Пролог
Холодный пот пропитал шелковое бельё снежно белого цвета, липким слоем обволакивая кожу. София проснулась от кошмара, уже привычного за последние недели. В мутном сне она снова видела его лицо – молодое, злое, искаженное болью. Алексей. Его глаза, словно угольки, выжженные из самой преисподней, прожигали ее насквозь, обвиняя в предательстве, которого она не могла избежать. Она отдернула руку, словно коснулась раскаленного железа, задев при этом тонкий браслет Cartier на запястье. Невольная жертва этого сна, он с тихим звоном упал на тумбочку, отсчитывая секунды ее страха. 3:17 утра высветились на зеркальной поверхности будильника. Слишком рано, чтобы начинать день – день, полный лжи и лицемерия перед клиентами и коллегами. Слишком поздно, чтобы снова уснуть – чтобы снова позволить Алексею ворваться в ее сознание.
В темноте спальни мерцал красный огонек автоответчика, зловещий, словно глаз хищника, высматривающего добычу. Не от Виктора, ее партнера, чья преданность граничила с навязчивостью и чьи утренние звонки стали ритуалом. Не от мамы, с ее бесконечными заботами о внуках, которых у нее никогда не будет – детей, которых она не заслуживала, учитывая груз на ее душе. Снова он. С каждым разом все ближе. С каждым разом все откровеннее. «Алексей скучает. Он ждет тебя дома». Его голос, тихий, словно шепот ветра, проникал под кожу, обжигая ее изнутри. В нем не было крика, не было ярости, лишь ледяное спокойствие, куда страшнее любой угрозы. Адрес был ей хорошо знаком: обшарпанная квартира в рабочем районе на окраине города, где она когда-то была счастлива... и где ее душа была навсегда сломлена. Квартира, которую она поклялась больше никогда не видеть.
Дом... этот кошмар она похоронила глубоко в своей прошлой жизни, залила бетоном благополучия, спрятала за высокими стенами успеха. Она тщательно выстроила свою карьеру, свои отношения, свою новую личность. Она стала Софией Власовой – успешным адвокатом, специализирующимся на семейном праве, циничной защитницей разводов богачей, женщиной, которой восхищаются и завидуют, но о которой никто не знает правды. Но он, словно призрак, восстал из мертвых, чтобы напомнить о долге крови, о цене предательства, о правде, которую она так отчаянно пыталась похоронить. Она знала, что нужно что-то делать, пока этот шепот из прошлого не разрушил все, что она построила. Пока не узнали... пока не узнали, какой ценой ей досталось это "счастье".
София с трудом поднялась с постели, ощущая себя хрупкой, словно фарфоровая кукла, которую вот-вот разобьют. Дрожащими руками накинула халат, стараясь не смотреть в зеркало – она боялась увидеть там отражение той девчонки, напуганной и потерянной, которой она когда-то была. Подошла к окну, задернула тяжелые бархатные шторы, пытаясь отгородиться от мира, от реальности. Ночной город мерцал холодными, отстраненными огнями, словно насмехаясь над ее надеждами на защиту. Она знала, что никакой город, никакие деньги, никакая власть не смогут ее защитить от того, что надвигалось – от расплаты за грехи ее молодости.
Она бесшумно открыла сейф, вмонтированный в стену. Внутри, среди пачек хрустящих купюр и документов, хранилась старая, выцветшая фотография. Алексей, молодой и красивый, улыбался ей с фотографии, словно ничего не произошло, словно они все еще были вместе. В его глазах горела безрассудная жажда жизни, а в ее – наивная надежда на светлое будущее. Она коснулась пальцем его щеки, ощущая под кончиками пальцев шершавую поверхность бумаги, и прошептала одними губами: "Прости меня, Алексей. Я сделала то, что должна была сделать. Ради нас обоих". Но эхо ее слов потонуло в тишине ночи, в шелесте ветра за окном. Она знала, что прощения не будет, самое страшное – от себя. В животе скрутило от тошноты.