Shadow прошлого

Прошла долгая, мучительная неделя с тех пор, как Даниил перевернул ее мир с ног на голову. София оформила отгул на работе, сославшись на выдуманную болезнь. Единственное ее желание – спрятаться, избежать любого контакта с внешним миром, особенно с Виктором. Ей нужно было время, чтобы переварить услышанное, чтобы понять, как ее жизнь превратилась в этот кошмар.

В этом вынужденном затворничестве София пыталась собрать воедино разрозненные обрывки информации, выстроить логическую цепочку, ведущую к правде. Она перебирала в голове каждое слово Виктора, каждый его взгляд, каждое прикосновение, пытаясь понять, когда и где она допустила ошибку.

Но главным ее мучителем был человек из прошлого. Даниил Соколов. София почти не сомневалась в этом. Его странные, наводящие вопросы во время их редких встреч, постоянное копание в ее прошлом – все это говорило об одном: он что-то искал, что-то, что могло бы навредить ей.

А тот неизвестный отправитель, который забрасывал ее жуткими посланиями, оставляя фотографии, напоминающие о страшных событиях, и лилии – эти проклятые лилии, четным количеством цветов, намекающие на смерть... Это тоже был он. София чувствовала это всем своим нутром.

Самым же ужасным открытием стали записи с камер наблюдения в ее квартире. София успела восстановить часть файлов, прежде чем они были окончательно удалены, и просмотрела их десятки раз. И увидела... сходство. Сходство в фигуре, в походке, в манерах. Тот, кто проник в ее жилище, кто рылся в ее вещах, кто оставил этот леденящий душу беспорядок... это был тот же человек, что задавал ей вопросы о прошлом. Даниил Соколов.

Теперь перед ней вырисовывалась зловещая картина. Даниил Соколов не просто копался в ее прошлом. Он активно действовал, пытаясь запугать ее, загнать в угол. Но зачем? Что он искал?

В голове Софии возникла мысль, как удар молнии. Даниил и Алексей. Соколов Даниил и Сокольников Алексей. Слишком много совпадений. Кто они друг другу? София могла лишь предполагать, но боялась даже представить себе истинный масштаб этой связи.

Она чувствовала, что приближается к разгадке, но вместе с тем чувствовала и огромную опасность. Каждое новое открытие приближало ее к пропасти, в которую ее мог столкнуть Даниил Соколов. София понимала, что ей нужно действовать. Нужно раскрыть эту тайну, прежде чем Даниил уничтожит ее. Но как? Кому она может доверять?

Действовать прямолинейно – единственное, что оставалось. Доверять? Нет, больше она не могла и не хотела. Какой смысл, если все, кому она когда-то доверяла, предали ее, бросили в самый трудный момент?

Чтобы узнать ПРАВДУ, нужно идти к источнику, к самому началу. К Даниилу. Эта безумная и опасная мысль витала в ее голове последние несколько дней, и сегодня она созрела окончательно. Сегодня – день истины.

Приняв контрастный душ, пытаясь прогнать остатки страха, София собралась. Одежда – нарочито скромная, призванная не привлекать внимания: белая юбка и молочный свитер, мягкие цвета, контрастирующие с бушующей внутри бурей.

За эту неделю осень ворвалась в город, отбросив золотой флер и превратившись в серое, пасмурное пятно. Природа, как будто, отражала состояние ее души.

София понимала, что теперь ей нечего терять. В тот день, когда Виктор раскрыл ей глаза, когда прошлое вернулось, она потеряла всю жалость к себе, в которой жила последние двенадцать лет. Больше не было места страху и сомнениям. Оставалось лишь одно – рисковать, истощая свою жизнь до конца, до последней капли. Страх исчезал, растворяясь в адреналине, в безумной жажде узнать правду.

Несколько звонков в фирму, где уже ознакомились с проектом "Золото" и его участниками, и адрес проживания Даниила был у нее в руках. София больше не могла терять времени. Садясь в свою машину, она понимала, что направляется либо на казнь, либо на дорогу к правде. И в этом выборе была ее свобода.

Окна в машине были открыты, позволяя холодному осеннему воздуху ворваться в салон и трепать ее волосы. София летела по улицам города, ощущая на щеках морозный румянец. Но ни холод, ни предчувствие опасности не могли ее остановить. В ее глазах горел лишь один огонь – стимул узнать правду, чего бы это ни стоило. Она ехала навстречу своей судьбе, готовая встретить ее лицом к лицу.

Пробок на удивление не было, словно город сам расступался перед ней, позволяя Софии добраться как можно быстрее до цели. Элитный район, небоскребы, устремленные в хмурое осеннее небо – все это подчеркивало дистанцию между ней и Даниилом, между ее прошлой жизнью и его настоящим.

Войдя в подъезд, она поднялась на нужный этаж. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Время приближалось к вечеру, и София надеялась, что Даниил уже дома.

Палец коснулся кнопки звонка. Гулок раздался по помещению, эхом отразившись в ее сознании. Внутри что-то болезненно сжалось, но решимость не пропала. Напротив, гнев, дремавший внутри, разбушевался с новой силой. Она помнила, что все, что тревожило ее в последнее время, – дело его рук. И здесь она для того, чтобы узнать, что ему нужно.

В порыве отчаяния София уже хотела еще раз дотронуться до звонка, но дверь внезапно распахнулась. И вот он. Даниил Соколов.

Торс его был обнажен, лишь спортивный костюм серого оттенка прикрывал нижнюю часть тела. Теперь перед ней во всей красе предстали его татуировки, которых она раньше не видела. Разные рисунки, надписи на незнакомом языке, словно карта, нанесенная на его кожу, рассказывающая о его прошлой, скрытой от нее жизни.

Но София быстро и резко подняла взгляд, не позволяя себе осесть, не давая страху взять верх. Она встретилась с его глазами – холодными, изучающими, как у хищника, рассматривающего свою добычу. Она не должна показывать слабость, не должна позволить ему сломить ее. Здесь она не жертва, а охотник, пришедший за своей добычей.

Его глаза, такие синие, как холодные льдины, проникали в нее, изучая, словно препарируя на столе хирурга. София чувствовала, что ему льстит ее внезапное появление, ее дерзкая смелость. Ему нравилось, что она, наконец, пришла к нему, добровольно попала в его паутину.

Но в этот раз она собиралась диктовать свои правила. Хватит с нее. Она толкнула его в плечо, не обращая внимания на его обнаженный торс и напряженные мышцы, и, цокая шпильками, прошла внутрь квартиры, не говоря ни слова.

Импульсивно, без какой-либо координации, она вошла в большую, обширную залу. Вся квартира была выдержана в серых тонах, подчеркивая стерильность и холодность хозяина. Здесь было просторно, но неуютно, сквозило из неплотно закрытого окна.

Остановившись посреди комнаты, София замерла. Она не услышала, как Даниил оказался позади нее, но чувствовала его присутствие, его пристальный взгляд.

"Добрый вечер, София Дмитриевна. Какими судьбами?" - В его голосе звучал лишь сарказм, пренебрежение, и она чувствовала, как он улыбается ей в спину, наслаждаясь ее замешательством.

Софии это не нравилось. Он хочет продолжать управлять игрой? Нет, не в этот раз. Он уже ведет счет в свою пользу, пора и ей вырваться вперед.

"Не строй из себя придурка. Ты знаешь, зачем я здесь," - сейчас она меньше всего хотела соблюдать какие-то формальности, лишь выплеснуть свою злость ему в лицо. Но слова прозвучали спокойнее, чем она ожидала, хотя в ее случае это определение было весьма условным.

"Оу-оу-оу. Почему так грубо? Мы могли бы выпить и спокойно поговорить," - произнес Даниил с насмешкой и направился в сторону небольшого бара, встроенного в стену. Он взял два стакана и повернулся к ней: "Что будешь? Ром, вино, коньяк или виски?" Он поднял взгляд, приподняв бровь в вопросительном жесте.

Этот мужчина действительно хочет загнать ее в угол, манипулировать ей, словно марионеткой.

"Зачем Виктор работает на тебя? И откуда ты знаешь про дело №43...и.." - в конце София замялась, с трудом выговаривая номер дела. Его имя уже стало ее проклятием.

"Алексея?" - перебил Даниил, вставляя имя, которое она так боялась произнести, и небрежно разливая на свой выбор янтарную жидкость по стаканам.

На лице Софии не дрогнул ни один мускул, но имя Алексея раздалось в ее голове эхом, болезненным напоминанием о прошлом, которое она так отчаянно пыталась забыть.

Сделав большой глоток виски, Даниил подошел к ней, нарушая личное пространство, вторгаясь в ее зону комфорта, словно в логово зверя. Он тяжело дышал на нее, горячий воздух опалял ее лицо. Разница в росте была ощутима, и ей приходилось немного запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он смотрел на нее так внимательно, изучал так досконально, будто боялся что-то упустить, будто хотел увидеть все ее страхи, все ее секреты. Следом он коснулся своей рукой ее щеки.

Она замерла, парализованная неожиданностью. Это прикосновение было слишком интимным, слишком порочным.

"Он мой брат, Сонь," - он сказал это так тихо, словно вводил ее в транс, и лишь его дыхание, насыщенное ароматом опьяняющего напитка, вывело ее из оцепенения.

Она отшатнулась от него, увеличивая дистанцию между ними, не меньше метра. В голове все перевернулось, словно кто-то вылил ведро ледяной воды. Брат. Алексей был его братом.

И только сейчас она осознала, что ничего не знала о родных Алексея. Их разговоры никогда не заходили дальше их собственных чувств, их общих планов. Они любили друг друга, считали себя близкими, но даже не поинтересовались семьями друг друга. Хотя, возможно, каждый пытался скрыть что-то друг от друга, хранить свои тайны. Она, например, никогда не говорила о своей матери, потому что их отношения всегда были сложными, еще с детства. Ей казалось, что ее не любят, потому что когда она родилась, умерла ее сестра-близняшка, она не пережила сложные роды.

Она смотрела на Даниила и понимала, что его гнев, его жажда мести, были обоснованы. Он потерял брата. И она была частью этого трагического события.

"Брат... Ты брат Алексея?" - прошептала она, не веря своим ушам.

Даниил усмехнулся, в его глазах плескалась боль и ненависть. "Да, София. Я - Даниил Соколов, старший брат Алексея Сокольникова. И я здесь, чтобы узнать правду о его смерти. И ты, София, ты мне поможешь. Хочешь ты этого или нет." Он сделал еще один глоток виски, глядя на нее так, словно видел насквозь. "Ты много чего не знаешь, София. Но я все тебе расскажу. Все, что знаю сам. И ты узнаешь, кто такой Алексей Сокольников на самом деле. И какую роль ты сыграла в его жизни. И в его смерти." В его голосе прозвучала угроза, от которой у Софии похолодело внутри.

"Стоп, но фамилии разные," – произнесла София, пытаясь ухватиться за хоть какую-то ниточку реальности в этом хаосе.

Обогнув Софию, Даниил небрежно расположился на диване, и, глядя на вид из панорамного окна, за которым сгущались сумерки, продолжил: "Мы с Алексеем кровные лишь по матери. Отцы разные. Мой не любил Алексея, хотя здесь больше подходит слово "ненавидел"." Он сделал паузу, смакуя глоток виски, словно стараясь заглушить боль воспоминаний. " Алексей ушел и связался с уродами, а там же и с тобой, Сонечка," – он перевел взгляд на нее, прожигая ее своим ледяным взором.

Она смотрела на него стальным взглядом. Что бы ни случилось, она не позволит ему увидеть ее слабость. Она не будет жалостливой жертвой.

"Дальше тебе и объяснять не нужно, ты и сама знаешь, что происходило дальше. Но вот что нужно знать мне, так это то, какого черта моего брата убили, а ты даже после такого события как-то выбралась на верхушку юридической отрасли?" – голос его напрягся, в нем зазвучала неприкрытая ярость. За окном разразился ливень, яростный и беспощадный, словно отражая его внутреннюю бурю.

София молчала, пытаясь переварить услышанное. Все складывалось в жуткую, но логичную картину. Отец Даниила не признал сына своей жены от первого брака, поэтому , Алексей связался с криминалом, в поиске денег. А она... она просто оказалась не в том месте, не в то время.

"Ты думаешь, мне было легко?" - наконец произнесла София, в ее голосе зазвучали стальные нотки. "Ты думаешь, я не страдала? Я потеряла любимого человека, меня преследовали, мне угрожали! Я боролась за свою жизнь, Даниил. И я выжила. А то, что я достигла успеха в карьере... это не более чем попытка доказать самой себе, что я чего-то стою."

Тот лишь усмехнулся, отчего по его лицу пробежала холодная, зловещая тень. Он громко поставил стакан на стоящий рядом столик, словно этим звуком подчеркивая окончание их непродолжительного перемирия. И быстро, буквально в два шага, оказался около Софии, нарушая все границы. Он провел своей рукой сквозь ее волосы, проникая внутрь, словно хищник, захватывающий свою добычу, и резким движением обхватил их, притягивая ее к себе.

София скривила лицо, ощущая неприятную, почти болезненную тянущую боль. Его прикосновение вызывало отвращение.

"Неужели твоя ложь так вкусна для тебя? Сколько можно врать?" – его голос прозвучал низко и угрожающе, словно рычание зверя.

Его хватка становилась все сильнее, волосы стягивались, причиняя острую боль. "Не переживай, твой дружок мне уже поведал многое. О том, что был там кто-то некий, который всем заплатил, лишь бы рты позакрывали. Сколько тебе предложили, милая моя?" Глаза его были безумны, в них плескалась ненависть и жажда мести. Кулак все сильнее сжимал ее волосы, и София понимала, что еще немного, и он потеряет контроль над собой.

"Твой дружок..." - В голове Софии эта фраза прозвучала эхом. Виктор. Тот, кого она так ненавидела, значит, доносил на нее. Предавал ее снова и снова.

Ярость захлестнула Софию. Она не позволит Даниилу сломить себя, не позволит Виктору одержать победу. Она вырвется из этой паутины лжи и предательства, чего бы это ни стоило.

Собрав всю свою волю в кулак, София посмотрела Даниилу прямо в глаза. "Ты ошибаешься, Даниил. Я не брала никаких денег. И я не знаю, кто заплатил этим людям. Но я клянусь тебе, я непричастна к смерти Алексея."

"Клянешься?" - прорычал Даниил, сжимая ее волосы еще сильнее. "А твоя клятва чего-то стоит? Ты лгала мне, лгала Алексею. Зачем мне тебе верить?"

Вдруг он прильнул к ней и втянул аромат ее волос, так жадно и неестественно. София затаила дыхание, не зная, что делать и как реагировать. Это было неожиданно, пугающе, и в то же время почему-то знакомо.

От этого прикосновения она вспомнила, как раньше, так же, но нежно, делал Алексей. В их чертах было что-то схожее, неуловимая связь, которая теперь, после всех откровений, обретала зловещий смысл. В глазах Софии блеснули слезы. То неистовое чувство боли, раненной души захватило ее целиком. Застывшая, она не могла пошевелиться. По ее щеке поползла дорожка чистейшей слезы, предательски выдавая ее смятение.

От этого убийственного чувства отчаяния она выпалила: "Тогда он пришел домой невменяемый, он практически не стоял на ногах. С ним было двое парней, которые ко мне приставали." Снова эти воспоминания захватили ее разум, и она, словно под гипнозом, рассказывала все начистоту. "Его разум был слишком помутнен, он пытался мне помочь, тем самым почти накликал на себя смерть..." Слезы начали литься быстрее, переходя в рыдание. "Я убила их, они умерли от ранения ножевым предметом."

София уже не понимала, что и кому она говорит, но душе становилось легче, словно она избавлялась от груза, который не давал ей покоя долгие годы.

"Он был слишком слаб, он уснул, а я сидела рядом с двумя трупами, на моих руках была кровь. Утром, когда он пришел в себя, он хотел помочь, избавиться от трупов, а я рыдала, просила не бросать меня. Он говорил, что должен позвать на помощь, и когда он ушел, в комнату почти сразу вошел следователь." София начала задыхаться, словно каждое слово вырывало кусок из ее сердца.

"Единственное, что он мне сказал, что он поможет мне, поможет Алексею, что его положат в клинику, а убийство сведут к потасовке с самозащитой."

Все это время Даниил не отводил своего лица от ее волос, и только когда она начала признаваться, он просто тяжело дышал ей на ухо, словно выжидая, когда она достигнет пика отчаяния. И только сейчас он отстранился от Софии, взглянув на нее.

Его глаза были полны противоречивых чувств. В них была и боль, и гнев, и удивление, и... что-то похожее на сочувствие. Он смотрел на нее так, словно видел ее впервые.

"...Когда он пришел, его сразу схватили остальные, притаившиеся в комнате. Они скрутили его, а я лишь смотрела на него, не в силах пошевелиться. Он смотрел на меня так истощенно, так отчаянно... Мне было так больно, мне хотелось кричать, сказать им все, но я боялась, что этим только наврежу. Я надеялась, что ему помогут, и что помогут мне... последнее, что я видела, это его сломленный взгляд, полный боли и разочарования, направленный на меня."

Силы покинули Софию. Она рухнула на пол, оказавшись на коленях перед Даниилом. Словно перед судьей, выносящим ей приговор.

"Я любила его, Даниил. Он был всем для меня..." – ее голос дрожал, срываясь от рыданий. "Ты вправе меня ненавидеть и, возможно, даже убить. Но хуже ты не сделаешь, потому что я и так себя ненавижу. Я каждый день живу с этим, я каждый день проклинаю себя за то, что не смогла его спасти. За то, что была слабой и трусливой."

Она подняла на него заплаканные глаза, полные боли и отчаяния. В них не было ни лжи, ни притворства. Только искреннее признание вины и раскаяние.

Даниил молчал, не двигаясь с места. Он смотрел на Софию сверху вниз, пытаясь понять, искренна ли она. В его глазах по-прежнему было недоверие, но теперь к нему примешалось смятение. Он видел ее боль, слышал ее отчаяние, и ему было трудно поверить, что эта женщина, сломленная и измученная, способна на обман.

За окном бушевал ливень, казалось, что природа сама оплакивает их трагедию. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Софии.

Даниил медленно опустился на пол, оказываясь с ней на одном уровне. Он взял ее лицо в свои руки, заставляя смотреть ему в глаза. Его прикосновение было неожиданно нежным, контрастирующим с его предыдущей грубостью.

"София, я не знаю, что мне делать," – прошептал он, и голос его дрожал, словно огонек свечи на ветру. "Я жаждал мести, хотел, чтобы ты ощутила ту же боль, что терзала меня изнутри. Но сейчас... сейчас я вижу, что ты уже сломлена."

Напряжение между ними сгустилось, словно перед грозой. Невидимая нить притяжения, сотканная из боли, ненависти и чего-то еще, более глубокого и опасного, пронизывала воздух. В его глазах отражалась амбивалентность чувств – тень былой ярости и зарождающееся пламя желания. Он видел в ее покрасневших от слез глазах мольбу, тихий крик о помощи, на которую он не знал, готов ли ответить.

София рассказала о том, что произошло тогда, слова падали, как камни, руша все вокруг. Слезы безудержно текли по ее щекам, а за окном бушевала стихия, вторя хаосу в ее душе. Ураган снаружи казался лишь бледным отражением того, что творилось внутри.

И вот, грань была перейдена. Запретное, неправильное, желанное... Даниил коснулся ее лица ладонями, нежно, почти благоговейно. Он чувствовал, как дрожит ее кожа под его пальцами, как бьется ее сердце в бешеном ритме. Медленно, неотвратимо он наклонился, его губы коснулись ее губ.

Взрыв. Лавина эмоций, копившихся годами, обрушилась на них. Ненависть, боль, прощение, желание – все смешалось в этом обжигающем поцелуе. Словно два оголенных провода, они соприкоснулись, вызывая искры.

Поцелуй становился глубже, требовательнее. Даниил чувствовал, как София отвечает на него, цепляясь за него, словно за спасательный круг в этом бушующем море чувств. Он углубил поцелуй, проникая языком в ее рот, исследуя каждый уголок, наслаждаясь ее вкусом. Ее руки вцепились в его волосы, притягивая ближе.

Забыв о прошлом, о мести, о боли, они утонули друг в друге, отдаваясь во власть стихии, бушующей внутри них. Каждый вдох, каждый стон, каждый трепет кожи – все говорило о том, что они живы, что они чувствуют, что они нужны друг другу в этот безумный, переломный момент. В этот миг существовали только они – испепеляющее пламя страсти, бушующее в самом сердце бури.

Реальность схлопнулась, оставив лишь два тела, объятых пламенем страсти. Даниил, не разрывая поцелуя, поднял Софию на руки и прижал к дивану. Движения его стали медленными, выверенными, словно у хищника, крадущегося к своей добыче. Он медленно стягивал с нее свитер, лаская кожу кончиками пальцев, исследуя каждый изгиб ее тела.

София выгибалась навстречу его прикосновениям, тихие стоны вырывались из ее груди. Поцелуй был соленым от слез, влажным и отчаянным, словно последняя надежда на спасение.

Настала очередь Даниила предстать перед ее судом. Он опустился на колени, не отрывая взгляда от Софии, медленно стягивая с нее юбку. В их глазах бушевала вселенная, полная боли, желания и невысказанных слов.

Каждое его движение было полно нежности, несвойственной ему ранее. Он обращался с ней, словно боялся сломать крылья подбитой бабочке, хрупкой и прекрасной. Разведя ее ноги, он оставил дорожку влажных поцелуев, спускающихся все ниже и ниже, к источнику ее наслаждения.

Белое кружевное белье Софии казалось одновременно прекрасным и нестерпимо лишним. Даниил скользнул по нему губами, дразня и искушая, заставляя Софию смотреть на него с прикушенной губой, в глазах плясали черти. Он наслаждался ее видом, ее трепетом, ее нетерпением. Он чувствовал, как ее тело вздрагивает под его прикосновениями, как ускоряется ее дыхание. Он знал, что она готова, и это лишь разжигало его желание.

Затем, он медленно, с нарочитым удовольствием, прикоснулся губами к самой границе кружева, обводя пальцем контур ее нежной кожи. Он ощущал, как она напрягается под его прикосновением, как ее бедра подаются навстречу. Медленно, дразняще, он приоткрыл кружево, обнажая краешек запретного плода.

И снова, взгляд в глаза. В ее глазах – мольба и страх, но больше страсти, необузданной и всепоглощающей. Он шепчет, едва слышно: "Я знаю, чего ты хочешь, София. Я знаю..."

И он оставляет очередной поцелуй, влажный и горячий, сквозь тонкую ткань белья, давая ей понять, что сейчас будет только так, как хочет она. Что он отдан ей во власть, без остатка.

Его пальцы проникли внутрь, скользяще и влажно, вырывая из ее груди стон, который он тут же заглушил поцелуем. С закрытых глаз Софии скатилась слеза, и Даниил нежно стер ее языком, словно смывая всю ее боль и сомнения. Он ускорял движения пальцев, чутко реагируя на каждый ее вздох, на каждый изгиб ее тела.

То, что он видел перед собой – ее красота, ее уязвимость, ее отчаянная жажда близости – наполняло его неземным наслаждением. Будто это было то, что он искал всю свою жизнь. В этот момент все остальное теряло смысл.

Сознание не покидало Софию, она отчетливо понимала, что совершает ошибку. Неправильный шаг, предательство Алексея, окончательное разрушение всего, что у нее было. Но боль внутри была настолько сильной, что тело спасало себя, как могло, ища утешение в объятиях Даниила. От этого осознания слезы хлынули с новой силой, контрастируя с огнем страсти, бушующим внизу живота.

Она медленно скользнула руками по его торсу, ощущая напряжение мышц под кожей, спускаясь все ниже и ниже, в поисках чего-то большего, чем просто утешение.

Даниил замер, застыв в ожидании ее следующих действий. Он видел в ее глазах смесь отчаяния и решимости, и это заводило его еще больше. Она оттолкнула его на диван, и, не говоря ни слова, задумчиво села сверху, позволяя ему войти в нее, чтобы заполнить ту зияющую пустоту, что образовалась в ее душе.

Она села резко, глубоко, вырвав у него стон. Она чувствовала, как его тело напрягается под ней, как он обхватывает ее бедра руками, словно боясь, что она исчезнет. И она начала двигаться, медленно и плавно, словно танцуя танец скорби и страсти.

Каждое ее движение было пропитано болью, отчаянием и в то же время жаждой жизни, жаждой любви. Она смотрела ему в глаза, словно пытаясь найти в них ответы на все свои вопросы. И он отвечал ей взглядом, полным сочувствия, понимания и безумного желания.

Движения становились быстрее, ритмичнее, и вот уже они слились в едином танце, в котором не было места ни прошлому, ни будущему. Только настоящее, только они двое, утонувшие в объятиях друг друга, ищущие спасения в бушующем море страсти. Она чувствовала, как его тело напрягается все сильнее, как его дыхание становится прерывистым. И тогда она поняла, что он готов. И она прижалась к нему еще крепче, отдаваясь во власть момента, позволяя себе забыть обо всем на свете, кроме того, что она чувствует сейчас.