Проклятие Софии

  Тимур умудрился отобрать от близняшек шкатулку, найденную ими в сарае. В шкатулке этой лежало всякое барахло, но мы с недобратом прикидывали, смогли бы мы хоть что-то выручить со всех этих побрякушек. Старые серьги, кольца и бусы, не чего золотого.

— Как тебе? — Тим показал мне кольцо с огромным черным камнем.

— Барахло, не думаю, что мы сможем хоть что-то получить вот за это, — я кивнула на кольцо.

— Ну да... — недобрат печально вздохнул, - о, здесь еще камни какие-то лежат.

Тимур протянул мне горсть красивых разноцветных камешек, все они были гладкие и различных форм. Подобные камешки обычно кладут в хрустальные вазочки и выставляют на всеобщее обозрение. Один из этих камней был больше других, светло-голубого цвета и с дырочкой посередине.

Я посмотрела через эту дырочку на окно гостиной, перевела взгляд на задумчивого недобрата и затем на свои руки. Камешек странно искажал предметы и смотреть на это было довольно-таки забавно.

— Ты так и будешь продолжать вести себя, словно ребенок?

— Да, и повторюсь, все это не куда не пригодное барахло, — я поднялась с пола, — камешек себе оставлю.

Тим остался в гостиной, я же решила, что мне нужно чем-то заняться. Уже два дня я прожила в этом чертовом месте и мое мнение о нем не улучшилось. Подобные дома можно использовать только в качестве съемочной площадки для фильмов ужасов.
Мне нужно заняться тем, что я люблю больше всего.

А люблю я скорость. Мне нравиться разгоняться до такой степени, что в животе все сжимается и клокочет. Я два раза участвовала в нелегальных гонках на мотоциклах, оба раза занимала третье место.

Отец запретил брать мне с собой Рыцаря (ибо, «всех людей передавишь!»), есть только потрепанный велосипед Тимки. Но, если постараться, можно разогнаться и на нем?

Я не собираюсь сидеть целыми днями в особняке и, решившись, угнала велосипед недобрата, собираясь прокатиться по деревеньке.

Велосипед скрипел, явно не довольный тем, что его «гоняют». Но даже на этом «заморыше» можно было ехать на приличной скорости, ибо мой путь был в основном с горок.

Ветер приятно обдувал мое лицо и трепал волосы, собранные в хвост. Я ехала на предельной скорости, которая только возможна на этом велосипеде и, если бы, я сейчас затормозила, то отправилась бы в короткий полет через руль. Поэтому, когда из-за невидимого мне угла, выехал на «скоростнике» незнакомый парень, наше столкновение было неизбежным. Я слишком поздно попыталась свернуть, он слишком поздно меня заметил.

Уже через десять секунд «наши велосипеды переплелись, а взгляды встретились». Я оказалась между велосипедами, а где-то рядом меня обругали очень нехорошими словами. У парня был разбит нос, я свои повреждения толком не оценила, но мне показалось, что все мое тело было переломано.

При этом, вместо «не хороших слов» и плача, я начала смеяться, пытаясь выпутаться из велосипедного плена. Парень, держа нос одной рукой, другой помог снять с меня велосипед Тимки.

— У тебя, что, тормоза на веле отказали?

Голос покалеченного звучал глухо из-за руки, и немного невнятно.

— Не-а, не успела затормозить, — давясь смехом, выдавила я.

После того, как я поднялась, обнаружилось, что у меня разбиты обе коленки, локоть на правой руке и немного ободраны запястья. В целом, я неплохо выглядела, бывали травмы и посерьезней.

— Пошли, здесь колонка рядом, — пробубнил паренек и направился в сторону той самой колонки, ведя велосипед одной рукой за руль.

Точно! Мой смех быстро оборвался и впереди идущий обернулся проверить, все ли со мной в порядке. Велосипед недобрата был страшно покалечен: передний щиток был сильно искривлен.

— Вот же черт! Черт! — я уже представила реакцию Тима.

Мало того, что без спроса взяла его средство передвижения, так еще и «покалечила»! кому надо дать медаль «победителя по жизни»? Правильно, мне!

Паренек, которому я разбила нос, не стал меня ждать, и мне пришлось поспешить за ним.

Колонка действительно была недалеко, и паренек тут же стал умывать лицо. Вид истекающего кровью по моей вине, мне не особо нравился, поэтому я предпочла оглядывать деревья и домишки вдалеке. У паренька надо прощения попросить, что ли.

Но он меня опередил:

— Не знаю, как у вас в городе, ну, или откуда ты там приехала..., но у нас обычно инициаторы аварии пытаются загладить свою вину, хотя бы простыми словами.

Не люблю, когда мне говорят, что делать. Я что-то передумала извиняться и молча промывала свои раны. Затем, когда можно было уходить, я все-таки попросила прощения, дабы не опозорить любимый город:
— Сорян, что разбила Вашу носопырку, сударь!

Сделав шуточный реверанс, я поволокла велосипед в обратную сторону, приготовившись идти на казнь.

— А я-то тебе, что сделал?!

Кровь из носа у паренька течь перестала, но сам нос покраснел и немного «распух». На фразу парня я лишь махнула рукой.

— В какой дом вы приехали?

А он упертый. Слегка прихрамывая, он взял свой велосипед и подошел ко мне:

— Мадам, если у Вас нет претензий, то я Вас провожу, иначе Вы покалечите еще кого-нибудь.

— Претензий нет, но проводить нельзя, сама доберусь и никого не собью.

Я кивнула пареньку на прощанье и поспешила удалиться, что бы Сударь не предложил еще чего-нибудь.

***

Болело практически все тело, по бедру и ребру расплылись «миловидные» синяки, все последствия сегодняшней «аварии». Где-то в недрах особняка меня нехорошими словами ругал Тимур. Он был не то что бы зол на меня, он просто желал моей скорейшей смерти, какой-нибудь ужасной болезни и «что бы меня сбил трактор». А так, он не был на меня зол. И зачем так переживать из-за кого-то там велика?

Солнце практически село, мне становилось скучно одной в комнате, но идти вниз не хотелось. Я просто лежала на кровати и смотрела через дырочку в камешке, на окружающие предметы. Все искажалось и было каким-то необычном, если я смогу достать второй такой камешек, то обязательно смастерю себе очки и буду ходить так повсюду.

Я все продолжала оглядывать окружающие вещи, когда заметила какое-то движение около комода, все через ту же дырочку. Сначала решила, что показалось, но когда вновь посмотрела на комод, мое сердце пропустило удар.

Кудрявый паренек, лет шестнадцати и вполне миловидной внешностью, с очень милыми веснушками на лице. На нем были странные брюки и белая рубашка, если бы я встретила его на улице, то не обратила бы внимания. Но он стоял здесь. В моей комнате. И видно его было только через камешек.

Я набрала в грудь побольше воздуха и продолжала убирать и подставлять камень к глазу. Камень есть, парень есть. Камня нет и парня нет.

— Л-л-лидия! Лидия, у меня началась шизофрения!

Я выбежала из комнаты, наверное, быстрее, чем езжу на Рыцаре.