13
Ночь.
«Родной мой, я заберу тебя с собой!» - вспомнились слова Тайске.
Казуя открыл глаза и посмотрел на белый мох. Их тела все еще были сплетены. Кажется, после этого признания он потерял сознание. Его мозг, или душа, или что там переходит между телами,... в любом случае от напряжения он отключился. После всего потока мыслей, вопросов, ответ любимого дал такое облегчение, что он словно в анабиоз впал. Каме рассматривал лицо Фуджигаи. Вампир уже не был каменным, значит, процесс возвращения запущен. А то, как-то неуютно быть членом, замурованным в камне.
Тай открыл глаза и дернулся под ним, в глазах был ужас, который тут же сменился счастливой улыбкой.
- Ты жив! – пролепетал парень, ревя, обнимая Казую. – Я так испугался, когда ты там отключился, казалось, что осталась только оболочка, я не знал как быть, ревел весь день.
- Я жив, и у меня много вопросов, – Казуя стал целовать заплаканную мордашку. – Наверное, перенервничал. Я в порядке.
Тайске вздрогнул и весь сжался.
- Казуя, пожалуйста, давай попозже, – и снова это преображение, от грозного вампира в парня, который чего-то боится.
Каменаши кивнул.
- Я подожду, немного.
- Я расскажу тебе обо всем, но не сразу. Дай мне время разобраться.
Тайске отвернулся и зажмурился, боясь показать всю ту боль и весь страх, так долго сидевшие в его душе и теперь читающиеся в глазах.
Парень кивнул. Но он не желал, чтобы Гая переживал все один, развернув лицо парня, Каме поцеловал Тайске в губы.
Все еще находясь внутри, он не знал что делать. Потому как...
«Черт возьми! Это меня возбуждает?!»
- Казу... - смущаясь, произнес вампир.
Мгновение и Тайске снова милый и нежный.
«Хочу целовать его снова и снова», - подумал Каменаши.
Гая улыбнулся, хитро облизал губы. Это вышло весьма соблазнительно, и сжал Каменаши внутри себя. Казуя протяжно застонал в губы любовника и подался вперед, проникая как можно глубже в тело парня.
Тайпи вскрикнул, стал покусывать губы, но Каме прервал его, впиваясь в них страстным поцелуем.
- Обещаю засыпать так каждое утро... - сквозь стоны прошептал он.
- Маньяк... - прошептал Тайске, выгибаясь.
- Да...- мурлыкнул Казуя. - Все для тебя, любовь моя.
«Я рад, что пока он на меня не сердится».
Тай закрыл глаза и просто наслаждался. Ласки Каме сегодня были совсем иными: более порывистыми, требовательными, неистовыми. На глазах он становился более мужественным.
- Никогда тебя не оставлю, – прерывисто глотая воздух, сказал Тай, прижимаясь к нему, чувствуя всем телом яростные, голодные толчки.
- Никуда тебя не отпущу...- шептал Казуя в ответ.
Такой страсти и такого неистовства, такой нежной ярости и головокружительного секса у древнего вампира еще не было.
Тяжело дыша, Каме лежал на парне, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая аромат. Он не хотел крови, только бы вдыхать этот божественный запах.
Выходит, это любовь достойная его рода. Любовь, которая могла остановить многовековые войны.
Казуя перевернулся на спину и уложил на себя Тайске. Стал поглаживать любимого по плечу и руке.
- Тайске, а какая она... твоя планета? – спросил он, немного погодя.
- Какая?- переспросил парень, поднимая голову с груди вампира. - Я плохо ее помню. То есть, помню. Но это память крови.
Он протянул руку, проводя по каменному бортику гроба. В почти кромешной тьме, что в принципе не было проблемой для вампира, послышался отчетливый щелчок.
Его сменил другой звук, еле слышный, однотонный, и на краю открылась панель, сектора на ней были разделены цветами красного и синего и их оттенками. Из панели вырвался луч, и на своде грота появилось изображение.
На темном, почти черном небе, усеянном звездами и местами закрытому пурпурно-черными, сине-красными облаками висело огромное светило. То, что это «светило» можно было понять лишь по некоторым областям красного яркого света. В основном же оно было просто еще одной угасающей звездой. Рядом со звездой виднелись два спутника планеты. Маленький бордового цвета и побольше черный, с малиновыми светящимися краями.
- Это наше солнце, уже тысячи лет оно гаснет, поэтому на планете всегда темно и любые живые организмы испускают свет сами. Рядом две из пяти лун.
Кроме изображения они слышали звук, бьющейся о камни воды. Она была кроваво-красной и выглядела очень зловеще в скудном свете угасающей звезды. Вдоль берега росли цветы. Хотя их и цветами, в обычном понимании назвать было трудно. Они походили на грибы и цветную капусту одновременно. Большие шляпки, как зонтики, состоящие их меленьких бусинок на тоненьких длинных ножках. Они светились, кто голубым, кто си-ним с голубыми крапинками. Когда вода подкатывала ближе, они наклонялись и опускали в красную воду свои зонтики и пили. Эти причудливые растения были связаны единым корнем и постепенно все цветы на побережье начинали играть световую мелодию.
В основном, поверхность была каменистая. Картина сменилась, и они увидели город в скале. Невиданный красоты дома были вырезаны прямо из камня, а венчал все это замок на вершине скалы, так же вырезанный двумя, кое-где тремя, а местами даже четырьмя стенами. Но всегда одна сторона уходила в скалу.
Казуя смотрел на это, открыв рот.
- Как красиво... - прошептал он.
- Все в этом мире без света подчинено крови, – сказал он. – Все охотятся друг за другом, даже убивают друг друга, есть целое море. Кровь бьет из-под земли.
Картина снова сменилась, на ней была семейная пара. Мужчина, статный, непоколеби-мый, очень красивый. Истинный воин с горящими синим цветом глазами. Женщина красивая высокая, и тоже воин. И малыш на руках. Ему, по земным меркам был от силы год. Ребенок сидел у женщины на коленях и грыз кристалл.
Тайске прерывисто вздохнул и уткнулся лицом Каме в грудь, снова расплакался.
«Это мой Тайске с родителями?» - подумал Каме, прижимая его к себе.
Но, этого древнего, который не первые сутки находится в растрепанных чувствах нужно отвлечь.
- Тай, кристалл, который вечно Юта грызет. Такой же, как этот на картинке.
- Почти такой же. У Юты выращенный Хиромитсу.
Он снова провёл рукой по краю каменного гроба и из открывшегося тайника вытащил кроваво–красный кристалл на цепочке.
- Просто прикуси его.
Тайске сел скрестив ноги рядом с Каменаши.
Как только зубы сомкнулись на кристалле, из него стала сочиться кровь. Каме застонал от удовольствия и откинулся назад, опять на мягкий мох. От божественного вкуса закружи-лась голова. Вкуснее этой крови, пожалуй, будет только кровь Фуджигаи.
С тихим стоном, смешанным с рычанием он закрыл глаза и лежал, наслаждаясь.
- Вкусно? - поинтересовался парень.
Тайске положил голову ему на грудь
- Угу... – пробубнил Каме, наслаждаясь своей «конфеткой».
- Главное, чтобы нравилось.
Казуя обнял его и лежал, смакуя, грыз кристалл, глотал кровь и мурлыкал от удовольст-вия. Существование, оно так прекрасно. Все удовольствия в одной упаковке под названием «ночь».
- Хватит, - смеясь, Тай потянул за цепочку. - Давай выбираться. А то так вся ночь пройдет.
- Мне тут хорошо.
Проговорил Каме, сквозь стиснутые зубы, не выпуская кристалл из зубов.
- Мне больше ничего не нужно.
- Я хочу охотиться, Казу, пойдем, – настойчиво произнес парень. – Хочу какой-нибудь необычной крови. А лучше крови вампира, который съел человека, который много выпил.
Неохотно Каме разжал зубы.
- То есть, ты хочешь напиться, – констатировал вампир.
Фуджигая кивнул. Он понял, что здесь Каменаши очень понравилось, поэтому сказал:
- Если хочешь, утром снова сюда придем.
- Хочу, – радостно воскликнул Каменаши, радостным, но в то же время уверенным голосом и подкрепил все это белозубой улыбкой.
- Ну вот, решили, теперь пошли меня выгуливать. Хочу охотиться.
- Тогда сегодня на рассвете!
Каменаши выпрыгнул из гроба, увлекая за собой парня.
Возвращаясь назад, Казуя старался запомнить дорогу. В самое прекрасное, первобытное и неизменное место.
- Тот странный гроб, что это?
- Когда-то давно, мы жили в этой пещере. Точнее Китагава Хирому там жил.
- То есть, эта стоянка древних людей?
- Я бы назвал эту пещеру стоянкой древних вампиров, – поправил его Тайске.
Наверху был переполох. Весь клан был в полном составе, вампиры сновали по дому, по саду, в ближайших окрестностях. Влюбленную парочку обыскались все без исключения. Джонни, проснувшись, не увидев Тайске и Казую рядом, стал очень нервничать, приказал обыскать все в округе. Время близилось к полуночи, а парней до сих пор не было. Но все вздохнули с облегчением, некоторые же смотрели с удивлением, когда Каме и Фуджи вышли из дома. - Где вы были? Со злостью в голосе спросил Коки. - Нам за стариком идти, за вещами.
- Коки, все в порядке. Каме, улыбнувшись, похлопал Танаку по щеке.
- Каме! - произнес Танака раздраженно. - Мы беспокоились. Вы где были?
Казуя улыбнувшись, посмотрел на Тайске, тот в свою очередь смущенно отвел взгляд.
Эй, великий и ужасный вампир, чего смущаешься? - спросил Коки, наклоняя голову и заглядывая в глаза Тайске.
За это он получил дружеский тычок от Уэды. Вся компания направилась в музей. Джонни провожал их, стоя у дома. Пристально вглядываясь в спины парней, он грустно усмехался.
Мрачные мысли уже вторую ночь не давали ему покоя. Почти всю ночь, пока дети отсут-ствовали, он бродил по саду. Старый вампир принял решение. Оно далось с трудом, но было необходимо.
- Юта... - Джонни подошёл к художнику. Парнишка, как всегда рисовал.
- Снова не пошёл с братьями?
- Отец, Коки пристаёт ко мне постоянно, - недовольно буркнул он. - А мне хочется пори-совать.
Джонни присел рядом.
- Отец...
- М?
- Ты почему грустный такой.
- Устал.
- И даже думать не смей о том, чтобы впасть в анабиоз, - пригрозил Тамамори.
Старик не ответил, только опустил голову и сидел, смотря в землю.
- Отец...
Юта отложил кисти и, сев рядом с отцом, положил голову ему на плечо.
- Что происходит?
Парень обеспокоенно посмотрел на отца. Джонни в последние ночи вел себя странно, всегда был задумчив, бродил по саду в одиночестве. Тама всегда был увлечен только рисованием, но сейчас...
«Что задумал отец?»
- Ничего, малыш, просто необходимо, чтобы ты отвлёк братьев, мне надо побыть с Казуей наедине, – ответил Китагава серьезно.
Каждое сказанное им слово сквозило грустью. Он очень сильно старался не показывать своих эмоций, использовал для этого всю свою силу воли.
«Прости, мой мальчик, что не попрощаюсь ни с кем...»
Старик взял Юту за руку, сжал пальцы.
- Ты выполнишь мою просьбу?
- Хорошо.
Что-то недоброе было в мыслях старика, и Тамамори это понимал, только вот разобраться не мог в чем дело. Ведь вроде и вражеские кланы больше их не беспокоят.
Юта уже не мог сидеть и рисовать. Что-то происходило, что-то очень серьезное. Отец не говорит об этом никому, кажется, тайна только для ушей Каменаши.
«Что происходит?»
Воздух вдруг стал очень тяжелым, казалось, что неизвестность и закрадывающийся ужас давил со всем сторон. Юта сидел, боясь пошевелиться, он не отводил глаз от старика, разглядывая его профиль.
«Что у тебя на уме, отец? Почему мне вдруг показалось, что ты прощаешься?»
От этой мысли он чуть не задохнулся. Благо, был давно уже мертвым. И то, что он тут же посчитал эти мысли бредовыми, загоняя их в дальний угол.
Ветер шумел в листве деревьев, вампиры начинали возвращаться в свое гнездо, а они вдвоем сидели и молчали. Джонни смотрел в землю, Тамамори смотрел на него.
Но все же, что-то недоброе холодило затылок. Юта не мог дать определение этому чувству, потому что никогда раньше ничего подобного не испытывал. Хотя он знал, что-то должно произойти. Мысли в голове путались, парень боялся даже подумать о том, что назревало. Но обещание остается обещанием, и он увел парней, оставляя Казу наедине с отцом.
Первым вернулся Коки, он тащил свою прелесть и был увлечен только ей.
- Танака, - позвал вампира Тама.
- Юта, я занят, – ответил парень.
Художник закусил губу и опустил голову.
- Если я скажу, что мы будем вместе... ну, в плане... занятия сексом, ты оставишь эту свою штуку и обратишь на меня внимание? – слова давались с трудом, он с ужасом думал о том, на что сейчас подписывался.
Но ведь он обещал отцу, а в одиночку отвлечь братьев не получится.
Коки поставил на землю орудие пыток и, развернувшись, непонимающе посмотрел на парнишку.
- Ты сам то сейчас осознал то, что сказал?
- Впол...не – заикаясь, произнес вампир.
- Я весь во внимании, – со счастливой улыбкой пропел Коки.
Но вся серьезность Тамамори давала понять, что что-то произошло, и последние сказан-ные слова Тамы имеют под собой основания.
- Юта, что случилось?
Он подошел к парню и положил руки ему на плечи.
- Отец... он хочет поговорить с Каменаши наедине, – пролепетал парень, с трудом сдерживая слезы.
- Это какая-то тайна от всех нас, – он прижался к Танаке. – Коки, мне страшно.
Ошалевший вампир, обнял его, стал гладить по спине.
- Юта, может тогда не нужно этого разговора?
- Я пообещал отцу. Это нечто серьезное, – произнес Юта со страхом. Он думал, что сильные объятия Коки успокоят его, но это плохо получалось..
- Хорошо, малыш. Я помогу тебе всех увести.
«Что-то здесь нечисто!» - пронеслось в голове Танаки, ведь он тоже начинал переживать и за клан, и за сира, и за милого, нежного, любимого Юту, который сейчас очень переживает и нервничает.
О согласии Тамамори на секс, он тут же постарался забыть. Принуждать Юту он точно не будет.
- Эй! Коки! – к ним вихрем подлетел Уэда. – Ты чего это тискаешь Тамамори?
- Уэда... - Юта грустно улыбнулся. – Иди к нам, потискаемся вместе.
Тацую обняли оба.
- Что случилось? – тихо спросил Уэпи, до него быстро дошло, что все это не с проста.
- Надо оставить отца и Каменаши наедине для серьезного разговора.
- А, ну это запросто, – заявил Уэда. – Мы тут какого-то аутсайдера поймали, запросто зав-лечем всех показательной казнью на новой игрушке Коки.
- Уэпи, ты мозг! – радостно заявил Танака, хлопая парня по плечу.
Втроём, они идеально сработались. Посмотреть на орудие палача в действии, всем очень хотелось. Воодушевленные вампиры ушли вслед за Танакой, и никто не заметил того, что Джонни и Казуя отстали.
Вампир, для пущего театрального эффекта действительно оказался нарушителем. Его искали пол-клана, ведь весть о «троне последнего вздоха» разлетелась мгновенно.
На орудие пытки все смотрели, раскрыв глаза. Коки, словно повинуясь какому-то странному инстинкту, делал все по наитию. Он посадил ничего не подозревающего вампира в кресло. Тут же тонкие, крепкие почти прозрачные усики появились из, казалось, мертвого камня и опутали руки и ноги вампира. Коки поставил под трон две посудины для праха и крови.
- Что теперь? – он словно спрашивал и у трона, и у Тайске.
Фуджигая взял каменные медальоны из коллекции и разложил их по кругу в строго-определенном порядке, когда на землю во дворе у дома лег последний, трон словно засветился изнутри, а вампир закричал от боли пронизавшей его. Несколько полых игл проткнули вены на руках. Светящееся кресло стало к тому же еще и прозрачным и все увидели, как медленно стала стекать по внутренним трубкам кровь. Вампир орал, извивался и осыпал всех проклятиями, но прозрачные нити, которые теперь тоже светились, лишь сильнее опутывали его, лишая возможности двигаться. Вся кровь сливалась в чашу. Вампир же на глазах высыхал, становясь сначала каменным, но все еще живым. Его распахнутые ужасом глаза пробегали по каждому присутствующему, но вскоре окаменели и они, а потом тело рассыпалось прахом.
По собравшимся пронесся вздох удивления и благоговейного страха. Когда с казнью было покончено, трон перестал светиться, все усикинити спрятались внутрь, и он снова стал просто троном.
***
- Что-то случилось? – спросил Каме старика.
Джонни смотрел на свой сад.
- Каждые сто лет, в одну и ту же ночь я сажал здесь по дереву. Он ходил между деревьев, гладил стволы. Некоторые из них были молодыми, некоторые очень старые, в дальнем углу сада было несколько уже высохших деревьев. Каменаши послушно следовал за ним, понимая две вещи, что он пропускает казнь и что у старика есть к нему серьезное дело. Китагава остановился у окаменевшего дерева. Оно было таким древним, что давно пре-вратилось в камень.
- Это дерево я посадил, когда Тай впервые назвал меня отцом.
Воспоминания были болезненными, они срывались с губ очень тяжело.
- Он почти все время плакал и звал родителей. Я не знал, как успокоить его. Он был не наш, он был неземной, – голос старика был тихим и скрипучим.
Хирому замолчал, резко повернувшись, он посмотрел на Каменаши.
- Ты быстро взрослеешь, это хорошо, – то, как заговорил Джонни сейчас, не походило на голос трухлявого старикашки. – Но в округе нет более древнего вампира, чем я.
Казуя сощурился.
- Что вы имеете в виду?
Последняя фраза старика и свой собственный вопрос, словно в ступор его вогнал. Слова захватили его целиком, Каме вмиг забыл и о казни, и о том, что Тайске ушел со всеми. Своего состояния сейчас он боялся и не понимал его, еще боялся и не понимал старика. Он нутром понимал, чего старик хочет. Но не желал это признавать.
- Ты должен забрать мою кровь и мой возраст.
- Нет! – выкрикнул он, сжимая кулаки. – Нет! Я, этого не сделаю! Это очень сильно расстроит Тайске. Даже не так, это просто сломает Тая! – в голосе его чувствовалось негодо-вание.
Каменаши никогда в своей долгой жизни не повышал голоса на старшего, но ЭТО был особый случай. Выживающего из ума древнего вампира нужно было вразумить.
«Тай просто возненавидит меня за это! Или вообще убьет! И будет совершенно прав!»
- Казуя, мальчик мой, пришло время. Я заботился о моем мальчике не одну тысячу лет, – на глазах у старика выступили слезы, у него даже губы тряслись когда он произносил эти ужасные слова.
- Тай мой сын, не важно, откуда он и кто его родил! Он МОЙ ребенок! – последние слова Джонни выкрикнул, а потом, поджав губы замолчал, боясь, что их кто-нибудь услышит.
- Но, Казуя, это единственный способ защитить его.
- Нет! – голос Каме тоже сорвался на крик, а из глаз покатились слезы. – Не смогу!
- Каменаши, ты должен, – Джонни положил руку ему на плечо и сильно сжал. - Генерал, с которым, скорее всего вам придется сражаться, очень могуществен. Тайске одному не справиться....
- Неизвестно, когда он появится! – выпалил Каменаши, сжимая кулаки.
Его била истерика, он не желал даже понимать того, что говорит старик.
- Каме, смотри, – Китагава поднял руку. – С меня уже прах сыпется.
Казуя поднял голову. На то, как медленно осыпались песчинки с плоти старика, он смо-рел заворожено. Прах не долетал до земли, его притягивала сила Казуи.
- Пока еще не поздно, ты должен это сделать.
- Но, Джонни! – Казуя стал кусать свои губы в кровь, говорил он, задыхаясь от ужаса по-следствий своего решения.
- Тай все поймет. Он умный мальчик, – вампир снял со своего пальца перстень с огромным красным рубином. – Это символ власти. Теперь ты сир этого клана.
Он сам надел на руку Каменаши кольцо, потом подошел почти в плотную, обнажая шею.
- Теперь пей, пока мы одни, – слова сорвавшиеся с губ старика были похожи на шелест летнего ветра в листве деревьев. Это был даже не шепот, а так, движение губ. Но Каме отчетливо услышал каждое слово.
Казуя посмотрел на старика сквозь алую пелену слез.
- Прости, отец, – сказал Казуя и, обняв старика, впился в его шею.
- Это ты прости меня, дитя мое, – прошептал старик, закрывая глаза.
Парень пил, глотая вместе с кровью горечь обиды. У старика была потрясающая кровь. Вкусная, древняя, густая. Она текла очень медленно, но легко отходила от праха. Словно старик расставался с жизнью с легким сердцем. Наверное, так оно и было.
- Спасибо... - прошептал старик с последним вздохом.
Вместе с осыпавшимся вниз прахом, Каме упал на колени и, закрыв лицо руками разрыдался. Он, будучи членом клана, почувствовал боль утраты, причиной которой стал сам. А все вокруг наполнилось кучей душераздирающих голосов. Каждый вампир сейчас страдал от потери отца, сира, главы.
Всё внутри горело от древних крови и праха. Джонни уже пару сотен лет назад исполни-лось десять тысяч лет.
***
Он потерял свое племя, точнее, племя оставило его умирать. Он нашел себе пещеру, наде-ясь, что там будет дикий зверь, который быстро оборвет его жалкое существование. Но вместо зверя там был странный демон. В темноте ярким синим цветом горели его глаза. Он был высок, покрыт блестящей черной кожей. А еще он был уродлив. Высоченный, с большой лысой головой и остроконечными ушами, с корявыми пальцами и длинными ногтями.
- Я тебя выбрал! – сказало существо и впилось клыками в шею старика. Он подумал, что вот и все. Но не тут то было.
Этот странный демон, который называл себя Юко, был рядом с молодым стариком вам-пиром целую тысячу лет. Учил его всему, что знал, заботился, старался сделать из убогого древнего человека высокоразвитое существо. А потом, перед тем как уйти увел вглубь пещеры, где они жили. У теплого подземного озера стояло странное каменное ложе с прозрачной крышкой. Юко назвал это гробом. Внутри, на белом мху спал ребенок лет двух.
- Этот ребенок самое ценное, что есть во всем этом мире и за пределами его.
И Юко ушел. Джонни жил, создавая вампиров и оберегая ребенка. Ночь сменялась ночью, год сменялся годом, проходили столетия и даже тысячелетия. Когда Джонни уже отчаялся ждать, по прошествии трех тысяч лет, он услышал крик младенца.
Крышка гроба куда-то пропала, а внутри сидел и плакал малыш. Не смотря на то, что этот ребенок был вампиром, он рос. Сначала, будучи совсем маленьким, он постоянно плакал и звал папу и маму. Но в день, когда по смертной библии родился Христос, Тайске назвал старика «отец». Это был самый счастливый момент во всей долгой жизни Джонни.
***
Находясь под властью видений из жизни старика, Каменаши не сразу услышал топот и шорох травы, а когда очнутся и поднял голову, на него смотрел Фуджигая. Глаза его горе-ли яростью и ненавистью к вампиру, который только что убил его отца.