Исчадие Ада

Сегодня он ушел, и Кристина могла просто лежать и набираться сил для новой схватки. Но для начала она осушила пакетик с кровью, жадно вылизала последние капли с пальцев и даже с каменного пола. Так просто она не сдастся и если удастся набраться сил до вечера, то ее Палач сегодня будет изодран в клочья. Последнее время гематомы на ее теле не проходили, все еще темнели на белоснежной коже. Вся в синяках, несомненно, он разукрасил и ее лицо. Миха любил бить по лицу. Называть ее красивой и уродовать за это.

Сказывалось постоянное недоедание и стресс. Сколько времени ей осталось жить? Сутки? Неделю? Месяц? За ней ведь никто не придет. Миха позаботился, чтобы ее родные считали Кристину мертвой, значит, ее не ищут. Но ей так хотелось верить, что хоть кто-то пытается найти ее... Почему-то перед глазами все чаще возникал образ Габриеля. Его синие глаза полные любви и страсти...настоящей, всепоглощающей. Он любил ее, возможно сильнее и безумней чем кто-либо за всю ее проклятую жизнь.

Возможно, даже он искал...нет, она не сомневалась – он, несомненно, искал. Ее Ангел-воин, которого она безжалостно отталкивала, рвала его сердце в клочья вместе со своим. Но кто она и кто он? Такие, как Кристина, не достойны даже ногтя на его мизинце...Габриель...синие глаза полные печали, глубокие, как бескрайнее небо.

Он не должен был любить ее, он достоин лучшего. Она грязная, порочная, она хуже самого Михи, потому что женщина. Потому что должна была быть хорошей матерью, терпеливой женой, любящей дочерью. Но она все испортила – она отвратительная мать, она желала смерти своему мужу и она неблагодарная дочь, приносившая страдания своим родителям. Вот за это она сейчас и расплачивается, именно за это Палач истязает ее тело, насилует плоть и рвет ее душу на части, превращая в пепел.

Если бы увидеть сына, перед тем как она умрет. Одним глазком. Издалека. Увидеть его белокурые волосы, погладить их рукой...

По щеке скатилась слеза, но она уже привыкла плакать беззвучно, чтобы не доставить удовольствия своему Палачу.

Где-то наверху раздались шаги, и пленница сжалась в комок на кровати, обхватила колени худыми, иссцарапанными руками.

Палач вернулся. Скоро придет к ней, и она снова погрузится в адскую пучину боли...

Один ученик спросил своего наставника:

— Учитель, что бы ты сказал, если бы узнал о моём падении?

— Вставай!

— А на следующий раз?

— Снова вставай!

— И сколько это может продолжаться - всё падать и подниматься?

— Падай и поднимайся, покуда жив! Ведь те, кто упал и не поднялся, мертвы.

(с) Просторы интернета

23 года назад...

- Не плачь, Мелисса, это для его же блага. Он сильный воин. Когда-нибудь он совершит то, что будет не под силу королю Темных. Он рожден, чтобы бороться со злом. Но кто направит его на этот путь, если тебя рядом не будет?

Прорицательница подняла на молодую женщину серые блестящие глаза, не переставая помешивать иссиня черную жидкость в алюминиевой кружке.

- Когда-нибудь, когда он останется один, и не будет знать на что способен, татуировка поможет ему. Твой муж попросил меня это сделать, и я с ним согласна.

Мелисса прижала к груди спящего малыша, словно защищая от старухи.

- Но он такой маленький, он не вытерпит ту боль, которую ты собираешься ему причинить.

Старуха тихо засмеялась:

- Он вытерпит любую боль. Всегда. То, что не под силам всем демонам Ада, твой сын сможет преодолеть. Я вижу его будущее – оно великое. Он достигнет небывалых высот. Твой муж совершил преступление против самого Асмодея. Вас найдут, рано или поздно, и вы оба об этом знаете. Бывших слуг Ада не бывает. Падшие Ангелы не могут рожать детей от карателя, притом не забывай – Абигор не просто каратель, он брат самого Асмодея, он совершил предательство и бежал... ради любви к тебе. Он нарушил закон, он унес с собой меч карателя и зачал с тобой семерых детей. Вас найдут. Нужно предвидеть этот момент и обеспечить будущее ваших наследников...тех, кто останется в живых. Особенно жизнь Габриэля. Нет бессмертных способных противостоять демону. Но твой сын особенный, жгучая смесь крови Ангела-воина и Демона- карателя, и когда-нибудь он сможет бросить вызов таким силам Ада, о которых ты даже не догадываешься.

Мелисса в ужасе смотрела на старуху и все сильнее прижимала к себе малыша, так похожего на нее саму. Те же темные волосы и черты лица. Не чувствуя опасности малыш безмятежно спал.

- Абигор спрятал свой меч, выкованный из голубого камня разрушения, и никто не сможет его найти, но придет день, когда твоему сыну без этого меча будет грозить неминуемая смерть. И не только ему. Баланс нарушится. Демоны захотят свергнуть Верховный Суд, разорвать нейтралитет и завладеть миром. Этот час очень близок, гораздо ближе, чем ты думаешь. Поэтому сожми свое сердце в кулак, Мелисса, и крепче держи сына, пока я буду рисовать на его теле вечные знаки. Не волнуйся, я дам ему отвар, который притупит боль. Будь сильной здесь и сейчас, ради будущего Габриэля.

Фэй раскраснелась, она лихорадочно водила пальцем по карте:

- Это невероятно, вы даже не представляете, что это значит. Под землей вот в этом районе вырыто хранилище и судя по тому, что здесь написано, там спрятано нечто способное сокрушить самые сильные силы Ада. Кроме того, я думаю, что двадцать лет назад здесь был дом. Особняк. Он принадлежал некоему Альберту Вольскому. Но все данные об этом настолько засекречены, что мне с трудом удалось пробиться через защиту. Кто такой Альберт не известно. Ни одного документа, ничего. Никаких данных. Я думаю, что подвал вырыт под самим домом под фундаментом, и он защищен. Пока не знаю как. Но факт, что когда Палачи пришли за семьей Габриэля, а потом уничтожили строение, хранилище они так и не нашли. Более того, я считаю, что самого Габриэля и Марианну спрятали именно там. Но тогда почему не спрятали других детей? Или их принесли в жертву ради этих двух?

Габриэль покрылся маленькими бусинками холодного пота. Пока Фэй говорила, с ним происходило невероятное, он словно видел смутные картинки, мелькающие перед глазами. Обрывки воспоминаний.

- Как ты думаешь, Фэй, что может быть в этом хранилище?

- Ума не приложу. Оружие, наверное, даже не знаю. Габриэль, что с тобой?

Ведьма посмотрела на парня, которого трясло как в лихорадке, он судорожно вцепился в край стола и с трудом держался на ногах. Фэй сделала всем знак молчать и подошла к Габриелю.

- Возьми меня за руки, покажи мне...Дай мне взглянуть на твои воспоминания, впусти меня.

И Габриэль впустил, почувствовал, как по телу поползли теплые обжигающие паутинки, которые подобрались к его голове и проникли в сознание, мягко ощупывая, обволакивая, но в тот же момент требовательно просачиваясь во все уголки его памяти. Он замер, тело напряглось и застыло. Он позволил Фэй отыскивать и касаться самых страшных воспоминаний. Тех самых, которых никогда не касался даже он. Когда Фэй "выпустила" его и он почувствовал себя свободным от ее присутствия, Габриэль обессилено опустился на стул. Посмотрел на Фэй:

- Что там?

- Я могу говорить при всех?

- Да...говори. Мы одна команда.

Фэй снова вернулась к карте.

- Думаю, я права. Именно здесь находился дом Вольских. Габриэль позволил мне увидеть свои воспоминания, но они очень смазаны. И неудивительно, он был слишком маленьким, чтобы они могли интерпретироваться в ясную картинку. Палач вырезал семью Вольских. Убил отца и мать, зарезал детей. Но не всех. Двое малышей прятались в спальне под кроватью. Очень странно, что каратель их не почувствовал, но я думаю этому есть объяснения. Вот смотрите

Фэй провела пальцем по карте.

- Если спальня Вольских находилась над хранилищем, то возможно действие каких то сил, с помощью которых охранялся подвал, распространялось на несколько метров и захватило тот квадрат на котором прятались дети -. Марианна и Габриэль. Но вопрос в том, как они там оказались и почему не издали ни звука, ведь оба были слишком малы. И самое невероятное, что Габриэль кое-что помнит, а Марианна нет. Я склонна предположить, что их мать напоила детей чем-то одурманивающим, она желала чтобы они погибли от рук Палача будучи без сознания. А потом она, возможно, спрятала их в разных местах. Самых маленьких положила в ящик. Вот почему Габриэль видит все, словно, сквозь доски. Им повезло. Просто повезло. Палач их не нашел. И еще...Габриэль видел того, кто это сделал. Возможно убийца смотрел на ящик, но не чувствовал там детей или не видел и самого ящика. А вот Габриэль его помнит. А еще мне кажется, я знаю с помощью чего Вольские спрятали хранилище от бессмертных – онтамагол. Только этот камень обладает силой, нейтрализующей способности бессметных. Он блокирует любую возможность проникнуть за пределы своего воздействия.

- Тогда каким образом дети смогли находиться там? Или же сами родители, которые наверняка спускались в хранилище?

Ник внимательно посмотрел на ведьму.

- Ангелы – существа света, а не тьмы, и онтамагол светлый камень, он должен служить силам добра, а не зла. Но грань между тем и этим очень тонка. Все, в ком течет кровь Ангела, могут преодолеть силу камня. Остальным это не дано. Камень нельзя забрать, купить, отнять. Его можно отдать по доброй воле или подарить, и тогда его хозяин, кем бы он ни был, тоже может преодолеть заклятье камня. Но...это невероятно, каждый осколок от руин Онтамоголии является самостоятельным. То есть, владея одним камнем, вы не сможете преодолеть заклятье другого.

- Потрясающе, - сказал Ник и тяжело вздохнул, - Ничего не понял из этого заумного дерьма.

Влад наконец-то прервал молчание и подвинул карту к себе. Он сильно изменился за эти несколько дней. Если о вампире можно сказать, что он постарел, наверное, так и было. Нет, король не поседел и не покрылся морщинами, он просто вдруг перестал казаться настолько сильным и несгибаемым, словно прогнулся под грузом несчастий и горя.

Влад несколько секунд смотрел на карту:

- А мне все понятно. В старых книгах моего отца, есть упоминание о городе Ангелов, который свергли демоны и разрушили до руин не оставив камня на камне. Осколки стен этого города и являются Онтамаголами. Только для ангелов - это простой камень, для всех остальных это проклятье. Онтамагол призван служить силам добра, а не зла и поэтому мы, темные твари, не можем пробить его броню.

- Правильно! – восторженно подхватила Фэй – Габриэль может войти в хранилище беспрепятственно.

И вдруг Фэй на секунду задумалась, ее взгляд затуманился, она, словно, выключилась, замерла, перестала дышать. Потом медленно повернулась к Владу.

- О БОЖЕ!

- Что?!

- Онтамагол...если...господи...

Фэй обвела всех присутствующих горящим взглядом.

- Я могу не чувствовать Крис не потому, что она умерла, а потому что кто-то заблокировал ее. Если то место, где кто-то прячет Крис, закрыто проклятьем этого камня...то я...

Габриэль схватил Фэй за плечи и повернул к себе:

- Что это значит?

- Это значит, что у нас действительно есть надежда. Я не говорила вам...не говорила, что у меня были видения. Были моменты, когда я чувствовала Кристину. Я решила, что это бред, что я выдаю желаемое за действительное.

Габриэль сам не заметил, насколько крепко сжал хрупкие плечи Фэй:

- Что ты видела?

- Каменные стены и все.

Габриэль шумно выдохнул и разжал пальцы. Потом повернулся к Изгою.

- Мы должны найти это хранилище прямо сейчас. Если там скрыт ключ к разгадке, и Фэй права, то, возможно, мы так же поймем, где может находиться Кристина.

Ведьма вдруг схватила Габриэля за рукав:

- Там, в твоих воспоминаниях, ты видел убийцу. Я так же знаю, что когда-то ...давно ты много рисовал. Твои рисунки...ты их сжигал...Габриэль, попробуй нарисовать лицо убийцы, возможно Изгой узнает его.

Парень отвернулся и посмотрел в окно – опять лил дождь, по стеклу сползали ручьи воды.

- Я поклялся, что никогда не возьму в руки холст.

- Я знаю...но ведь это спасало тебя от безумия, это давало тебе силы выносить те кошмары, которые преследовали тебя в детстве.

- Я попрощался с прошлым.

- Прошлое, это и есть наше будущее. Для того чтобы с ним простится нужно встретится с ним снова.