Проклятие Софии

POV Алексей.

До чего же она теперь упертая. Это уже не овечка, а натуральный барашек. Уперлась в свое «не верю» и так и бодает одно и тоже слово. Врезается в него, с грохотом отскакивает и опять налетает. Теперь она стала слишком своенравной и упрямой. Это жутко раздражает. Но она забавная.

Что только стоит это ее «изгнание духа». Кто бы мог подумать, что меня сочтут за злого духа, учитывая то, что мы совсем из разных категорий. Мне захотелось тогда подыграть ей, просто от собственной скуки.

Когда она только приехала и вышла из той машины, я сразу понял, что это София. По той же величественной походке, что была во всей перевоплощениях, по тому прямому взгляду. Внешность, как всегда похожая, черты характера зачастую влияют на внешний вид человека.

Я следил за ней короткий срок, что бы понять: она отличается от моей сестры. София была упряма, с этим я соглашусь, но она была истиной графиней. Великодушной, величавой, сдержанной и в любых ситуациях держалась непринужденно. А эта же... импульсивная и раздражительная, упертая, вредная, а что уж говорить о ее речи. Я даже от колхозных работников не слышал столько нецензурной лексики.

Но до сих пор я невольно выискиваю черты Сони, как делал это и с Верой, и с Марго. Порой я отмечаю, что Лила улыбается, как моя сестра, что сидит прямо, что точно так же болезненно реагирует на все семейный разногласия, хотя не признается в этом даже сама себе.

И это слишком больно, каждый раз видеть ее и понимать, что часть своих воспоминаний и привычек она растеряла. Что это уже не Соня, а просто отколотый кусок ее души. Но все-таки ее. Вчера я решил поговорить с Лилой без загадок и недоговорок, иначе чую третьим оком, она совсем скоро сойдет с ума.

И хоть она и попыталась поверить, хоть и попыталась «перевернуть свою вселенную», стало ясно только одно: для нее все это пустые слова. Возможно, она помнит свои смерти, но все через туман, она не понимает того ужаса, что происходило тогда. Или же тот всепоглощающий ужас помню только я.

Я стараюсь не думать об этом, но порой мысли возвращаются к тем страшным дням. Дням, когда я был счастлив, потому что нашелся тот, кто смог достучаться до сердца непреступной сестрицы и дням, когда я понял, как же сильно ошибался... Соню можно было понять, она была слишком окрылена любовью, но куда же смотрел я?

В ту минуту, когда передо мной лежало мертвое тело моей бабки я понял, что свершил самую страшную ошибку за свою жизнь. Подпустил чудовище к сестре. Позволил этому монстру играть ее чувствами.

Тогда я считал, что обязан ее оберегать, сейчас понимаю, что зря сотрясал воздух. София была мертва. И она не видела того, что пришлось увидеть мне. После наших смертей мать угасла буквально на глазах. Я видел ее смерть и только усугубил положение, когда решил ей показаться. Я до сих пор помню ее рыдания и слова «прости» и «мне так жаль». Ей не за что было извиняться, я пытался ей об этом сказать и делал только хуже.

София не видела этого. Она не видела, как мать, лежа в постели, умирала и говорила отцу: «я видела его... он приходил ко мне... он стал ангелом, из тех, что оберегают нас на земле». И если бы я был ангелом, я бы мог ее спасти. И отца. В один миг он потерял всю свою семью и на протяжении пятнадцати лет я видел, как из человека, которому я всегда пытался подражать, он превратился в жалкого пьянчужку.

Я учился на старых ошибках и не показывался ему. Все что я мог – это просто наблюдать, как от человека осталось только одно это слово "человек", обычная оболочка, душа в которой засохла и рассыпалась в прах. Он пытался заглушить свое горе вином, пытался забыться и каждый вечер, каждый мучительный день молился и просил о скорой смерти. А смерть к нему пришла только через пятнадцать лет, в виде такой же оболочки человека, что и отец, но только с ножом. В мою память навсегда врезалась та зима, где под крыльцом дома лежал отец с улыбкой на губах. Встретил ли он там мать? Хотел бы я верить, что так.

Время шло, я запутался в годах и месяцах, но однажды в пустой особняк приехали люди. Люди высших чинов и их слуги. У того семейства была только одна дочь, увидев которую я тут же решил, что это Соня. Радовался, как мальчишка, пока не показался ей и не наткнулся только на тот крик, когда она увидела меня. Нет, не узнала, просто решила, что в ее комнату забрался вор.

И за тот год, что она прожила в особняке, я твердо понял одно – это не моя сестра. Вера была глупой и наивной. Не хотела выходить замуж и, как только увидела Грегори, источающего ту омерзительную «любовь» и «ласку», то сразу же побежала к нему в объятия. Словно котенок, который тычется мордочкой туда, где тепло.

Понятие всего пришло к ней только в момент ее смерти. И, как бы не было это омерзительно, я испытал облегчение, когда она погибла. И мне было уже плевать на реакцию ее родителей, и я просто ждал, когда же особняк вновь опустеет.

Затем появилась Марго. Она все вспомнила, оттого была совсем, как Соня. Мне казалось, что она поумнела, как не поверни, а две смерти должны были заставить поумнеть кого угодно. Но не истерзанную порядком душу моей сестры. Марго клюнула на тот крючок, что подкинул ей Грегори.

И мне оставалось только наблюдать, как она опять погибает, потому что она не слушала меня... Ее отец страдал из-за смерти старшей дочери, но у него была еще младшая, поэтому на моих глазах этот заядлый картежник взял себя в руки ради Ани, правда, в доме они долго не задержались. Не выдержали натиска воспоминаний.

И вот, какого же было мое удивление, когда Аня вернулась уже взрослой женщиной. Внешность у нее была, как у отца, те же светло-рыжие волосы и остатки веснушек на лице. Ее карие глаза были полны тревоги и неуверенности в тот момент.

- Я знаю, что ты тут, - Анна зашла в дом, обнимая себя, словно стараясь спрятаться от страшных воспоминаний, - Алексей.

Я думал, что когда девчонка вырастет, она забудет обо мне, но она не забыла. И в тот день у нас был очень интересный разговор. Женщина сквозь рыдания рассказывала, что ее трехлетняя дочка называет ее не матерью, а сестрой и порой рассказывает жуткие истории, истории о собственной смерти.

- Я не хочу вспоминать то, что происходило здесь, но я не чувствую, что она моя дочь и не могу почувствовать себя ее матерью.

Мне пришлось рассказать Анне обо всей этой истории, но это напугало ее еще сильней. Много ее вопросов и мои вкрадчивые ответы.

- Значит, ей не избежать этой судьбы? – грустным голосом спросила она меня тогда.

Я не знал, что своим ответом разрушу семью и ответил, что нельзя. У Анны было такое лицо, будто ей сказали, что ее ребенок смертельно болен и умрет в семнадцать. Она бы могла не бросать Лилу на произвол судьбы, могла бы остаться с ней и стараться оберегать ее. Но вместо этого она сбежала, потому что не хотела вновь переносить ту боль, что принесла ей смерть ее старшей сестры.

А Лила однажды действительно появилась на пороге особняка. И не смотря на все ее капризы, ругань и упертость, я привязываюсь к ней. Единственный выход из этого замкнутого круга, если она сможет убить Грегори. А я давно потерял надежду, что София, которая влюбилась один раз и на все свои жизни, сможет убить предмет своего обожания.

Сейчас эта наглая девчонка спит и улыбается во сне. На этот раз она спит без таблеток и видит хорошие сны. Пусть это будет хороший знак. Пусть мне больше не придется бродить по этому миру бестелесным объектом.

***

Лила проснулась как всегда сонно щурясь и с гнездом вороны на голове. София просыпалась всегда свежей и бодрой. Лила начала искать предметы своего гардероба и половина из этого нашлась под кроватью и под столом. София всегда хранила свою комнату в чистоте и порядке.

Я могу сравнивать одну и ту же девушку в разных перерождениях, вечно. Сидя на подоконнике в состоянии «невидимки» можно увидеть много чего интересного. Прежде чем выйти из комнаты Лила ударилась ногой о тумбочку и пару раз выругалась. Бестолковое создание.

Она пытается быть сильной, но я помню, как вчера она вздрогнула, когда я посмотрел ей прямо в глаза. Духи обычно во что-то вселяются или просто мстят, мстят без разницы кому, они практически не помнят своего прошлого и у них есть одна цель. Призраки же, подобные мне, просто оставили какие-то важные незаконченные дела. Мы не тратим свою оболочку и прошлое, к сожалению, забыть не можем.

Лила этой разницы не знает, поэтому до нее долго доходило, что изгнать меня нельзя и мстит мне, собственно, не кому. Я не хочу с ней нянчится, потому что уже давно потерял веру в то, что она сможет убить Грегори и не объясняю ей самые очевидные вещи.

Когда девчонка вновь вернулась она полезла под кровать и практически полностью там скрылась, вылезла же она с Камнем Тайного Зрения. Этот камушек принадлежал еще моей бабке, с помощью него-то она и узнала всю правду о вампире.

Лила, как уже однажды, села на кровать и стала оглядывать окружающие предметы. Я ждал, когда она посмотрит на подоконник. Увидев меня, девушка вздрогнула, а затем рассержено спросила:

- И давно ты тут?

- Да я тут постоянно, - я пожал плечами и позволил ей видеть меня без камня.

- Это получается, у меня вообще не какой личной жизни? – Лила отложила камень недовльно смотря на меня.

Хех, как ей объяснить, что мое единственное ежедневное развлечение – это наблюдение? За пару недель я успел насмотреться многого. Я видел, как отец Лилы часто просматривает фотки своих маленьких детей, всех четверых, и часто спрашивает сам себя: «почему я совсем их не знаю?». Видел, как Лидия, уставая от рутины, облокачивается на какую-нибудь стену, а после, вновь, как новый рубль идет успокаивать кого-нибудь из своих детей. Я знаю, что Тимур в тихую курит в сарае, и думает, как бы помягче наконец-то расстаться с этой Ирочкой, которая, словно кошка в цепилась в него и не отпускает. Мне нравится наблюдать, как две одинаковых маленькие девочки придумывают самые сумасшедшие игры, спят в обнимку по ночам и начинают плакать, когда одна теряет другую из вида в темноте.

Мне не объяснить этой девчонке, что ее семья стала для меня целым сериалом, с самыми необычными сюжетными поворотами. Я не во что не вмешиваюсь, а просто наблюдаю за ними. И ставлю ставки сам с собой, как же развернется та, или иная история. Вмешиваться мне приходится только из-за Лилы, как тогда, когда эта неряшливая особа чуть не потонула в самой обычной ванне.

Я устало слез с подоконника, пожелал Лиле удачного дня и отправился на чердак. Там, среди запыленных вещей была картина, единственная сохранившаяся картина, где я рядом со своей сестрой. Мы еще живы и даже не задумываемся над тем, что произойдет буквально через пару месяцев. Я тогда мечтал поступить в военное училище, а Соня хотела найти свою любовь и объездить весь мир. Это было бы смешно, если бы мне не было так грустно...

***

POV Грегори.

Несколько дней назад я почувствовал на языке кровь графини. Это знак того, что она переродилась и уже в особняке. Только мне пока еще не хочется туда ехать. Она слишком не интересная, постоянно бежит за мной с собачьей преданностью. В этот раз будет так же, поэтому вместо того, что бы ехать туда,  я для начала дал сигнал «обработанной» девчонке, что «обработал» еще года два назад.

Если та мадам не сможет сделать грязную работу за меня, я, возможно, навещу графиню опять. Просто из-за скуки, которая приходит вместе с бессмертием.

И все-таки София здорово мне развлекает и самое хорошее в этом развлечении, то что оно не когда не закончится. Умереть от скуки мне не суждено, ведь юная графиня будет перерождаться раз за разом, мечтая меня убить, затем клюнет мою наживку и опять поймет, что в ловушке только когда уже будет слишком поздно. Однотипно, но весело. Мое личное темное веселье.