За сценой

— Я до сих пор не понимаю, почему мы здесь... — стоит брюнетка в аэропорту, а после головой мотает. Двое запыханных идут в их сторону.

— Сорри, опоздали. Через сколько вы там летите?

— Еще минут двадцать есть. Уверен, что с нами не летите? — спрашивает Чон, смотря больше на Ли, чем на Кима. Она то всеми руками за, но говорить вслух не станет. Пусть Тэхён сам решает.

Тэхёну уже не терпится обратить Суён и уеб... Кхм... Уехать в закат. Но даже так ему кажется, что он на нее с этим предложением наседает.

— Суён... У тебя остались важные вещи в отеле? — смотрит на нее.

— Да нет... у меня и документы с собой. Что? Не смотри так. Я всегда беру их с собой на всякий случай...

— Два билета в Сеул! — он ее за руку тянет к стойке регистрации.

Ккот взгляд поднимает на Чона. Может быть, сейчас скажет, в чем срочность вылета. Но тот не говорит. Придется спросить самой.

— Хосок... Так почему же мы улетаем во время тура?

— Хочу подарить тебе вечность, чтобы никто мне в этом не помешал позже.... — честно признался он, смотря на табло на стене.

— Мы же говорили, что после тура. В чем срочность? — усаживается она на стул и щеки свешивает, пока дуется.

"И что ты вспомнил? Что говорил Чонхо?"

— Это как раз та причина. Думаю, ты сама должна все увидеть. Сначала я не понимал, что я вспомнил, но потом дошло....

Она запищала и зажмурилась.

— Снова загадками разговариваешь! — крикнула от недовольства шепотом.

Тэхён подошёл к стулу и усадил на него блондинку, пока в руках билеты рассматривал.

— Выбил ещё два на бизнес. Уж извините, но не сегодня вы там потретесь. Мы вам помешаем.

— Тэхён! Не в самолете же! — возмущается Ли. А ей еще про ненасытность говорил что-то. Сам ведь торопится. К слову...

"Если стану такой же как он... он ведь не сможет больше пить мою кровь, да?" — девушка задумалась.

— А вы кролики? — поворачивает голову Ккот в сторону Ли. — Он такой возбуждённый какой-то у тебя... Ты ведьма что ли?

— Да я ничего не делаю! — возмущается шепотом та, казалось бы, сама удивляясь такому повороту.

— Просто ее кровь для него как наркотик, — ответил за нее Чон.

— Ого... — Мин глаза выкатила. Оно и было понятно, что ее кровь не такая, как у всех. — И ты будешь пить ее даже после обращения?

— Только во время секса... Ну в порыве страсти, — отвечает спокойно брюнет.

Ли тем временем только сильнее краснеет.

— О... Она у тебя прямо хамелеон. Смотри как в цвете поменялась! — намекает Хосок другу, чтоб заканчивал.

— Вот тебе на... Это же обычные разговоры, Суён! — он неловко посмеялся и уселся рядом с ней, натягивая маску на лицо повыше.

Те уже сидели в самолёте. Тэхён держал за руку Суён. Для него она все также остаётся принцессой, чтобы она не говорила. Такая нежная кожа, вены, в которых течет голубая кровь. Ну и как не не называть ее Высочеством?!

В перелете та молчала. Также молча увела молодого человека за собой в туалет, когда они были почти в Сеуле, и также спокойно вернулась обратно на свое место, поправляя волосы. На шее красовался след от укуса.

***

— Готова? — Чон укладывает Ккот на широкую шелковую постель. В загородном доме, куда он привез ее — царил полумрак.

Она выдыхает и кивает ему. Кладет руки на груди, как покойник и ждёт следующих действий, пока от шелка идёт холодок, оставляя на ее теле мурашки, да и от данной ситуации такое же чувство остаётся.

Хосок снимает с девушки одежду, оставляя ее обнаженной, целует шею, причмокивая губами, гладит ее тело.

Он отстранился, навис над ней, смотря в глаза. Кисть его руки оказывается у его губ, он размыкает их и кусает сам себя, пуская кровь.

— Выпей, сколько сможешь. Максимально много...

У Ккот от одной мысли, что нужно выпить чью—то кровь голова кругом идёт. Она приподнимается и пьет жидкость так, будто она уже и так была вампиром. Морщится, но пьет, держа его за руку невесомо.

Хосок наблюдает за ней мутным взглядом. Картина очень отвлекает от реальности, но ему нужно собраться.

— Может быть больно... Хотя впрочем...

Он отстранился к столику у кровати и достал оттуда шприц и ампулы.

— Так будет гуманней...

— Это что?.. — вытирает она губы, причмокивая ими. — А... Я сейчас отключусь?..

— Да. Это яд... Ты просто уснешь, а когда проснешься — будешь уже вампиром.

— Хорошо, — отвечает она ему спокойно. Доверяет ведь. Укладывается поудобнее, накрываясь простыней и глаза прикрывает, протягивая ему руку, чтобы уколол.

Чон все делает аккуратно и почти безболезненно, убирает шприц в сторону и ложится рядом с девушкой, нежно обнимая ее за талию.

— Пять минут... — произносит он, — засыпай мое сокровище...

***

Ханбок развевает ветром. Маленькая хижинка стоит на отшибе деревни. Мужчина, очень похожий на Чона несет охапку дров на спине, связанную веревкой.

— Любовь моя... Я вернулся! — кричит тот и наблюдает картину, как девушка, похожая на Ккот выходит ему навстречу из дверей.

— Ты сегодня дольше прежнего...

— Люди короля обыскивают деревню. Кажется, ищут кого—то...

Ккот во сне ворочается, видя не самые приятные картины, где была она и Хосок. Кровь, трупы, и девушка только сильнее прижимается к Хосоку.

Он гладит ее по волосам, наблюдая за тем, как та страдает. У него внутри все сжимается от боли, но она должна сама пройти через это. А он просто будет рядом.

Во сне она не слышит ничего. Так будто кто—то кричит, но та находится под водой. Ее волочат куда-то за руку, она видит, как кто-то смеётся, и вмиг вся картинка заливается красным цветом, таким, как были глаза у тех, кто глумился над ней.

Это ведь не просто сон?

Брюнетка тычется носом в шею Чона и открывает глаза. Выглядит как ребенок, которому ужастик приснился. Она молчит, но только тяжёлое дыхание прерывает тяжёлую тишину.

— Проснулась? — спрашивает тот, смотря в ее алые глаза, — голодна? — снова спрашивает, нежно улыбаясь. Черты ее лица стали резче, кожа побледнела, но все незначительные дефекты сгладились, делая ее еще краше.

Девушка кивнула ему. Слух стал значительно лучше, также как и зрение. Может видеть даже то, что находится на другой стороне и даже в мелких подробностях.

— Ты мне снился.

— Это был не сон... — произнес тот спокойно, — в прошлой жизни нас с тобой разлучили, но волей случая и того, что я стал вампиром, смог вспомнить тебя и найти в этой жизни.

Девушка дышать перестала, просто подняв на него взгляд. Смотрит на мужчину и ресницами только хлопает. Не шутит ведь.

— Чудо какое-то... — пустила она усталый смешок.

— Чудом было то, что я нашел того идиота, который посмел лишить тебя жизни и остался живым после нашей встречи. А вот он нет. — Чон хмыкнул, — теперь у нас с тобой целая вечность впереди...

— Я люблю тебя, Хосок, — прикрывается она простыней и приподнимается, смотря яркими глазками.

— И ты все—таки голодна. Два дня пролежать без еды... Выпей моей, для начала, а после попробуем кровь из пакета. Она... не так вкусна, как свежая, но к людям тебе пока нельзя.

— Понятно... — эти два дня пролетели для нее как пять минут. Значит, что жизнь вампира так быстро пролетает? — Тогда давай... Свою... — ещё непривычно такое говорить.

Чон улыбнулся, обнажая клыки, а после лег поудобнее на спину, перекладывая девушку себе на живот. Он отклоняет голову в сторону, но смотрит ей прямо в глаза.

— Давай... опробуй их...

Ккот рот от удивления приоткрыла слегка и наклонилась к мужской шее. Поцелуй мокрый, и клыки вонзаются в кожу. Она ойкнула, расширив глаза от испуга, что могла сделать ему больно, но глоток сделала. Она довольно промычала и отстранилась от шеи.

— Ещё чуть—чуть, ладно? — облизывается Ккот и снова кусает его.

Он посмеялся с нее, поглаживая за талию. И ведь даже не поморщился от ее укуса!

— Пей... Если переборщишь, я остановлю тебя....

Она промычала. Девушка ножками того обхватывает и от удовольствия прямо ерзает на нем. Остановившись, клыки пропали. Смотрит на Хосока теперь и вздыхает, сглатывая остатки его крови.

Через простыню, в которую укутано ее тело, ощущается заметное возбуждение Чона от ее елозаний.

— Восхитительная...

Она улыбается ему и кровь с губ убирает.

— Никогда бы не подумала, что сам Чон Хосок скажет мне такое...

— Я уже много раз говорил тебе такое, разве нет?

Он гладит ее талию через ткань, словно играясь с ней. Пусть ощутит на себе весь спектр ощущений.

Ккот глаза прикрывает и пропускает мурашки по телу вновь, но уже от приятных касаний.

— Очень странные ощущения, — смеётся девушка. — Надеюсь, что только с тобой я буду ощущать это... Черт! Слишком сильное возбуждение... Все новорожденные такое проходят?

— Теперь понимаешь, почему Ким постоянно трется вокруг Ли? Я испытываю с тобой тоже самое...

— Понимаю... — вздох, и девушка слезает с Хосока. — Это слишком... — посмеивается тихо. — Я теперь, наверное, на животное похожа... Это слишком... Ужас какой... Никогда такого не было.

— Ты привыкнешь... Просто ощущения, а с ними и желания, становятся ярче. Хочется испытать все и сразу. Потому новорожденных редко сразу пускают к людям, чтобы они не сорвались. Устроим себе медовый месяцок...

— Это разве не молодожены делают? — дышит она тяжело. Теперь уж ясно, как Тэхён себя ощущает рядом с той, кого видит партнёром. — Ты хотел сказать каникулы?

— Формально мы уже были женаты, но, если ты хочешь.... Станешь моей женой и в этой жизни?

У Мин все замерло внутри. Все равно в голове вся информация не укладывается, так он ещё и по голове своим предложением бьёт.

— К черту...

Ккот скидывает с себя простынь и снова седлает Хосока, но уже в губы целует. И да, это ее согласие.

Он довольно улыбается сквозь поцелуй, приподнимает ее на месте, опускает штаны и усаживает девушку уже на орган, заставляя тот войти в нее.

Брюнетка садится на полную длину, ставя ладони на его грудь. Смотрит туда же, тяжело дыша. Начинает двигаться, снова чувствуя, как нереально огромное возбуждение наполняет ее тело и разум.

— Это стоило того... И ни секунды не раздумывала над тем, чтобы отказаться...

— Я же говорил... все равно дождался бы тебя, сколько бы это ни заняло времени... Даже в следующей жизни... Снова нашел бы тебя...

— Как же я тебя люблю...

Она ложится на него, пытаясь тазом двигаться и целует в губы, которые вообще не хотелось отпускать.

Хосок не будет прерывать ее, чтобы сказать тоже самое, он толкается снизу, делая плавные толчки. Его голос просто разносится в ее голове:

"А я люблю тебя"

Она хихикает в поцелуй и разрывает его затем. Стоны забирают у нее минуты наслаждения его губами.