1. Первые впечатления
В аэропорт мы с папой приехали на машине с открытыми окнами. В Финиксе было плюс двадцать пять, в бескрайнем голубом небе — ни облачка.
На северо-востоке штата Вашингтон притаился маленький городок Форкс, где погода почти всегда пасмурная. Осадков там выпадает больше, чем на всей территории Соединенных Штатов. Из этого унылого, наводящего тоску города папа сбежал, прихватив меня, когда мне было всего несколько месяцев. До четырнадцати лет я каждое лето ездил в этот жуткий город, а потом взбунтовался, и три последних лета мой отец Крис брал меня на две недели в Калифорнию.
И вот я переезжаю в Форкс, причем по собственной воле. Решение далось мне нелегко, потому что этот городок я люто ненавидел.
Мне нравился Финикс с его ослепительно ярким солнцем, зноем, шумом и вечной неугомонностью.
— Чимин, — позвал папа, и я догадался, что он сейчас скажет. — Еще не поздно передумать, — в тысячу первый раз предложил он.
Мы с папой очень похожи. Я заглянул в его , по-детски чистые глаза, и сердце болезненно сжалось. Неужели я бросаю своего милого, любящяего, недалекого папу? Конечно, теперь у него есть Хенджин, который позаботится, чтобы счета были оплачены вовремя, холодильник не пустовал, и в машине хватало бензина, но все же…
— Хочу уехать, — твердо сказал я. Врать я всегда умел, а в последнее время так часто повторял эти слова, что почти поверил в них сам.
— Передавай привет Крису, — сдался папа.
— Обязательно, — вздохнул я.
— Мы расстаемся ненадолго. Пожалуйста, не забывай, что можешь вернуться в любую минуту… Если что-то случится, позвони, и я за тобой приеду.
— Ни о чем не беспокойся, — уверенно отозвался я. — Все будет в порядке. Папа, я тебя люблю!
Феликс храбрился, но я чувствовал, что он не до конца откровеннен. Потом он прижал меня к себе, мы поцеловались, и я пошел сдавать багаж.
Итак, впереди четырехчасовой перелет до Сиэтла, затем пересадка, еще час до Порт-Анжелеса и, наконец, час езды на машине до Форкса. Летать мне нравилось, а вот целый час в машине с Крисом — это меня не радовало.
Нет, отец вел себя отлично и, казалось, искренне обрадовался, что я решил перебраться к нему. Он уже записал меня в школу и обещал подыскать машину. Проблема заключалась в том, что ни меня, ни Криса разговорчивыми не назовешь, да и обсуждать нам почти нечего. Вне всякого сомнения, мое решение уехать из Финикса немало его удивило: как и папа, я не делал секрета из того, что ненавижу Форкс.
Порт-Анжелес встретил меня проливным дождем. Впрочем, я воспринял ливень не как дурной знак, а скорее как что-то неизбежное. С солнцем я уже попрощался.
Отец приехал за мной на патрульной машине. Это я тоже предвидел, ведь для всех жителей Форкса Крис — шеф полиции Свон. Вот почему, несмотря на стесненность в средствах, я решил купить собственный автомобиль — не хотел разъезжать по городу на машине с мигалками. Мне кажется, именно патрульные машины создают пробки на улицах.
Спускаясь по трапу самолета, я поскользнулся и упал прямо в объятия отца.
— Рад видеть тебя, Чимини, — промолвил он, осторожно опуская меня на землю. — Ты почти не изменился. Как Феликс?
— С папой все в порядке. Я тоже рад встрече, отец. — Крис я звал его только за глаза.
О чем же с ним разговаривать?
Багажа у меня было совсем немного. Аризонский гардероб для Вашингтона не подходил. Мы с мамой постарались купить побольше теплых вещей и потратили кучу денег, но того, что купили, явно не хватит.
— Я нашел тебе классную машину, и цена подходящая! — объявил отец, когда я устроился на переднем сиденье и пристегнулся.
— Что за машина? — решил уточнить я. Почему-то мне не понравился тон, которым он сказал «классную».
— Ну, вообще-то это bmw.
— Где ты ее нашел?
— Помнишь Пак Чанеля из Ла-Пуш? — Ла-Пуш — небольшая индейская резервация на побережье.
— Нет.
— Прошлым летом мы вместе ездили рыбачить, — подсказал Крис. — А теперь он в инвалидном кресле и за руль уже не сядет, так что bmw отдает дешево.
Именно поэтому я не помнил Пака. Мне всегда удавалось блокировать болезненные и ненужные воспоминания.
— И сколько bmw лет?
— Чанель купил его 1.5 года назад.
— Чимин, тачка — просто зверь, таких больше не делают!
Что же, «зверь» звучит неплохо.
— И сколько Чанель хочет за «зверя»? — В финансовых вопросах придется быть бескомпромиссной.
— Вообще-то я его уже купил и собирался тебе подарить. Добро пожаловать в Форкс, Чимин!
Вот так! Бесплатно!
— Ну, зачем же, отец! Я вполне могу позволить себе купить машину.
— Да ладно! Хочу, чтобы тебе здесь понравилось! — заявил Крис, внимательно наблюдая за дорогой. Особой чувствительностью отец не отличался. Наверное, это передалось и мне — отвечая, я старался не встречаться с ним взглядом.
— Огромное спасибо, отец! Я очень рад! — Зачем напоминать, что в Форксе мне в принципе не могло понравиться. Совершенно необязательно портить настроение Крису, тем более что дареному bmw в зубы не смотрят.
— Ну что ты, Чимин! Всегда пожалуйста! — смущенно пробормотал он.
Немного поговорив о погоде, для которой существовало только одно определение — «паршивая», мы стали молча смотреть в окна.
Справедливости ради стоит заметить, что за окном было очень красиво. Море зелени: листва, мшистые стволы деревьев, на земле — толстый ковер из папоротника. Даже просачивающийся сквозь листья свет казался зеленым. Похоже, я попал на зеленую планету!
Наконец мы приехали к Криму. Он по-прежнему жил в небольшом двухэтажном коттедже, который много лет назад купил для папы. У дома — похоже, над ним не властно время — стоял мой «новый» bmw, красный. Как ни странно, «зверь» мне понравился. Неизвестно, как он ездит, но я мог легко представить себя за рулем. Такие bmw я много раз видел.
— Отец, машина отличная, спасибо!
Теперь завтрашний день казался не таким страшным — не придется идти две мили до школы под проливным дождем или ехать на патрульной машине с Крисом.
— Рад, что тебе понравилось, — пробурчал отец, снова смущаясь.
Все мои вещи мы перенесли наверх за один заход. Крич отдал мне западную спальню с окнами во двор. Эту комнату я хорошо знал, потому что, приезжая к отцу на лето, жил именно в ней.
Ванная одна на два этажа, так что придется делить ее с Крисом. Да, перспектива не самая радужная.
Одно из лучших качеств Криса — ненавязчивость. Подняв по лестнице мои сумки, он ушел, чтобы я мог спокойно распаковаться и устроиться. Папа на такие подвиги не способен!.. Как здорово, что можно побыть наедине с собой, бездумно смотреть на дождевые капли и немного поплакать. Хотя нет, реветь я сейчас не буду, оставлю это удовольствие на ночь. Тем более что завтра в школу.
В средней школе Форкса было триста пятьдесят семь, а со мной триста пятьдесят восемь учащихся. В Финиксе только на моей параллели училось больше! Местные жители мобильностью не отличаются, так что мои одноклассники знают друг о друге всю подноготную. Меня же и через пять лет будут считать новеньким.
Жаль, что я не выгляжу, как типичный житель Аризоны: низкий, светловолосый, загорелый, страстный поклонник пляжного волейбола. Фигура стройная, есть пресс и мои очень пышные ягодицы.
Выложив одежду на низкий сосновый столик, я достал туалетные принадлежности и пошел мыться. Посмотрев на себя в зеркало, аккуратно расчесал влажные волосы. Моя кожа сияющей и полупрозрачной, особенно если наложить макияж, сегодня я красилась.
Даже наплакавшись вдоволь, я долго не мог заснуть. Мешали постоянный шум дождя и шелест ветра. Я накрылся одеялом с головой, а потом положил сверху подушку, но сон пришел только после полуночи, когда дождь превратился в морось.
Выглянув утром в окно, я увидел лишь густой туман. Сквозь грязно-серые тучи не проникало ни одного солнечного луча, и я почувствовал себя словно в клетке.
Завтрак прошел спокойно, и Крис пожелал мне удачи в школе. Я старался отвечать как можно вежливее, прекрасно понимая, что он надеется зря — мы не особенно дружны с удачей.
Крис ушел первым — похоже, его настоящим домом был полицейский участок. Оставшись один, я осмотрел небольшую кухню: квадратный дубовый стол, три совершенно разных стула, темная обшивка стен, ярко-желтые ящики шкафа и белый линолеум. В желтый цвет ящики выкрасил папа восемнадцать лет назад, надеясь заманить на кухню солнце. К кухне примыкала крошечная гостиная, где над каминной полкой стояли фотографии в рамках. Первой шла свадебная фотография папы и Криса в Лас-Вегасе. На второй они, молодые и счастливые, забирали меня из роддома. Затем — серия моих школьных снимков, включая последний. Смотреть на них мне было неловко. Надо попросить Криса, чтобы он их убрал.
Легко догадаться, что после папы здесь не жил ни один парень. Почему-то мне стало не по себе.
Появляться в школе первым не хотелось, но и оставаться в этом доме я больше не мог. Надев куртку, я вышел на улицу, достал спрятанный под карнизом ключ и закрыл дверь. Как же мне не хватало привычного хруста гравия!..
Я остановился, чтобы в очередной раз восхититься своим bmw. Нужно было скорее спрятаться от холодной мглы, липшей к волосам, и я надел капюшон.
В салоне было очень чисто. Наверняка убрался Крис или Чанель, кожаная обивка сидений пахла табаком и мятной жвачкой.
Найти школу оказалось несложно, хотя я никогда раньше ее не видел. Как и во многих других городах, она находилась прямо за автострадой. Большинство улиц Форкса пересекали город с востока на запад и обозначались одной из букв алфавита. Итак, школа была на пересечении Восточной улицы В и Спартан-авеню. Почему-то название «Восточная улица В» показалось мне смешным, и я захихикал. Да, нервы сдают.
Сама школа была совершенно непримечательной — несколько зданий из темно-красного камня, и только вывеска «Средняя школа Форкса» говорила о его назначении. К тому же вокруг корпусов росло столько деревьев и кустарников, что я не сразу смогл определить истинный размер каждого. «А где же дух школы? — с тоской подумал я. — Где высокая ограда и металлоискатели на входе?»
Я припарковался у первого из корпусов, дверь которого украшала маленькая табличка с надписью «Администрация». На стоянке не было ни одной машины, так что день, скорее всего, неприемный. Тем не менее лучше войти и узнать расписание, чем блуждать под дождем. Нехотя выбравшись из теплой кабины, я зашагал по каменной дорожке, постучался и, сделав глубокий вдох, вошёл.
В административном корпусе было очень светло и теплее, чем я ожидал. Маленький кабинет канцелярии оказался довольно уютным: складные кресла для посетителей, яркая ковровая дорожка, множество плакатов и объявлений на стенах, громко тикающие часы. Я насчитал больше десяти растений в пластиковых горшках, будто на улице недостаточно зелени! Невысокая стойка, заваленная папками с яркими ярлыками, делила кабинет пополам. За стойкой — три стола, за одним из которых сидела крупная рыжеволосая женщина в очках. Незнакомка была в джинсах и бордовой футболке, и я тут же почувствовал себя непривыкшем к холодам.
Женщина подняла на меня глаза. Так, судя по цвету бровей и волос на затылке, она шатенка, причем довольно темная.
— Чем я могу вам помочь? — спросила администратор. Видимо, она привыкла видеть в канцелярии знакомые лица.
— Пак Чимин, — представился я, и женщина понимающе кивнула. Меня здесь ждали с явным любопытством: сын шефа Пака и его ветреного мужа возвращается в родной город!
— Ну, конечно! — воскликнула администратор и лихорадочно стала что-то искать в большой стопке документов. — Вот ваше расписание и карта школы, — наконец объявила она, положив на стойку несколько листов.
Администратор рассказала о предметах, которые мне предстояло изучать, и объяснила, где находятся нужные классы и лаборатории. Затем вручила формуляр, его, с подписями преподавателей, я должен был вернуть в конце дня.
— Надеюсь, в Форксе тебе понравится! — с чувством проговорила женщина.
Я постарался, чтобы улыбка получилась искренней и благодарной.
Когда я вышел на стоянку, там уже почти не было свободных мест. До начала первого урока времени оставалось немного, и я решил объехать территорию школы. Хорошо, что у большинства студентов машины подержанные, как и у меня. В Финиксе мы жили в бедном районе, по иронии судьбы примыкавшем к новому престижному кварталу, так что увидеть на школьной стоянке новенький «мерседес» или «порше» было обычным делом. Здесь же самой лучшей машиной был сияющий «вольво», сильно выделяющийся на общем фоне. Я припарковался в самом неприметном месте. Сидя в машине, я изучал карту, стараясь разобраться и запомнить как можно больше. Ходить по кампусу, уткнувшись носом в карту, совершенно не хотелось. Ну все, похоже, готов. Я сложил сумку, повесил ее на плечо и снова глубоко вдохнул. «Все будет в порядке, — повторял я и сам себе не верил, — никто меня не съест». Шумно выдохнув, я вышел из машины.
Подняв воротник и опустив капюшон до самых бровей, я постарался смешаться с шумной толпой подростков. Моя черная куртка в глаза не бросалась, и это радовало.
Я быстро нашел кафетерий, а за ним и нужный мне корпус № 3. Огромная черная тройка красовалась на квадратном белом наличнике. Дверей оказалось всего четыре, так что найти нужную будет несложно. Между тем колени дрожали все сильнее, и на ватных ногах я прошел за двумя фигурами в джинсовых плащах-унисекс.
Какие маленькие классы в этой школе! Вошедшие передо мной сняли плащи и повесили на крючки, и я последовала их примеру. Джинсовые фигуры оказались девушками — пепельная блондинка и смуглая шатенка. Ну что же, цвет моей кожи здесь никого не удивит.
Я подал формуляр на подпись преподавателю, которого, судя по табличке на столе, звали мистер Чхве. Прочитав мое имя, Чхве окинул меня оценивающим взглядом, и я тут же покраснел до кончиков ушей. Хорошо хоть на заднюю парту посадил! Таращиться на меня будет значительно труднее. Впрочем, моих новых одноклассников это не смутило. Я сделал вид, что изучаю список литературы. Обычный набор авторов: Бронте, Шекспир, Чосер, Фолкнер. Почти все книги из списка я уже прочел и почувствовал облегчение с примесью разочарования. Интересно, согласится папа прислать мне файл со старыми сочинениями или станет поучать, что жульничать нехорошо? Вполуха слушая монотонный рассказ учителя, я перебирал в уме аргументы, которые могли бы убедить папу.
Наконец прозвенел звонок, звук которого показался каким-то гнусавым, и долговязый парень подошел ко мне, явно желая пообщаться.
— Ты ведь Пак Чимин? — широко улыбаясь, спросил он.
Все, кто находился в радиусе трех метров, так и застыли с тетрадями в руках.
— Какой предмет у тебя дальше? — поинтересовался парень, и мне пришлось лезть в сумку за расписанием.
— Политология у мистера Мина в шестом корпусе. — Я не знал, куда смотреть — повсюду блестящие от любопытства глаза.
— Я иду в четвертый корпус, так что могу проводить! — Боже, от него просто так не отделаешься… — Кстати, меня зовут Енджун.
— Спасибо, — неопределенно ответил я.
Мы надели куртки и вышли под дождь, который только усилился. Почему-то мне показалось, что кто-то идет за нами по пятам и подслушивает. Надеюсь, у меня не прогрессирующая паранойя!
— Что, не очень похоже на Финикс? — спросил Енджун.
— Да уж.
— Наверное, дождей там почти не бывает?
— Почему, бывает, несколько раз в год.
— Не представляю, как же без дождя?! — изумленно воскликнул парень.
— Ну, солнце светит, — объяснил я.
Парень внимательно на меня посмотрел, и я вздохнул. Видимо, дождь и чувство юмора несовместимы. Пара месяцев — и я забуду, что такое сарказм.
Мы обогнули столовую и подошли к южным корпусам, соседствующим со спортивной площадкой. Енджун довел меня прямо до двери, наверное, опасаясь, что я могу заблудиться.
— Ну ладно, пока, — попрощался он, когда я толкнул дверь, — надеюсь, мы будем часто видеться. — В голосе парня было столько надежды!
Я ободряюще улыбнулся и вошел.
Утро прошло в том же духе. Учитель тригонометрии, мистер Чон, который не понравился мне с первого взгляда, выставил меня перед классом и велел рассказать о себе. Я густо покраснел, говорил тихо, путаясь в словах, а когда шел к своему месту, споткнулся и чуть не упал.
После двух уроков я стал потихоньку запоминать имена. В каждом классе находилась пара ребят посмелее, которые подходили знакомиться и спрашивали, нравится ли мне Форкс. Я старался быть вежливым и врал напропалую. Зато мне ни разу не понадобилась карта!
С одной девушкой я сидел на тригонометрии и испанском, а потом мы вместе пошли на ленч. Моя новая знакомая была миниатюрной, сантиметров на десять ниже меня, но шапка темных кудрей скрадывала разницу в росте. Ее имени я не запомнил и рассеянно улыбался и кивал, в то время как она без остановки болтала об учителях и уроках.
Мы сели за столик к ее подругам, и она нас познакомила. Признаюсь, я тут же забыл, как кого зовут, тем более что девушки оказались куда более робкими, чем их кудрявая знакомая.
Парень с английского, Енджин, помахал мне с другого конца зала.
Именно тогда, во время ленча, болтая с новыми знакомыми, я впервые увидел их.
Их было пятеро, они сидели в самом дальнем углу, не разговаривали и не ели, хотя перед каждым стояло по подносу с едой. Меня они не замечали, так что я мог тайком их разглядывать, не боясь нарваться на любопытный взгляд. Однако мое внимание привлекло вовсе не отсутствие интереса с их стороны.
Уж больно разными они были! Из трех парней один — крупный, мускулистый, как штангист, с темными вьющимися волосами. Другой — медовый блондин, выше, стройнее, но такой же мускулистый. Третий — высокий, неопрятный, со спутанными бронзовыми кудрями. Он выглядел моложе своих друзей, которые могли быть студентами университета или даже преподавателями.
Девушки тоже принадлежали к разным типам. Одна высокая, стройная, с длинными золотистыми волосами и фигурой фотомодели. Именно такие часто появляются на обложках глянцевых журналов. По сравнению с ней остальные девушки в столовой казались гадкими утятами. Вторая, миниатюрная брюнетка, больше всего напоминала эльфа.
И все же было у них что-то общее: они казались мертвенно бледными, бледнее любого студента, живущего в этом лишенном солнечного света городе. Даже бледнее меня. Несмотря на разный цвет волос, глаза у всех пятерых были почти черные, а под ними — темные круги, похожие на огромные багровые синяки. Словно они не спали несколько ночей или сводили синяки после драки, где им переломали носы. Однако носы, как и остальные черты лиц, были благородными, словно профили королей на старых монетах.
Но даже не по этой причине я не мог отвести глаз от странной пятерки.
Я смотрел на них, потому что никогда в жизни не видел ничего прекраснее, чем их лица, разные и одновременно похожие. В школе заштатного городка таких не увидишь — только на обложках журналов и полотнах голландских мастеров. Трудно сказать, кто был самым красивым: статная блондинка или парень с бронзовыми волосами.
Они смотрели куда-то вдаль и не видели ни друг друга, ни остальных студентов. Вот похожая на эльфа девушка встала и, захватив поднос с нетронутым десертом и целым стаканом колы, направилась к выходу изящной походкой манекенщицы. Я зачарованно наблюдал, как брюнетка выбросила ленч, к которому даже не прикоснулась и, грациозно покачивая бедрами, выпорхнула из столовой. Нехотя, я стал прислушиваться к тому, о чем говорили за моим столом.
— Кто сидит там? — спросил я кудрявую девушку, лихорадочно вспоминая ее имя. Она обернулась, чтобы увидеть, какой именно стол я имею в виду, хотя по моему восторженному голосу могла обо всем догадаться. В тот самый момент парень с бронзовыми кудрями, поднял голову и посмотрел сначала на мою знакомую, а потом на меня.
Красавец тут же отвел глаза, даже быстрее, чем я. В его мимолетном взгляде не было ни капли интереса — будто моя соседка назвала его по имени, и он инстинктивно отреагировал, хотя разговаривать с ней не собирался.
Девушки за моим столом глупо захихикали.
— Это Чонгук и Юнги Ким, а также Дженни и Тэхен. Миниатюрная брюнетка, которая ушла, — Лиса. Они живут все вместе в семье доктора Кима, — чуть слышно сказала девушка с темными кудрями.
Я украдкой взглянула на самого молодого в этой странной компании — он рассеянно смотрел на поднос с едой, тонкие длинные пальцы отщипывали маленькие кусочки от рогалика. Четко очерченные губы чуть заметно двигались, значит, парень что-то им говорит, хотя его родственники безучастно смотрят вдаль. Я наконец вспомнил имя моей кудрявой соседки. Джесси! Вот это — самое подходящее имя для моей сверстницы. В Финиксе у нас в каждом классе было по две-три Джесси.
— Они выглядят… необычно, — промямлил я. С каких пор я перестал говорить то, что думаю?
— Да уж, — нервно усмехнулась Джесси. — Они всегда держатся вместе, я имею в виду Юнги и Дженни, Тэхена и Лису, и живут вместе! — Сказано это было с осуждением. Наверняка их осуждают все жители маленького городка. Хотя, должен признать, в Финиксе о такой красивой семье тоже ходили бы сплетни.
— Которые из них Кимы? — спросил я. — Что-то особого сходства не видно.
— Естественно! Они же все приемные! Доктор Ким еще молод, ему слегка за тридцать. Кимы взяли их на воспитание.
— Они слишком взрослые, чтобы брать их на воспитание.
— Сейчас — да. Тэхену и Дженни восемнадцать, они живут у мистера Ким уже десять лет. Он их дядя или какой-то дальний родственник.
— Молодец мистер Ким! Заботится о приемных детях, хоть сам еще совсем молод!
— Да, наверное, — нехотя согласилась Джесси, и мне показалось, что она почему-то недолюбливает доктора и его мужа. Судя по тому, как она смотрит на их приемных детей, дело в элементарной зависти. — По-моему, мистер Ким бесплоден…
Слушая девушку, я продолжал смотреть на странную четверку, апатично разглядывавшую стены.
— Давно они в Форксе? — спросил я, удивляясь, что не видел эту семью, когда приезжал летом.
— Нет, — проговорила моя соседка таким тоном, будто ответ был очевиден. — Переехали два года назад с Аляски.
Я почувствовал прилив жалости и какое-то облегчение. Жалость — потому что, несмотря на красоту, они всегда будут здесь чужими. Значит, я не единственный новенький в этой школе и, к счастью, не самый заметный.
Заинтригованный, я продолжал рассматривать их. Самый младший из парней, снова на меня взглянул. На этот раз он смотрел с интересом, и, отводя взгляд, я успел заметить в его карих миндалевидных глазах что-то вроде разочарования.
— Как зовут парня с рыжеватыми волосами? — спросил я, украдкой наблюдая за красавцем. Он все еще смотрел на меня, но не с любопытством, в отличие от большинства студентов. Интересно, что его так разочаровало?
— Чонгук. Он, конечно, душка, но можешь не тратить на него время. Этот гордец ни с кем не встречается. Очевидно, наши девушки для него недостаточно хороши, — с явной обидой проговорила Джесси. Неужели Ким успел ее отшить?
Стараясь спрятать улыбку, я закусил губу и снова посмотрел на Чонгука. Он отвернулся, но на щеках появились ямочки, будто он тоже улыбался.
Через несколько минут все четверо поднялись из-за стола. Как изящно они двигаются! Даже высокий «штангист» обладал грацией танцора. Жаль, что они уходят… Ким Чонгук даже не обернулся.
Я засиделся с Джесси и ее подругами и чуть не опоздал на следующий урок. Неприятности мне ни к чему, особенно в первый день. Одна из моих новых знакомых, которую звали Наен, тоже шла на биологию. По дороге мы почти не разговаривали — девушка очень стеснялась.
Мы вошли в класс, и Наен села за заднюю парту. К сожалению, сосед у нее уже был. Оставалось только одно свободное место в среднем ряду. Спутанные бронзовые волосы, карие глаза — мне предстояло сидеть с Ким Чонгуком.
Тайком наблюдая за Чонгуком, я подал формуляр учителю. Когда я проходил мимо, парень окинул меня ледяным взглядом. Откуда столько злобы? От неожиданности я споткнулся и чуть не упал. Сидящая рядом девица захихикала.
Миндалевидные глаза оказались не карими, а черными как уголь.
Мистер Чхве подписал мой формуляр и выдал учебник, не задавая глупых вопросов. Похоже, с ним мы поладим. Естественно, он предложил мне сесть с Кимом. Вперив глаза в пол, я подошел к парте, за которой мне предстояло сидеть рядом с ним.
Глядя прямо перед собой, я положил учебник на парту и сел, краем глаза заметив, что Ким заерзал. Он двигал стул к самому краю парты, подальше от меня… морщась, будто от дурного запаха! В полном замешательстве я понюхал свои волосы; они пахли зеленым яблоком — аромат моего любимого шампуня. По-моему, со мной все в порядке. Я опустил прядь на самые глаза, словно темный занавес между мной и Кимом. Что же, буду слушать мистера Чхве.
К сожалению, лекция была посвящена молекулярной анатомии, которую я уже изучал. Пришлось слушать и записывать во второй раз.
Удержаться я не смог и через занавес волос нет-нет да посматривал на своего странного соседа. Он целый урок просидел на краешке стула, стараясь держаться как можно дальше от меня. Я заметил, что его левая рука сжалась в кулак, а под бледной кожей проступили жилы. Да, похоже, парень не из спокойных. Длинные рукава темной рубашки завернуты до локтей, и я увидел, как играют мускулы. Субтильным Чонгук казался только рядом с дородным братцем.
Казалось, урок тянется бесконечно. Интересно, это потому что он предпоследний, или потому что я ждал, пока разожмется страшный кулак? Так и не дождался. Ким словно прирос к краешку стула. В чем дело? Неужели он всегда так себя ведет? Похоже, Джесси не так уж и не права, что не любит эту семью. Наверное, дело тут не только в зависти.
Проблема не может быть во мне, ведь Чонгук совсем меня не знает!
Я еще раз взглянул на Ким и горько об этом пожалел. Черные глаза полыхнули такой ненавистью, что я невольно сжался. В тот момент до меня дошел смысл выражения «убить взглядом».
Как только прозвенел звонок, Чонгук вскочил и бросился вон из класса. Оказывается, он на целую голову выше меня!
Я будто прирос к стулу и тупо смотрел вслед Киму. Ну почему он так со мной, за что? Словно во сне, я собирал вещи, пытаясь побороть переполнявший меня гнев. Когда я злюсь, дело всегда кончается слезами, а рыдать в самый первый день не хотелось.
— Ты Пак Чимин? — раздался мужской голос.
Оглянувшись, я увидел симпатичного парня, светлые волосы которого с помощью геля были разделены на мелкие пряди. Судя по дружелюбной улыбке, его мой запах не смущал.
— Меня зовут Кай.
— Рад познакомиться, Кай.
— Хочешь, помогу найти следующий класс?
— Вообще-то у меня физкультура. Думаю, спортзал я найду.
— Я тоже иду в спортзал! — радостно воскликнул Кай. Наверное, в такой маленькой школе подобные совпадения случаются довольно часто.
Мы вместе вышли во двор. Парень трещал без умолку, но назойливым не казался. Он приехал в Форкс из Калифорнии десять лет назад и тоже скучал по солнцу. Как хорошо, что у нас общий английский, мы сядем вместе! Похоже, Кай — самый приятный из моих сегодняшних знакомых.
— Слушай, что ты сделал Ким Чонгуком? — смеясь, спросил Кай, когда мы входили в спортзал. — Парень был явно не в себе!
Я вздрогнул. Значит, мне не показалось, и Ким не со всеми ведет себя так по-свински. Что же, придется притвориться идиотом.
— Ким — это тот парень, с которым я сидел на биологии? — простодушно спросил я.
— Угу, — кивнул Кай. — Как только ты к нему сел, у него будто живот заболел.
— Не знаю, — покачал головой я, — мне он не жаловался.
— Да он точно больной! — Новый знакомый топтался возле меня, вместо того, чтобы идти в раздевалку. — Если бы случилось чудо, и тебя посадили со мной, я бы времени зря не терял!
От его искреннего восхищения мне стало немного легче.
Мистер Ли, преподаватель физкультуры, подобрал мне форму, но переодеваться не заставлял — в первый день я мог наблюдать за занятиями с трибуны. В Финиксе физкультуру в старших классах посещали только по желанию, а здесь она была обязательной. Да, хуже не придумаешь!
Наблюдая за четырьмя волейбольными партиями одновременно, я вспомнил, сколько травм получил и сколько друзей потерял, играя в волейбол, и меня замутило.
Наконец прозвенел звонок. Облегченно вздохнув, я понес формуляр в канцелярию. Дождь кончился, зато подул холодный сильный ветер. Я брел, опустив капюшон на глаза и втянув руки в рукава.
А войдя в теплый административный корпус, тут же испуганно попятилась к двери — у стойки администратора стоял Ким Чонгук. Спутанные бронзовые волосы я узнал мгновенно. Кажется, он не слышал, как хлопнула дверь. Я прижался к стене.
Низким, очень приятным голосом Ким спорил с администратором. Понять чего он добивается, не составило никакого труда — ему хотелось перенести шестой урок биологии на любой другой день.
Не может быть, что все дело во мне. Наверняка что-то случилось еще до того, как я вошел в кабинет биологии. Мало ли какие неприятности могут быть у парня! С чего ему меня ненавидеть?
Входная дверь открылась, и порыв ветра разметал лежащие на стойке бумаги и мои волосы. Маленькая девочка молча передала администратору какую-то папку и ушла. Ким Чонгук медленно повернулся, и черные глаза снова окатили меня холодной волной ненависти. Даже искаженное гримасой злобы, его лицо, казалось прекрасным. На долю секунды я почувствовал какой-то животный страх — в этом парне есть что-то дьявольское! Всепоглощающий ужас отступил, но мне еще долго было не по себе.
— Что же, ничего не поделаешь! — произнес Ким низким бархатным голосом. — Пусть все останется, как есть! Простите, что отнял у вас столько времени. — Повернувшись на каблуках, он быстро вышел на улицу.
На трясущихся ногах я подошел к стойке и протянул формуляр.
— Как прошел первый день? — спросила сидящая за стойкой женщина.
— Все отлично. — Мой голос дрожал, поэтому ответ прозвучал неубедительно.
Когда я подошел к машине, стоянка уже почти опустела. Как же уютно в салоне! Похоже, в этой промозглой дыре именно машина станет мне настоящим домом. Думая о том, что случилось сегодня, я молча смотрел на лобовое стекло и довольно скоро замерз. Все, пора ехать! Мотор взревел, и я поехал к Крису, на ходу вытирая слезы.
Пак Чимин:
Пак Крис:
Хван Хенджин:
Ли Феликс:
Енджун:
Пак Чанель:
К
им Чонгук:
Ким Юнги:
Ким Тэхен:
Ким Дженни:
Ким Лиса:
Джесси:
Наен:
Кай:
BMW: