- 12 -
Мы можем перелистывать счастливые моменты в своей жизни тысячу раз, забывая, а потом опять читать и читать, пока твоя душа не пустит слёзы.
Мне позвонили с больницы, и сказали, что я должна пройти медосмотр. Который, мы, наша семья, проходим каждые три месяца.
Это пошло после того, как меня взяли новые родители. Я была первое время против, все эти уколы, капельницы, белые стены и ужасный запах больницы — приводили иногда меня в бешенство, что аж хотелось быстрее смыться оттуда.
— Ты со мной решил поехать? — спросила я у Кэмерона, который стоял, облокотившись о свою машину и курил.
— Думаю, что ты не против, — сказал он как-то грустно, но я не обратила на это внимание, потому что вскоре он улыбнулся.
Я только вышла из дома и тут он стоит, хотя я ему не говорила о больнице. Походу мамочки наши сблизились и слухи быстро расходятся. Ну да, я уже успела разболтать всё маме. А что ещё делать поздно ночью? Конечно, только разговоры по душам!
Он сел в машину, а я следом за ним. Только пристегнулась, как он впился губами в мои.
— Прости что вчера не брал, — усмехнулся парень и, поцеловав в щёчку, завёл мотор.
— Всё нормально, было просто скучно, и я серьёзно переживала, — перенесём тему на счёт записки.
Я любила родительский дом. Мне всегда хотелось быть не в школе, а именно дома. Мой лучший друг жил рядом, прям очень рядом, что можно было дотянуться рукой до его окна. У нас комнаты находились на вторых этажах, и как раз выходили друг на друга. Ночью мы то и делали, что болтали, могли прямо до утра. Так было раз двадцать за те 8 лет.
Он был старше меня на 7 лет, но, когда я родилась, не отходил от моей кроватки, а днём гулял с коляской.
Помню, мама любила рассказывать, какой это хороший мальчик, и что он серьёзно любит тебя как сестру. На тот момент он был с братом, их родители погибли в автокатастрофе, когда мальчику было ещё три года. И это было на его глазах, он мало что понимал, но помнит обрывки. Поэтому ему так не хватало сестры.
Сейчас, он вырос, переехал. Но мы всё ещё общаемся как брат и сестра. Нам не хватает друг друга.
— Лия, мы приехали, — я испугалась, потому что только Мэтью меня так называл, — Ты чего побледнела вся?
— Да не, нечего, да, пошли, — я вышла из машины и дождавшись пока Кэм закроет машину, взяла его за руку и не отпускала прям до самой палаты. Жуть. А он только смеялся надо мною.
— Не смешно блин, ненавижу больницы! Всё, я пошла, там не долго, просто кровь возьмут, — поцеловала в щёчку парня и зашла внутрь.
— Здравствуйте, вы же Амелия Моррис? — указывая на кушетку, сказал врач.
— Да, здравствуйте, — я села на неё и задрала рукав кофты. Сегодня немного холоднее.
— Отлично, задерживать вас не буду, — он улыбнулся и принялся к своей работе.
* * *
— На самом деле... кхм... у вас проблемы, проблемы с кровью. Я не могу толком сказать, что с ней, потому что я впервые это вижу, но как только придут показания с лаборатории, я вам моментально сообщу, — поговорил быстро он, вглядываясь в мои бумаги с ошарашенными глазами.
— Спасибо, доктор, а на ваш взгляд там плохо или хоть немного хорошо?
— Я вообще не знаю, это просто невероятно, кровь как у младенца, которому даже трёх месяцев нет. И сказать, что это плохо или нет, я тоже не могу. Но, вроде это хорошо, главное, посмотрим, как ваше сердце примет его, как будет качать, сейчас всё хорошо, но вот что будет потом, я не могу предположить.
— Мне же скоро восемнадцать, можно не говорить приёмным родителям об этом? И брату тоже.
— Хорошо, как скажите. Если нужно будит принять меры, то я без вашего согласия им расскажу.
— Спасибо, до свидания.
Я вышла из палаты в огромном шоке, у меня нет мыслей даже, чтобы это как-то описать.
— Как прошло?
— Отлично, всё как обычно, — врать меня научил ещё Сет (сосед-брат тот), — ничего серьёзного, — в обычном тоне сказала я, еле скрывая дрожь в голосе.
Думаю, ему ещё не нужно это знать, как только будут точные ответы, то всё расскажу, а сечас бессмысленно что-либо оглашать.
— Не против, если мы съездим в наше любимое место? — заиграв бровями и притянув меня ближе, спросил Кэмерон.
— Не-а, — я поцеловала его быстро и хотела уже пойти, как он протянул меня обратно и с новой силой накрыл мои губы.
— Мне мало, — пробубнил он в губы, и наши языки слились в одно целое.
В эти моменты, я бы хотела, чтобы время навечно остановилось, и только мы остались. Чтобы никто не мешал, чтобы наша любовь поглотила нас и не дала нам обратного выхода. Чтобы мы забыли про все проблемы, оставляя наши чувства.
«Этого бы я хотела больше всего на свете, готова даже жизнь отдать, а что ещё нужно мне?»
Но как только мы отстраняемся и парень, притягивая меня к себе за талию, направляет к выходу, то сразу весь мой розовый мир закрывается на сто ключей, который способен открыть только он, только его сердце может растопить мой лёд. Только мои горячие поцелуи могут закрыть его разум от жестокой реальности.
«И мы не можем с этим ничего поделать» — говорит внутренняя я, и я разочарованно киваю ей.
«Это ведь правда, но если действовать правильно и с рассудком, то будет тебе счастливый конец!» — душевно поклонившись, выдала моя «вторая я» и скрылась в голове.
* * *
Мы приехали на наш берег, на наше место и расстелили плед.
— Когда-нибудь всё будет хорошо, — пробубнила я в шею парня и умиротворённо наблюдала за красотой воды с сочетанием заката.
Я даже и не заметила, как время быстро пролетело.
— В детстве, — начал парень, — у меня была подруга, она была ужасно противной. Всё было хорошо на первый взгляд, обычные подростки. Её звали Мией, — он оторвался от меня и взглянул в мои карие глаза, решил удостовериться, что я его слушаю. Я кивнула, — к четырнадцати годам мы уже считали себя «взрослыми» и начали посещать ночные клубы друзей, куда нас конечно пускали. На втором таком посещении её изнасиловали, очень жестоко, я прибежал только под конец, это... это не описать на самом деле. Её положили в больницу, а пацана того, от моих ударов туда же, а потом уже в колонию. Его посадили на очень долгий срок, как мне говорили, что он только недавно вышел. Мия выздоровела, но большой осадок остался. Главное, что это был её первый раз, да ещё и на камеру, он её порвал настолько, что она не могла иметь детей, — я заплакала, очень грустная история, за душу берёт. Кэмерон сильнее меня обнял и продолжил:
— Через год, как Мия вышла, у неё жестоко погибла мама, — я услышала, что он уже сам плачет и уткнулся в мою макушку, иногда целуя, — у нас дома (уд. на а) находились около леса и ей захотелось сходить за грибами, она ушла одна, её просто не нашли, только через несколько месяцев, когда её тело уже гнило. Взяли анализы, и сказали, что она умерла от передозировки, она пошла туда на встречу с знакомым, который в тайне кололся сам и ей давал. Об этом не знал никто.
— Что было дальше?
— А дальше, Мия... она не выдержала, просто не смогла, её накрыло. Перед своим днём рождения, она пришла ко мне с ночёвкой, ага, ей почти 15, но мы всегда ночевали друг у друга. Пришла, и уговорила меня подарить подарок заранее, так я согласился, хотя тогда не понимал, почему не завтра. Там был кулон, я ей подарил кулон с нашими именами, она была по-настоящему мне как сестра, как самый близкий человек, потому что когда отец избивал меня, она всегда вовремя спасала меня, а потом лечила.
— Это очень мило, — мы встали с пледа, и пошли вдоль берега, немного заходя в воду и держась за руки.
— Она дала мне в тот день конверт и строго запретила открывать его до завтрашнего полнолуния. Думала, я сдержался? Конечно, нет, но когда я его открыл, было поздно. Было очень поздно...
Он протянул мне уже старый конверт и открыв его, там было письмо.
«Дорогой Колокольчик (это было его детское прозвище, которое дала Мия)! Сейчас, когда ты это читаешь, меня уже нет в этом мире. Я не хотела такой жизни! Но я не виню и не осуждаю, наверное такова моя участь. Но я рада моей судьбе, что она свела меня с тобой! Я безумно буду скучать. Помни, не жалей меня никогда, никогда! Я люблю тебя и желаю счастливой жизни, найди ту самую, ту красивую и любимую. Я всегда буду рядом с тобой, помни это! Я хочу сказать огромное СПАСИБО за твою поддержку, любовь и преданность, за терпение меня, моего дурного характера. Но его изменили обстоятельства, и ты немного, но держал меня на плаву. И прости, что не буду свидетельницей на твоей свадьбе, и прости, что не смогу погулять с тобой в нашем клубе, прости, что не подержу твоего первого ребёночка на ручках, прости, но так нужно. Прости меня, ещё раз!
Я встретила тебя у нашего моста, и этот мост станет последней секундой. Я буду думать только о тебе, о моём Колокольчике. Знай, ты самый красивый, самый самый и мой, мой навсегда.
Я рядом, я люблю тебя. Кэмерон, будь счастлив!
Твоя Мия.»
— На том моменте, где она написала, что меня не будет в жизни, я сразу помчался на мост. Открыл я конверт около 11 утра. Я побежал, но было поздно, я увидел только то, что огромные булыжники, привязанные к Мие, потянули её вниз. Секунда, и её тело тонет... Я не мог прыгнуть, высота была огромная, я просто побоялся. Но если бы я прыгнул, то было бы 50/50, я бы либо умер, либо спас ей жизнь! Я не смог! Она погибла на своё день рождения! Амелия, это был ужас, я около года не выходил из комнаты, просто не открывал дверь. Ко мне заходил отец Мии и только он. Она была так сильно на него похожа и только он мог меня накормить. Я никого не подпускал. Через этот почти год, папа принёс мне кулон, тот самый кулон, его нашли вместе с телом, она держала его в руке мёртвой хваткой. Внутри была промокшая записка, но читаемая — «Береги себя!» Это последнее что было. Я разозлился на отца, потому что он передал он мне её только спустя год. Я вышел из своей комнаты и сразу же переехал в свою квартиру.
— Это просто невозможно! — я плакала во всю. Как же мне жаль Мию!
— А почему она противная, ведь ты её любил? — спросила я, а парень сел на песок и подозвал меня к себе. Я удобно устроилась на его коленях.
— Я её до сих пор люблю! Она не любила никогда, когда её жалеют, прям до истерик. Поэтому, она просто моя противная Мия. И сегодня её день рождения, ей сегодня восемнадцать, — он поднял голову на небо и тихо прошептал:
— С Днём рождения, моя картошечка!
— С Днём рождения, — так же тихо прошептала я, и в этот момент подул тёплый ветерок, хотя на улице до этого было холодно, — я рада, что у тебя был такой человек, — я потянулась к его лицу и нежно нежно поцеловала, на что он прижал меня к себе и через пробел в поцелуи, пробубнил:
— А я рад, что исполнилось то, как Мия и писала. Думаю, она этого и хотела, я нашёл ту, красивую и любимую. Лия, я люблю тебя!
Я просто застыла, но, когда пришла в себя, крепко обняла Кэмерона и опять поцеловала.
— Я тоже люблю тебя.
Именно в тот момент, когда он открылся мне, я поняла, что не смогу отпустить этого человека. Что он другой со мной, что мы верны друг другу. Теперь я точно погрузилась в этот океан на очень глубокое расстояние, и я рада.