8.1
Неподалеку от Женевы, 1816 год
Хотя Никколо был рад посетить Коппе, это несколько волновало его. Вскоре судьба уведет его из этого небольшого городка, ведь впереди ждут великие задачи и настоящие приключения, а Валентина останется в замке своей семьи. В мечтах Никколо представлял себе, как признается ей в любви и увезет ее, заберет с собой. Мысль о скандале, который может вызвать подобный поступок, и пугала, и возбуждала его. "Но это только мечты, - уговаривал он себя. - Кто же на такое отважится?"
И поэтому настроение итальянца ухудшилось по мере приближения к Коппе. А вот Валентина, наоборот, радовалась и едва могла скрыть свой восторг.
- Когда приедем домой, тебе обязательно нужно осмотреть сад моей мамы, - выпалила девушка. - У нее там растения со всего мира!
- Буду очень рад, - уныло ответил он.
- А еще они наверняка устроят для нас прием. Я смогу представить тебя важнейшим людям города и женевской знати.
"А мать, несомненно, познакомиться тебя с потенциальными женихами, "- мрачно подумал Никколо. Опершись рукой на узкий подлокотник, он опустил подбородок на ладонь. В Коппе нужно будет провести некоторое время, чтобы лучше познакомиться с семьей Валентины, и юноша не знал, проклятье это или благословение.
- А еще напишем Марцелле и твоим родителям, что мы прибыли в Швейцарию целыми и невредимыми, - продолжала болтать Валентина.
Никколо кивнул.
- Они уже давно ждут весточки от нас. По крайней мере, Марцелла, тут уж точно могу поспорить.
По крыше кареты забарабанил дождь. После отъезда из Шамони-Монблана этот звук сопровождал их постоянно. Погода в этом году была на удивление скверной, и Никколо мог лишь надеяться, что вскоре она переменится. Затяжные дожди у кого угодно могут отбить охоту к перемене мест, даже если путешествовать в карете. Не говоря уже о слугах, сидевших на крыше и спасавшихся от сырости, накрываясь провощенной тканью.
- Все вокруг такое серое, - пробормотал Никколо, выглянув в окно.
Облака висели так низко, что, казалось, почти касались земли.
- Да, обидно. Когда светит солнце, озеро такое красивое. Сразу чувствуешь какое-то возвышенное спокойствие.
- Думаю, мы еще сможем насладиться этим зрелищем вместе. Не уеду, пока не увижу озеро во всей красе, - заверил ее юноша.
Валентина улыбнулась.
- Ты такой галантный, - девушка кокетливо склонила голову к плечу.
Затем Валентина опять погрузилась в чтение - ее увлекла книга какой-то французской писательницы. Название книги - "Дельфина" - Никколо ничего не говорило. Сам он во время поездки читать ничего не мог, потому что его желудок плохо реагировал на постоянную качку, и, если юноша не выглядывал в окно, его начинали тошнить. "Морская болезнь на суше", - устало подумал он. Впрочем, он скрывал плохое самочувствие от Валентины, так как не хотел проявляться перед ней слабость.
Вскоре они въехали в пригород Женевы, прокатились по людным улицам мимо живописных домиков и садов. В конце концов впереди показалось городские стены, и, хотя из-за дождя было плохо видно, Никколо был поражен. Карета подъехала к городским воротам. Послышалась недолгая перепалка Карло с двумя солдатами. Кучер почти кричал, и в каждом его слове слышалось недовольство этим холодным дождливым днем.
Затем они въехали в ворота, полюбовались бастионами и, наконец, очутились в самом городе. Валентина, отложив книгу, завороженно уставилась в окно.
Дома здесь были намного больше, чем в соседних деревеньках и городках - некоторые из них высотой в шесть-семь этажей. Некоторые здания окружали озеро.
Вдоль реки вела широкая улица, называвшаяся Гран-рю-дерив. Валентина дернула Никколо за рукав, указывая на большую церковь.
- Смотри, это площадь Фустери!
На большинстве домов высились деревянные арки, выдававшиеся над крышей, - Валентина сказала, что тут их называют "Dômes", то есть купола.
Через какое-то время они свернули направо и подъехали к двум плоским мостам через Рону. Валентина болтала без умолку, обращая внимание Никколо на важные достопримечательности города, рассказывала истории о своих визитах в Женеву и даже поделилась с ним воспоминанием о том, как когда-то прямо здесь, на Иль-русо, рядом с зернохранилищем, тайно купалась с подружками в речке. Никколо зачарованно слушал ее рассказы, что может столько узнать о жизни Валентины.
Карета пересекла мост и еще немного проехала по городу - здесь стало немного тише. Вскоре они покинули Женеву, и Никколо не знал, сколько минут или часов они пробыли в этом городе, настолько мимолетным оказалось это переживание.
Чтобы добраться до Коппе, нужно было ехать по берегу озера. Рядом с широкими дорогами росли тополя, и если бы не дождь, то вид озера и гор за ним наверняка был бы чудесен, но сейчас местность страдала от сырости не меньше, чем люди.
- Тебе понравится Коппе, - продолжала говорить Валентина. - Хотя бы потому, что ты любишь литературу. В салоне мадам де Сталь уже много лет встречаются выдающиеся писатели. Мама рассказывала мне об этом. Среди них был даже Шатобриан! Да и сама мадам де Сталь очаровательна. Моя семья дружит с ней, и я уверена, что мы сможем тебя с ней познакомить.
Мысль об этом развлечении, бесспорно, была принята, но сейчас Никколо думал о другом. Вскоре он встретится с родителями Валентины. В прошлый раз он виделся с ними так давно, что теперь практически придется знакомиться заново, ведь тогда он был еще ребенком, а теперь он взрослый. И должен произвести на них хорошее впечатление.
На перекрестке они свернули, и впереди показалось поместье, принадлежавшее семье Валентины. Это было светлое четырехэтажное здание с зелеными ставнями и двумя широкими балконами. Когда карета въехала в узкий дворик, Никколо уже заметно нервничал. Его слуга поехал вперед, чтобы доложить об их приезде, и сейчас выбежал во двор вместе с остальной прислугой, чтобы помочь господам. У входа в дом стояла супружеская чета Лиотар, в которой юноша с трудом узнал семью Валентины - они приезжали погостить в Ареццо, но Никколо тогда был еще совсем ребенком. Да и рассказы Валентины не связались с тем, что он видел. Ее отец был очень низеньким, и, хотя ему не хватало роста, он с лихвой компенсировал это массой тела. Волосы уже поседели - это было заметно даже под париком. И только широкая искренняя улыбка напоминала Никколо того жилистого непоседливого мужчину, с которым он шестилетним дуэлировал на деревянных мечах.
Женщина рядом с хозяином дома не улыбалась. Хотя Валентина всегда говорила о матери как об очень жизнерадостном человеке, Никколо этого не заметил. Мадам Лиотар, казалось, преждевременно состарилась. Она исхудала, щеки запали, а бледная сероватая кожа говорила о тяжелой болезни.
Но Валентину это зрелище нисколько не смутило. Она так стремительно метнулась вперед, что слуга, державший над ней зонтик, едва поспевал за девушкой.
- Мама! Папа! - Она бросилась отцу в объятия.
Пока родители здоровались с дочерью, Никколо тактично стоял в стороне. Ему очень хотелось войти, но он ни в коем случае не хотел показаться невежливым.
- А вы, наверное, Никколо, - наконец повернулся к нему господин Лиотар. - Для нас большая честь приветствовать в нашем скромном доме сына Эрколя. Входите же! Я надеюсь, у вашего отца все в порядке?
- Он в наилучшем здравии, - по-французски ответил Никколо.
- Замечательно! Август, ты только посмотри, каким красивым мальчиком стал Никколо, - вмешалась мадам Лиотар.
Юноша поцеловал ей руку. Конечно, он предпочел бы, чтобы она не называла его мальчиком.
- И каким вежливым, - добавила мать Валентины. Несмотря на бледность, вблизи она выглядела не столь болезненно, как сперва показалось Никколо. - Вы должны нам все рассказать о поездке, о том, как обстоят дела в Италии, а главное, как поживает ваша семья, Никколо!
Присоединившись к семейству Лиотар, юноша вошел в дом. Он сразу же почувствовал себя здесь своим. Ему тут были рады, и Никколо посчитал это хорошим предзнаменованием.