absurd [tokio hotel]

Гладкие ладони скользят по накачанной груди, медленно распаляя огонь желания в теле, иногда задевая набухшие соски. Страстные поцелуи обжигают и лишают разума. Каждая клетка напряжена до предела, они трепещут под тонкими пальцами, словно под воздействием какого-то дурмана. Запах заполняет легкие, аромат ладана, мускуса и амбры стал его воздухом и смыслом…
 — ЕБАТЬ!!! — застонал Том, проснувшись и обнаружив, что тело мокрое от пота, а возбуждение уже сильно упиралось в боксеры. Его кожа будто горела, но в голове были одни лишь мысли о Билле и о том, как он его трахает.
Его скручивало от желания оказаться под ним, почувствовать его каждой клеткой своего тела, просто потерять контроль.
Том сжал руки в кулаки и поднялся на ноги. Ему нужен душ. Ледяной. Чтобы хоть немного стало легче, чтобы хоть на секунду забыть о том, что у него течка через…
Парень посмотрел на часы и застонал ещё раз.
Через шесть часов. Блять, как же он ненавидел это состояние.
По закону подлости или же по желанию какого-то уёбка, его течка всегда начиналась в полночь, именно в тот момент, когда заканчивался последний день отсрочки, минута в минуту, секунда в секунду.
— Прямо как Золушка, ебать её три раза… — сухо усмехнулся Том, вставая под тугие струи ледяной воды.
Он упёрся в стену руками и глубоко задышал.
Его тело горело, а из заднего прохода начала течь смазка, вызывая противный зуд между ног и стекая вниз по внутренней стороне бёдер.
Том тяжело задышал, как только его глаза чуть прикрылись.
Его фантазия тут же нарисовала манящую, но пока недоступную, картину.
…легкой, кошачьей поступью Билл прошёл по холодному кафелю и встал у него за спиной, ещё не подходя и не касаясь, но уже сжигая. От его стройного и гибкого тела шёл жар и запах, который волнами окутывал его и возбуждал.
Неторопливо, медленно он провёл кончиками пальцев по спине Тома и остановился на пояснице, а именно на крестце.
Том нетерпеливо застонал и попытался самостоятельно прижаться к пылающей коже Альфы, но сильный толчок в поясницу пригвоздил его к стенке душа и заставил непроизвольно расставить ноги шире.
Почувствовав горячую, пульсирующую плоть у своей дырочки, парень затаил дыхание. Билл что-то взял с полки, очевидно, крем, выдавливая себе на руку немного. Эти сволочные тонкие, длинные пальцы прошлись между половинок, и один мягко проник внутрь, пока только на одну фалангу. Не спеша палец начал двигаться, потихоньку растягивая. Чтобы отвлечь, Билл станет целовать его шею, лопатки и позвоночник. Второй палец проскользнёт в него через некоторое время после первого и заденет простату…
Том замотал головой, страдальчески застонав.
Ему нужен Билл. Срочно. Сию же секунду.
Иначе он сдохнет от перевозбуждения и собственных фантазий.
Его запах за считанные минуты заполнил замкнутое пространство ванны и душа, он делал воздух приторно-сладким, что вызывало лёгкую тошноту.
Том зашипел, когда струя воды со всей силы ударила в его возбуждённый член, который с каждой секундой становился всё больше и грозился взорваться от скопления спермы. Он тихо вскрикнул, когда ноги стали подгибаться, и начал падать от головокружения. Ухватившись за поручень, Том восстановил равновесие и тряхнул головой, выключая душ и выбираясь из кабинки.
Его тело дрожало, а рассудок мутнел с каждой секундой и грозился помахать ему ручкой, как вдруг в тишине дома раздался звонок телефона.
Внутри парня всё сжалось в один сплошной комок нервов, а во рту всё пересохло от… страха и ожидания?
Телефон продолжал звонить до тех пор, пока Том не поднял трубку.
— Да…
— Глубоко вздохни и выдохни, — прозвучал знакомый сексуальный голос Билла на другом конце телефона. Он был хрип и хладнокровен.
Том закатил глаза от дрожи желания, что прошла сквозь его тело и раскаленной иглой впилась в мозг.
— Каулитц… — гортанно застонал он и послушно вздохнул, — где ты?
Судорожный вздох на другом конце его очень порадовал.
— На паре, скоро к тебе поеду.
Том лениво улыбнулся и положил руку на свой член, с силой его сжимая.
— Боюсь, к тому времени я мало что буду соображать. Так что советую поторопиться.
— Не указывай мне, Лис, — рвано выдохнул Билл, очевидно тоже не брезгуя рукоблудием.
Том ухмыльнулся и провёл кончиком языка по губам, начиная бесстыдно водить вверх-вниз рукой.
— Ты не на паре, Бил-л-л… — жарко застонал он, прикрывая глаза. — Я знаю, что ты сейчас пытаешься решить ту же проблему, что и я… Так где же ты? ..
Последовал ещё один вздох.
— Сучёнок ты, знаешь? Я только что вышел из аудитории.
— И принялся дрочить прямо в коридоре? — ехидно спросил омега, вновь застонав от болезненного возбуждения. — Хотел бы я это видеть…
— Увидишь, — прошипел Билл и куда-то зашёл, так как Вэйсу стало слышно его учащённое дыхание, — как только поимею твой сладкий зад, специально устрою показательную дрочку.
— Со стриптизом в придачу? — сдавленный стон и быстрое движение на члене, хриплое дыхание и полузакрытые глаза.
— А как же, сразу же после тебя.
Том сглотнул и откинул голову назад, продолжая держать телефон в одной руке, а другой дрочить.
— Блять, Каулитц, как же я хочу, чтобы ты сейчас был здесь и вставил мне по самые яйца, — его похотливый голос пронёс ток через всё тело Билла и вызвал очередной прилив возбуждения.
— Через полчаса я буду у тебя. Подожди немного, — скрипучим голосом проговорил Альфа и отключился.
А Том довольно улыбнулся и облизнул губы, в очередной раз выдыхая жаркое дыхание и лениво двигая рукой на члене. Да, это мало поможет, но хоть немного сбавит сжигающее внутри желание отдаться. Парень закатил глаза, вспоминая голос Альфы, от которого у него колени подогнулись, а тормоза сорвало напрочь. Да, он чувствовал себя похотливой сучкой, но сучкой, у которой был хозяин. И, блять, ему это нравилось! У него рвало крышу от одной только мысли, что Билл его трахнет. И плевать сейчас на то, что он признаёт свою сущность, он просто хотел, чтобы Каулитц пришёл, нагнул и выебал его до потемнения в глазах.
Когда напряжение чуть ушло, Том набрал номер Альфы и хрипло выдохнул:
— Где ты сейчас?
— Дверь открой и узнаешь где, — последовал ответ севшим голосом, а после Билл отключился.
Том не мог поверить в это.
Он бросил взгляд на часы и застонал. Час. Ровно час.
Он встал и, пошатываясь, пошёл в коридор, даже не потрудившись накинуть на себя хотя бы полотенце, оставшись абсолютно нагим.
Ещё не дойдя до двери, Том почувствовал запах Альфы. Он просочился в замочную скважину и достиг носа парня, проникая глубоко в него. Он окутал омегу и стёр всё лишнее с поля его зрения, оставив только эту жалкую деревянную преграду и Альфу, что был за ней.
Том вдохнул в себя блаженный аромат, который пробрал его до дрожи во всём теле, и резко открыл дверь, застывая.
— Билл, — едва слышный стон при виде Альфы, что стоял на его пороге и опирался руками на проём двери.
Каулитц медленно поднял голову и обнажил зубы в усмешке.
— А вот и я, дорогой мой лисёнок. Впустишь?
Крылья его носа трепетали, тело было напряжено, а в глазах цвета обсидиана плескалась похоть.
Том не смог сказать и слова, так как дар речи пропал, только отошёл в сторону, впуская Альфу в свой дом.
Билл захлопнул дверь, и Том понял — назад дороги нет.

Билл стоял перед обнажённым Томом и едва держал себя в руках, отсчитывая последние секунды самообладания. Что он пережил за этот день, пока не увидел своего омегу, не пересказать словами. Но как специально память услужливо напомнила все ощущения и пытку возбужденным голосом Тома.
Весь день Альфа был как на иголках, так как чувствовал, что должен быть в доме омеги, а не здесь, в институте, среди стада любопытных овец. Но он понимал, что если сейчас сорвётся к нему, что-то обязательно пойдёт не так. Все видели, что он в неадекватном состоянии, но решили не трогать его. И только Густав сделал приятный подарок Биллу, который явно мучился неизвестностью, а именно достал номер телефона Тома. Сказать, что Билл был рад, — это ничего не сказать. Он был на седьмом небе.
И пока лектор неизвестно где пропадал, он позвонил Тому.
Только от произнесённого хриплого «да…» Билла бросило в жар, а возбуждение моментально разлилось по телу. То, что он начал разговор в аудитории, было его ошибкой, так как любопытные глаза и уши сразу же заметили и услышали учащённое дыхание и лихорадочный блеск в его глазах. Но ему на это было глубоко плевать. Всё же, чтобы не искушать судьбу, он вышел в коридор, до сих пор наслаждаясь звуками похотливых слов и низкого голоса омеги. Его невероятно заводил этот звук и лишал контроля. Он знал, что Том онанирует, так как мог различить стоны ожидания и удовольствия. Поэтому и сам не брезговал, проведя пару раз по своему члену рукой.
Но последняя фраза омеги добила его окончательно, и у него сорвало тормоза. Резко отключившись, он вернулся в аудиторию и под тихий шёпот студентов буквально вылетел из института, заскакивая в свою машину.
А уж когда Том сам позвонил ему и севшим голосом спросил, где он, последняя крупица контроля исчезла и её заменила похоть.
И вот теперь он стоял напротив своего омеги, ловя каждое его движение, каждый взгляд, каждый вздох, и не думал отступать назад.
Медленно он подошёл к парню и провёл носом по его шее, чуть рыкнув от остроты вожделения, что пронзило его в тот момент.
— Сладкий мой лисёнок… — хриплым, возбуждённым голосом проговорил Билл и вдруг толкнул Тома в стену, грубо набрасываясь на его губы.
Вэйс успел только рот шире открыть, когда инстинкты взяли верх над ним, и застонал сквозь поцелуй, отвечая.
Жадно, больно сдавливая, руки Билла прошлись по обнажённому телу омеги и остановились на упругой заднице, проводя пальцами между половинками.
Из горла Тома вырвался очередной стон. Он ненадолго оторвался от губ Альфы, чтобы глотнуть воздуха, и принялся срывать с него одежду.
— Смазка есть? — севшим голосом проговорил Билл, захватывая кожу на шее губами и иногда зубами, пока омега расправлялся с его рубашкой.
— Долго искать… — выдохнул Том, снова захватывая губы парня в короткий, но не менее жаркий поцелуй.
Билл закатил глаза, отвечая и кусая его за верхнюю губу.
— И так ты меня ждал… — Альфа мотнул головой, нехотя отстраняясь от пылающего тела. Он скинул полурастёгнутую рубашку на пол и достал из кармана брюк тюбик смазки. Бросив взгляд на Тома, который голодными глазами впивался в него, он ухмыльнулся, облизнув губы.
— Ты сейчас такой горячий, лисёнок… — Билл подошёл к омеге и провёл языком по его шее, чем вызвал сдавленный стон, — …пошли…
Он последний раз поцеловал ключицы и положил руку на талию, поддерживая парня и ведя его в спальню.
— Билл… только… без ванильности… — прохрипел Том, уже слабо контролируя себя.
— Томми, ты не поверишь, но сюси-пуси и нежности как раз таки не моё, — с рокотом в груди проговорил Билл и просто швырнул омегу на большую постель.
Минута понадобилась Альфе, чтобы раздеться окончательно и резким движением перевернуть Тома на живот и раздвинуть ноги. Сам Вэйс чуть ли уже не всхлипывал от боли, которую причиняло возбуждение, и в то же время ему хотелось как можно дольше продлить эту пытку.
Билл провёл языком по позвоночнику, неторопливо ведя вниз, и начал водить собственной рукой по каменному члену и яичкам омеги. Тома подбросило вверх, когда кончик языка прошёлся между половинок и коснулся розового девственного колечка.
— Да… ещё… прошу… — заскулил он, несознательно выпятив зад и шире расставив ноги. Билл усмехнулся и сжал член в своей руке, тут же проникнув в анальное отверстие кончиком.
Несмотря на то, что он сказал, что не любит нежный секс, он прекрасно понимал, что первый раз должен быть не грубым, но и не ласковым.
Том застонал от острого сжигающего наслаждения, что пронзило его. Каждое прикосновение, каждый вздох и звук Альфы отдавался в нём взрывом блаженного огня, который буквально выжигал его.
Несознательно он сильнее прогибался в спине и водил бёдрами, не в силах справиться со своим естеством.
Билл осторожно провёл кончиком языка по шёлковым стенкам прямой кишки, слизывая смазку и вдыхая вкусный аромат. Его ломало, выкручивало каждый нерв от желания оказаться внутри этой поджатой попки.
Он легонько укусил уздечку, тем самым заставляя омегу вздрогнуть. Смазав пальцы, Билл медленно ввёл один и начал растягивать девственную дырочку. Он был крупным, поэтому и подготовка была такой тщательной.
Том морщился от боли первые минуты, а потом ему стало плевать на неё.
Ему казалось, что руки и губы Билла были везде. На его спине, на груди, на внутренней стороне бёдер и пояснице. Он терялся, даже не совсем замечая, что сейчас Альфа одной рукой растягивает его анальное отверстие, другой гладит грудь, иногда зажимая соски между пальцами, а его губы и язык оставляют заметные следы на коже. Он просто растворялся в собственных ощущениях и чувствах.
Билл убрал пальцы и, смазав свой член, приставил головку к анусу парня.
— Расслабься и ничего не бойся, лисёнок, я не сделаю тебе больно, — прошептал он, захватывая кожу на шее Тома губами и раздвигая половинки в стороны.
Медленно, сантиметр за сантиметром, Билл стал входить в узкое горячее отверстие.
Том сдавленно застонал, уже самостоятельно насаживаясь на крепкий ствол, не обращая внимания на боль. Она была хоть и заметной, но терпимой, да и зашкаливающее чувство заполненности стирало её напрочь.
— Двигайся, Каулитц… — пылко выдохнул он, заведя свою руку за голову и притянув парня к себе. Билл подарил омеге несколько чувственных поцелуев и не спеша вышел, чтобы затем резко войти.
Том вскрикнул не в силах сдержаться. Всё его тело сводило судорогой, когда Билл совершал резкие и грубые фрикции. Он терялся в удовольствии и боли, не найдя грани между ними.
Темп Билла был хоть и медленным, но чувственным. Глубокие грубоватые толчки выбивали стоны из Тома, расплавляя его сознание на сотни тысяч осколков. Ему казалось, что с каждым толчком его тело сгорало и вспыхивало вновь, каждое движение сводило с ума и дарило непередаваемое наслаждение. Когда Билл стягивал в кулаке его брейды, Том знал — Альфа хочет более грубый, более быстрый темп, который подходит ему. Откуда он это знал, неизвестно, наверно, чувствовал.
Поэтому сейчас он приподнялся, опираясь на руки.
— Срывайся, Билл, теперь можно, — под писк часов, что говорили о наступлении полуночи, прошипел он, сильно прогибаясь в спине. А после пронзительно закричал, так как Альфа начал вторгаться в него грубыми толчками, проходясь головкой по простате.
Билл ничего не говорил, крепко держа омегу за бёдра и с силой толкаясь в него. Только иногда, когда он замедлял темп, он мог позволить себе оставить на безупречной коже укус или засос.
Каждый его толчок — крик Тома, каждое прикосновение — его стон.
Чуть надавив на поясницу парня, Билл буквально лёг на его спину и ускорил движения, иногда проводя одной рукой по его члену.
Тома разрывало от каждой фрикции и хоть малейшего прикосновения к разгорячённой кожи.
Он бесстыдно стонал и выгибался под Альфой, совершенно потеряв контроль.
Билл проводил ногтями по широкой груди, оставляя кровавые отметины, продолжая грубо двигаться в нём.
Но скоро он понял, что разрядка, первая по счёту за эту ночь, уже близка, так как мышцы анального отверстия начали сокращаться.
Рывок, ещё рывок, и Билл быстро вышел из постепенно сокращающегося отверстия, прежде чем узел сцепки затянулся. Положив одну ладонь на член омеги, а другую — на свой орган, он стал доводить их до оргазма. Задрожав всем телом, они кончили почти одновременно.
Билл с шумом выдохнул и склонился над Томом.
— Ну что, монашка моя, с вступлением тебя в лавы грешников.
— Вот ты сука, — рассмеялся Том и обвил шею парня руками, понимая, что член снова налит кровью и требует к себе внимания, — блять, опять…
— А я тебе зачем здесь, м? — Каулитц выгнул бровь и с легкостью подхватил разомлевшие тело на руки.
— Помнишь мою угрозу о том, что я оттрахаю тебя на каждой поверхности твоего дома?
— Такое забудешь…
— Сейчас как раз напомню, — ухмыльнулся Билл, хитро сверкнув глазами, — видел я у тебя прекрасную барную стойку здесь…
— Блять, Билл, хоть живое место на мне оставь со своими экспериментами, — умудрился выговорить Том снова осипшим голосом.
— Не беспокойся, сладкий мой, оставлю, — ответил Альфа, сажая его на барную стойку из гранита и тёмного дерева.

Билл провёл носом по ключице парня и облизнулся, задевая языком кожу. Пройдясь вниз по ноге Тома, он сжал пальцы на щиколотке и закинул её на своё плечо, проникая в снова текущее отверстие. Сам омега хватался одной рукой за другое плечо Альфы, прижимаясь спиной к металлическому стержню стойки, и прижимал парня ближе другой рукой, шире разводя ноги.
Он выгнулся, когда Билл начал двигаться, сначала размеренно, а после ускоряясь. Альфа притянул его ближе к краю и стал вдалбливаться снизу-вверх, проходясь точно по простате.
Том извивался под ним, как змея, и кричал хоть уже не так громко, но хрипло и интенсивно.
Резкие, хлёсткие толчки разносили по телу жар и удовольствие от близости.
Тела, покрытые потом, скользили друг об друга, только сильнее возбуждая.
Билл чуть склонил голову и сорвал рваный поцелуй с губ Тома. Омеге было мало, и он потянулся за ещё одним, несознательно надавив на затылок парня.
Каулитц ненадолго замедлил движения и ответил, бесцеремонно врываясь в рот Вэйса. Он властно сминал податливые губы, чуть покусывая их. Они были сладкими и сочными, словно черешня, что немало вскружило голову молодому Альфе. Каждый его толчок сладкой болью отдавался во всём теле и проносил импульсы тока в мозг, вызывая новый прилив желания.
Оторвавшись от таких соблазнительных губ, Билл глубоко вздохнул и начал резко двигать бёдрами, входя на всю глубину, чуть ли не разрывая омегу. Но Тому нравился такой расклад, более того, он сам насаживался и жмурился от удовольствия.

За окном было уже позднее утро, но никто из парней не выказывал желания прекратить, продолжая двигаться в едином ритме и темпе. Они были просто не в силах оторваться друг от друга и прервать связь и единение душ. Нет, это была не сцепка, просто неизмеримая жажда и, что ожидаемо, дикая страсть.

Сейчас Билл и Том лежали на ковре в гостиной и неторопливо двигали бёдрами навстречу друг другу. Том, широко раздвинув ноги и закинув обе руки за голову, пытался ритмично двигаться и иногда нагло захватывал губы Альфы своими. Билл же устроился между ног омеги и удерживал одной рукой запястья парня, а другой медленно двигал на члене, покрывая шею и грудь лёгкими поцелуями. Его толчки на этот раз были медленными, но глубокими и сильными.
Их запах сливался в единое целое и разбивался на крупицы каждым точным толчком. Эмоции немного улеглись, и теперь спокойно, не совсем привычно, Билл именно дарил наслаждение и …любил? Пока об этом рано говорить. Похоть ушла на второй план, но их возбуждение всё ещё было твёрдым и не желало спадать.
Билл засосал губу Тома и лизнул её языком, лениво пройдясь по нежнейшей коже.
— Люблю черешню… — выдохнул он, покрывая лицо омеги легкими поцелуями. Он прочертил губами линию скул и носа, едва коснулся глаз и вновь захватил губы чувственным поцелуем.
Том лениво ответил и приоткрыл свои хитрые глаза.
— Позволь мне к тебе прикоснуться, прошу, — хрипло попросил он, несознательно затянув в глубину своих кофейных глаз.
Билл усмехнулся, отпустив одно запястье, тем самым давая омеге чуть воли.
— Какой ты покорный сейчас… — прошептал он, пройдясь кончиком языка по ушной раковине, — …такой тихий и послушный… Мне нравится, Томми, очень.
Том закатил глаза и провёл раскрытой ладонью по подтянутой груди, узкой талии и стройным бёдрам, перемещаясь на спину и зарываясь в мокрые чёрные волосы. Молча он огладил чёткие черты лица пальцами и задержался на губах.
— У твоих губ вкус апельсина или мандарина… — задумчиво пробормотал он. Губы под его пальцами изогнулись в ласковой улыбке.
— Так проверь, лисёнок мой сладкий, — игриво проговорил Билл, нагибаясь и накрывая рот омеги поцелуем, позволяя засосать свои губы.
Том чуть ли не замурлыкал от наслаждения, когда сквозь поцелуй почувствовал сладковато-терпкий вкус апельсина.

Утро сменил день, день — вечер, а вечер — ночь. Не замечая времени и того, что пару раз трезвонили мобильники, парни продолжали двигаться. В любом месте, на любой поверхности в прекрасном состоянии.
Им было уже намного легче, так как течка почти прошла, и остался только след в виде запаха и многочисленных потёков спермы на поверхностях.
В ванной, на кухне, в гостиной, в спальне — везде, на каждом шагу была гремучая смесь из их запахов или отметин на мебели.
Уже к полуночи парней сморила усталость, и они наконец-то просто заснули.
 — Лисёнок мой… — прошептал Билл, ласково целуя омегу в висок и крепко прижимая к себе. После он закрыл глаза и погрузился в спокойный сон.