Ледяной поцелуй

Да, он тот еще ло­велас, знаю! Он бес­со­вес­тный, нас­тырный, гру­бый, но он мо­жет быть и дру­гим! Смеш­ным, вни­матель­ным, ро­ман­тичным, щед­рым и да­же сму­щен­ным.

Мы еще дваж­ды хо­дили в ки­но. По­луча­ет­ся, три дня под­ряд. Он дер­жит дис­танцию. Не пы­та­ет­ся ни об­нять, ни по­цело­вать. На­вер­но, бо­ит­ся, что я сно­ва ша­рах­нусь от не­го. А я да­же не знаю, как пос­туплю в слу­чае че­го. Вос­по­мина­ния о ве­чере на клад­би­ще не да­ют мне по­коя. Не мо­гу за­быть. Не мо­гу за­быть, ког­да их бы­ло трое. А Ро­мины по­целуи — в пар­ке и тог­да, пря­мо пос­ре­ди ули­цы, ког­да я его уку­сила, — я за­была. Нет, не так. Они не бы­ли очень ужас­ны­ми. Ес­ли чес­тно, тот — первый — в пар­ке, он, ка­жет­ся, мне пон­ра­вил­ся. Имен­но в тот мо­мент — нет, а сей­час, ког­да я о нем ду­маю, у ме­ня внут­ри все пе­рево­рачи­ва­ет­ся.

Мы с Галь­кой си­дим на ге­омет­рии. Я этот пред­мет очень хо­рошо по­нимаю, по­это­му мо­гу сколь­ко угод­но от­вле­кать­ся и ду­мать о сво­ем.

Имен­но этим и за­нима­юсь. Ду­маю о Ро­ме.

В сво­ем днев­ни­ке он боль­ше не пи­сал, за­то пос­ле ки­но пи­сал мне в «ВКон­такте».

По­зав­че­ра: «Те­бе идет си­рене­вый :-)».

А вче­ра: «Спо­кой­ной но­чи, Да­ша. Па­ру дней ме­ня не бу­дет. А пе­ред вы­ход­ны­ми я хо­чу приг­ла­сить те­бя за го­род на два дня. По­катать­ся на лы­жах. По­думай. Мо­жешь приг­ла­сить сво­их под­руг!»

А чуть поз­же прис­лал вто­рое: «В до­ме бу­дет на­ходить­ся моя стар­шая сес­тра со сво­им же­нихом, та, ко­торая ско­ро за­муж вы­ходит».

Тут уже есть о чем по­думать. Це­лых два дня с Ро­мой днем и ночью. Ну ночью — это вряд ли. Не по­тому, что он бы, на­вер­но, не хо­тел, а прос­то по­тому, что…

Да­же не пред­став­ляю, как уго­ворить ро­дите­лей, а еще дев­чо­нок. Точ­нее, дев­чо­нок уло­мать лег­ко, а вот их ро­дите­лей. Ес­ли бы мы еха­ли с од­ноклас­сни­ками, все бы­ло бы нам­но­го про­ще. На­ши ма­мы зна­ют Ба­рано­ва и Гриш­ку дав­но и до­веря­ют им.

А я до сих пор не го­вори­ла ма­ме с па­пой, что встре­ча­юсь с пар­нем, ко­торо­го они, упо­миная, на­зыва­ют не ина­че как: «Тот омер­зи­тель­ный тип, на­писав­ший по­хаб­щи­ну под тво­им ок­ном!»

Яс­ное де­ло, что к омер­зи­тель­но­му ти­пу ме­ня ник­то не от­пустит. Нуж­но что-то при­думать. И я при­дума­ла.

Га­ля, как ус­лы­шала, вос­клик­ну­ла: «Ну это уж слиш­ком!»

Я очень жа­лоб­но ее умо­ляла, и она сог­ла­силась. Мир­ку уго­вари­вать дол­го не приш­лось, что бы мы ни ре­шили — она с на­ми.

Я приш­ла до­мой, се­ла пе­ред та­рел­кой го­луб­цов. Оп­ро­бова­ла и с улыб­кой за­яви­ла:

— Как вкус­но!

Ма­ма сто­яла у пли­ты, но на это за­яв­ле­ние обер­ну­лась и, при­щурив­шись, спро­сила:

— Что?

— В смыс­ле? — Уп­ле­таю.

— Че­го у те­бя слу­чилось?

— Да ни­чего.

Вот черт. Про­коло­лась. Ма­ма ме­ня нас­квозь ви­дит!

— Зна­чит, про­сить что-то со­бира­ешь­ся!

У ме­ня два дня, це­лых два дня, что­бы уго­ворить. Уж как-ни­будь…

— Мам, у ме­ня вро­де как па­рень по­явил­ся, — ос­то­рож­но ска­зала я.

— Ах, это, — вздох­ну­ла та с об­легче­ни­ем. — Ну ведь к то­му все и шло, раз­ве нет? Гри­ша па­рень хо­роший.

— Нет, ма­ма, это не Гри­ша.

— А кто?

— Дру­гой. Ты его не зна­ешь.

Ма­ма се­ла за стол, вни­матель­но гля­дя на ме­ня.

— По­нима­ешь… я ког­да с ним поз­на­коми­лась, мы сра­зу так по­няли друг дру­га, ну как родс­твен­ные ду­ши. Точ­но сто лет друг дру­га зна­ем! — за­ливаю я. — По­нима­ешь?

— Ну по­нимаю-по­нимаю, даль­ше-то что?

— А Гриш­ка, он за­рев­но­вал и по­вел се­бя не очень…

— Не очень? — в го­лосе по­яви­лась нас­то­рожен­ность.

Я взды­хаю.

— Ну та над­пись…

— Это Гри­ша ее на­писал? — пот­ря­сен­но мор­гну­ла ма­ма.

Сно­ва взды­хаю.

— Я не хо­тела го­ворить, он хо­роший, прос­то за­рев­но­вал. Ведь он ду­мал, я влюб­люсь в не­го. Мой па­рень с ним по­гово­рил, он так ме­ня за­щища­ет, и мы во всем ра­зоб­ра­лись. Не­хоро­шо по­лучи­лось. Мам, но сер­дцу ведь не при­кажешь, да?

Ма­ма под­ня­лась, от­ре­зала ку­сок хле­ба и по­дала мне.

— Ну ра­зоб­ра­лись и ра­зоб­ра­лись. Но от Гри­ши я та­кого не ожи­дала. По­гово­рить бы с его ма­мой…

— Ты что! — Я вско­чила, оп­ро­кинув та­бурет. — Я же те­бе как под­ру­ге, по сек­ре­ту, а ты…

— Да­ша, Да­ша, — ус­по­ка­ива­юще по­мади­ла она ме­ня по пле­чу. — Сядь и ешь, я ни­чего не ска­жу. Но и ты хо­роша, про ка­кого-то пар­ня из ки­ноте­ат­ра вы­дума­ла. Фан­та­зер­ка ты моя! — Ма­ма по­мол­ча­ла, а по­том оби­жен­но про­мол­ви­ла: — А про маль­чи­ка, в ко­торо­го влю­билась, ты мне еще ни сло­ва не рас­ска­зала. Ты со­бира­ешь­ся нас с па­пой с ним поз­на­комить?

— Ну ко­неч­но! Он и сам хо­чет. Спра­шивал, ког­да в гос­ти мож­но прий­ти!

— Так пусть при­ходит!

— Вре­мя по­ка не сов­па­да­ет. Но на этой или сле­ду­ющей не­деле я его точ­но приг­ла­шу!

Я усе­лась. Все. Поч­ву под­го­тови­ла. Сле­ду­ющий раз­го­вор зав­тра.

А сей­час бла­гопо­луч­но сме­нила те­му.

— До­чита­ла «Рас­свет», — го­ворю.

— Все эти вам­пи­ры, — хмык­ну­ла ма­ма.

— А зна­ешь, мы в шко­ле ор­га­низо­вали клуб пок­лонни­ков «Су­мерек», каж­дый по­недель­ник бу­дем со­бирать­ся пос­ле уро­ков в ка­бине­те изо и об­суждать на­ши лю­бимые кни­ги.

— Кни­ги — это «Су­мер­ки»? — скеп­ти­чес­ки вски­нула ма­ма бровь.

— Ну да, а что же еще?!

— И прав­да, боль­ше-то не­чего. Толь­ко «Су­мер­ки».

Я не об­ра­щаю вни­мания на ее скеп­ти­цизм.

— И мне нуж­ны день­ги на кен­гу­руху.

— На что?

— Кен­гу­руха — коф­та с ка­пюшо­ном с изоб­ра­жени­ем ге­ро­ев филь­ма. Все чле­ны клу­ба бу­дут хо­дить в та­ких.

— Да­шень­ка, но ты же тер­петь не мо­жешь но­сить оди­нако­вую с кем-то одеж­ду?

— Это дру­гое!

Ма­ма по­жима­ет пле­чами.

— Ну лад­но.

По­беда!

* * *

На этот раз все слож­нее. Вол­ну­юсь. До­тяну­ла. На­до бы­ло го­ворить вче­ра, а я стру­сила. А тем вре­менем Галь­ка с Мир­кой уже все ула­дили со сво­ими ро­дака­ми.

Ро­ма мне на­писал в «ВКон­такте» пять ми­нут на­зад:

Ро­ма Чер­нов: «Мы едем?»

В со­об­ще­нии бы­ло два сло­ва, и я, не от­кры­вая его, проч­ла и сра­зу выш­ла из «ВКон­такте». На­до ид­ти к ро­дите­лям и го­ворить с ни­ми. Глу­боко взды­хаю. Не то что­бы я тру­сиха и бо­юсь ро­дите­лей… Я бо­юсь, что они уп­рутся и все мои меч­ты вдре­без­ги! Это ужас­но.

Я вста­ла и ре­шитель­но дви­нулась в ком­на­ту ро­дите­лей.

Они смот­ре­ли те­леви­зор.

Па­па, уви­дев ме­ня, сме­ясь, ска­зал ма­ме:

— Ког­да она идет к нам с ка­ким ли­цом, мне ста­новит­ся не по се­бе.

Ма­ма по­ин­те­ресо­валась:

— Что слу­чилось?

Я бес­печно улыб­ну­лась. Нель­зя дать им по­нять, буд­то я сом­не­ва­юсь, что они ме­ня от­пустят. По­кажешь страх, и нач­нут ло­мать­ся и по­доз­ре­вать в чем толь­ко мож­но.

— Съ­ем­ки вто­рой час­ти «Су­мерек» пе­ренес­ли, — сов­ра­ла я.

— Ох ты ма­лень­кая моя, зас­ме­ял­ся па­па. — Как они мог­ли, что се­бе ду­ма­ют в этом Гол­ли­вуде, мою де­воч­ку так огор­чать.

— На­до ду­мать, ты не про «Су­мер­ки» приш­ла рас­ска­зать, — сра­зу же рас­ку­сила ма­ма.

— Да, на вы­ход­ные мы с друзь­ями едем ка­тать­ся на лы­жах. На­до де­нег.

Мно­го? еще не по­нимая су­ти, улы­ба­ет­ся па­па.

Нет, нем­ножко.

Ну сколь­ко там про­кат лыж сей­час сто­ит, — за­думал­ся па­па.

Вот. Мо­мент ис­ти­ны.

А мы в про­кате брать не ста­нем. Мы едем на да­чу к мо­ему пар­ню, у не­го там есть свои лы­жи.

Так-так, — при­под­ни­ма­ет­ся на кро­вати ма­ма, — это что за но­вос­ти?

— А что та­кое? — очень на­тураль­но изу­милась я. — Га­ха, Мир­ка, мы все едем!

Ма­ма мол­чит смот­рит на па­пу. А он по­жевы­ва­ет ниж­нюю гу­бу.

На­конец ос­то­рож­но про­из­но­сит:

— С но­чев­кой, на­до по­нимать?

— Ко­неч­но, а че­го тол­ку на один день ехать? По­ка до­едем, там вре­мени по­катать­ся ос­та­нет­ся все­го па­ра ча­сов. А по­том те­мень нас­та­нет! И что, нам, ус­тавшим, мок­рым, до­мой ехать?

Ро­дите­ли мол­чат. А я на­пираю:

— Не пом­ни­те, как я пос­ле про­ката лыж воз­вра­щалась до­мой, а по­том на ме­сяц с тем­пе­рату­рой под со­рок слег­ла?! Мне пос­ле лыж на­до сра­зу в теп­ло, круж­ку го­ряче­го чая, что­бы не за­болеть.

— Дай-ка мне те­лефон, — вы­тяну­ла ру­ку ма­ма.

— За­чем? — ис­пу­галась я.

— Га­ле поз­во­ню.

— Ты мне не ве­ришь? — воз­вы­сила я го­лос. — Мо­его сло­ва те­бе ма­ло?

Смот­рю на ро­дите­лей с осуж­де­ни­ем, за­тем вы­хожу из ком­на­ты и гром­ко хло­паю дверью.

Жду в сво­ей ком­на­те па­ру ми­нут.

Ма­ма ти­хонь­ко пос­ту­чала в дверь и вош­ла.

— Да­шуля, я прос­то хо­чу удос­то­верить­ся, что Га­ля то­же едет, и…

— Да, по­няла! Ты прос­то мне не ве­ришь! — крик­ну­ла я.

Я по-нас­то­яще­му злюсь. Что са­мо по се­бе стран­но.

Стран­но врать и злить­ся, что мне не до­веря­ют.

— Ве­рю, но…

— Га­ля и Ми­ра зай­дут за мной зав­тра, са­ма уви­дишь!

Ма­ма при­села на кро­вать.

— И все-та­ки, Да­ша, ехать на да­чу к маль­чи­ку… мы о нем ни­чего не зна­ем. Кто еще там бу­дет?

— Его стар­шая сес­тра со сво­им же­нихом, у них ско­ро свадь­ба! И ме­ня приг­ла­сили!

Ви­жу, ма­ме это нра­вит­ся. Она уже спо­кой­нее спро­сила:

— Ты очень хо­чешь по­ехать?

— Очень, — де­лаю я жа­лоб­ное ли­цо и при­бав­ляю: — Ро­мина сес­тра за на­ми прис­мотрит.

Ма­ма кив­ну­ла и пог­ла­дила ме­ня по ще­ке.

— И все-та­ки бы­ло бы луч­ше спер­ва нас поз­на­комить с маль­чи­ком.

— На сле­ду­ющей не­деле, — по­обе­щала я и плюх­ну­лась за но­ут. Ско­рее в «ВКон­такте». Ско­рее со­об­щить Ро­ме ра­дос­тную но­вость.

Он был он­лайн, и я на­писа­ла:

«Едем!»

Ро­ма от­ве­тил сра­зу:

«Ма­шина бу­дет у тво­его до­ма в 10:00. Возь­ми ку­паль­ник, у нас есть бас­сейн».

Я не за­мети­ла, что ма­ма все еще в ком­на­те, и под­прыг­ну­ла на крес­ле от зву­ка ее го­лоса.

— Ро­ма, — за­дум­чи­во про­из­несла она, — ког­да ты рас­ска­зыва­ла про пар­ня, ну то­го, вы­думан­но­го из ки­но, ко­торый на­писал под до­мом па­кость, ка­жет­ся, ты на­зыва­ла имя Ро­ма.

Я пе­реве­ла дух, обер­ну­лась, с улыб­кой пос­мотре­ла на нее че­рез пле­чо и ска­зала:

Ты что-то пу­та­ешь, мам. Я не мог­ла та­кого ска­зать. Ром­ка — это мой па­рень.

— Ну лад­но, — как-то не­уве­рен­но про­бор­мо­тала ма­ма и выш­ла из ком­на­ты.

Уф. Про­нес­ло.

Мой па­рень. О за­мах­ну­лась!

А так ли это? И бу­дет ли это ког­да-ни­будь так?

Не­важ­но! Вык­ру­чусь как-ни­будь!

* * *

По­ка вер­те­лась пе­ред зер­ка­лом, Га­ля с Ми­рой мол­ча сто­яли у две­рей с рюк­за­ками. Им я то­же ска­зала взять ку­паль­ни­ки.

Ма­ма сто­яла тут же. Доп­ра­шива­ла мо­их под­руг, но они мо­лод­цы, выс­то­яли.

На мне се­рые джин­си­ки, бе­лые уг­ги, чер­ная кен­гу­руха с ге­ро­ями «Су­мерек», я из нее не вы­лезаю те­перь, и бе­лая кур­тка. Ша­поч­ка и шарф се­рые пу­шис­тые. Выг­ля­жу от­лично.

— Де­воч­ки, — пос­мотре­ла ма­ма на мо­их под­руг, — а вам Ро­ма нра­вит­ся?

Те пе­рег­ля­нулись, у ме­ня сер­дце за­мер­ло. Не­уже­ли сей­час все ис­портят.

— По-мо­ему, он очень клас­сный, — от­ве­тила Га­ля.

Мир­ка еще луч­ше ска­зала:

— Не в мо­ем вку­се, но ведь глав­ное, чтоб Да­ше нра­вил­ся и че­лове­ком был хо­рошим.

— И Ро­ма та­кой, ко­неч­но, хо­роший че­ловек? — при­под­ня­ла бро­ви ма­ма.

Я зас­ме­ялась.

— Мам, хва­тит иг­рать в сле­дова­теля. Нор­маль­ный он!

И вы втро­ем выш­ли из квар­ти­ры.

В лиф­те Галь­ка пе­ред­разни­ла:

Нор­ма-а-аль­ный… ой, зна­ла бы твоя ма­ма хо­тя бы ма­лую часть его нор­маль­нос­ти, у нее во­лосы бы вста­ли ды­бом.

Воз­ра­зить бы­ло не­чего.

У подъ­ез­да сто­ял си­ний «Форд Рей­нджер».

Зад­няя дверь от­кры­лась, и мы по оче­реди за­лез­ли в ма­шину. На зад­нем си­денье ме­ня ждал Ро­ма. За ру­лем на­ходи­лась мо­лодая де­вуш­ка лез двад­ца­ти, ви­димо, его сес­тра Све­та. Они да­же по­хожи. Те же гу­бы, раз­рез и цвет глаз, чер­ные во­лосы. Ря­дом с ней си­дел муж­чи­на лет двад­ца­ти пя­ти — же­них. Сим­па­тич­ный, свет­лень­кий. Его зо­вут Ар­ноль­дом.

Мы все поз­на­коми­лись. Све­та дол­гим взгля­дом пос­мотре­ла на ме­ня в зер­ка­ло зад­не­го ви­да и, улыб­нувшись, про­цити­рова­ла:

— «Я и наш еще не ро­див­ший­ся ма­лыш лю­бим те­бя! Не бро­сай нас!» Я дав­но так не сме­ялась. У все­го кур­са бы­ла ис­те­рика.

Ро­ма пих­нул ее в пле­чо:

— По­еха­ли уже.

Све­та под­мигну­ла мне:

— С ним нуж­но пос­тро­же.

Пос­ле то­го как Ро­ма уда­рил но­гой ее крес­ло, она умол­кла и за­вела ма­шину.

Иг­ра­ло ра­дио, Ар­нольд чи­тал га­зету, Све­та под­пе­вала пе­вицам и пев­цам, иног­да за­дава­ла мне вся­кие воп­ро­сы:

Те­бе нра­вят­ся су­ши? Я са­ма толь­ко ими и пи­та­юсь! Хо­рошо пла­ва­ешь? У нас бас­сейн. Я всю жизнь за­нима­юсь пла­вани­ем. А твои ро­дите­ли не воз­ра­жали про­тив по­ез­дки?

Свез, от­стань от нее, а? — не вы­дер­жал Ро­ма.

Де­вуш­ка вздох­ну­ла.

Лад­но-лад­но, по­няла. Ты сам хо­чешь с Да­шей раз­го­вари­вать. — Она зас­ме­ялась.

Я то­же улыб­ну­лась и ук­радкой взгля­нула на Ро­му.

Тот выг­ля­дел не очень до­воль­ным, но, за­метив мой взгляд, ве­село по­мор­щил нос, за­явив:

— Ее не­воз­можно зас­та­вить мол­чать.

Я за­мети­ла, что он час­то обо­рачи­ва­ет­ся и смот­рит че­рез зад­нее стек­ло на что-то.

Я то­же обер­ну­лась. По­зади еха­ла ма­шина — бе­лая «Маз­да».

— Что там ин­те­рес­но­го?

— Ро­мины при­яте­ли, — от­ве­тила Све­та и при­бави­ла: — Не пе­режи­вай, Ром­ка, я смот­рю, они дер­жатся за на­ми. Да и пом­нят до­рогу, ду­маю, сколь­ко раз ез­ди­ли.

Я еще раз пос­мотре­ла на ма­шину. Ка­жет­ся, я ее уз­наю. Сер­дце зас­ту­чало как су­мас­шедшее. Точ­но, та са­мая, ку­да ме­ня за­тол­ка­ли, как труп в филь­мах.

— Ты не го­ворил, что твои друзья по­едут, — прох­ри­пела я.

Ро­ма нах­му­рил­ся.

— Я ду­мал, ты до­гада­ешь­ся. Ты поз­ва­ла под­руг, я — дру­зей.

У ме­ня внут­ри все хо­лоде­ет, и но спи­не пол­зут му­раш­ки, в паль­цах дрожь. Вцеп­ля­юсь в по­лы кур­тки, что­бы ник­то не за­метил.

Все нор­маль­но? — спро­сил он.

Я хо­чу от­ве­тить «да», но ком в гор­ле ме­ша­ет, я мол­чу и чувс­твую, как к гла­зам под­сту­па­ют сле­зы.

Опус­ти­ла го­лову, стыд­но.

Галь­ка по­вер­ну­лась к Ми­ре, и они о чем-то шеп­чутся, по­это­му не ви­дят. Све­та бол­та­ет со сво­им же­нихом о ра­боте — она тре­нер по пла­ванию. Но Ро­ма — он все ви­дит.

Свет, — поп­ро­сил он, — ос­та­нови-ка ма­шину.

— Что та­кое? — она по­вер­ну­лась. Я си­жу, низ­ко нак­ло­нив го­лову.

Его сес­тра съ­еха­ла на обо­чину. Тог­да Ро­ма взял ме­ня за ру­ку и, бро­сив: «Мы сей­час», вы­вел из ма­шины.

От­вел ме­ня по­даль­ше и по­пытал­ся заг­ля­нуть в ли­цо.

У ме­ня те­кут сле­зы.

Я от­верну­лась.

— По­дож­ди, — ска­зал он и по­шел по обо­чине навс­тре­чу сле­ду­ющей за на­ми бе­лой ма­шине. Из нее выш­ли двое пар­ней — тех са­мых, с клад­би­ща. Ро­ма что-то им ска­зал, они пе­рег­ля­нулись, и один из них от­дал ему клю­чи от ма­шины.

Его друзья, про­ходя ми­мо ме­ня, при­вет­ли­во по­маха­ли, а Ро­ма вер­нулся за мной и по­вел ко вто­рой ма­шине.

Я се­ла на пе­ред­нее си­денье, он ря­дом — за руль.

Ма­шина его сес­тры миг­ну­ла зад­ни­ми фа­рами, вы­еха­ла на трас­су и по­еха­ла даль­ше. Мы ос­та­лись.

Ро­ма пос­мотрел на ме­ня и нег­ромко ска­зал:

— Они мои луч­шие друзья. Не их идея бы­ла с клад­би­щем, они сде­лали это, по­тому что я поп­ро­сил. И ес­ли ты не­нави­дишь их, то и ме­ня дол­жна…

— Я не ис­пы­тываю не­навис­ти ни к ним, ни к те­бе.

Пы­та­юсь вы­тереть сле­зы, но они, как спе­ци­аль­но, те­кут и те­кут.

— От­веть мне, — поп­ро­сил Ро­ма, — ес­ли бы ты зна­ла за­ранее, что мои друзья то­же по­едут, ты бы от­ка­залась?

Я лишь кив­ну­ла. И пос­ле не­дол­го­го мол­ча­ния ска­зала:

— Мне неп­ри­ят­но на­поми­нание о том, что слу­чилось на клад­би­ще. Я ста­ра­юсь не ду­мать об этом. Но твои друзья…

— Это на­поми­нание, — за­кон­чил за ме­ня па­рень. — А я? Ведь я оби­дел те­бя.

Я взгля­нула на не­го из-под рес­ниц.

— Но ты из­ви­нил­ся.

— Они то­же мо­гут из­ви­нить­ся! — встре­пенул­ся он. — Хо­чешь?

— Нет.

— Но по­чему? Они из­ви­нят­ся, и все бу­дет хо­рошо!

— Нет, не бу­дет. Ес­ли они и из­ви­нят­ся, то лишь по­тому, что ты им ска­жешь это сде­лать.

Па­рень вздох­нул.

— Луч­ше с та­кими из­ви­нени­ями, чем без них сов­сем, раз­ве нет?

Я мол­чу, без­звуч­но пла­чу. Ут­кну­лась но­сом в шарф, ком­каю в ру­ках шап­ку.

Ро­ма про­вел паль­ца­ми по мо­ей ко­сич­ке.

Его жест выз­вал у ме­ня вы­мучен­ную улыб­ку.

— Мы мо­жем дог­нать Свет­ку, пе­реса­дить тво­их под­руг в эту ма­шину, и я от­ве­зу вас об­ратно.

Я по­мота­ла го­ловой, про­шеп­тав:

— Я не смо­гу им объ­яс­нить, по­чему так…

Ты не го­вори­ла им, — до­гадал­ся Ро­ма и умолк. А за­тем прис­тегнул ме­ня рем­нем бе­зопас­ности и ска­зал: Сде­ла­ем так. Мы по­едем. Мои друзья из­ви­нят­ся пе­ред то­бой. И, обе­щаю, они бу­дут хо­рошо се­бя вес­ти. Те­бя паль­цем ни один из них не тро­нет. Он уб­рал ру­ку от мо­ей ко­сич­ки и с со­жале­ни­ем при­бавил: И я то­же.

Я мор­гну­ла в знак сог­ла­сия.

У те­бя пра­ва-то есть? 

Он вста­вил ключ в за­мок за­жига­ния и ша­лов­ли­во улыб­нулся.

— Да бы­ли где-то…