5 глава
- Безлунной ночи, Стефан, ты что такой хмурый? - спросил новоприбывший.
- Ночи, Гарнс, - ответил Стефан.
- Я не вовремя?
- А-а, - махнул рукой Стефан. - Тут никак во время не придешь.
- Что так?
- Да знал бы раньше, что с людьми так сложно, в жизни не стал бы затевать всю эту канитель! - воскликнул Стефан и снова замолчал.
- Что, все так плохо?
- Я не знаю, - коротко ответил Стефан, разлил кровь по фужерам и подал один из них гостю.
- Как понять, не знаешь? Как она пережила превращение?
- Никак, она еще человек, - ответил Стефан, смакуя кровь.
- Чего? - не понял Гарнс.
- Я ее не кусал.
- В смысле, не кусал? Слушай, ты вообще в своем уме? А что ты с ней тут делал? На кой тебе человек в доме, если ты его кусать не будешь?
- Буду, но позже.
- Когда? Когда ты собрался это сделать? Надо было сразу же, как привел, укусить, и сейчас она бы уже была вампиршей.
- Ага, и всю жизнь бы помнила день своей инициации как самый страшный и несчастный день? Я не хочу этого и не буду кусать ее без ее согласия. Я не хочу ее ни к чему принуждать.
- Эдак ты до морковкиного заговенья будешь ждать. Чтобы человек добровольно согласился стать укушенным? Эк ты хватил, - расхохотался Гарнс.
- Значит, буду ждать, - упрямо кивнул Стефан.
- Слушай, друг, ты что, и вправду решил, что можешь уговорить ее на добровольное обращение? - теперь уже всерьез обеспокоился Гарнс.
- Рано или поздно она согласится.
- Скорее поздно, чем рано, а, может, и никогда. А скоро вообще пронюхает твою позицию по поводу кусания и на шею к тебе сядет. И будешь ты, как Исиндар, вечно ждать знака.
- Вечность слишком долгий срок и даже Исиндар столько ждать не может, и если Мента обещала ему, что знак будет, значит, он будет не через вечность, а раньше, чтобы Исиндар мог его увидеть.
- Идеалист, - всплеснул руками Гарнс. - Неужели ты всерьез полагаешь, что обещанный Ментой знак когда-нибудь появится, и вампиры смогут увидеть солнце?
- Я в это верю, - совершенно искренне сказал Стефан.
- Вот из-за таких как ты и Исиндар вампирята до сих пор и верят в сказки про солнце, - в сердцах воскликнул Гарнс.
- Оставим этот спор, он длится уже не один век, - примирительно сказал Стефан.
- А с ней ты что будешь делать? - Гарнс безошибочно кивнул в сторону комнаты Делии.
- Не знаю, - тяжело вздохнул Стефан.
- Так укуси, и дело с концом.
- Нет, насильно я ее кусать не буду. Она и так боится, сама не знает чего, а если я еще ее и укушу, она вообще... - вампир неопределенно махнул рукой.
- Ну, тогда подойти к ней, объясни, что и зачем ты сейчас сделаешь, - посоветовал Гарнс.
- Ага, она на меня посмотрит как на умалишенного и снова в обморок грохнется.
- Тогда я вообще не понимаю, чего ты ждешь. Случай явно безнадежный. Какое тут добровольное согласие? Дай бог бы насильно обратить.
- Я не буду обращать ее насильно, - Стефан с силой опустил фужер на стол, тот жалобно зазвенел.
- Да, не будешь, и что дальше? Так и будешь с человеком жить?
- Если понадобится - буду, - отрезал Стефан.
- Дурак ты, честное слово.
- Посмотрим, - философски пожал плечами вампир.
- Что ты посмотришь? Как она будешь изо дня в день тебя бояться? Ты же знаешь, как мы действуем на людей?
- Между прочим, до того как ты пришел, она сидела здесь в этом же самом кресле и не боялась. Люди, знаешь ли, ко всему привыкают.
- То, что она к тебе привыкнет, не значит, что она добровольно согласится стать вампиршей. Да и к тому же, где она сейчас? Два вампира, и она снова прячется и боится? А как ты с ней в обществе будешь появляться? К тому же, скоро она освоится и спросит у тебя, за каким же чертом ты ее сюда приволок и что намерен делать! И что ты ей на это скажешь?
Стефан тяжело вздохнул. На эти вопросы он и сам не знал ответа.
От двух вампиров в квартире стало не просто страшно, как при одном их представителе, а жутко. У них что, аура страха? Аж мороз по коже...
Весь вечер я просидела в комнате, пытаясь побороть страх. Безуспешно. Не помогали ни уговоры, ни запреты и приказы. Я все равно боялась, боялась до дрожи в руках, до полной недееспособности. Да что же это такое, в самом деле? Ну что со мной будет? До сих пор жива, да и убивать меня точно никто не собирается. Укусят, выпьют чуть-чуть крови и все! Чего же я так боюсь? Самого факта присутствия вампиров? Это глупо! Что один вампир, что два? Разница только в количестве, но один вампир ничем не страшнее другого. Чего же я так боюсь, что не могу уже час встать с кровати? Так не пойдет. Я резко откинула одеяло и встала на пол. Тусклый свет ночника показал мне в зеркале перепуганную маленькую девочку, отчаянно таращившуюся в зеркало. Я так совсем тут с ума сойду! А ну-ка хватит бояться не знамо чего!
Дверь тихо хлопнула, гость сел в лифт и исчез из квартиры и из моего восприятия. Страх пропал, все снова стало как обычно. Я поскорее забралась в постель и, успокоившись, уснула. Наверное, мне показалось, что дверь в комнату тихо приоткрылась и через некоторое время снова тихо закрылась.
"Спит. Даже не пошевелилась, когда я вошел. Все-таки она привыкнет ко мне, а на других наплевать. Даже если она не захочет быть вампиршей, ну и пусть. Пусть остается человеком, но насильно я ее кусать не буду".
Я закончила картину, сделала два шага назад, чтобы полюбоваться своим творением, и наткнулась на что-то спиной. Полсекунды ушло на то, чтобы понять, что до стены еще добрых полметра. Я отпрянула, резко развернулась и увидела недобрый прищур рубиновых глаз. Кисти выпали из рук, крик так и остался, не вырвался наружу.
- Ты замечательно рисуешь, - как ни в чем не бывало, сказал вампир, нагнулся, поднял кисти, подал мне. - Можно? - он испросил позволения поближе обзнакомиться с работой.
Я судорожно кивнула, автоматически беря кисти и с силой сжимая в кулаке. Вампир подошел к картине и долго смотрел на нее.
- Значит, так выглядит твое солнце, которое ты так любишь? - после долгого молчания, сказал вампир.
- Да так, - осторожно ответила я. - Только оно не мое.
- А чье?
- Да ничье. Просто Солнце.
- За что же ты тогда его любишь?
А действительно за что? Я всерьез задумалась.
- Оно светит и греет.
- Но можно жить и без этого, - возразил вампир. - Зачем же электрическое освещение и отопление?
Я всерьез озадачилась. Что такое электрическая лампочка по сравнению с солнцем? Как можно сравнить батарею с жаркими солнечными лучами? Но не спорить же с вампиром!
- Лампочка - это не то, - как можно нейтральнее ответила я.
- Почему?
- Ну,... Солнце преображает все. На рассвете, разгоняя сумрак ночи, оно оживляет все предметы. У них появляется цвет, в полдень яркий свет позволяет видеть все до мельчайшей черточки. Блики и светотени, яркие контрасты. А вечером появляются полутона, мягкие цвета, золотые и лиловые оттенки закатного солнца, и мир превращается в сказку. Можно играть чистыми цветами, пускать солнечные лучи, золотить предметы. Солнце для меня - это все... - я оборвала себя на полуслове и застыла, с полным осознанием того, что только что натворила.
- Да, хотел бы я это увидеть, - неожиданно сказал вампир и коснулся пальцем оранжевого диска на картине.
Я облегченно вздохнула.
- А луна и звезды? - снова спросил вампир.
- Ночью тоже хорошо, но темноту на полотнах рисовать бесполезно.
- А зачем рисовать темноту? Нарисуй саму ночь. Ведь она очень красива и грациозна. Она приходит незаметно, проводит шуршащим плащом над нашими головами и стирает все заботы дня. У нее свои особые цвета, звуки и запахи. С ней можно поговорить, в ней можно раствориться, она заполняет все пространство и проникает даже туда, куда никогда не заходит день.
Интересно, а как видят мир вампиры? Особые цвета, звуки и запахи? У них просто лучше зрение, слух и обоняние, или они на самом деле все чувствуют иначе? Я слышала, что вампиры больше полагаются на свое чутье, чем на другие органы чувств. Как оно проявляется, что они чувствуют, что видят, как воспринимают? Ведь можно попробовать это нарисовать!
- А как ты видишь мир? - я все-таки набралась смелости и спросила.
- Боюсь, я не смогу тебе объяснить или показать, - развел руками Стефан. - Я не писатель, не художник и не музыкант. - Это просто нужно видеть, слышать, чувствовать. Ты хочешь это продать или оставить себе? - резко сменил тему вампир.
- Я хочу оставить это у себя, если ты разрешишь, я повешу ее здесь.
- Это твоя комната, и ты можешь делать тут что пожелаешь, - ответил он.
- Спасибо, - поблагодарила я.
- Мне пора, - сказал Стефан, мельком взглянув на часы. - Увидимся утром.
- Да, конечно, - я слабо кивнула.
Вампир развернулся и вышел, а я схватила новый лист и принялась рисовать. Как он сказал? "...Она приходит незаметно, проводит шуршащим плащом над нашими головами и стирает все заботы дня..."
Проснулась я поздно, потому что полночи рисовала, и первым делом взяла в руки изрисованный листок. Вот он, набросок. Совсем юная девушка со звездными, сияющими мудростью глазами в черном длинном плаще, медленно идет по лунной дорожке над миром, успокаивая и унимая все тревоги и волнения. Она смотрит куда-то вдаль, но видит все, знает все. С ее маленькой руки в разные стороны разлетаются звезды, мерцая в тиши, а над головой ярко сияет луна, обволакивая все своим серебряным светом. Конечно, все это еще нужно дорисовать и подобрать нужные цвета, но я уже сейчас вижу картину, как будто она уже стоит передо мной...
Я уже собралась было идти умываться и завтракать, как вдруг увидела, что у моих ног на одеяле лежит красивая резная рамка, точно по формату законченной мной вчера картины. Спасибо, Стефан! Я помимо воли заулыбалась, наверное, в первый раз после извещения о том, что меня отдают вампиру.
Я рисовала целый день и к вечеру картина была закончена. Руку как будто кто-то направлял, краски ложились ровно и точно. Давненько я не рисовала с таким вдохновением! Подождав, когда краски подсохнут, и, удостоверившись, что все прорисовано так, как мне того хочется, я сняла лист с планшета и вышла с ним в темный коридор. Черт бы побрал это вампирское ночное зрение, не мог, что ли, свет хоть бы для порядка включить? Я осторожно, по стеночке, дошла до гостиной и, плюнув на все и вся, щелкнула выключателем. Вампир не пошелохнулся, только прищурился.
- Темно, - развела я руками.
- А ты что, вообще ничего не видишь в темноте? - спросил он.
- Как это ничего? Темноту вижу, - пожала я плечами.
- То есть, как? - не понял вампир.
- Ну, вот закрой глаза и увидишь темноту.
Вампир послушно и с явным облегчением закрыл глаза.
- И что? Это и есть твоя темнота? Тогда почему же ты постоянно что-то сбиваешь и ходишь так медленно?
- А ты что что-то путное видишь с закрытыми глазами?
- Я вижу все те же предметы, только немного иначе, без подробностей, в общих чертах, что и где. Это и есть темнота?
- Нет, - с сожалением покачала я. - Темнота - это когда ты не знаешь, за что зацепится твоя нога в следующую секунду, обо что ты споткнешься, что нащупаешь под рукой, где набьешь шишку и куда потом двигаться, чтобы включить свет и узреть какой погром ты натворила.
Вампир удивленно уставился на меня.
- Это как же так?
- А вот так, - пожала я плечами. Как объяснить человеку, то есть вампиру, что есть такое темнота, если темнота это отсутствие света, который он и так не видит.
- Тогда мне понятно, почему ты не любишь ночь, и так любишь солнце, - сказал вампир.
- Кстати, - я сочла момент подходящим и протянула ему свое новое творение. - Как тебе такая интерпретация ночи?
Стефан аккуратно развернул свернутую в рулон работу и окинул заинтересованным взглядом, долго что-то рассматривал, а потом изрек:
- Очень похоже, только цвета скорее больше фиолетовые, чем коричневые.
- Ты видишь ночь фиолетовой? - удивилась я.
- А ты коричневой?
- Нет, я вообще ночью цвета почти не вижу, все серое, но картину же нельзя нарисовать все черно-белое. А ты и ночью видишь цвета? - заинтересовалась я.
- Да, конечно.
- А при электрическом свете? - продолжила расспросы я.
- Он мешает больше. Чем он ярче, тем нечетче становятся контуры.
- О, ну вот теперь я могу тебе объяснить, что такое темнота. Для меня это отсутствие света, а для тебя его полное присутствие, когда не видно, что находится у источника света. Так что, судя по всему, если ты даже посмотришь на солнце, ты его просто не увидишь, так же как я ничего не вижу в темном углу, что бы там не было.
- Надо же, - Стефан очевидно глубоко задумался. - Кажется, я начинаю понимать, что такое темнота...
- Для тебя это скорее "светлота", и, кстати, спасибо за рамку. Она очень красивая.
- Подари мне эту картину, - неожиданно предложил Стефан, все еще всматриваясь в линии изображенной мною мадмуазель Ночь.
- А... э... хорошо, бери, - кивнула я.
- Спасибо.