышибут, а задница твоя окажется за порогом — без денег, конечно. Вас это, дамочки, тоже касается. Так что, парни, не пытайтесь сжульничать с помощью своих телок!
Лиам покачал головой.
— Ей-богу, Адам! — крикнул он ведущему, явно не одобряя выбор слов своего приятеля.
Сердце мое бешено заколотилось. В бежевом кардигане из кашемира и с отглаженными брюками я походил на сельского учителя. Я пообещал Америке стойко перенести то, что мы здесь увидим, однако, спустившись в подвал, испытывал острое желание обеими ладонями вцепиться в ее тоненькую, как соломинка, руку. Вряд ли подруга подвергла бы меня опасности, но, находясь в окружении полусотни подвыпивших сокурсников, нацеленных на кровавую бойню, я сомневался в наших шансах уйти отсюда целыми и невредимыми.
С тех пор как Америка познакомилась с Лиамом на сборах первокурсников, она часто ходила с ним на подпольные бои, проводимые в разных подвалах университета «Истерн». Каждый раз выбиралось новое место, а сообщали о нем лишь за час до начала боя.
Я вращался в более приличных кругах, поэтому подпольная жизнь «Истерна» стала для меня открытием. Лиам же, напротив, знал о ней еще до зачисления. Сосед по комнате и двоюродный брат Лиама, Гарри, побывал в своем первом бою семь месяцев назад. Будучи первокурсником, он прослыл самым смертоносным бойцом — лучшего Адам не видел за все три года существования арены. Теперь, перейдя на второй курс, Гарри считался совершенно непобедимым. Выигрышей с лихвой хватало, чтобы оплачивать счета.
Адам снова поднес мегафон к губам, и крики взлетели до лихорадочных высот.
— Сегодня попытает счастья новичок! Звезда спортивной команды «Истерна» рестлер Марек Янг!
Послышались оживленные возгласы, и толпа расступилась перед ним, как Красное море перед Моисеем. В центре комнаты быстро образовался пустой круг. Зрители свистели, поддразнивая новичка. Марек размял ноги и шею. Его лицо было суровым и сосредоточенным.
Рев толпы превратился в приглушенный гул. Музыка, внезапно загремевшая в гигантских колонках, заставила меня зажать уши.
— Второй наш боец в представлении не нуждается. Но поскольку этот парень даже меня до смерти пугает, я все-таки скажу о нем пару слов. Трепещите от ужаса, мужчины, готовьте трусики, дамочки! Я представляю вам Гарри Стайлса, прозванного Бешеным Псом!
Как только в противоположном дверном проеме появился Гарри, публика взорвалась. Обнаженный до пояса, он с непринужденностью и равнодушием проследовал в центр комнаты так, словно шел на работу. Крепкие мускулы перекатились под кожей, покрытой татуировками, когда парень легонько стукнул кулаками по костяшкам соперника. Гарри нагнулся, шепнул что-то Мареку на ухо, и рестлер с трудом сохранил спокойствие. Марек и Гарри стояли лицом к лицу, не сводя друг с друга глаз. Первый агрессивно смотрел на соперника, второго, казалось, все это слегка забавляло.
Парни разошлись на пару шагов, и Адам дал сигнал. Марек занял оборонительную позицию, а Гарри перешел в нападение. Потеряв бойцов из виду и пытаясь разглядеть происходящее, я встал на носочки, затем сделал шаг вперед, протискиваясь сквозь орущую толпу. Со всех сторон меня толкали и пихали локтями, так что я рикошетил, как шарик в пинболе. Показались макушки Марека и Гарри, и я продолжил прокладывать путь вперед.
Наконец я вышел к рингу и увидел, как Марек схватил Гарри своими огромными ручищами, пытаясь повалить на пол. Марек наклонился, и в этот момент Гарри ударил ему коленом в нос. Не успел парень опомниться, как Гарри напал на него, без остановки колотя по окровавленному лицу.
В мою руку впилась пятерня и заставила меня отпрянуть.
— Луи, какого черта ты здесь делаешь?! — крикнул Лиам.
— Мне оттуда не видно! — отозвался я и отвернулся к рингу.
Как раз вовремя — Марек нанес мощный удар. Гарри крутанулся, вроде бы пытаясь уклониться, но сделал полный оборот и врезал локтем Мареку в нос. В лицо мне брызнула кровь, пачкая спереди кардиган. Марек с грохотом рухнул на бетонный пол, и на долю секунды подвал затих.
Когда Адам бросил красный платок на обмякшее тело Марека, толпа вспыхнула. Снова по рукам потекла «зелень», зрители поделились на две категории: довольных и раздосадованных.
Толпа пришла в движение, волоча меня за собой. Где-то за спиной Америка выкрикивала мое имя, но я завороженно смотрел на красные пятна, покрывающие кардиган от груди до талии.
В поле моего зрения вдруг появились громоздкие черные ботинки. Взгляд медленно проследовал наверх: запятнанные кровью джинсы, рельефный пресс, покрытая потом грудь, вся в татуировках, без единого волоска, и наконец, чарующие зеленные глаза. Меня с силой толкнули в спину, и Гарри ухватил мою руку, не давая упасть.
— Эй! Полегче с ним!
Парень нахмурился, отпихивая всех от меня. При виде моей кофточки его суровость сменилась улыбкой, и он вытер мне лицо полотенцем.
— Извини, Голубка.
Адам похлопал Гарри по затылку.
— Идем, Бешеный Пес! Тебя ждет кое-какое бабло!
Гарри все так же пристально смотрел на меня.
— Свитерок, конечно, жалко. Он неплохо на тебе смотрится.
В следующую секунду Гарри смыла волна поклонников, и он исчез там, откуда явился.
— Вот чокнутый! О чем ты только думал? — крикнула Америка, дергая меня за руку.
— Я пришел сюда посмотреть на бой, так? — улыбнулся я.
— Луи, тебя здесь вовсе не должно быть, — нравоучительно сказал Лиам.
— К Америке это тоже относится, — парировал я.
— В отличие от тебя она не бросается на арену, — нахмурился он. — Идемте отсюда.
Америка улыбнулась и стерла с моего лица остатки крови.
— Луи, какая же ты заноза в одном месте! Но я тебя чертовски обожаю!
Подруга повисла у меня на шее, мы поднялись по ступенькам и окунулись в ночь.
Америка дошла со мной до комнаты в общаге и ухмыльнулась Карлу, моему соседу. Немедленно сняв окровавленный кардиган, я бросил его в корзину для белья.
— Гадость какая! Вы где были? — лежа на кровати, спросил Карл.
Я взглянул на Америку.
— У него кровь из носа пошла, — пожала плечами подруга. — Ты разве еще не видела знаменитые фонтаны крови Луи?
Карл поправл очки и покачал головой.
— Все впереди! — обнадежила его подруга.
Америка подмигнула мне и закрыла за собой дверь.
Меньше чем через минуту запищал мой мобильник. Не изменяя себе, Америка прислала эсэмэску всего через пару секунд после нашего расставания: «Останусь с Лиамом до завтра. Королева ринга».
Я мельком глянул на Карла. Сосед смотрел так, будто в любую секунду у меня из носа хлынет кровь.
— Она пошутила, — сказал я.
Карл равнодушно кивнул и перевел взгляд на учебники, разбросанные по одеялу.
— Пожалуй, приму душ, — пробормотал я, беря полотенце.
— Я поставлю в известность общественность, — невыразительно бросил Карл, не поднимая головы.
На следующий день Лиам и Америка присоединились ко мне за обедом. Хотелось посидеть в одиночестве, но столовая заполнилась студентами, а свободные места вокруг меня заняли «братья» Лиама из студенческой общины, называемой «Сигма Тау», и парни из футбольной команды. Некоторых я видел на подпольном бою, но никто не упомянул про мою выходку на ринге.
— Лиам, — позвал кто-то, проходя мимо.
Лиам кивнул. Мы с Америкой обернулись и увидели, что в конце стола занял место Гарри. За ним следовали две сладострастные крашеные блондинки. Одна из них приземлилась к нему на колени, другая устроилась рядом, теребя его футболку.
— Кажется, меня сейчас стошнит, — буркнула Америка.
Блондинка, сидевшая на коленях у Трэвиса, повернулась к ней.
— Я все слышала, сучка.
Америка схватила булочку, бросила ее через весь стол и чуть не угодила блондинке в лицо. Не успела та сказать и слова, как Гарри столкнул ее с коленей на пол.
— Ой! — закричала она, сердито глядя на парня.
— Америка — мой друг. Так что, Лекси, присядь к кому-нибудь еще.
— Гарри! — захныкала она, неуклюже поднимаясь на ноги.
Тот переключился на еду, вовсе игнорируя блондинку. Девушка посмотрела на свою сестру, фыркнула, и они вместе, под ручку, удалились.
Гарри подмигнул Америке и как ни в чем не бывало принялся есть. Над его бровью я заметил небольшой шрам. Гарри обменялся взглядами с Лиамом и завязал разговор с парнем из футбольной команды, сидящим напротив.
Понемногу наш столик опустел. Мы с Америкой и Лиамом задержались, чтобы обсудить планы на выходные. Гарри поднялся, уже собираясь уходить, но затормозил возле нас.
— Что? — громко сказал Лиам, прикладывая руку к уху.
Я изо всех сил старался не обращать внимания на Гарри, но, подняв голову, увидел, что он пялится на меня.
— Гарри, ты же знаешь его. Лучший друг Америки. Он была с нами вчера вечером, — сказал Лиам.
— Лучший друг? И ты не ревнуешь Лиам? — ухмыльнулся Гарри.
— Он гей, — прошептал Лиам.
Гарри одарил меня, пожалуй, самой обольстительной улыбкой из своего арсенала. Парень просто излучал секс и бунтарство. Темно-русые волосы взъерошены, руки покрыты татуировками. Я закатил глаза из-за столь нелепой попытки соблазнить меня.
— Мерик, с каких пор у тебя есть лучший друг? — спросил Гарри.
— Со средней школы, — ответила она, поджимая губки и улыбаясь мне. — Гарри, разве не помнишь? Ты испортил ему свитер.
— Я столько свитеров перепортил, — улыбнулся Гарри.
— Мерзость какая, — пробурчал я.
Гарри выдвинул пустой стул рядом, сел и вытянул перед собой руки.
— Так, значит, ты Голубка? Да?
— Нет, — огрызнулся я. — Что еще за Голубка? У меня, вообще-то, есть имя.
Моя реакция, кажется, его повеселила, отчего я еще больше разозлился.
— Ну?.. И какое? — спросил он.
Игнорируя его, я надкусил последнюю яблочную дольку.
— Значит, Голубка, — пожал он плечами.
Я взглянул на Америку, потом повернулась к Гарри.
— Не мешай мне обедать.
Гарри уходить не собирался, ведь я бросил ему вызов.
— Меня зовут Гарри. Гарри Стайлс.
— Я знаю, кто ты, — закатил я глаза.
— Правда? — спросил Гарри, удивленно поднимая брови.
— Не льсти себе. Трудно этого не знать, когда пятьдесят пьяных парней скандируют твое имя.
— Да, такого хватает сполна. — Гарри выпрямился на стуле.
Я снова закатил глаза.
— У тебя что, нервный тик? — хмыкнул Гарри.
— Чего?
— Нервный тик. У тебя глаза дергаются. — Он засмеялся над моим яростным взглядом. — При этом они просто прелестны, — сказал он, придвигаясь ко мне. — Кстати, какого цвета? Голубые?
Я уставился в тарелку. Мне не нравилось то, что я испытывал в его присутствии. Я не хотел краснеть рядом с ним, как уйма других людей в «Истерне». Не хотел, чтобы он смог повлиять на меня таким образом.
— Гарри, даже не думай, — предупредила Америка. — Он мне как брат.
— Детка, — произнес Лиам. — Теперь он ни за что не сдастся.
— Ты не его типаж, — встала на мою защиту Америка.
Гарри притворился обиженным.
— Да я чей угодно типаж!
Я украдкой взглянул на него и улыбнулся.
— Ага! Улыбка! Все же я еще не полный болван, — подмигнул он. — Рад знакомству, Голубка. — Он обошел вокруг стола, нагнулся к Америке и что-то шепнул ей на ухо.
Лиам швырнул в своего кузена картошкой фри.
— Гарри, убери-ка свои губы подальше от моей девушки!
— Связи! Я налаживаю связи! — Гарри вернулся, подняв руки и демонстрируя саму невинность.
Следом за ним увязалось несколько девиц, хихикая и теребя волосы, чтобы привлечь его внимание. Гарри открыл перед ними дверь, и те чуть ли не завизжали от восторга.
— Да уж, Луи, — засмеялась Америка. — Ты попал.
— Что он сказал? — насторожился я.
— Дай угадаю, — сказал Лиам. — Он хочет, чтобы ты привела его в нашу квартиру?
Америка кивнула, и Лиам покачал головой.
— Луи, ты умный мальчик. Так что предупреждаю сразу. Если поведешься на эту дребедень и потом останешься у разбитого корыта, не вини нас с Америкой, лады?
— Лиам, я не куплюсь на это, — улыбнулся я. — Я что, похожа на близняшек Барби?
— Он уж точно не поведется, — заверила своего парня Америка, беря его за руку.
— Мерик, это не первое родео на моем веку. Ты знаешь, сколько раз он подводил меня, переспав с лучшим другом или подружкой моей девушки? Рано или поздно наступает конфликт интересов, ведь встречаться со мной равносильно дружбе с врагом! — Тут Лиам посмотрел на меня. — Так что, Луи, не говори потом Мерике, чтобы она прекратила видеться со мной только потому, что ты поддался на уловки Гарри. Я тебя предупредил.
— Не стоило, но все же ценю.
Я ободряюще улыбнулся. Пессимизм Лиама, конечно же, созревал долгие годы, поощряемый похождениями Гарри.
Америка махнула мне рукой, удаляясь с Лиамом, а я направился на послеобеденную пару. Сжав лямки рюкзака, я прищурилась от яркого солнца. «Истерн» полностью оправдал мои ожидания: небольшие аудитории, незнакомые лица. Я начинал все с чистого листа. Здесь никто не станет перешептываться у меня за спиной, обсуждая мое прошлое или то, что о нем известно. Я выглядел как обычный первокурсник, идущий на занятие с круглыми от любопытства глазами. Никто не пялился, не сплетничал, не жалел меня. Я позволял остальным увидеть себя именно таким: скучным Луи Томлинсоном в кашемировом.
Поставив рюкзак на пол, я рухнул на стул, наклонился и выудл из сумки ноутбук. Когда я выпрямился, чтобы положить его на парту, рядом приземлился Гарри.
— Отлично. Будешь вести для меня конспекты. — Он погрыз кончик карандаша и ослепительно улыбнулся.
Я с отвращением глянул на Гарри.
— Ты даже не из этой группы.
— Черта с два. Обычно я сижу вон там. — Он кивнул на верхний ряд.
На меня уставилась небольшая группа девчонок и мальчиков, и я заметил стул, пустовавший между ними.
— Не буду я вести для тебя записи, — сказал я, загружая компьютер.
Гарри так приблизился ко мне, что я ощутил на щеке его дыхание.
— Извини... я тебя чем-то обидел?
Я вздохнул и покачал головой.
— Тогда в чем твоя проблема?
— Я не стану спать с тобой, — тихим голосом сказал я. — Так что брось эти попытки, прямо сейчас.
На его лице появилась слабая улыбка.
— Я не предлагал тебе спать со мной. — Его глаза задумчиво взметнулись к потолку. — Так ведь?
— Я не близняшка Барби и не один из твоих воздыхателей. — Я бросил взгляд на людей позади нас. — Меня не впечатляют ни татуировки, ни твое обаяние, ни напускное равнодушие. Поэтому прекрати заигрывать со мной.
— Хорошо, Голубка. — На удивление, он оказался невосприимчив к моей прямолинейности, что взбесило меня еще сильнее. — Приходи к нам сегодня вечером с Америкой.
Я усмехнулся на это предложение, но Гарри придвинулся ближе.
— Поверь, я не пытаюсь трахнуть тебя. Всего лишь хочу вместе отдохнуть.
— Трахнуть? Как тебе вообще удается кого-то завалить с такими разговорами?
Гарри расхохотался и потряс головой.
— Просто приходи. Клянусь, я даже не стану флиртовать.
— Я подумаю.
В класс вошел профессор Чейни, на которого Гарри тут же переключил все внимание. Улыбка еще не сошла с его лица, оставляя на щеках ямочки. Чем больше он улыбался, тем сильнее мне хотелось ненавидеть его. Но именно улыбка делала это совершенно невозможным.
— А теперь скажите мне, — начал профессор Чейни, — жена какого президента страдала косоглазием и уродством в тяжелой форме?
— Обязательно запиши, — шепнул Гарри. — Это понадобится мне на собеседованиях.
— Ш-ш, — сказал я, печатая за Чейни каждое слово.
Гарри заулыбался и принял расслабленную позу.
Весь следующий час он либо зевал, либо пялился в мой монитор, касаясь локтем моей руки. Я изо всех сил старался игнорироватьего, но мускулы и близость его тела делали это весьма затруднительным. Затем он принялся теребить кожаный черный напульсник на своем запястье и делал это до тех пор, пока Чейни наконец-то не отпустил нас.
Я пулей вылетел из класса, промчался по коридору и, как только понадеялся, что нахожусь в безопасности, увидела рядом с собой Гарри Стайлса.
— Ну что, подумал? — спросил он, надевая солнечные очки.
Перед нами появился миниатюрный брюнет с огромными, полными надежды глазами.
— Гарри, приветик, — проворковал он, поглаживая волосы.
Я на миг притормозил, шокированный приторным голоском парня, а затем обошел его стороной. Раньше я уже видел этого брюнета, болтающего с кем-нибудь в комнатах отдыха общаги. Тогда голос парня показался мне более взрослым. Интересно, почему он выбрал для общения с Гарри этот детский лепет? Брюнет пропищал что-то еще, но Гарри вновь оказался рядом со мной.
Достав зажигалку, он прикурил и выдохнул густое облачко дыма.
— На чем мы остановились? Ах да... ты собирался подумать.
— О чем ты? — скорчил я рожицу.
— Так заглянешь к нам?
А если я отвечу «да», ты прекратишь меня преследовать?
Гарри обдумал это условие и кивнул.
— Да.
— Тогда я приду.
— Когда?
— Сегодня вечером, — вздохнул я. — Я приду сегодня вечером.
Гарри улыбнулся и замер на месте.
— Круто! Тогда до встречи, Гулька! — крикнул он мне вслед.
Я завернул за угол и увидел на ступеньках общаги Америку и Найла. Мы подружились с ним на сборах первокурсников, с первой секунды поняв, что он станет незаменимой деталью нашего слаженного механизма. Найл был не слишком высоким, но явно превосходил мои метр семьдесят. Большие круглые глаза выделялись на продолговатом худощавом лице, а обесцвеченные волосы, как всегда, стояли колом, особенно чуб.
— Гарри Стайлс? Черт побери, Лу, с каких пор ты бросаешься в омут с головой? — Найл неодобрительно глянул на меня.
Америка растянула жвачку изо рта.
— Отшивая его, ты все только усложняешь. Гарри к такому не привык.
— И что предлагаешь? Переспать с ним?
— Сэкономишь время, — пожала плечами Америка.
— Я сказал ему, что приду вечером.
Найл и Америка переглянулись.
— Что? — возмутился я. — Он обещал больше не доставать меня, если соглашусь. Ты ведь тоже сегодня идешь туда?
— Ага, — сказала Америка. — Ты правда пойдешь?
Я улыбнулся и зашел в общагу. Интересно, будет ли Гарри паинькой и сдержит ли свое обещание не флиртовать? Он вполне предсказуем. Этот парень либо видит во мне вызов, либо я настолько непривлекательный для него, что он готов оставаться просто другом. Не знаю, что беспокоило меня сильнее.
Через четыре часа за мной зашла Америка, чтобы отвезти в квартиру Лиама и Гарри.
Когда я переступил порог, подруга не удержалась от критики:
— Фу, Луи! У тебя видок прямо как у сиротки!
— Вот и отлично, улыбнулся я, глядя на свой наряд.
Я заменил линзы очками в прямоугольной роговой оправе. Щеголяя в растянутой футболке, спортивных штанах и вьетнамках, я пошлепал за Америкой по коридору. Эта гениальная мысль пришла ко мне несколько часов назад. В идеале Гарри сразу же остынет и прекратит свои нелепые преследования. Если ему нужен друг, то я буду как можно более невзрачным.
Америка опустила стекло и выплюнула жвачку.
— Ты просто шит белыми нитками! Почему бы тебе в довершение не обмазаться собачьим дерьмом?
— Я не пытаюсь кому-то понравиться, вот и все, — сказал я.
— Ага, конечно.
Мы заехали на парковку рядом с домом, и я поднялся за Америкой по ступенькам. Лиам открыл дверь, увидел меня и зашелся смехом.
— Что с тобой приключилось?
— Он пытается не привлекать внимания, — сказала Америка, следуя за Лиамом в его комнату.
Дверь за ними затворилась. Я остался один, чувствуя себя лишним, сел в кресло-кровать у двери и скинул шлепки.
Квартира выглядела гораздо опрятнее типичной холостяцкой берлоги. На стенах — вполне ожидаемые плакаты с полуголыми женщинами и краденые уличные знаки. Тем не менее все было убрано, стояла новая мебель, а запахи выдохшегося пива и грязной одежды и вовсе отсутствовали.
— Что-то ты задержался, — сказал Гарри, приземляясь на диван.
Я улыбнулся и поправил очки на переносице, ожидая реакции на мою внешность.
— Америка заканчивала писать доклад.
— Кстати, ты уже начал готовить по истории?
Гарри и бровью не повел из-за моих растрепанных волос.
— А ты? — нахмурился я.
— Уже закончил, сегодня днем.
— Но ведь его сдавать только в следующую среду, — удивился я.
— Я решил разделаться с этим сразу. Разве сложно написать две страницы про Гранта?
— А я привык тянуть резину, — пожал плечами я. — Вряд ли займусь этим до выходных.
— Что ж, дай знать, если понадобится помощь.
Я ждал, что он засмеется или как-то еще покажет, что шутит, но выражение его лица оставалось искренним.
— Вот как! Ты собираешься помочь мне с докладом! — Я удивленно поднял брови.
— По этому предмету у меня «отлично», — сказал Гарри, слегка оскорбленный моим недоверием.
— У него «отлично» по всем предметам, — заметил Лиам, ведя Америку в гостиную. — Чертов гений. Ненавижу его.
Я с подозрением посмотрела на Гарри.
— Что? — Его брови взмыли. — Думал, парень с татуировками, зарабатывающий себе на жизнь кулаками, не может получать отличные отметки? Я учусь не потому, что мне больше нечем заняться.
— Зачем тогда участвуешь в боях? — спросил я. — Почему не попробуешь получить стипендию?
— Пробовал. Мне оплатили половину стоимости обучения. Но еще есть учебники, плата за жилье, и как-то надо выплачивать вторую часть. Так что, Гулька, я вполне серьезно. Если понадобится помощь, обращайся.
— Не нужна мне твоя помощь. Я сам могу написать доклад. — На этом мне стоило бы замолчать, но совершенно новая сторона личности Гарри разжигала мое любопытство. — Почему бы не решить проблему как-нибудь иначе? Не знаю, не таким садистским способом, что ли?..
Гарри пожал плечами.
— Это легкий способ срубить бабла. В магазине я столько не заработаю.
— Я бы не сказал, что такой уж легкий, если тебя бьют по физиономии.
— Что я слышу! Ты переживаешь за меня? — Гарри подмигнул, я состроил рожицу, и он хмыкнул. — Меня бьют не слишком часто. Если они мешкают, я нападаю. Не так уж сложно.
— Будто никто больше до этого не додумался, — усмехнулся я.
— Когда я наношу удар, они принимают его и пытаются дать сдачи. А это вряд ли поможет победить.
Я закатил глаза.
— Ты что... киношный малыш-каратист? Где ты научился так драться?
Лиам и Америка переглянулись, а затем и вовсе уставились в пол. Я тут же понял, что ляпнул невпопад.
Гарри и глазом не моргнул.
— У моего отца были проблемы с алкоголем и приступы агрессии. А еще четыре старших брата с той же паршивой наследственностью.
— Ох... — У меня загорелись уши.
— Не стоит смущаться, Гулька. Пить отец бросил, братья повзрослели.
— Я вовсе не смутился.
— Мне нравится твоя естественность. Никто обычно не приходит сюда в таком виде.
— Меня вынудили прийти. Я не собирался производить на тебя впечатление, — мрачно сказал я, поняв, что мой план рухнул.
Гарри по-мальчишески улыбнулся. Я позволил злости еще больше овладеть мною, надеясь скрыть этим неуверенность. Я не знал, что испытывают рядом с ним другие люди, но их поведение было очень красноречивым. Вместо беззаботной влюбленности я испытывал головокружение и тошноту. Чем больше Гарри пытался развеселить меня, тем сильнее я нервничал.
— Я уже впечатлен, — сказал он. — Обычно я не умоляю парней зайти ко мне в гости.
— Не сомневаюсь.
Я поморщился. Его самоуверенность выходила за всякие рамки. Он не стыдясь признавал собственную привлекательность, к тому же настолько привык к вниманию, что расценил мое прохладное с ним обращение как глоток свежего воздуха, а не как оскорбление. Придется сменить стратегию.
Америка включила телик.
— Сегодня идет хороший фильм. Кому-нибудь интересно, где Бэби Джейн?
Гарри поднялся с дивана.
— Я собирался где-нибудь поужинать. Ты голоден, Гулька?
— Я уже поел, — пожал я плечами.
— Неправда, — сказала Америка прежде, чем поняла свою ошибку. — Э... да, точно, я забыла. Ты ведь съел... пиццу, до того как мы ушли.
Я поморщился от ее жалкой попытки сгладить свою вину и посмотрел на Гарри, ожидая его реакции.
Он пересек комнату и открыл дверь.
— Идем. Ты, наверное, проголодался.
— Куда собираешься пойти?
— Куда захочешь. Можем заехать в пиццерию.
Я взглянул на свой наряд.
— Но я не совсем подходяще одет.
Гарри бросил на меня оценивающий взгляд и заулыбался.
— Отлично выглядишь. Пойдем, я умираю с голоду.
Я поднялся, помахал рукой Америке и последовал по ступенькам за Гарри. На парковке я остановился, с ужасом наблюдая, как он оседлал матово-черный мотоцикл.
— А... — Я замолчал, пошевелив пальцами в шлепках.
Гарри нетерпеливо взглянул на меня.
— Забирайся скорей. Я поеду медленно.
— Это что? — спросил я, слишком поздно заметив надпись на бензобаке.
— «Харлей Найт Род». Любовь всей моей жизни, так что не поцарапай краску, когда будешь забираться.
— Но я же в шлепках!
Гарри глянул на меня так, будто я говорил на незнакомом ему языке.
— А я в ботинках. Залезай.
Гарри надел очки. Зарычал мотор. Я вскарабкался на мотоцикл и завел руки за спину, ища, за что уцепиться. Пальцы соскользнули с кожаного сиденья на пластиковый корпус задней фары.
Гарри взял меня за запястья и положил мои руки себе на талию.
— Гулька, кроме меня, здесь не за что держаться. Не отпускай. — Он оттолкнулся ногой от земли, и мотоцикл покатился вперед.
Резко дернув кистью, Гарри выехал на улицу и помчался как ракета. Его волосы хлестали мне по лицу. Я вжалась в спину Гарри, зная, что если гляну через плечо, то содержимое желудка полезет наружу.
Около ресторана он резко затормозил, и как только мотоцикл остановился, я тут же спрыгнул на асфальт и ощутил себя в безопасности.
— Да ты псих!
Гарри усмехнулся, ставя мотоцикл на подножку и слезая с него.
— Я соблюдал скоростные режимы.
— Ага, как если бы мы неслись по автомагистрали! — сказал я, приводя в порядок взлохмаченные пряди.
Гарри смотрел, как я расчесываюсь, отводя волосы от лица, а потом направился к двери, открыл ее и придержал для меня.
— Голубка, я бы не допустил, чтобы с тобой случилось плохое.
Я прошел мимо и влетела внутрь ресторана. Мои голова и ноги будто жили разными жизнями. Нос тут же заполнился запахами масла и пряностей. Я проследовал за Гарри по красному, покрытому крошками ковру до столика в углу, стоявшего вдалеке от студенческих компаний и семеек. Гарри заказал два пива. Я покрутил головой, наблюдая, как родители уговаривают своих шумных деток съесть что-нибудь, и отворачиваясь от любопытных взглядов студентов «Истерна».
— Конечно, Гарри, — сказала официантка, записывая напитки.
Возвращаясь на кухню, она выглядела слегка взбудораженной из-за его присутствия.
Я поправил спутанные волосы, внезапно испытав неловкость за свою внешность.
— Часто здесь бываешь? — кисло спросил я.
Гарри облокотился на стол и устремил на меня взор карих глаз.
— Давай, Гулька, расскажи про себя. Ты в принципе мужененавистник или только ко мне так относишься?
— Думаю, только к тебе, — проворчал я.
Он издал смешок, явно позабавленный моим настроением.
— Никак не могу раскусить тебя. Ты первый парень, который испытывает ко мне отвращение, заметь, до секса. Разговаривая со мной, ты не впадаешь в экстаз и не пытаешься привлечь мое внимание.
— Я не нарочно. Ты мне просто не нравишься.
— Будь это так, ты бы здесь не сидел.
Я непроизвольно перестал хмуриться и вздохнул.
— Я же не говорю, что ты плохой человек. Мне лишь не нравится быть объектом внимания только потому, что я маленький, женственный гей, — сказал я, уставившись на крупицы соли, разбросанные по столу.
Гарри ухмыльнулся и округлил глаза.
— Боже! — расхохотался он. — Ты просто убиваешь меня! Решено. Мы обязаны стать друзьями. «Нет» в качестве ответа не принимаю.
— Стать друзьями я не против, но не пытайся каждые пять секунд залезть ко мне в трусы.
— Ты не собираешься спать со мной. Усек.
Я хотел сдержать улыбку, но ничего не получилось.
Глаза Гарри засияли.
— Обещаю, я даже думать не буду о твоих трусиках... пока ты сам этого не захочешь.
Я уперся локтями в стол и подался вперед.
— А этого не случится, так что можем дружить.
Гарри придвинулся ко мне с озорной улыбкой на губах.
— Никогда не говори «никогда».
— Что расскажешь про себя? — спросил я. — Тебя всегда звали Гарри Бешеный Пес или это только здесь? — Озвучивая его прозвище, я изобразил в воздухе кавычки.
Впервые за все это время Гарри выглядел неуверенно и слегка смущенно.
— Нет. Все начал Адам после моего первого боя.
Короткие ответы уже бесили меня.
— И все? Больше ничего о себе не расскажешь?
— А что ты хочешь узнать?
— Все, что обычно говорят. Откуда ты, кем хочешь стать, когда повзрослеешь... и все в таком духе.
— Родился и вырос здесь. Мой профиль — уголовное правосудие.
Гарри вздохнул, развернул столовые приборы и положил рядом с тарелкой. За два столика от нас заржали футболисты «Истерна». Гарри обернулся и напрягся. Причина их смеха явно его задевала.
— Ты шутишь, — с неверием произнес я.
— Нет, я местный, — рассеянно ответил он.
— Я о твоем профиле. Ты совсем не похож на специалиста по уголовному праву.
Гарри свел брови на переносице, опять сосредоточившись на нашем разговоре.
— Это еще почему?
Я пристально посмотрел на татуировки, покрывавшие его руки.
— Ты скорее похож на уголовника, чем на блюстителя закона.
— Я не встреваю в неприятности... по большей части. Отец был строгий.
— А мама?
— Она умерла, когда я был маленьким, — ровным голосом произнес Гарри.
— Ой... извини.
Я тряхнул головой. Его ответ застал меня врасплох.
Гарри отмахнулся от моего сочувствия.
— В отличие от братьев я ее не помню. Мне было всего три года, когда она умерла.
— Значит, четыре брата? Ну и как ты держал всех в узде? — поддразнил его я.
— Кто бил сильнее, тот и держал всех в узде. Обычно старшие младших. Томас, близнецы Тэйлор и Тайлер, потом Трентон. С Тэйлором и Таем в комнате лучше было не оставаться. Половине того, что делаю на арене, я научился у них. Трентон был самым мелким, но шустрым. Сейчас только он сможет ударить меня.
Я покачал головой, представив пятерых Трэвисов, бегающих по дому.
— И у всех татуировки?
— Почти. За исключением Томаса. Он генеральный директор рекламного агентства в Калифорнии.
— А твой отец? Где он?
— Здесь, в городе. — И Гарри снова стиснул зубы.
Футбольная команда его явно раздражала.
— Над чем они смеются? — указал я на шумный столик.
Гарри покачал головой, видимо не желая со мной делиться. Я скрестил руки на груди и нервно заерзал, недоумевая, что могло его так разозлить.
— Скажи мне.
— Они смеются, потому что я повел тебя ужинать... для начала. Обычно это не в моих правилах.
— Для начала? — Когда на моем лице появилось понимание, Гарри поморщился, а я проворчал, даже не успев подумать: — Я уж боялся, они смеются, потому что увидели меня с тобой в таком виде и думают, будто я собираюсь прыгнуть к тебе в койку.
— А почему меня не могут увидеть с тобой?
— Так о чем мы говорили? — спросил я, пытаясь совладать с румянцем.
— О тебе. Какой профиль у тебя? — спросил он.
— Э... пока что общая подготовка. Я еще не решил, но склоняюсь к бухучету.
— И ты не местный, а переехал сюда.
— Из Уичито. Вместе с Америкой.
— Канзас? Как же ты здесь-то оказался?
Я подцепил этикетку на пивной бутылке.
— Нам нужно было сбежать.
— От чего?
— От моих родителей.
— Вот как... У Америки тоже проблемы с родителями?
— Нет, Марк и Пэм замечательные. Можно сказать, они воспитали меня. Америка потащилась за мной, не хотела отпускать одного.
Гарри кивнул.
— А почему «Истерн»?
— Это допрос с пристрастием? — поинтересовался я.
Вопросы из общих превратились в личные, это напрягало.
Загромыхали стулья, футболисты покинули свои места. Они бросили в нашу сторону последнюю шуточку и вальяжной походкой направились к двери. Как только из-за стола поднялся Гарри, парни ускорили шаг. Те, что сзади, стали подталкивать идущих впереди, чтобы поскорее смыться. Гарри опустился, пытаясь перебороть раздражение.
— Ты собирался рассказать, почему выбрал «Истерн», — напомнил он.
— Сложно объяснить, — пожал я плечами. — Просто это показалось мне правильным.
Гарри улыбнулся и открыл меню.
— Понимаю.