Ловцы солнца

Окончание экзамена праздновалось практически также торжественно и помпезно, как ежегодный праздник по дню начала правления Императоров. Из ста восьмидесяти учеников возрастной группы Каннари выжило восемьдесят семь человек. Она не стала искать Уилла, тот наверняка праздновал со своей семьёй, да и разговаривать с ним особенно было не о чем. Поздравить его с победой, а затем неловко притворяться, будто они лучшие друзья, прошедшие через огонь и воду, было не совсем в её духе. Кэссиди и Уоррен искать своих родителей тоже не спешили, поэтому она хвостиком следовала за ними.

Троица долго слонялась возле вагончиков предлагавших учащимся бесплатную еду. Ели они вяло, больше наблюдали за окружающими и наслаждались атмосферой затишья, сопутствующей ужасной трагедии. Послышался отвратительный запах. Каннари повернула голову и её рука с вилкой так и застыла на полпути ко рту. Где-то на периферии, за зданием одного из корпусов технологической подготовки, в алеющее небо взмывал зловещий столб едкого чёрного дыма. Перепуганные стаи птиц взмыли ввысь, представ в её воображении настоящими демонами на фоне кроваво-красных облаков.

— Сжигают не возрождаемые тела, — нарочито равнодушно пояснил Уоррен, хоть Каннари ничего и не спросила, — Лучше так, чем встретить их когда-нибудь в виде рабочих. В том году, нас заставили смотреть, как они возрождаются из мёртвых, а в качестве финального теста, пришлось собственноручно их уничтожить.

— Жутко.

— Не то слово. А что поделать? — сказал он, выбрасывая тарелку с недоеденным ужином в контейнер для мусора, — Это естественная часть жизни, кто из нас не заложил своё тело, чтобы расплатиться с долгами? Только никто и предположить не может, что их потом будут использовать в качестве наглядного пособия для лаборантов или мишени для тренировок.

Заиграла весёлая, немного тягучая музыка. Бешеная смесь из кельтских мотивов и современных инструментов, заглушавшая атмосферу удушья и тревоги, подкрадывавшейся непонятно откуда.

— А у вас ещё будет какой-то экзамен? — осторожно поинтересовалась она. Говорить об этом совсем не хотелось, но было видно, что Уоррен старался загладить неприятное впечатление, которое произвёл на неё раннее, и сам шёл на контакт. Она была не в обиде.

— Только стратегическая часть, свою физическую подготовку мы уже доказали. Теперь мы должны показать, что если потребуется, мы умеем работать не только мышцами, но и головой. Что насчёт тебя?

— А что я?

Уоррен фыркнул.

— Тебя освободили от испытания, но экзамены в Донатии ведь никто не отменял. Говорят, что Императрица Мудрости намного опаснее остальных, если её разочаровать.

— Учёба никогда не вызывала у меня особых проблем. Да я как-то и не задумывалась об этом, — было очень странно после всего случившегося обсуждать подобные обыденные вещи.

На душе скребли кошки, Каннари понимала, что сегодняшний день был всего лишь очередным примером естественного порядка вещей, с которым ничего не поделать. Взять, к примеру, тех, кто сражался сегодня на арене, и почему их семьи так покорно терпели этот ужас. Большинство детей, учащихся в «Академии Боли», из категории «С». Им некуда идти. Не на что надеяться. Им не положено приближаться к жизни других категорий без соответствующего доступа. Их существование обречено проходить где-то за высоким забором, огораживающим их от всего, что происходит на стороне «цивилизованного мира». Подобные испытания единственный шанс не закончить свою жизнь как Лизз Стэйнбак.

— Красивый.

— Что? — не поняла Каннари, Кэссиди кивком указала на её шею. Она и забыла, что амулет всё это время был на ней, зачем она вообще его достала из тайника? — Мама подарила перед отъездом в Донатию, обычно я его прячу из-за серебра, а тут видимо...

— Солнце из серебра? В первый раз такое вижу, он что-то означает?

— Кажется, уже поздно. Наверное, я пойду, пока поезда ещё ходят в Донатию, — вместо ответа сказала она, ощущая подкатывающий волнами озноб. События этого дня постепенно начинали проникать через её защиту. Скоро они обрушатся на неё со всей силы и, когда это произойдёт, она бы предпочла находиться в своей комнате.

— Тебя проводить? — предложил Уоррен.

— Нет-нет, тут не заблудишься.

— Канарейка, ты держалась сегодня молодцом. Забудь всё плохое, оставь себе лишь полученный опыт и двигайся дальше, — посоветовала Кэссиди, заключая её в кратковременные, но очень тёплые объятия. Уоррен, к счастью, обнимать её не намеревался. На сегодня стресса ей итак хватало.

— Спасибо, и... удачи на вашем экзамене.

Путь до станции она проделала в полном одиночестве. Никто не торопился покидать бесплатное пиршество. Категория «С» жила одним днём. Все веселились, наслаждаясь эйфорическим чувством, что сегодня они все были победителями. Они могли насладиться горячим ужином и на время забыть о том, что ждёт всех завтра. А те, кто горевал, заглушали свою боль алкоголем и танцами, не предпринимая никаких попыток уйти домой. Только Каннари ощущала себя совершенно далёкой от их праздника, как и от их трагедии.

На станции её поджидало необычное соседство в лице древнего старика. Возможно, она бы и не обратила внимания на столь почтенного седого господина в сером пальто, с тростью и в шляпе с широкими полями, решившего воспользоваться общественным транспортом, если бы её разум не начал регистрировать одну странность за другой. Её мысли двигались по цепочке, и словно снежный ком, с каждой брошенной зацепкой его образ становился всё более пугающим.

Во-первых, его одежда была очень дорогой и качественной. Его манеры, взгляд и прекрасная осанка выдавали в нем человека уверенного в себе и не терпящего возражений. Во-вторых, он явно был вампиром. Насколько она понимала, вампиров обычно старались инициировать в достаточно юном возрасте, чтобы они навеки сохранили свою молодость и красоту. Стариков среди них практически не бывает, если только он сам по некой причине не захотел сохранить подобный облик. В-третьих, на станции кроме них больше никого не было, и Каннари с ужасом поняла, что ехать они будут вместе и скорее всего он предпочтёт путешествовать с ней в одном вагоне.

— Дитя моё, неужели я настолько страшен? — усмехнулся старик и, не дожидаясь ответа, вошёл в подошедший вагон. Некая сила лёгким толчком направила Каннари следовать за ним. Она пыталась сопротивляться, но вскоре поняла, что ему ничего не стоит сломить её волю и заставить ползти за ним, если понадобиться. Лучше уж так, на своих ногах.

— Пожалуйста, присаживайся, — старик указал на место напротив него, его голубые глаза смотрели по отечески, будто он боялся, что её может продуть или что-то в этом роде. Как же странно было смотреть на лицо вампира и видеть точную копию собственных глаз, если бы не его происхождение их и впрямь можно было бы принять за путешествующих вместе родственников.

Каннари заняла место возле окна, стараясь не дотрагиваться до его дорогих начищенных до блеска ботинок своими кроссовками. Милостивые Императоры, она же только что поела! Должно быть, его просто от души воротит сидеть с ней так близко.

— Не стоит беспокоиться по таким пустякам, — успокаивающим тоном сказал он. Могло показаться, что старый вампир гулял по её разуму, как у себя дома, заглядывая за каждую дверь, открывая каждый ящик. Старик мог полностью скрыть своё присутствие, но предпочёл, чтобы она осознавала все его действия, — Посмотрим... Каннари, значит? Надо сказать, для детей с твоими глазами имя весьма необычное.

Каннари судорожно закашлялась, не зная как реагировать на столь пристальное внимание бессмертного.

— Я из категории «В», сэр, — сказала она, в душе не испытывая больше никакой гордости за свой тип крови. Бэллоуз давно отучила её скрываться. Ей даже хотелось нарочно соврать, что она из «С», чтобы он понимал насколько ей безразлично его мнение. Но злить вампира, вступившего с ней в беседу не самая разумная мысль, тем более что он уже с прищуром смотрел на мамин амулет.

— Категория «В», но имя тебе выбрал изгой-отец. Шахтёр, назвавший дочь канарейкой. Весьма любопытно, — задумчиво прокомментировал он, резко сменив тему, — Тебе разрешили не проходить экзамен, но ты все равно решила посмотреть, что он из себя представляет. Ты получила все, что хотела?

То, что она хотела получить? Кэссиди ошиблась, она ничего не приобрела от увиденного. Её жизнь не висела на волоске от смерти, она никак не проявила себя, сражаясь на глазах толпы с ужасным монстром. Ей было нечего праздновать. Никто из участников даже не был ей настоящим другом, чтобы убиваться из-за их потерянной жизни. Она ощущала только пустоту, будто она всего лишь тень, которая наблюдает за настоящей жизнью где-то со стороны. Хорошие вещи, плохие или кошмарные — ничто не может её коснуться, пока она обитала в мире мрака.

— Это был полезный опыт, — уклончиво ответила она, — А вы нашли кого-то подходящего среди курсантов, сэр?

Наверное, он вместе с остальными вампирами, выбирал новых последователей, иначе, зачем бы ещё он приехал на экзамен? Старик лукаво улыбнулся.

— Можно и так сказать, обычно мне нет никакого дела до происходящего в академии, но в этом году кураторы выставили против учащихся вендиго. А это нельзя просто так оставить без внимания. Нужно было убедиться, что она не выберется из арены и задать пару вопросов тому, кто додумался до этой ереси. К счастью, твой однокурсник сумел угадать правильный способ как её уничтожить.

— Я никогда не слышала о них до сегодняшнего дня, сэр. Оказывается в резервациях, где мы раньше жили, они раньше были обычным делом.

— Отвратительные существа являются символом нашего вечного позора. Ни один правитель не может допустить голода на своих территориях, — словоохотливо согласился старик, — За нашу гордыню и недальновидность изгои были прокляты превращаться в этих тварей стоит только им вкусить немного человеческой плоти... Тебя что-то гложет. Ты разочарована тем, что не смогла с ней сразиться?

— Нет, сэр. Только тем, что не смогла бы с ней справиться.

— Ты обладаешь острым умом и наблюдательностью, но тебе пока не хватает того качества, что так ценит Вистэрия, — старик склонил голову на бок, освобождая её разум от вторжения, — В основе своей мудрость опирается на жизненный опыт человека, но, к сожалению, Вистэрия совершенно не обучает своих подопечных, как его получить. Её знания красивая обёртка, но истинный опыт можно получить только в местах подобных Академии. На грани между жизнью и смертью.

Каннари тут же часто заморгала, даже не заметив, что поезд уже давно был в пути. За окном царствовала ночь, и лишь новорождённая луна заливала своим холодным светом леса и горы, разделявшие территории двух Императоров.

— Мы раньше не встречались? Такое ощущение, что мы уже говорили однажды, но я не помню, где могла вас раньше видеть, — с сомнением пробормотала она и осеклась, зачем вампиру помнить о каком-то жалком человеке? Или же это последствие того, что вампир находился в её голове? Неужели его образ оставил отпечаток в её памяти?

Старик закрыл глаза, наслаждаясь мерным стуком колёс поезда, его руки покоились на коленях, а на губах блуждала загадочная улыбка.

— Я могу заставить тебя плакать, воскресить мёртвого, заставить смеяться или повернуть время вспять. Я зарождаюсь за мгновение, но продолжаю существовать всю твою жизнь. Что я?

Каннари потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он всего лишь загадал ей загадку. Причём сам он в этот момент не произнёс ни слова вслух.

— Воспоминание? — неуверенно ответила Каннари, ощущая согревающий прилив ностальгии. Её дедушка очень любил загадки и вечно оставлял их в маленьких незамысловатых подарках, которые приносил ей во время визита. Находя крохотные записки, оставленные его неуверенной изуродованной рукой, она часто могла не спать несколько ночей подряд, гадая какой же ответ притаился за его посланием.

— Твой разум продолжает делать верные логические выводы, не смотря на то, что в нем так долго пребывало сознание вампира. Превосходно, Каннари. Среди смертных лишь пять процентов населения способны противостоять подобному психологическому воздействию и не сойти с ума. Причём в большинстве своём они необращённые.

— Как у вас это получается?

— Природный талант и годы практики. Мои последователи иногда наследуют этот дар, но на данный момент я пока не встретил ни одного, кто после инициирования освоил хотя бы малую толику моих возможностей. К примеру, — в его раскрытой ладони тут же начало лениво гореть синее пламя, выглядевшее совсем как настоящее. Его мерцание резало глаз. Зажмурившись, Каннари отмахнулась от навязчивого видения, мысленно заставляя огонь растаять в воздухе, — Значит, ты можешь видеть сквозь иллюзию? То существо, называющее себя моей внучкой, могло бы многому научиться у тебя, если бы только перестало вечно стремиться угодить своему отцу.

Лорд одной из необращённых? У неё не так много друзей в академии, но он явно намекает на то, что это кто-то из её окружения. Столь бессердечное обращение к собственной плоти и крови? «Дитя из пробирки». Неужели дедушка Бэллоуз Арк? Если подумать, ни о ком кроме отца и дяди она никогда не рассказывала.

Каннари инстинктивно сжала амулет, ощущая нарастающее чувство тревоги. Сердце забилось так часто, что стало мерещиться, будто оно пропускает удары. Онемение плавно начало растекаться и по всему телу, в момент, когда старик участливо кивнул, будто не замечая её реакции.

— Не закрывайся от меня. Если бы мне хотелось компании безвольной куклы, которая будет послушно молчать по щелчку пальцев, то семейного визита Бэллоуз мне бы вполне хватило, — вздохнул старик. Хоть ему и не требовалось дышать, это часто встречающаяся привычка среди вампиров, привыкших иметь дело с людьми.

— Разве вам не выгодно, что любое сопротивление с нашей стороны, будет уничтожено в самом зародыше нами самими?

— Выгодно? Не спорю, очень удобно для ведения дел, но окрашивает будущее в весьма мрачные краски. Что такой народ может построить? Какой фундамент они смогут заложить для своих потомков?

— Мы — пища вампиров. Вам пришлось восстанавливать нашу популяцию практически с нуля, только потому, что вы сами же её чуть не истребили. О каком будущем для нас может идти речь в подобном мире? — она опустила голову и посмотрела на свои побелевшие сжатые ладони.

— Всего лишь пища? — старик открыл глаза, не выражавшие и намёка на то, что он был вампиром. Нет, он был настоящим демоном, что умеет проникать в самое сердце и искушать свою жертву обещаниями получить самое желаемое, — Каннари, чтобы перестать быть просто пищей в наших глазах, тебе не хватает лишь одного важного качества.

— Лишь одного? — криво усмехнулась она. Старик предпочёл ответить очередной загадкой.

— Я зарождаюсь в страхе, воспитываюсь в правде, и прихожу только к тем, кто во мне нуждается.

— Не думаю, что у нас с вами одинаковое понимание о том, что представляет собой храбрость. К чему она вообще в наши дни? Взять хотя бы мою подругу, ставшую фамильяром за то, что она при всех сказала то, что думает. Чем ей помогла храбрость?

— В моем понимании храбрость и безрассудство не одно и то же. Плавая среди акул, ты не вспарываешь себе живот, чтобы приманить их кровью, — фыркнул он, — Я говорю про нечто другое, про ту крохотную искру в твоей душе, вдохновляющую тебя не стыдиться своих красивых глаз. Академия была верным решением для её подпитки, но это заведение уже исчерпало для тебя все свои возможности. Стремясь вырваться из мрака, тебе нужна помощь того, кто обладает над ним особой властью. Кто-то когда-то сказал мне, что мир делится на два типа: одни веруют в невероятное, другие совершают невозможное. И я бы хотел, чтобы ты примкнула ко второму типу.

Каннари покачала головой, тщетно пытаясь сопротивляться чужой воле. Проникнув в её воспоминания, он увидел всё, в чем она боялась признаться даже себе самой. Кто же он на самом деле? Ответ лежал на самой поверхности. Но нет, пока она не произнесёт его имя вслух, можно притвориться, что всё это ей мерещиться.

— Не упрямься. Ты прекрасно знаешь, кто я, так же хорошо, как я теперь знаю кто ты. Мне начинает нравиться наша беседа, нужно обязательно её продолжить, как только ты сумеешь мне кое-что доказать.

— Ещё одна загадка?

— Да, но в ней ни текста, ни рифмы. Тебе будет дарована лишь небольшая подсказка, где вести поиски ответа. Протяни руку.

Каннари покорно приняла от него крохотный предмет. Не кулон, скорее брошь из темно-зелёного камня, инкрустированного в тело жука из чёрного золота.

— Я видел в твоих воспоминаниях одно до боли знакомое мне место. Когда-то там произошло нечто удивительное, о чём не знает ни один человек или вампир. Ты должна спуститься в те места, где родилась твоя бабушка, пройти вниз, насколько позволят тебе твои лёгкие и передать это тому, кого ты там встретишь.

— Но там давно никто не работает, — пролепетала она, не понимая, какое отношение ко всему этому имеет её свихнувшаяся бабушка, — Там только одичавшие рабочие и заваленные коридоры.

— Ты умная девочка, уверен, что ты найдёшь способ исполнить мою просьбу. Мне известно, что ты стеснена в возможностях путешествовать, но времени у меня, как ты сама понимаешь, предостаточно.

— Но...

— Вот тебе на прощание последняя загадка перед тем, как мы с тобой расстанемся на довольно неопределённое время...

— Подождите, а что будет, если я не найду того человека? Как я вообще пойму, кому отдать этот амулет?

— Если ты смотришь на меня, то я существую. Но если ты меня видишь, то не видишь ничего другого. Что я?

— Вы сон, — сказала Каннари вслух, и едва она закрыла глаза, как очутилась возле ворот университета.

Как она покинула поезд, как добралась сюда, куда делся тот старик, оставалось неясным. Брошь в виде жука была все ещё крепко сжата в её кулаке, а значит, что бы он ни пытался ей внушить, сном их встреча точно не была. А что страшнее, вампир был не просто чудаковатым стариком. Каннари была уверена, что хоть у неё и не было на то никаких доказательств, что она только что против своей воли заключила сделку с Императором Теней.