Проклятие Софии

Я наблюдаю за двумя бабочками адмиралами и одновременно шелушу краску с лавочки, на которой сижу. Я очень нервная и раздраженная. И не потому что дурацкие бабочки улетели, не потому что краска у скамейки сильно шелушится. Дело в самой моей жизни и в этом мире. А еще раскалывается голова, будто кто-то настойчиво стучит по моему мозгу крошечными молоточками.

С трудом я вспоминаю вчерашний день. Я умею вляпываться в истории и даже невинные танцы, я сумела превратить в балаган. Если бы вчера я послушала Тему, то не седела бы сейчас здесь и не придавала бы этой скамейке еще более убогий вид.

Вчера я настолько разошлась в клубе, что решила, что смогу горы свернуть и после душного зала, полного людьми, мне захотелось чего-нибудь новенького. И, как некстати, приметила на горизонте Глеба, с бутылкой, в которой была странная и незнакомая, на тот момент, прозрачная жидкость. Разговорившись с этим широкоплечим парнем, я решила отправиться с ним, в его же компанию.

Темыч останавливал меня, но в конечном итоге сдался и покорно поплелся за мной, вчера я из-за этого даже раздражалась, сегодня готова его расцеловать. И до сих пор мне не понятно, почему он решил пойти вместе со мной, наверное, уже тогда чуял, что я сорвалась с какой-то цепи, и даже сама этого не поняла.

С компашкой Глеба, в которой словно по волшебству, были и недобрат с Ирочкой, мы играли в карты на желание. Играли мы долго, временами кто-то прерывался для того, что бы покурить, а кто-то глотнуть той вонючей жидкости в бутылке. То, что это спиртной напиток, я вычислила сразу, да и любой бы на моем месте, сразу бы это понял. Помню, как кто-то кому-то целовал ноги, кто-то танцевал на столе джигу-джигу, и еще кто-то ел лимон и рассказывал при этом стишки про Новый Год. Эту часть ночи я хорошо помню.

А потом проиграла я. И недобрат, о, мой дорогой Тимочка, налил мне стопку той жидкости и заставил выпить рюмку залпом. Тема пытался меня остановить, но это же игра, здесь все желания должны быть выполнены и, не подозревая не о чем ужасном, я глотнула (то есть высушила стопку) этой гадости.

Жидкость тут же обожгла горло, ударило в голову и я забыла, как произносятся слова. И вот после этой части, я практически не чего не помню. Ладно, вру. Я совсем не чего не помню. И утром я надеялась, что просто потеряла сознание, ага, как же.

Когда я спускалась в кухню, меня перехватил Тима, и сквозь свой смех пересказал мне события вчерашней ночи. Оказывается, та жидкость в бутылке, это не что иное, как русский самогон. И от одной стопки я сильно опьянела. Потом начала рассказывать какую-то ерунду о том, что меня несколько раз убили и хотят убить опять, говорила о воображаемом друге, приставала ко всем с вопросами, где находится загробный мир и апогеем всего этого, стало то, что я позвонила матери.

До последнего я надеялась, что он издевается, но когда вышла на кухню, по красноречивому лицу отца, стало ясно, что ни фига недобрат не врал. У меня сильно болела голова, и вместо того, что бы молчать и не отвечать на родительские реплики, я огрызалась и отвечала не самым лучшим тоном. В итоге сильно поссорилась с отцом. Давненько он не был в таком гневе.

И теперь я сижу на этой скамейке, в графском парке и смотрю в некуда. Я голодная и злая. Во рту пустыня Сахара и видок, у меня, мягко говоря не очень. Но куда же идти мне, несчастной обездоленной сиротинке?

И ответ я нашла довольно-таки быстро. Пойду к Сударю, надеюсь, он меня не вышвырнет.

Дорогу к его дому я нашла со второго раза, навстречу мне выбежали счастливые комки шерсти, и лаяли они до того момента, пока Тема не вышел ко мне. Хотя, и тогда не очень-то успокоились.

- Рад, что ты жива, - без приветствия сказал Сударь, - какими судьбами?

Мне было стыдно смотреть на Тему, он пригласил меня в клуб, где я напилась и несла чепуху, вила себя по-свински, да и вообще, показала себя не с самой лучшей стороны. Хоть, я и не собиралась там пить всякую самодельную дрянь, было почему-то стыдно. Только сударь не подавал виду, о вчерашнем.

Я все равно извинилась за вчерашнее, на что он просто отмахнулся, мол, с кем не бывает. может, и он однажды напивался до синих чертиков?

Я решила не рассказывать сразу же про ссору с папой, а попросила пересказать события вчерашней ночи. И услышала все тоже самое, что говорил мне недобрат. Я нахмурилась и стала тереть лоб, зная заранее, что звонок маме мне еще аукнется.

- Слушай, не можешь водички вынести попить?

Тема понимающе ухмыльнулся.

- Тебе бы сегодня дома отлежаться...

- Не могу, - и прежде, чем он задал вопрос, прибавила, - поссорилась с родителями. Путь домой мне сейчас заказан.

Сударь хотел уже пойти за водой, когда я заметила синего красавца у него во дворе. Я не особая фанатка круизеров, но я люблю мотоциклы любой марки и вида. Это моя совсем не тайна слабость. Черный мощный красавец гордо стоял во дворе Судыря.

Темыч проследил за моим взглядом и спросил:

- Нравится?

Я кивнула.

- Любишь мотоциклы?

Я опять кивнула.

- Это брата, могу попросить его, если хочешь, он тебя прокатит.

- Что бы меня, да катали? Нееет, лучше я попрошу твоего брата одолжить мне его ненадолго.

- Ездить умеешь? – на лице Темы было написано, что он в это не очень верит, - небось и в марках разбираешься?

- Это, - я указала пальцем на мотоцикл, - круизер, а марка Дукати, - я сложила руки на животе, - я очень хочу на нем прокатиться.

Тема почесал затылок, неуверенно оглянулся на дом, а потом опять посмотрел на меня.

- Давай, ты лучше мой возьмешь?

- А где он?

Тема открыл калитку, к этому времени все псинки уже разбежались, и повел меня в гараж. Я кинула прощальный взгляд на круизер.

В гараже стоял красный «Сузуки» и если мне дадут его на лето, то я буду просто счастлива. Только вот он был накрыт черный пленкой, а когда его вывезли на свет, чутье мне подсказало, что на нем не ездили уже довольно-таки давно. И я сильно негодовала, почему Тема ездить на велосипеде если у него в гараже стоит железный конь? Я даже не заметила, что спросила это вслух.

- Не люблю я их, - пожал плечами Сударь.

Под «их» он имел в виду мотоциклы, но чем же ему не угодили железнобокие, не понятно.

- Если тебе так хочется, можешь попользоваться им какое-то время.

Я даже от радости плясать начала, похмелье и прочие неприятные вещи отошли на второй план.

- Это, конечно, не Рыцарь, - рассуждала я вслух, - но и он сгодится, что бы мне не потерять форму.

- Какую форму? – насмешливо спросил сударь.

- У меня скоро нелегальный мотокросс будет, но отец не разрешил брать сюда моего Рыцаря, поэтому, этот парень, - я похлопала по «Сузуки», - просто находка. Участвовать все равно я буду на Рыцаре, - торопливо добавила я, потому что Тема что-то побелел.

Молчание затянулось и я решила спросить, почему ему не нравятся мотоциклы.

- Кто-то терпеть не может реки, а кто-то железнобоких монстров, - Тема спокойно пожал плечами, будто сказанное для него не имело не какого значения.

- И все-таки? – допытывалась я, любопытство родилось первее меня.

- Почему ты не любишь реки? Ответь мне и я отвечу тебе.

- Ко мне в детстве пиявка присосалась, - теперь уже я пожала плечами.

- И все?..

Тема смотрел на меня, а я ждала ответа. Наконец, он сказал, что два года назад попал в аварию на мотоцикле, не кто серьезно не пострадал, но с тех пор он на этих монстров больше не садился.

О'кей, я боюсь рек из-за пиявки, а Тема боится мотоциклов из-за пары царапин. Такова жизнь, здесь не чего не попишешь.

***

Примчалась домой я уже на Монстре, так мы с Темой окрестили мотоцикл. Я с гордостью, он с отвращением. Монстра я поставила в сарай, где стоял покореженный велосипед недобрата. И как можно тише пробралась в свою комнату.

Там меня уже поджидал Алексей, и я стала как-то странно на него реагировать. Он был уже частью этого места, и я привыкла к нему, хотя, должна была его вроде как ненавидеть. Странная штука, эта жизнь.

- Долго еще ты будешь сходить с ума? - спросил он, даже не посмотрев на меня.

- У нас в стране демократия, сколько хочу, столько и буду с ума сходить и не кто мне запретить этого не может.

Алексей сидел на подоконнике и вид у него был какой-то забитый и одинокий.

- Ты больше не будешь трогать близняшек?

- Мы, кажется, уже говорили об этом.

- Если ты перестанешь задевать мою семью, возможно, мы найдем общий язык.

Мне стало жалко эту приведеньку, но чем вызвана эта жалость, я не как не могла понять. А может и сама уже очень устала, и возможно, Алексей действительно мне друг, а я просто запутываю пути к выходу из этого ужаса сама. Просто надо попытаться наладить контакт. Чем быстрее, тем лучше.

- Почитай дневник Марго, если ты хоть немного умеешь мыслить, то тебе откроется много чего интересного.

Много интересного говоришь? После того, как Алексей исчез, я решила взяться за чтение. Я достала потрепанный дневничок и устроившись поудобнее начала читать с того места, на котором остановилась.

«Сейчас очень трудное время, нам приходиться идти на многие авантюры, лишь бы суметь найти денег на пропитание и отец все больше и больше влезает в долги. Я уже нашла себе подработку в сувенирной лавке, а Аня еще слишком мала, что бы работать где-то. Ей всего девять и я стараюсь уберечь ее от всего этого. От работы, от долгов, от голодания.

Сегодня, вернувшись из лавки, я застала дома только Аню, лепящую различные фигурки из глины, что я набрала ей вчера на заднем дворе. Она увлеченно лепила каких-то лошадей, больше напоминающих нечто среднее между собакой и сарделькой. Я ей этого, разумеется, не сказала.

После того, как мы все-таки дождались отца, я уложила Аню спать, а сама ушла в комнату дописывать эту запись. Не считая ночных кошмаров, этот день не чем не отличался от других. Хотя уже и кошмары стали частью моей жизни».

Я перелестнула страницы с гербарием из засушенных ромашек и перешла к следующей записи.

«Вновь трудный рабочий день, вновь отца нет дома, вновь кошмары...

Меня спасет только то, что Аня всегда рядом и мой друг-призрак тоже. Анюта подарила мне сегодня открытку с надписью «Марго Мироновой от Ани Мироновой», а дальше шел стишок...».

Я отложила дневник и резко села на кровати. Этого не может быть. Но... Девичья фамилия моей матери Миронова, а зовут ее Анной. Этот особняк, который достался нам «за даром» и дата в дневнике 1984 год. Мама родилась в семьдесят пятом, следовательно по этой дате ей как раз девять лет...

Этого не может быть. Моя мать и есть сестра этой Маргариты, следовательно, мама может знать очень многое, вот почему она была так проницательна в том письме. Но, если этот особняк, действительно, принадлежит ей, или же принадлежал, значит, она разрешила нам сюда въехать, зная о том, что здесь творится. И еще так любезно предупредила об опасности меня! Да что же это здесь творится?!

Наплевав на все, я взяла в руки телефон и сразу же нажала на «вызов» матери. Наплевать, что вчера я названивала ей в четыре утра не в самом трезвом виде. Я должна пойти на контакт с мамой, потому что втянулась в эту глупую игру «здесь-происходит-неведомая-ерунда» и просто обязана дойти до финиша. Даже если для этого придется общаться с призраками и говорить с матерью, голос которой ты не слышала, уже довольно много лет.