ГЛАВА 8: ЛАБИРИНТ КРОВИ
Пиренеи, заброшенный храм Орденов Слияния. Подземелья под древним монастырём. Ночь перед лунным затмением.
Темнота сгустилась, как масло. Воздух был пропитан железом, влажным мхом и чем-то... древним. Иван стоял у арки, ведущей вниз — туда, где скрыт Лабиринт крови, охраняющий одну из трёх Печатей, удерживающих Завесу между мирами.
Миа касалась стены, рассеянно водя пальцами по узорам, почти невидимым в тусклом свете фонаря.
— Это не просто замок. Это… нечто живое, — прошептала она. — Камень дышит.
Аурелия закрыла глаза.
— Лабиринт чувствует чужаков. Он ненавидит тех, у кого нет древней крови.
— Прекрасно, — усмехнулся Ваня. — А у меня кровь наполовину демона, наполовину мафиози. Меня он, видимо, обожает.
Никто не засмеялся. Слишком тихо. Слишком близко было оно.
------
Когда они спустились, камни за спиной сдвинулись, и вход исчез. Оставался только путь вперёд — коридоры, покрытые барельефами из костей и затвердевшей крови. Стены шептали. Настоящие слова. На забытых языках.
Аурелия, шедшая первой, остановилась.
— Первый порог.
На полу — круг, выложенный фрагментами черепов. В центре — каменная чаша.
— Что это? — спросила Миа.
— Плата, — сказала Аурелия. — Он требует твоей сущности. Кровь — это не просто символ. Это доступ.
Не дожидаясь, Ваня вытащил нож и провёл по ладони.
— Если это даст нам шанс опередить Александра…
Капли упали в чашу. Она засветилась.
Но с каждым падением крови Иван чувствовал, как внутри что-то будится. Словно кто-то изнутри к нему тянулся — нежно, но настойчиво.
— Это не только плата, — прошептала Аурелия. — Это призыв. Ты… ты теперь внутри игры.
Дверь распахнулась.
-------
За дверью — просторный зал. Потолка не видно, но стены покрыты зеркалами. Посреди зала — трое мертвецов, одетых как древние жрецы. Они сидят, глядя на гостей пустыми глазницами.
Миа сделала шаг — и один из жрецов повернул голову. Тихо, медленно.
— Это… ловушка? — прошептала она.
— Нет, — сказал Ваня. — Это суд.
Тени начали сползать с зеркал, превращаясь в фигуры из их прошлого. Миа увидела свою сестру, погибшую от клыков вампира. Аурелия — обугленного мальчика с мольбой во взгляде. Ваня… себя. Младшего. Закованного. В клетке. С ошейником.
— Они заставляют нас… чувствовать, — сквозь зубы процедила Миа. — Они питаются этим.
— Либо выживешь, либо сойдёшь с ума, — сказала Аурелия, и её голос дрожал. — Ужас — валюта этого места.
Зал рушился. Зеркала трескались, из них вырывались сущности. Миа схватила лук, стрелы превратились в пылающие иглы. Лео вцепился в амулет, вложенный ему отцом.
И — вспышка.
-----
Они пришли в следующее помещение на грани сознания. Здесь было… тепло. Слишком тепло. Стены пульсировали, словно внутри огромного живого организма.
На алтаре — Первая Печать. Камень чёрный, но внутри — вращающаяся капля алой материи. Не жидкость. Не пыль. Что-то иное.
Аурелия села на колени.
— Она спит. Но если мы коснёмся её неправильно — проснётся не Печать. А то, что она держит.
Иван подошёл ближе.
— Это центр? Мы это прошли?
— Не совсем, — сказала Миа. — Взгляните.
По периметру алтаря — восемь саркофагов. Один — пустой. На крышке выбито:
|"Восстанет носитель двух кровей.
| Принесёт выбор. Принесёт гибель.
| Или новое утро."
Миа взглянула на Ивана
— Это ты?
— Нет, — прошептал он. — Это… я, если проиграю себе.
------
Когда Иван коснулся Печати, его отбросило назад. В голове — крик. Нет, не крик. Песня. Голос женский, холодный, и… бесконечно родной.
— Ты чувствуешь это, дитя? Я здесь. Я ждала. Я помню, как ты дышал. Как кричал. Я... часть тебя.
— Хочешь ли ты стать собой?
— Или хочешь остаться куском чужой памяти?
Он закричал, но звук остался в голове. Аурелия кинулась к нему, но уже было поздно — вены Вани светились, как узоры ритуала. На мгновение он исчез из мира, и оказался в чёрной пустоте.
И она — Праматерь — была там.
— Посмотри. Вот твои друзья. Вот мир. Он не стоит того, чтобы жить. Дай мне себя, и я перепишу всё.
Он сжал кулаки.
— Нет.
— Тогда страдай.
Взрыв света — и он вернулся в тело.