Глава 4.
Все мои тайны в твоих руках!
Все мои тайны у твоих ног!
Все мои тайны на твоих губах!
Дождь хлестал уже третий день, плотной завесой опустившись на город. Богачи скрывались в своих уютных особняках, распивая горячительные напитки, в то время как простой народ не смотря на непогоду трудился. Вампиры же, не обременённые людскими проблемами в виде холода, усталости и крыши над головой, были вполне довольны погодой, скрываясь в тоннелях канализации. Но только не Карлайл.
Несколько недель назад он сумел приобрести небольшой домик на окраине Лондона. В канализации было слишком сыро и холодно для Каталеи, из-за чего её здоровье сильно пошатнулось. Радость обретения дома поблёкла от стремительно ухудшавшегося состояния девушки. Карлайл с ужасом и паникой наблюдал за тем, как она сгибалась от надрывного кашля, прижимая к губам окровавленный платок. Её волосы потускнели, кожа выцвела, и вся она словно стала тоньше и меньше. Каталея стала быстрее уставать, а бывали дни, когда и вовсе не могла встать с кровати.
Замерев у окна, наблюдая за разыгравшейся стихией, мужчина судорожно сжимал руки, осознавая, что стоит перед выбором, которого он хотел бы избежать. Всё это время ему было приятно думать, что у них двоих ещё много времени. Годы счастья и взаимопонимания. Может быть однажды он бы решился обратить её. Но судьба вновь сделал свой ход.
Каталея медленно, мучительно умирала в соседней комнате, в то время как Карлайл изводил себя мыслями. Он не был готов расстаться с её человечностью, не был уверен, что дочь сумеет выдержать жизнь вампира. Его мучили страхи и угрызения совести.
— Карлайл, — чуткий слух вампира уловил сиплый голос и внутри всё замерло. Иногда Лея будто забываясь называла его по имени, тревожа сердце, заставляя мчаться к ней сквозь толпу. В её устах собственное имя звучало особенно. В такие мгновения вампир ощущал себя всесильным.
Стремительно ворвавшись в комнату, мужчина тенью скользнул к небольшой кровати на которой лежала девушка. В тусклом освещении свечей её кожа казалось ещё белее, чем была на самом деле. Тёмные круги залегли под глазами. Черты лица заострились, а тени лишь больше подчёркивали это, создавая какой-то сюрреалистичный образ с высокими, слишком острыми скулами. Тусклые волосы были сплетены в косу, плотная рубаха хоть и скрывала тело, но с трудом сохраняла слабое тепло. Вся девушка будто была тусклым подобием себя. Единственное что ярко выделялось на её лице — губы, красные от крови, кривящиеся в кашле.
Карлайл протянул руку, чтобы смахнуть влажную прядь со лба, но тут же сжал в кулак. Ему было страшно прикасаться к ней. Боялся отнять оставшиеся крупицы тепла.
— Карлайл, — сиплый вздох вместе с кашлем заставили девушку содрогнуться.
— Я здесь, — мужчина схватил платок и осторожно стёр кровь с губ. Он не дышал, хоть контроль над жаждой был силён, но подсознательно вампир боялся сорваться. Он часто видел, как едят его «собратья» в канализации. Это было отвратительно, мерзко, страшно. Сам Карлайл не смел прикоснуться к людям, несколько лет морил себя голодом, едва не сошёл с ума, пока обезумевший не набросился на животное. С тех пор мужчина питался только ими. Однако кровь людей иногда всё же бередила его разум.
— Мне так больно, — просипела девушка. — Я хочу, чтобы это закончилось. Я больше не могу.
— Моя дорогая, — с тоской произнёс Карлайл, осторожно сжимая тонкие пальчики. Его взгляд метался по бледному лицу. Неприятие происходящего разрывало. Мужчина не думал, что терять любимую дочь будет так тяжело. Она с трудом приоткрыла глаза. Во взгляде голубых глаз не было обвинения или злости, лишь безграничная любовь и вера. Возможно именно этот взгляд подтолкнул его к решению. Замявшись всего на мгновение, прижавшись губами к холодными пальчикам, Карлайл тихо произнёс:
— Я могу тебя спасти. Сделать такой, как я.
— Разве это возможно? — удивление проскользнуло во взгляде и потонуло в боли, когда очередной приступ кашля сковал хрупкое тело. Карлайл сжимал девичью руку, терпеливо поглаживая по спине и помогая стереть кровь с губ.
— Возможно. Обращение будет болезненным. Мир для тебя изменится. Ты будешь ощущать всё ярче. Двигаться быстрее. Жизнь станет гораздо длиннее. Но есть, и уродливая сторона жизни вампира. Постоянный голод будет преследовать тебя. Обычная пища потеряет свой вкус. Ты не сможешь спать, — терпеливо объяснял Карлайл. Он сел в изголовье, вытянув ноги. Каталея потянулась к нему, и мужчина осторожно положил её к себе на грудь, крепко обнимая и поглаживая по спине. Казалось в его объятиях ей было легче.
— И мы всегда будем вместе? — Каталея с трудом запрокинула голову, глядя в лицо Карлайла. Тот улыбнулся, погладив по бледной щеке.
— Столько, сколько ты пожелаешь. Я всегда буду присматривать за тобой, моя маленькая девочка. Научу жить и питаться, как вампир, — шептал мужчина. Да, пожалуй, так будет правильнее. У них было слишком мало времени. Карлайл ещё не сумел полноценно ощутить себя отцом. Хотя отдалённо, нехотя понимал, что вряд ли у него получится. Он не видел в этой юной, прекрасной девушке свою дочь. Он видел женщину. Ту, что запала в сердце.
— Только обещай мне, что я не сделаю ничего плохого, — слабо улыбнулась Каталея. — Я не хочу быть убийцей.
Карлайл улыбнулся в ответ, поцеловав холодными губами во влажный от пота лоб. Он судорожно вдохнул её запах. К любимому аромату примешивался тлен болезни и стальные нотки крови.
— Обещаю.
Он стремительно склонился и погрузил клыки в шею. Сладко-горькая кровь омыла рот, заставляя зарычать от восхищения и жажды. Вампиру пришлось с силой вцепиться в деревянное изголовье, кроша его в щепки. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы не сорваться и не выпить девушку досуха. Карлайл не знал, что вкус человеческой крови настолько восхитителен. Но в тоже время какая-то часть него кривилась от омерзения и ненависти к себе. Мужчина никогда не желал причинять боль. Особенно тем, кого любит.
Отстранившись, он спешно отошёл от кровати, стирая с губ густую кровь. Зоркий взгляд подмечал малейшие изменения в состоянии девушки. Она издала сиплый вдох, а потом изогнулась. Хрупкое тело мелко дрожало. Агония только начиналась. И Карлайл не знал, как сумеет пережить эти дни. Решение сделать из Каталеи вампира больше не казалось правильным.
Пометавшись по комнате из стороны в сторону, вздрагивая всякий раз как Каталея тихо вскрикивала, Карлайл вернулся к кровати. Скрючившись в тугой кокон боли и страданий, девушка сипела на одной ноте. Вампир поджал губы и осторожно подхватив свою драгоценную ношу, он стремительно спустился в подвал, где опустил Каталею на узкую кушетку. Как знал, что это место понадобится. Тихое, изолированное от остального мира, тёмное и спокойное. Ещё тогда, покупая дом, он знал, что сделает из своей девочки вампира. Не верил, но знал. Утрата её стала бы для него мукой.
— Когда ты придёшь в себя и боль закончится, — погладив по спутанным волосам, тихо заговорил Карлайл. — Мир изменится. Он станет ярче, прекраснее. Просто потерпи немного и всё у нас с тобой будет хорошо.
Долгое время мужчина только и мог что повторять — «Всё будет хорошо». Обращение Каталеи затянулось. Её крики то затихали, то вновь обрушивались на него, разрывая сердце и сознание. И длилось это казалось бесконечно. А потом она затихла. Вампир даже не знал был день или ночь. Она просто перестала кричать, застыв прекрасной статуей на кушетке во мраке подвала, когда мужчина пытался не сойти с ума, слоняясь по тесному помещению от стены к стене. Он обернулся и замер в ожидании, крепко стиснув руки в кулаки.
Всё же будет хорошо?