2.
Тэхен стоит, облокатившись о стену какого-то дома. Улица, на которой они находятся, является одним из криминальных районов. На улице ночь, ближе к часу, еле работающие фонари отдают желтым. Под его ногами разливается лужа человеческой крови, а в узкой улочки такая акустика, что, кажется, звуки задыхающейся девушки уже внутри него самого.
В метре от него Чонгук прижимает девушку к стене, чуть ли не в клочья разрывая её горло. Вылизывая, из-за чего Тэхен готов и сам убить её. Тэхен не такой, никогда не желал людям зла, но не сейчас. Сейчас его Чонгук прижимается к какой-то шлюхе, сейчас его Чонгук трогает её, сейчас его, черт возьми, Чонгук, касается кого-то, кроме него. От этого по всему телу проносится агрессия небывалой силы, от чего самому Тэхену становится противно, потому что он не такой. И не хотел быть таким. Но стал.
А Чонгук, а что Чонгук? Ему похуй. Он наслаждается свежей кровью, вздохами, всхлипами и тем, как она начинает захлебываться в собственных слюнях, слезах и крови. В отличие от Тэхена, Чонгук - ненасытный мальчишка, который получает животное наслаждение от такого. И Тэхену противно и обидно одновременно, потому что этот ненасытный мальчишка должен быть только его.
Он издаёт что-то вроде рыка и отворачивается, с силой сжимая кулаки в карманах растегнутой куртки.
Когда Чонгук заканчивает, почти даже не испачкавшись, он бросает бездыханное тело на землю, вытирая руки о джинсы.
- Застегни куртку, - спокойно произносит он, проходя мимо Тэхена, на что тот с недоумением смотрит на него, а потом закатывает глаза. - Заболеешь.
- Ой, да пошёл ты, - Ким отталкивается от стены, собираясь уйти вон с этой улицы и от этого тошнотворного запаха приторных женских духов, которым успел провонять сам Чонгук, и крови. Его перехватывают сильные руки, окольцовывая и прижимая к себе.
- От тебя пахнет этой телкой, - морща нос, произносит Тэхен, вырываясь из стальной хватки. - Отойди, нахуй.
- Успокойся, - Чонгук хмыкает, проводя носом по открытой шее, но старший продолжает вырываться и материть его, что начинает злить. - Сука, я сказал успокоиться.
- Сука, я сказал тебе не охотиться на людей, - рычит Тэхен, вторя за младшим. - Отпусти меня, блять.
Чонгук отпускает Кима, но рывком разворачивает к себе лицом и прижимает к той самой стене, поднимая колено и раздвигая им ноги старшего.
- Моя маленькая сучка что-то перепутала? - сзади Чонгука все ещё лежит труп девушки в голубом вечернем платье, которое уже почти полностью перекрасилось в красный. Тэхену противно от этого, он закрывает глаза, всхлипывая, и поворачивает голову вбок. - Папочка приподаст урок.
Чонгук проводит языком по шее Тэхена, и тот сразу думает о том, что этот язык сейчас проходился по чужой шее, от чего выставляет согнутые руки, упираясь младшему в грудь.
- Хватит, я не давал согласия на это, - Тэ закусывает губу, почти плача, когда Чон прижимает его ещё теснее к стене и заставляет повернуть голову, кусая шею, сразу входя в неё клыками. Жгучая боль проходит по всему телу, концентрируясь раскаленной субстанцией в месте укуса и заставляя сжать в руках очередную измазанную толстовку Чонгука. Но он терпит.
С хлюпом отдалившись от шеи, Чонгук облизывает губы, смотря на тэхеновы, почти человеческие, порозовевшие щеки и спускающиеся по ним дорожки слез.
Он вытирает их большими пальцами, коротко целуя в лоб.
- Малыш получил урок,- приговаривает он, когда все же застегивает тэхенову куртку. - Папочку надо слушаться, ты же понимаешь?
Он кивает, не находя сил подать голоса. Кажется, что Чонгук забрал все его силы. И сам Чонгук это видит.
- Домой.
***
Тэхен лежит в кровати со вчерашнего дня, из-за чего Чонгук не может найти себе места. В комнату его не впускают, она закрыта на замок, а у них железное правило: не соваться в личное пространство друг друга. Тэхен не ест столько же. Не подаёт никаких "признаков жизни". А Чонгук не может охотиться нормально, ведь не перестаёт думать о Тэхене, с которым непонятно, что творится.
Тэхену не нравятся методы наказания Чонгука. Ему не нравится, когда его кусают после каких-то непонятных девиц. Ему не нравится кровь на одежде Чона, хищный взгляд, направленный не на него, потому что он должен принадлежать только Тэхену. Тэхен все не может успокоить зверя внутри Чонгука, который, подобно дикому, во время голода может перебить пол города, но, слава богу, этого не случалось. Тэхену страшно потому, что за такое и самого Чонгука могут убить. А ещё гребный укус жутко болит, а этого не было раньше. Хотя раньше, собственно, он сам позволял.
Он пытается принять Чонгука такого: агрессивного, вечно жаждущего крови и наслаждающимся удушьем людей. Но Тэхену сложно, правда сложно, ведь у него тоже есть принципы, а из-за младшего он рушит их, а они разбиваются, в свою очередь, бодобно стеклу, и больно ранят.
Он думает о том, каким бы мог быть Чон, если бы его обратил другой, адекватный вампир, ведь его не хотели обращать, он был очередной жертвой. Вероятно, из-за этого он сам делает из людей жертв.
Тэхен хочет ласки, любви и заботы, потому что он сам старается её отдавать, но получает взамен грубое: "ты похож на девчонку". И, наверное, Чонгук прав, и ему стоит прекратить это. Ведь, в конце концов, он только больше разочаровывается в своём предназначении, а он этого не хочет.
Но он не может не вести себя так, не может не плакать, как девчонка, от обиды, потому что он хочет другого. И он ждет, когда голод в Чонгуке пропадёт, хотя бы на малую часть, ведь обычно новообращенные только первые месяцы такие, пока по их венам все ещё блуждает тёплая человеческая кровь, а сердце не остановило свой ход.
- Тэхен, - Чонгук стучится в очередной раз. - Открой дверь.
Если не откроет, Чонгук, в принципе, может её выломать, но он этого пока не делает. Неужели у него все же есть терпение? Тэхен замирает, слушая стук и заворачиваясь в одеяло глубже.
- Тэ, я хочу поговорить.
Опять молчание.
Слышно, как что-то опускается на пол, а потом давление на двери. И Тэхен понимает, что Чонгук просто сел под его дверью, от этого на душе становится как-то плохо и тепло одновременно. И от этого ещё сильнее хочется плакать.
Всё это вообще напоминает какой-то второсортный сериал, но это не так.
Спустя пол часа игры в молчанку, Тэхен, все также в одеяле, чувствуя в нем защиту, открывает дверь, смотря вниз. Чонгук пошевелился, поворачивая голову к Тэхену и поднимаясь по нему от самых ног, очерчивая линию голени, до лица. И когда они встречаются взглядами, Тэхен видит, как в красных бесстыжих глазах мелькает тень сожаления.
Тэхен отходит в сторону, пропуская младшего в свою комнату. Тут сейчас темно: занавески полностью закрыли окно, пахнет ненавязчиво цветами, и от этого у Чонгука по лицу ползет улыбка. Потому что Тэхен - его малышка.
Старший забирается с ногами на кровать, снова полностью пропадая в одеяле.
- Малыш, прости, - Чонгук пододвигается ближе. - Я сволочь, согласен.
- Надо же, а с чего такие выводы? Куда пропал твой гонор, Чон Чонгук? Теряем хватку? - Тэхен ухмыляется, думая, что, скорее всего, он играет с огнём.
С другой стороны, он не дурацкая шарнирная кукла, которой можно пользоваться и руководить. И то, что он не показывает своего возмущения, не значит, что его нет. Тэхен просто тряпка, и он знает об этом. Он только в голове перебирает все это, расставляет по местам, ругается, злится. Всё в голове.
Наверное, поэтому он стал выглядеть в глазах Чонгука той самой шарнирной куклой. И виноват, может быть, он, а не Чонгук.
Как бы то ни было, ожидания Кима (весьма нехорошие) не оправдались. Чонгук не стал злиться или что-то типа этого, и это серьёзно удивило. Потому что вообще-то младший сам по себе вспыльчивый, судя по его рассказам, а относительно недавнее перерождение только усугубляет все это.
Чонгук протянул руку, касаясь руки старшего, и вытянул её из тёплого укрытия. Тэхен вскинул бровь, но сопротивляться не стал, а Чон наклонил голову, смотря на Тэ исподлобья, и притянул руку к своим губам, проходя мягкими поцелуями по ладони и её обратной стороне. У Тэхена весь мир просто переворачивается, когда он видит Чонгука такого, с таким взглядом. Нежный. От одного такого невинного жеста у Тэхена уже все скручивается внутри, а об ребра бьются стаи бабочек, наровя пробить грудную клетку.
- Я не хотел сделать больно своему мальчику, ты же понимаешь? - у Чонгука к Тэхену какая-то нездоровая любовь. Как линия на экране кардиографа, прыжками поднимается и опускается. Чонгук постоянно меняет свое поведение по отношению к нему, и это, блять, странно даже для него. Потому что иногда его хочется купать в любви и заботе, а иногда загрызть нахрен, видеть боль, слезы, обиду, страдания. И это, сука, не даёт ему покоя.
- Я просто не могу контролировать это, Тэхен, - Чонгук тянет на себя Тэхена, виновато смотря на него и сразу отводя взгляд. Потому что, черт, у Тэхена по щекам слезы текут, оставляют обжигающие следы, но не у Тэ на щеках, а у Чонгука на почти застывшем сердце. Только вот сейчас оно все ещё бьётся, готовится разбить его кости.
- Это из-за тебя, - младший кладёт руку парня на область сердца, решившись поднять взгляд. - Живой вампир, Тэхен. - а у Кима начинается настоящая истерика, потому что в глазах уже не видно ничерта, кроме каких-то серых пятен. А моргать не хочет, потому что слезы сразу скатятся по уже мокрым щекам. Но они все же проливаются, обжигая гребаное, все ещё бьющееся чонгуково сердце.
- Малыш, я люблю тебя.