Глава 8
Место: Лаборатория Подземелья
Холодное сияние биолюминесцентных панелей лизало стены, окрашивая металлические поверхности в мертвенно-голубой оттенок. Воздух был насыщен запахом стерилизаторов и едким ароматом озонованных проводов. В углах комнаты, затянутых паутиной голографических интерфейсов, тихо потрескивали древние серверы - реликты эпохи до Падения.
- Повторяю тест на маркеры устойчивости, - пробормотал врач, его пальцы скользили по клавишам сенсорной панели, отбрасывая в воздух мерцающие следы. Голограмма перед ним пульсировала кроваво-красными предупреждениями.
На столе, покрытом плёнкой наночистоты, лежала пробирка с кровью Рейны. Жидкость внутри переливалась, будто живая, вспыхивая микроскопическими молниями при каждом сканировании.
- Ты это видишь? - лаборантка прикоснулась к экрану, и цифры рассыпались в фрактальные узоры. - Это не просто аномалия. Ни один из известных образцов не совпадает. Ни с Бледнокровными, ни с Ветреным народом, ни с Темнокровными. Это... что-то другое.
- Это стабильный код. В самом ядре ДНК, - проговорил врач, и голос его осекся. - Я видел нечто подобное лишь однажды... в старых архивах. Уцелевших после зачистки.
Он вызвал голографические записи. Перед ними появилась старая, размытая фотография: мужчина и женщина в лабораторных халатах. Родители Рейны. Под снимком - название:
Проект «ЭЛИС». Эксперимент по Лечебной Интеграции Структур.
- Это они, - прошептал врач. - Это их кровь. Те исследования, за которые их... стёрли с лица земли.
Они переглянулись.
- Мы обязаны доложить. Немедленно.
По коридорам Подземелья их шаги отдавались глухо, будто стены сами старались скрыть звук. У массивной двери, охраняемой двумя Темнокровными, они остановились.
- Срочно. Это касается объекта 712 - девушки с южной границы. Раненая. - Врач протянул планшет с данными.
Один из охранников быстро просмотрел содержимое, затем скользнул взглядом на врача. Через мгновение дверь отъехала, открывая просторный кабинет. Внутри - массивный стол, голограммы, и спина главы Темнокровных, стоящего у экрана.
- Надеюсь, причина достойна, - произнёс он, не оборачиваясь.
- Мы нашли это, - ответил врач. - Геном. Он в ней. Стабильный, не мутировавший. Потенциально - универсальный. Это тот самый код. Он может изменить всё.
Долгая пауза.
Глава Темнокровных обернулся. Его взгляд был тяжёлым, но в нём мелькнула искра - слабая, но не потухшая надежда.
- Имя?
- Рейна Вейл.
- Та, с которой таскается Ксаир?
- Да.
Он кивнул.
- Пригласите её ко мне. И Ксаира тоже.
• • •
Я умылась в тишине.
В зеркале - чужое лицо. Слишком взрослое. Слишком уставшее. Сегодня нужно быть собранной. Но хотелось просто спрятаться под одеялом.
Я надела форму. Китель показался теснее, будто давил на грудь. Пристегнула эмблему Хранителей. Пальцы дрожали.
Сообщение от Фати пришло ровно в срок:
«Я уже у дома. Не спеши. Подожду».
На улице она стояла, опершись о служебную машину. Волосы собраны в строгий узел. Лицо сосредоточенное.
- Привет, - сказала она тихо.
- Привет.
- Поехали?
- Да.
Машина выехала со двора капсульных квартир.
Церемония проходила на верхнем уровне Мемориального центра.
Купол Центра был сделан из умного стекла, имитирующего небо давно погибшего мира - с искусственными облаками и вечно застывшим солнцем-голограммой. Под ногами скрипел пол, выложенный плиткой с вкраплениями светящегося мха - символом памяти в Ноктарионе.
Саркофаг Винсента стоял на платформе, окружённой кольцом неоновых свечей. Их пламя не колыхалось - оно горело ровно, как и положено ритуальным огням, запрограммированным на вечность.
Мы выстроились в полукруг. Хранители в форме. Никто не говорил. Только маршал Арден Шульц вышел вперёд.
Он был высоким, с сединой в висках и прямой осанкой, несмотря на возраст.
Дядя всегда уважал его. Говорил: «Если бы у командования было больше таких, мы бы жили в другом Ноктарионе».
- Сегодня мы прощаемся с маршалом и Хранителем Кодекса - Винсентом Вейлом. Он был надёжным сослуживцем, отличным хранителем и хорошим другом. Нам будет его не хватать.
Когда маршал Шульц произнёс последние слова, стены зала дрогнули, и из скрытых динамиков полился хор синтетических голосов - «Реквием» цифровой эпохи.
Арден подошёл ко мне.
- Он был моим другом, Рейна, - сказал он, и голос его дрогнул. - И ты была ему как дочь. Он просил... если что-то случится - передать тебе это.
Он раскрыл ладонь.
Жетон. Личный знак дяди. Стертый от времени, с выцарапанной буквой «Р» на обратной стороне - он сам так сделал, когда я поступила на службу.
- Носи. Не как груз. Как память, - добавил Шульц.
Я закрыла жетон в кулаке.
Не знаю, как не расплакалась в тот момент.
Прощание Хранителей было особенным.
Все встали в одну линию - плечом к плечу. У каждого в руках был светящийся шар, похожий на солнце.
Маршал подал команду. И, один за другим, мы сплющили «солнце» в плоский диск. Это не составило труда - сделано оно было из мягкого, податливого материала. Затем каждый положил свой диск на крышку саркофага. Я задержалась немного у него.
«Прощай. И спасибо за всё. Я буду любить тебя. Всегда».
Мы отдали честь. Секунда - две - три.
Потом все одновременно опустили руки и ударили правым кулаком по сердцу.
Трижды.
Долг. Честь. Прах.
И в этот момент саркофаг медленно погрузился в огненный отсек.
Я не смотрела. Просто сжимала жетон. До боли.
После церемонии я ушла во двор здания.
Нужно было просто... побыть одной.
Там был искусственный сад, скамейки и приглушённый свет. Всё - чтобы люди могли тихо пережить свою скорбь.
Сев на скамью, я уставилась перед собой.
Боль сдавила грудь и горло.
- Привет, - тихо сказал он.
Я вздрогнула и подняла голову.
- Ксаир, - прошептала я.
Он подошёл и сел рядом.
Я не взглянула на него, только закрыла глаза, когда почувствовала его присутствие.
- Я не успела с ним проститься, - голос сорвался. - Он ушёл, а я даже не сказала ему «спасибо». За всё. За каждый чёртов день.
Ксаир обнял меня, прижал к себе.
Я дрожала.
Не сдержалась. Заплакала.
Он не говорил: «Не плачь».
Он просто стоял со мной.
И его ладонь на моей спине - казалось, могла удержать этот хрупкий мир от распада. Хотя бы на мгновение.
- Ты не одна, - прошептал он.
Его лицо было рядом.
Он посмотрел в глаза. И я увидела в нём боль - его собственную. Потерянность. И что-то большее.
Как будто он готов был разделить мою печаль - и взять часть на себя.
Я прижалась к нему крепче.
И в тот момент поняла, что, может, впервые за долгое время - я действительно не одна.
Не знаю, сколько времени прошло в его объятиях. Моё дыхание уже выровнялось, слёзы высохли, но я не спешила отпускать его. Казалось, будто весь этот хрупкий момент - всё, что у меня есть.
Ксаир аккуратно убрал прядь с моего лица.
- Мне нужно уехать... - сказал он тихо, почти с сожалением. - Только на несколько часов. Дела, которые нельзя отложить.
Я кивнула. Хотела ответить что-то вроде: «Я понимаю», - но горло снова сжалось. Слова не вышли. Он увидел это и чуть улыбнулся - печально, будто сдерживал себя, чтобы не остаться.
- Я вернусь к вечеру, - пообещал он. - Обязательно.
Мы ещё на секунду замерли. Он всё так же держал меня за плечи, и в его глазах читалось что-то... неуверенное. Тонкое. Как будто он боялся спугнуть момент.
Он наклонился ближе, медленно, внимательно, словно спрашивая взглядом. Но всё равно прошептал:
- Можно?
Я посмотрела ему в глаза.
И прошептала в ответ:
- Да.
Он поцеловал меня.
Не спешно. Без жадности. Почти трепетно.
Словно в этом поцелуе он пытался передать всё, что не мог сказать словами.
И я ответила ему тем же.
Когда он отстранился, я не сразу открыла глаза. Хотелось сохранить прикосновение как можно дольше.
- До вечера, Рейна, - сказал он.
- Спасибо, что пришёл, - он улыбнулся уголками губ - и ушёл.
Зайдя в холл, я заметила, что Фати ждёт меня у выхода из Мемориального центра. Её лицо всё ещё оставалось напряжённым, но когда она увидела меня - чуть смягчилось.
- Всё в порядке? - спросила она, и я кивнула.
Мы не стали обсуждать ни церемонию, ни то, где я была.
Просто поехали ко мне.
Мы вошли в квартиру, и я сразу почувствовала - она будто выдохнула вместе со мной.
Тишина здесь была другой. Не такой, как на кремации. Не гулкой, не звенящей. Просто тишиной... дома.
Фати закрыла дверь за собой, не говоря ни слова, и пошла на кухню.
Я скинула китель и аккуратно повесила его в шкаф. Он пах улицей, холодом и дымом - ароматами прощания.
Разделась до футболки и осталась стоять в комнате. Странное ощущение: вроде бы всё закончилось, но внутри - будто нет.
Словно мир на секунду затаил дыхание и не знает, что делать дальше.
Из кухни донёсся лёгкий звон - Фати ставила чашки.
Я подошла к зеркалу. Щёки побледнели, под глазами - тонкие тени, губы сухие.
Иногда мне казалось, что я старею быстрее, чем живу.
- Чай? - спросила она оттуда.
- Да... спасибо.
Мы сели у окна, на старый диван, с чашками. Она выбрала зелёный, я - с жасмином.
Не обсуждали. Не делились. Просто сидели.
Фати молчала. Она умела так - молчать, не задавая лишних вопросов, не вынуждая говорить. И за это я её особенно любила.
- Ты хорошо держалась, - сказала она тихо.
Я кивнула, уткнувшись в ладони. Тепло чашки грело руки.
- У нас не принято горевать вслух. Дядя не любил, когда я плакала на людях. Но теперь этот запрет не кажется таким лёгким.
- Эй, - она накрыла мои руки своей ладонью. - Он бы гордился тобой. Но если тебе нужно - ты же знаешь, я не осужу тебя за слёзы.
- Я знаю... спасибо, - прошептала я.
Грудь снова сдавило, но я смогла сдержаться. Сейчас не время снова плакать.
Позже, когда она ушла - пообещав вернуться утром, - я включила приглушённый свет и направилась в капсулу очищения. Хотелось стереть весь этот день и всю эту скорбь. Не получилось.
Я легла на диван.
Проектор на стене бубнил лозунги и пропаганду о ежемесячной проверке здоровья, контроле мутаций.
Следом шла реклама крупнейшей сети по замене рук, ног, глаз и других частей тела.
Для меня это было лишь фоном.
Я подумала о дяде. Иногда он приносил мне ореховое печенье, которое сам терпеть не мог.
- Оно ужасное, Рейна, - говорил с брезгливой миной. - Но ты его обожаешь. И если я этим могу выкупить твою улыбку - пусть даже маленькую, то ладно уж.
Он всегда знал, как поднять мне настроение.
Даже в те дни, когда я приходила со службы в слезах, не справившись с первым серьёзным делом.
Он не говорил: «Ты справишься». Он просто клал руку мне на плечо и шептал:
- Ты уже справляешься, девочка моя. Просто не замечаешь этого.
По вечерам мы играли в старые настольные игры - «Монополия», шахматы, и ещё несколько. Он сходил с ума, когда мне удавалось его обыграть.
Когда мамы с папой не стало, я не говорила с ним несколько дней. Он не заставлял. Просто молча сидел рядом, делал вид, что читает, пока я спала, отвернувшись к стене.
Когда же я встала с кровати, он обнял меня крепко-крепко, и мы проплакали оба, сломленные общим горем.
Жить с ним было для меня милостью небес - если можно так сказать.
Мои мысли прервались от звонка в дверь.
Я встала с дивана и, посмотрев в голограмму у входа, увидела - это был Ксаир.
- Можно? - спросил он тихо, когда я открыла дверь.
Я кивнула и отступила, впуская его в квартиру. Он закрыл за собой дверь и в следующую секунду заключил меня в объятия.
Я не сдержалась.
Слёзы сами прорвались сквозь броню, которую я носила весь день.
Я всхлипнула - тяжело, почти беззвучно, но меня уже невозможно было остановить. Казалось, я плакала долгие, долгие часы.
Ксаир ничего не говорил. Только гладил меня по спине - тихо, ритмично, терпеливо.
Потом осторожно поднял меня на руки.
- Всё хорошо. Я здесь.Где твоя спальня? - спросил он.
Я молча указала рукой.
Он кивнул и отвёл меня туда. Уложил на кровать, укутал в одеяло.
- Я скоро вернусь, - прошептал Лок.
Из ванной донёсся мягкий шум - капсула очищения.
Через несколько минут Ксаир вернулся - в тёмной футболке и таких же штанах.
Узоры на его руках и шее светились слабым белым светом.
Он лёг рядом, не прижимаясь вплотную, просто обнял меня за плечи.
Я свернулась калачиком у него на груди, уткнувшись лицом в тёплую ткань.
Он не спрашивал, не требовал слов. Просто проводил рукой по моим волосам. Медленно,спокойно.
Наши отношения можно было назвать странными и быстрыми. Но это меня мало волновало.
Когда он рядом, мои мысли и голова обретали покой.
- Спасибо, - прошептала я едва слышно.
- Я всегда рядом, - ответил он, и поцеловал меня в лоб.
Больше ничего не требовалось.
В этом было всё.
Я не заметила, как уснула.
Утро пришло слишком рано.За окном, в серой мгле искуственного рассвета, проплыли тени дронов-разведчиков. Их красные «глаза» скользили по стёклам, выискивая нарушителей комендантского часа.
Сигнал сообщения вывел меня из сна.
Ксаир чуть шелохнулся, аккуратно вытащив руку из-под моей головы. Он потянулся к устройству и тихо выругался:
- Чёрт...
Я села, протирая глаза.
- Что случилось?
- Нас вызывают. Темнокровные. Но сначала пойду один - проверю, что там.
- Если зовут нас обоих, почему бы не пойти вместе? - сказала я, глядя ему прямо в глаза. - Тем более, рядом с тобой мне не страшно.
Ксаир посмотрел на меня. Долго. Как будто что-то решал внутри себя,его татуировки-проводники вспыхнули синим - признак активности имплантов.
Потом медленно кивнул.
- На службе не будет проблем?
- Нет. Мне дали отгул на три дня.
- Хорошо. Вместе, - согласился он после минутного молчания.