Глава 6.2.
― Алло?
― Доченька, здравствуй! Меня выписали из больницы, я дома. И по случаю моего выздоровления я решила устроить семейный ужин, позвать Стоунов и Смитов. Приходите с Джеймсом, я буду рада вас видеть вместе, ― мама говорила бодро, даже запыхаясь. Она, видимо, очень рада, что наконец-то дома.
А я замялась. Идти на ужин вместе с Джеймсом, где будет отец и Стоуны, кажется самоубийством. Но это моя мама и она так хочет. Ещё совсем недавно я так боялась ее потерять, что готова пойти на что угодно. Тем более, возможно, я ее больше никогда и не увижу.
― Хорошо, мам, мы постараемся быть. Надеюсь отец будет сидеть с другой стороны стола.
Мама продолжила бодро лепетать и рассказывать про свою выписку из больницы, и как отец встречал ее оттуда. С цветами и любимым альпийским шоколадом. Я продолжала ее слушать, расставляя чашки в сушилке. Сбросила она минут через двадцать только. Моя мама ужасная болтушка.
Дальше я просто сидела на полу возле балкона и много думала. Думала о своём дальнейшем шаге. Сегодня я ухожу к Генриху. Сама. Потому что хочу спасти свою семью. И не только свою семью, а тысячи других ни в чем невинных семей. Людских семей. Видимо, стать настоящим монстром у меня так и не получилось, стать высшим существом и не думать о жалких, ни на что не способных людях. Именно таким себя считает Генрих. Великим и сильным. А я хочу отомстить и снять с него эту бумажную корону, даже если это будет стоить мне жизни...
* * *
Джеймс пришёл уже под ночь. Он улыбался, и эта улыбка грела мне душу. О причине своей улыбки он говорить не стал, решил сохранить только ему известную тайну. От него пахло лесом и все той же арбузной жвачкой. Я заварила нам зелёный чай мятой. Мы сидели почти всю ночь на моем балконе, попивая чай и болтая обо всем, что нам приходило в голову.
Я все хотела завести разговор о завтрашнем ужине, но мне все не хватало смелости. Я боялась реакции Джеймса, хоть и нервничать из-за этого должна я. Это же я притащу в дом родителей парня, которого не одобряет мой отец, так ещё и ради которого я разорвала помолвку с другим. Зачем все так сложно?.. Но всё-таки я решилась.
― Джеймс, надо поговорить.
Он усмехнулся и убрал пустую чашку, которую до этого крутил в руках, в сторону.
― А мы разве не разговариваем?
Я закатила глаза.
― Я серьезно. Моя мама пригласила нас на ужин завтра. Там и Рошель с Кевином будут. И Ник с отцом тоже, ― уточнила я.
Джеймс откинулся на стену позади себя и нахмурил брови. Я сразу смутилась и отвела взгляд в сторону. Сразу было понятно, что он не согласится. Можно было не пытаться. Я допила чай и убрала чашку.
― Джин, ты чего так насупилась? ― слишком ласково. Джеймс придвинулся ближе, обнял и уткнулся носом в плечо.
― Могла и не говорить, знала ведь, как ты отреагируешь, ― я постаралась вложить в свои слова как можно больше холода, будто меня это вовсе не волнует.
Он меня только сильнее сжал в объятиях.
― Вообще-то, я согласен целиком и полностью. И я хочу с тобой пойти на семейный ужин, тем более, если нас туда позвали вдвоём. И не какой-то посторонний человек, а твоя мама. Видимо, я ей понравился, ― не услышать в его голосе нотки самолюбования было просто невозможно.
* * *
Все утро я была на нервах. Как пройдёт вечер, все ли будет в порядке? Хотя я знала, что все будет не в порядке, чувствовала. Отец, я и Джеймс ― ядерная смесь. Добро пожаловать в Хиросиму. Джеймс весь день был дома и работал, а я ходила из угла в угол и иногда подходила потискать его или спросить «а что ты там делаешь?». Уже ближе к вечеру мне пришлось найти себе занятие в виде наряда для ужина. Мне не хотелось быть слишком нарядной, но и одеться надо было не слишком просто, всё-таки мои родители всегда были ценителями прекрасного. Джеймсу я тоже пыталась выбрать что-то подходящее. Звонила ему, наверное, раз десять, чтоб уточнить, что у него есть в гардеробе. Сошлись на том, что Джеймс пойдёт в белой рубашке и брюках.
Уже вечером Джеймс забрал меня на своей машине. Я плюхнулась на переднее сиденье и шумно вздохнула. Джеймс улыбнулся и повернулся в мою сторону. Он осмотрел меня и, оценив наряд, убрал прядь волос, что упала мне на лицо.
― Все будет хорошо, ― сказал он тихо и взял меня за руку.
Глядя вперёд, я в ответ сжала его руку. От этого жеста мне стало сразу легче.
― Ты шикарно выглядишь!
Моя улыбка стала ещё шире.
― Ну не зря же я потратила весь день на то, чтобы выбрать хороший наряд, ― усмехнулась я. Свой выбор я остановила на костюме с шортами и бельевой майке, волосы решила не укладывать, а просто собрала передние пряди в небольшой пучок.
― Ты всегда шикарна, ― Джеймс поцеловал тыльную сторону ладони.
Чтобы не засмущаться, я отвела взгляд и сказала:
― Поехали уже, мама не любит, когда опаздывают.
Когда мы подъезжали к дому родителей, внутри меня ещё сильне стало закрепляться чувство тревоги. Я всем телом ощущала, что что-то пойдёт не так. Но стоило мне посмотреть на Джеймса, как страх развеивался. Его уверенный вид придавал уверенности мне. Но мое волнение не осталось незамеченным. От золотых глаз Джеймс ничего не спрятать, а я уже и не пыталась, знала, что это бесполезно.
― Прекрати, это твои родители, а они тебя любят...
Я не дала ему договорить.
― Ты знаешь, мою ситуацию с отцом. Уж не знаю, слышал ли ты его последние слова в мой адрес, но...
― Но ты там будешь не одна. На твоей стороне уже точно будут как минимум двое: я и твоя мама. Она бы не решила собрать вас, если бы не планировала помирить. К тому же, она заинтересованное лицо и точно будет рада вашему примирению с отцом, а я больше не позволю ему поднять на тебя руку.
В ответ я улыбнулась. Но улыбка вышла кривой и ненастоящей, а я даже не попыталась ее скрыть.
Мы зашли в дом вместе. Джеймс открыл мне дверь, пропустил вперёд и зашёл следом. Нас встречала мама в красивом алом платье, цвет которого напомнил мне о крови, забытую мной сегодня. Из-за возможности возвращения болезни мне нужно питаться каждый день и большими «порциями», про что я благополучно забыла со всеми сборами на ужин. Черт. Не вышло бы казуса. Джеймс заметил мой долгий взгляд на уходящую маму и понял, о чем я подумала в этот момент. Он уже хотел начать возмущаться на меня, но я вцепилась ему в руку и зашептала на ухо:
― Джеймс, пожалуйста, не сейчас. После ужина пойду на охоту.
Пытался ли он сделать вид, что верит мне, или нет, я не узнала.
Мы прошли вглубь дома следом за мамой. Я шла первая, и именно поэтому мне предстояло встретиться с отцом раньше Джеймса. Отец был удивлён. Он поднялся со своего места столом, которое уже успел занять и начал беседовать с отцом Ника. Он, видимо, хотел пойти мне на встречу и сделать вид, что никакой ссоры между нами не было и это вовсе не он ударил меня по лицо и пожелал смерти. Только вот стоило ему увидеть за моей спиной Джеймса, зашедшего следом в столовую, его дружелюбие ко мне сразу угасло. Глаза налились кровью, отец снова был готов рвать и метать.
― Добрый вечер, мистер Райт.
Я не могла не услышать усмешку в словах Джеймса.
Мистер Стоун не менее неприветливо отреагировал на Джеймса. Ведь по тому, как всем представилась сложившаяся ситуация между мной и Ником, именно Джеймс стал причиной моего отказа выходить замуж за Ника. Отчасти это так, потому что не появись Джеймс снова в моей жизни, я бы смирилась со своей участью стать разменной монетой в делах отца. И всё-таки отец процедил сквозь зубы:
― Добрый вечер, рад вас видеть, ― врет и не краснеет. Точнее краснели его глаза полные бешенства и злости.
Мы прошли в комнату и сели на свои места. Мне выпала честь сидеть рядом с мамой напротив отца, который весь ужин сверлит меня взглядом голубых, как лёд, глаз. По маме было заметно, что она пыталась разрядить обстановку, чтобы мы с отцом снова не кинулись друг на друга.
Мама с помощью Жасмин разложила всем ужин и мы приступили к еде, как вдруг Дэвид решил сказать тост.
― Дорогая Эмилия, я рад, что случившееся уже позади и твоему здоровью ничего не угрожает. Но все равно, я хочу пожелать тебе здоровья и долгих лет жизни.
Все подняли бокалы и выпили за здоровье моей матери. Мама в ответ Дэвиду улыбнулась и будто бы даже смутилась. Отец же выпил своё вино молча и даже не улыбнувшись, будто это не его жена и мать его ребёнка едва не погибла в аварии по его вине.
Но Дэвид не собирался садиться. Он отпил, посмаковал белое вино с выраженным привкусом персика и решил продолжить уже начатую речь.
― Но также, думаю, следует тебе пожелать того, чтобы твоя дочь никогда тебя не подводила...
Своим слухом, который ещё не успел восстановиться, почти человеческим, я и то в этой звенящей тишине, казалось, смогла услышать едва различимые разговоры Жасмин и ещё одной гувернантки на втором этаже.
Отец, который уже вернулся к еде, резко бросил вилку с ножом на стол и повернул голову в сторону Стоуна. Его злость, едва ли сдерживаемая им перешла ту самую грань, когда ещё ее можно было сдержать и уже была готова выплеснуться на Дэвида.
― Давай не будем об этом говорить на ужине, ― снова сквозь зубы. Кажется, я даже услышала их скрежет.
― Прости, Джон, но мы будем говорить об этом сейчас, пока все, кого касается данное происшествие, здесь. ― «Происшествие»? Так вот значит, что он думал о моем отказе выходить замуж за его сына. ― К сожалению, очень не хватает Ника, который, думаю, с удовольствием разукрасил бы физиономию тому, кто увёл его невесту.
Джеймс на данную реплику усмехнулся, перестал есть, вытерся салфеткой, откинулся на стуле, сложив руки на груди, и вперил взгляд на Дэвида. Отец мог только прожигать взглядом дыру в Стоуне старшем, видимо, из-за нахлынувшей ярости он даже не знал, что сказать в ответ. Я сжала в руке уже пустой бокал настолько сильно, что он треснул у меня в руке. Что же, моя вампирская сила ко мне постепенно возвращается. Осколки разлетелись по всему столу и возможно даже попали в еду или кому-то в тарелку. Надеюсь, что Стоуну. Пусть он порежет о них язык. Этим я смогла привлечь внимание всех, сидящих за столом. Родители и Дэвид смотрели на меня растерянно, а Джеймс же испуганно. Эта моя кровь для него ничего, но сам факт его напугал больше. Все ещё в ярости я подскочила из-за стола и бросилась в ванную, чтобы помыть руку. Следом за мной пошла мама.
После водных процедур я перемотала руку бинтом, хотя это уже и не требовалось. Ранки почти зажили. Но конспирация ещё себя не отменяла. Столкнувшись со мной у двери в ванную, мама не могла не поинтересоваться, как моя рука. Рука была в полном порядке, а вот отец, Стоун и Джеймс, оставленные в одной комнате, могли быть уже не в порядке. Или кто-то из них. Я поторопила маму вернуться обратно к мужчинам.
Джеймс сидел за столом, постукивая вилкой по красному дереву, а отец словно следил за каждым его ударом. Обстановка оставалась напряжённой. Из-за воды я толком не услышала, был ли между мужчинами разговор, но я надеялась, что его не было. Услышав меня и маму, Джеймс встал из-за стола и вальяжно прошагал в нашу сторону. Он взял меня за руку и осмотрел бинт. Одного обмена взглядами хватило, чтобы Джеймс успокоился и не переживал о моей руке. Но в его глазах я не упустила пляшущих чертиков. Он что-то задумал.
― Мистер Райт! ― громко воскликнул Джеймс, повернувшись в сторону отца. ― Очень хочу кое о чем у вас спросить.
Отец обратил взгляд полный холодной ярости на Джеймса, который это заметил и едва уловимо ухмыльнулся.
― Раз уж разговор зашёл о вашем желании выдать свою дочь замуж и несостоявшейся свадьбе по ряду причин, ― на последнем Джеймс сделал явный акцент, ― то я хотел бы лично у вас просить руки вашей дочери.
Я вперила свой взгляд Джеймсу в затылок и молча сглотнула накопившуюся слюну. Я ожидала чего угодно, но не столь опрометчивого поступка от него. Что ж, Джеймс всегда умел удивлять. Уже после сказанных слов, Джеймс снова обратил своё внимание ко мне и моей руке, которую тут же поймал своей, быстро успел достать из кармана коробочку с кольцом и надеть мне его на безымянный палец, пока я молча следила за его действиями.
― Подумать ты можешь столько, сколько тебе потребуется, но я хочу, чтоб ты стала моей официально, ― уже гораздо тише сказанные слова, обращённые ко мне. Я молча кивнула и опустила руку.
― Я никогда не дам вам благословение, если ты всё-таки решил его просить и Лие не позволю этого сделать. Ты выйдешь за того, за кого скажу я. Я не для того тебя растил и воспитывал, чтоб отдать какому-то проходимцу, который снова воспользуется тобой и выкинет!
Отец уже не смог сдерживаться. Он подскочил с места, оперся руками на стол и даже не пытался сдерживать тон. Но здесь уже вмешалась в разговор я:
― Я не твоя собственность и игрушка, и это как раз ты готов мной воспользоваться ради своего бизнеса, чтоб я стала твоей разменной монетой. Вот для чего ты меня растил и воспитывал, как ты сказал, хотя не принимал никакого в этом участия. ― Я выдохнула и решила закончить: ― Мы уходим! Спасибо, мам, за ужин.
Удалились мы так быстро, словно застуканные воры.
* * *
― Зачем ты все это устроил? ― не смогла удержаться от вопроса я.
Мы были уже дома и успели даже лечь спать. Я лежала рядом с Джеймсом на подушке. а он в своей любимой позе сверлил потолок.
― Я давно хотел и давно должен был это устроить. Мы жили и живем с тобой под одной крышей, но по факту мы друг другу никто, а меня это не устраивает. Я хочу, чтоб ты была официально моей женой и чтоб никакому Нику тебя не приписывали в невесты и уж тем более в жены.
Даже сейчас я могла расслышать его сдерживаемую злость на моего отца.
― Но ты же мог сделать мне предложение и без моего отца...
― Я хотел, чтобы он об этом знал и теперь знает. Я не позволю ему больше никогда поднимать на тебя руку и вот так использовать. Я должен был это сделать при нем, хотя бы для того, чтоб он знал о моих намерениях и что у тебя есть защитник.
Я не смогла не улыбнуться на его последние слова, а ещё я уткнулась носом Джеймсу в плечо и взяла за руку.
― Хотел бы всё-таки спросить, надумала ли ты что-то?
― Если ты хочешь знать мой ответ, то он положительный.
Даже в темноте я увидела, как загорелись его глаза. Джеймс повернулся ко мне лицом и потянулся за поцелуем, а я ответила ему уже в роли его невесты.
Уснули мы не скоро, болтая о предстоящих подаче заявления и свадьбе. И думая обо всем этом, я знала, что скорее всего после этой ночи уже никогда его не увижу, никогда к нему вот так не прижмусь и не возьму за руку, не поцелую, потому что я сделала свой выбор.
Уже почти на рассвете я проснулась, окинула взглядом Джеймса, мирно сопящего рядом, поцеловала его в лоб и поправила упавшую на лицо прядь волос, а затем встала, вышла из комнаты, быстро и бесшумно оделась и, оставив, записку ушла в рассветные сумерки навстречу той судьбе, что была мне уготована и предсказана несколько столетий назад...