I. Сумерки возрождение

На английский я пришел в полубессознательном состоянии, не понимая, что урок уже начался.

— Спасибо, что все-таки почтили нас своим присутствием, мистер Пак, — укоризненно проговорил мистер Чон.

Я вспыхнул и прошел на свое место.

Только к концу занятия до меня дошло, что Енджун не сидит рядом со мной. Я чувствовал себя виноватым, но после английского они с Каем ждали у двери, значит, все не так уж плохо. Енджун с воодушевлением говорил о погоде на выходные. Дожди, скорее всего, перестанут, и он сможет поехать на пляж. Я вторил ему, как мог, чтобы хоть немного искупить свое вчерашнее поведение. Какая разница, пойдет дождь или нет, тепла-то все равно не будет.
День превратился в расплывчатое пятно. Утренний разговор с Чонгуком казался волшебным сном, который я спутал с реальностью. Не может быть, что я все-таки ему нравлюсь!

В столовую я шёл  в полном смятении чувств. Не терпелось увидеть Чонгука, чтобы проверить, превратился он в холодного безразличного робота, или то, что случилось утром, правда. Шедшая рядом Джесси без умолку болтала о танцах, не замечая моей рассеянности и отрешенности.

Взглянув на заветный столик, я едва не расплакался — там сидели четверо, Чонгука не было. Неужели он ушел домой?

Совершенно раздавленный, я встал в очередь следом за Джесси. Аппетит пропал, и я взял только лимонад. Хотелось забиться в угол подальше от чужих глаз и поддаться черному отчаянию.

— На тебя смотрит Ким Чонгук, — голос Джесси донесся словно издалека. — Интересно, почему он сегодня сел один?

Страдать сразу расхотелось, я поднял голову и увидел Чонгука за столиком в противоположном конце столовой. Встретившись со мной глазами, он помахал рукой, словно приглашая присоединиться. Затаив дыхание, я смотрел на это чудо.

— Неужели он тебя зовет? — недоверчиво спросила Джесси.

— Наверное, не сделал домашнюю работу по биологии, — постарался я успокоить подругу. — Пойду, спрошу, чего он хочет.

Я пошел к Чонгуку, спиной ощущая удивленный взгляд Джесси, и неуверенно остановилась у его столика.

— Почему бы тебе не сесть со мной? — улыбаясь, предложил он.
Будто нехотя, я присел, исподлобья наблюдая за Кимом. Его лицо было таким совершенным… мне даже почудилось, что я сплю. Сейчас открою глаза, и Чонгук растает, словно дым.

Ким смотрел на меня, словно ожидал какой-то реакции.

— Все это так странно, — наконец проговорил я.

— Ну… — замялся он. — Чему быть, того не миновать!

Я терпеливо ждал, пока он скажет что-нибудь вразумительное. Время будто остановилось.

— Если честно, не понимаю, что происходит, — признался я.

— Понимаю, — улыбнулся Ким, но объяснять ничего не стал. — По-моему, твоим друзьям не нравится, что я тебя похитил, — сменил он тему.

— Переживут. — Недовольные взгляды Енджуна, Кая и Джесси так и буравили мне спину.

— Пусть не надеются, что я отдам тебя обратно, — мрачно предупредил Чонгук.

Я тяжело вздохнул.

— Вид у тебя испуганный, — засмеялся Ким.

— Нет, — начал я, и голос предательски задрожал, — наверное, не испуганный, а удивленный. Чем все это вызвано?

— Говорю же, я устал притворяться, что мне все равно. Я сдаюсь. — Чонгук улыбнулся, но одними губами, золотисто-медовые глаза остались серьезными.

— Сдаешься? — непонимающе переспросил я.

— Да, больше не буду держать себя в ежовых рукавицах. С сегодняшнего дня делаю, что хочу, и будь что будет. — Улыбка погасла, а в голосе зазвучала грусть.

— Извини, я по-прежнему ничего не понимаю.

Губы снова растянулись в кривоватой улыбке.

— Когда я с тобой, всегда слишком много говорю, отсюда все проблемы.

— Не беспокойся, ведь мы, можно сказать, говорим на разных языках.
— На это я и рассчитываю!

— Короче говоря, мы друзья? — осторожно спросил я.

— Друзья?.. — с сомнением повторил Кии.

— Да или нет?

Чонгук усмехнулся.

— Думаю, можно попробовать. Но, предупреждаю, я не самый подходящий друг. — Несмотря на улыбку, его голос звучал вполне серьезно.

— Ты что-то подобное уже говорил.

— Да, и это правда! Разумный парень и близко ко мне не подошел бы…

— Кажется, у тебя уже сложилось мнение относительно моих интеллектуальных способностей.

Ким сконфуженно улыбнулся.

— Итак, если разумным парнем меня не назовешь, мы решили стать друзьями? — подытожил я странный (по крайней мере, для меня) диалог.

— Пожалуй, да.

Я растерянно смотрел на свои руки, лихорадочно сжимающие лимонадную бутылку.

— О чем ты думаешь? — с любопытством спросил Чонгук.

Заглянув в волшебные с золотыми крапинками глаза, я, словно на исповеди, выложил правду:

— Пытаюсь понять, кто ты такой.

Прекрасное лицо напряглось, но через секунду его осветила улыбка.

— И что у тебя вышло?

— Ничего вразумительного, — признался я.

— Есть же какие-то догадки? Я залилась краской. За прошлый месяц я по нескольку раз смотрел «Супермена» и «Человека-Паука» с Брюсом Уэйном и Питером Паркером, но не признаваться же в этом Киму!

— Может, поделишься? — предложил Чонгук, подбадривая меня обворожительной улыбкой.

— Нет, мне слишком неловко, — покачал головой я.

— Вот это очень досадно!

— Вовсе нет, — подначил я парня. — Разве можно назвать досадным нежелание некоторых говорить то, что они на самом деле думают? Даже если кое-кто постоянно делает еле заметные намеки, роняет таинственные замечания, от которых потом не спится по ночам, разве это можно назвать досадным?
Чонгук криво улыбнулся.

— Или еще лучше, — продолжал я, давая выход накопившемуся раздражению, — когда человек совершает необъяснимые поступки: в один день спасает тебе жизнь при чрезвычайно странных обстоятельствах, а в другой вроде как и знать тебя не знает и не желает ничего объяснять, хотя обещал, — все это абсолютно нормально!

— А тебе палец в рот не клади!

— Просто не уважаю двуличных людей! Мы холодно смотрели друг на друга. Ни с того ни с сего Ким захихикал.

— Ты что?

— Твой бойфренд решил, что я тебе докучаю, и теперь раздумывает — выбить мне зубы прямо сейчас или подождать конца перемены! — Чонгук снова захихикал.

— Не знаю, кого ты имеешь в виду, — ледяным тоном произнес я, — но, уверяю тебя, ты ошибаешься.

— Вовсе нет. Помнишь, я говорил, что большинство людей как раскрытая книга?

— Насколько помню, я в их число не вхожу.

— Так и есть! — Чонгук задумчиво смотрел на меня. — Вот я и думаю, почему?

Не в силах выдержать его испытующий взгляд, я открыл бутылку с лимонадом и сделал большой глоток.

— Хочешь есть? — заботливо спросил Чонгук.

— Нет! — Не рассказывать же ему, что меня мутит от страха и неопределенности. — А ты? — Я многозначительно смотрела на пустой стол.

— Я не голоден, — ответил он и усмехнулся, будто я сморозил глупость.

— Можно попросить тебя об одолжении?

— Смотря о каком, — настороженно проговорил Ким.

— Ничего особенного я не попрошу, — заверил я.

Чонгук с явным интересом ждал моей просьбы.

— Пожалуйста, не мог бы ты предупреждать перед тем, как снова решишь меня не замечать? Это очень облегчит мне жизнь. — Я волновался и чертил круги на поверхности лимонадной бутылки.

— Вполне разумно, — отозвался Чонгук, плотно сжав губы, будто с трудом сдерживал смех.

— Спасибо!

— У меня тоже есть одна просьба.

— Хорошо, но только одна!

— Скажи, кто, по-твоему, я такой? Упс!

— Нет, только не это!

— Ты обещал выполнить одну просьбу без ограничений, — напомнил он.

— А ты сам никогда не нарушал обещаний?

— Пожалуйста, хотя бы одно из твоих предположений, я не буду смеяться, честно!

— Нет, точно будешь! — В этом я нисколько не сомневался.

Чонгук потупился и умоляюще взглянул на меня из-под опущенных ресниц.

— Ну пожалуйста…

Я молчал, почти поддавшись его воле. Боже, что он со мной творит?!

— Чего ты хочешь?

— Хоть одну из догадок! — Золотистые глаза прожигали меня насквозь.

— Тебя укусил радиоактивный паук?

Неужто он меня гипнотизирует? Или я просто слабовольная тряпка?

— Маловероятно.

— Прости, это все, что я могу предположить, — обиженно сказал я.

— Пока что не тепло, — распалял меня Чонгук. Хорошо хоть смеяться перестал!

— Значит, пауки тут ни при чем?

— К сожалению.

— И радиация тоже?

— Увы!

— Вот черт!

— Представляешь, дело даже не в криптоните! — усмехнулся он.

— Ты же обещал не смеяться! — напомнил я. — Со временем я во всем разберусь.

— Это совершенно необязательно, — неожиданно серьезно проговорил Ким.

— Почему?

— А что если я вовсе не супермен, и тебя ждет разочарование? — Чонгук улыбнулся, однако его глаза остались мрачными.

— Да, понимаю, — задумчиво протянул я.

— Правда? — Его лицо вдруг стало напряженным, будто он пожалел, что сболтнул лишнее.

— Наверное, ты человек опасный? — предположил я, задумчиво поднимая одну бровь.

По лицу Кима было ясно, что он испытывает противоречивые чувства.

— Опасный, но не плохой, — шептал я, качая головой. — Не верю, что ты можешь быть плохим.

— Ошибаешься, — чуть слышно произнес Чонгук, опустил глаза и, взяв со стола крышку от лимонада, стал задумчиво вертеть ее в руках.

Мы молчали, пока я не заметил, что в столовой никого нет.

— Опоздаем! — закричал я, неловко вскочив на ноги.

— Я не иду на биологию! — заявил Ким, быстро крутя крышку между пальцами.

— Почему? — удивился я.

— Прогуливать иногда полезно, — невесело усмехнулся Чонгук.

— Ну, а я пошел, — проговорил я. Получать нагоняй за прогулы совсем не хотелось.

— Ладно, пока, — сказал он, не сводя глаз с крышки.

Развернуться и уйти от него было совсем непросто, но тут зазвенел звонок, а Чонгук даже не шелохнулся.

Я побежал в класс. Мысли кружились еще быстрее, чем крышка в длинных белых пальцах. На некоторые вопросы у меня появились ответы, но они мало проясняли ситуацию. Хорошо хоть дождь перестал.

Мне повезло, в класс я попал чуть раньше мистера Чона. Пробираясь к своей парте, я ловил на себе взгляды Енджуна . Он выглядел обиженным.

Через секунду в класс вошел мистер Чон с маленькими картонными коробками в руках. Положив коробки на парту Енджуна, он велел ему их раздать.

— Итак, рассмотрим содержимое коробок, — начал учитель, усаживаясь за свой стол. — Первой лежит карта-индикатор, — объявил он, показывая белую карточку с четырьмя квадратами. — Вторым — аппликатор с четырьмя зубцами. — Чон извлек нечто, весьма похожее на старый гребень. — И, наконец, стерильный микроланцет. — Он достал пластиковый пакет и вскрыл.

Тонкий металлический шип не был виден на расстоянии, но мой желудок предательски сжался.

— Сейчас я пройду по классу и смочу ваши карты водой из пипетки, так что пока прошу не начинать.

Чон подошел к парте Енджуна и аккуратно капнул на каждый из четырех квадратов сигнальной карты.

— Когда смочу карту, нужно аккуратно уколоть палец ланцетом… — Схватив руку Ендужна, мистер Чон быстро кольнул его указательный палец. О нет! Мой лоб стал липким от пота.

— Нанесите по капельке на каждый зубец аппликатора… — Учитель сжимал его палец , пока не потекла кровь. Я судорожно глотнул, чувствуя, как по пищеводу поднимается завтрак.

— Затем приложите аппликатор к карте…

В ушах звенело, голос учителя доносился будто сквозь толстый слой ваты.

— На следующей неделе Красный Крест приедет собирать донорскую кровь. Тем, кто захочет участвовать, будет полезно узнать свою группу крови, — бодро продолжал мистер Чон. — Всем, кому еще нет восемнадцати, понадобится разрешение родителей. Формуляры у меня в столе.

Мистер Чон медленно двигался по классу с пипеткой в руках. Борясь с дурнотой, я опустил голову на черный пластик стола. Казалось, весело галдящие одноклассники находятся в другом мире! Я старался дышать медленно и ровно.

— Чимин, как ты себя чувствуешь? — испуганно спросил учитель, подойдя к моей парте.

— Мистер Чон, я знаю свою группу крови, — чуть слышно ответил я, боясь поднять голову.

— Тебе плохо?

— Да, сэр, — прошептал я. Зачем только я пошел на биологию!

— Может кто-нибудь проводить Чимина в медпункт? — громко спросил мистер Чон.

Естественно, помочь мне вызвался никто иной, как Енджун.

— Дойдешь? — с сомнением спросил мистер Чон.

— Да, сэр! — прошелестел я. Только выпустите меня отсюда, и я доползу!

Енджун бережно обнял меня за плечи и повел в медпункт. Мы вышли во двор, и, убедившись, что за нами не следит мистер Чон, я остановился.

— Посижу здесь немного, ладно?

Енджун помог мне присесть на поребрик.

— Только палец мне свой не показывай! — попросил я. Чтобы хоть как-то унять головную боль, я прилег на поребрик и коснулся щекой прохладного бетона. Немного полегчало.

— Боже, ты совсем зеленая, — испуганно прошептал Енджун.

— Чимин? — откуда-то издалека позвал знакомый голос. О нет, только не он, мне послышалось!

— Что случилось? Ей плохо? — Не послышалось!.. Я крепко зажмурился, мечтая умереть. Или хотя бы, чтобы меня не вырвало!

— Он чуть не потерял сознание, — дрожащим голосом рассказывал Енджун. — Не знаю, почему так вышло, ведь он даже палец не уколол!

— Чимин! — уже спокойнее позвал Ким.

—Ты меня слышишь?

— Нет, — застонал я, — убирайся! Чонгук усмехнулся.

— Я вел его в медпункт… Но он не может идти!

— Я сам отведу его, — объявил Чонгук. — Возвращайся в класс.

— Нет, — заупрямился Енджун, — это мне велели его отвести!

Внезапно меня оторвало от поребрика, и в немом ужасе я раскрыл глаза. Чонгук поднял меня на руки, словно я весил пять килограммов, а не пятьдесят пять.

— Отпусти меня! Отпусти! — закричал я. Господи, пожалуйста, пусть меня на него не вырвет!

Ким будто не слышал моих воплей.

— Эй! — окликнул его Енджун, отставший уже на целых десять шагов, но Чонгук не обратил на него внимания.

— Ты ужасно выглядишь, — усмехнулся он.

— Пожалуйста, отпусти меня, — чуть не плакал я. Меня так сильно мутило!..

Будто прочитав мои мысли, Ким понес меня на вытянутых руках, не прижимая к груди, и все это без видимых усилий!

— Значит, не выносишь вида крови? — спросил он. Похоже, происходящее искренне его забавляло.

Крепко зажмурившись, я из последних сил боролся с тошнотой.

— Причем, вида чужой крови! — не унимался Чонгук, смакуя каждое слово.

Неизвестно, как он открыл дверь, ведь руки у него были заняты. Стало очень тепло, и я понял, что мы в медпункте.

— О боже! — воскликнул женский голос.

— Он упал в обморок на уроке биологии, — объяснил Чонгук.

Я нерешительно открыл глаза. Мы были в медпункте. Ким, как ни в чем не бывало, расхаживал перед стойкой, и это со мной на руках!.. Миссис Пак, молодая рыжеволосая медсестра, раскрыла дверь в процедурную, а седая санитарка восторженно смотрела на юношу, который легко пронес меня через весь коридор и бережно положил на кушетку, покрытую хрустящей крахмальной простыней. С чувством выполненного долга он отошел за перегородку и присел на стульчик.

— Его просто мутит, — успокаивал испуганную санитарку Чонгук. — Они определяли группы крови…

Глубокомысленно вздохнула санитарка. — Просто полежи минутку, милый, и все пройдет!

— Знаю, — вздохнул я. Тошнота уже отступала.

— И часто с тобой такое? — допытывалась санитарка.

— Бывает, — признался я.

Ким снова захихикал.

— Можешь возвращаться на урок, — сказала ему женщина.

— Мне велели остаться с ним! — Слова Кима прозвучали столь убедительно, что санитарка не стала спорить, только недовольно поджала губы.

— Принесу тебе грелку со льдом, — пообещала мне она и вышла из процедурной.

— Ты был прав, — простонал я.

— Я часто оказываюсь прав. В чем на этот раз?

— Прогуливать иногда полезно, — размеренно дыша, напомнил я.

— Я так перепугался, увидев вас во дворе, — нехотя сообщил Чонгук, будто признаваясь в постыдной слабости. — Думал, Енджун тащит твой хладный труп, чтобы закопать в лесу!

— Очень смешно, — не открывая глаз, отозвался я. Силы возвращались ко мне с каждой минутой.

— Я серьезно! Даже у покойников цвет лица обычно лучше. Я подумал, что Енджун тебя извел, и решил отомстить!

— Бедный Енджун! Он так перепугался.

— Он ненавидит меня всем сердцем! — радостно сообщил Ким.

— Откуда ты знаешь? — начал спорить я, а потом испугался, что он прав.

— Раскрытая книга, забыл?

— Как ты нас увидел? Ты же прогуливал! — Наверное, слабость проходила бы быстрее, если бы я что-нибудь съел за ланчем. Впрочем, мне очень повезло, что желудок оказался пустым.

— Я сидел в машине, — с готовностью ответил Ким.

Дверь открылась — санитарка принесла холодный компресс, который положила мне на лоб.

— Ну вот, — протянула она, — тебе уже лучше!

— Со мной все в порядке! — заявил я и попытался сесть. Голова не болела, мятно-зеленые стены не кружились перед глазами, лишь немного звенело в ушах.

Сиделка собиралась снова уложить меня на кушетку, но в этот момент в процедурную заглянула миссис Пак.

— Еще один гость! — предупредила она.

Я поспешил освободить место.

— Спасибо, мне больше не нужно, — поблагодарил я, сдирая со лба компресс и протягивая санитарке.

Тяжело дыша, Енджун ввел мертвенно-бледного Ли, на биологии сидевшего за соседней партой.

Мы с Чонгуком  попятились, освобождая место.

— О нет, — пробормотал Чонгук. — Чимин, тебе лучше выйти в приемную.

Я смотрел на него, крайне обескураженный.

— Выйди, прошу тебя.

Ничего не ответив, я вышел из процедурной. Ким вышел следом.

— Неужели ты меня послушался? — с наигранным удивлением спросил он.

— Просто почувствовала запах крови, — поморщил нос я. Наверняка Ли успел проколоть себе палец.

— Люди не чувствуют запаха крови, — не поверил мне Ким.

— Я чувствую, меня от него тошнит. Кровь пахнет ржавчиной… и солью.

В глазах Чонгука застыло престранное выражение.

— Что такое? — поинтересовался я.

— Так, ничего.

В приемную вышел Енджун и встал неподалеку, глядя то на Чонгука, то на меня. Судя по всему, Ким прав: когда Енджун на него смотрел, голубые глаза темнели от ненависти. Похоже, мое поведение Енджуна тоже не радовало.

— По-моему, тебе лучше, — мрачно заметил он.

— Только палец свой не показывай, ладно, — попытался пошутить я.

— Кровь давно остановилась, — без тени улыбки отозвался Енджун. — Идешь на биологию? — с сомнением спросил он.

— Ты шутишь? Поспорим, что через пять минут я снова отключусь?

— Да уж, не стоит. А в Ла-Пуш поедешь? — спросил Енджун, окидывая свирепым взглядом Чонгука, античной статуей в задумчивости застывшего у заваленной бумагами стойки.

— Конечно, поеду! — В эти два слова я постарался вложить как можно больше уверенности.

— Встречаемся в десять в магазине моего отца. — Енджун бросил на Кима подозрительный взгляд, словно опасаясь, что тот подслушал секретную информацию. Приглашать Чонгука он вовсе не собирался.

— Договорились!

— Увидимся на физкультуре.

— До скорого, — отозвался я.

Енджун еще раз посмотрел на меня с явной обидой, а выйдя на крыльцо, сгорбился словно старик. Меня тут же захлестнули волны жалости. Еще один урок в его обществе.

— Физкультура! — чуть слышно застонал я.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал Чонгук. — Сядь на стул и сделай вид, что тебе плохо.

Ну, это несложно. Бледным я был всегда, а сейчас еще и лоб блестел от пота. Очень кстати. Я опустился на скрипучий стул, прислонил голову к стене и закрыл глаза.

Вдруг послышался негромкий голос медсестры.

— Да, мистер Ким? — Оказывается, миссис Пак уже вернулась в приемную.

— У Чимина сейчас физкультура, но, мне кажется, для баскетбола он слишком слаб. Думаю, ему лучше поехать домой. Не могли бы вы написать освобождение? — Голос Ким был подобен тающему меду. Представляю, как он смотрит медсестре в глаза!

— Полагаю, тебе освобождение тоже понадобится, да, Чонгук? — любезно предложила миссис Пак.

— Нет, спасибо! У меня философия с миссис Ким.

— Значит, все в порядке, — подытожила медсестра. — Чимин, тебе лучше?

Я слабо кивнул, стараясь не переиграть.

— Сможешь дойти до стоянки, или взять тебя на руки? — Чонгук повернулся к медсестре спиной, в золотистых глазах плясали бесенята.

— Дойду.

Я медленно встал, голова больше не кружилась.

Приторно улыбаясь, Ким раскрыл передо мной дверь. На улице моросило. В первый раз в жизни я радовался дождю — свежие прохладные капли смывали с лица липкий пот.

— Спасибо! — поблагодарил я Чонгука. — Стоило попасть в медпункт ради того, чтобы пропустить физкультуру!

— Не за что! — Ким быстро шел к стоянке.

— Поедешь со мной в субботу? — с надеждой спросил я. Конечно, он вряд ли согласится. Не представляю, что Ким поедет в одной машине с Енджуном и компанией, он ведь совсем другой!.. Но можно же помечтать. Первый раз я подумал о поездке к океану с радостью.

— Куда именно вы едете? — поинтересовался Чонгук, безучастно глядя перед собой.

— В Ла-Пуш, на дикий пляж! Золотисто-медовые глаза чуть сузились.

— Меня не приглашали. А он, оказывается, зануда!

— Я только что тебя пригласил.

— Думаю, на этой неделе нам с тобой больше не стоит мучить старину Енджуна, а то вдруг кусаться начнет. — В глазах Чонгука загорелись огоньки.

— Бедный Енджун, — пробормотал я, а в голове засели слова «нам с тобой». Мне они понравились куда больше, чем хотелось бы.

Вот уже и стоянка! Я повернул налево, к своей машине, но кто-то сильно дернул меня за рукав.

— Куда направился? — возмущенно спросил Чонгук, крепко держа меня за руку.

— Домой, — в полном замешательстве ответил я.

— Ты что, не слышал: я обещал лично тебя отвезти! Думаешь, я позволю тебе сесть за руль в таком состоянии?

— В каком еще состоянии? А что будет с моей машиной? — продолжал недоумевать я.

— Лиса пригонит после уроков. — Он поволок меня к своей машине, словно беглую корову! Попробуй убежать, притащит за шиворот!

— Отпусти! — тщетно потребовал я.

Вот, наконец, и «вольво». Чонгук отпустил мою руку и подтолкнул к передней дверце.

— Ты такой бесцеремонный!

— Дверь открыта, — прозвучало в ответ.

— Я прекрасно мог доехать сам! — продолжал ворчать я. Дождь пошел сильнее, капюшон я не надел, так что с волос ручьем текла вода.

— Садись в машину, Чимина. — Чонгук опустил стекло и тянулся ко мне через сиденье.

Я не шелохнулся. Интересно, успею я добежать до машины, прежде чем он меня поймает? Боюсь, что нет…

— Я притащу тебя обратно! — пообещал Чонгук, словно читая мои мысли.

Изображая поруганное достоинство, я сел в машину. По-моему, я больше напоминал мокрую кошку в скрипучих сапогах.

— Вот это уже слишком, — чопорно проговорил я.

Ким не ответил. Он завел мотор, включил печку и негромкую музыку. Я решил, что не стану с ним разговаривать, и обиженно надулсч. Но тут я узнал музыку, и мои планы изменились.

— «Лунный свет»?

— Ты знаешь Дебюсси? — Чонгук искренне удивился.

— Не очень хорошо. Мой папа любит классику, а я знаю только те вещи, которые мне нравятся.

— Я тоже люблю Дебюсси, — отозвался Ким, задумчиво глядя на дождь.

Расслабившись на мягком кожаном сиденье, я вслушивался в знакомые, умиротворяющие аккорды. Дождь окрасил пейзаж за окном в серо-зеленые тона. Машина двигалась так ровно, что скорость чувствовалась разве что по проносящимся мимо огням светофоров.

— Расскажи о своем папе! — неожиданно попросил Чонгук.

Оказывается, он уже перестал злиться и смотрел на меня с явным интересом.

— Внешне мы очень похожи, только он красивее. Во мне слишком много от Криса. Он гораздо общительнее и безрассуднее. Довольно безответствен и эксцентричен, любит экспериментировать. Я считаю его своим лучшм другом.

— Сколько тебе лет, Чимин? — Почему-то голос Чонгука звучал расстроенно. Машина остановилась — оказывается, мы уже приехали! Дождь был настолько сильным, что я едва разглядел дом. Такое впечатление, что мы не в машине, а в подводной лодке.

— Семнадцать, — удивленно ответил я.

— Тебе не дашь семнадцати!

— Правда? А сколько дашь? — рассмеялся я. — Папа часто говорит, что я родился тридцатилетним, а теперь и до пенсии недалеко… Ну, кому-то же нужно быть взрослым! — Я помолчал и добавил: — Знаешь, ты и сам не слишком похож на школьника!

Он скорчил недовольную физиономию и поспешил сменить тему.

— Так почему твой папа вышел за Хенджина?

Удивительно, что он запомнил имя, ведь я упоминал отчима лишь однажды, почти два месяца назад.

— В душе папа слишком молод для своего возраста. А с Хенджином он чувствует себя еще моложе. Так или иначе, он от него без ума. — Я пожал плечами.

Если честно, не понимаю, как можно потерять голову из-за такого, как Хенджин.

— Ты одобряешь их брак?

— Одобряю или нет, какая разница? Папа заслуживает счастья, а его счастье — это Хенджин.

— Надо же, какое благородство…

— Что?

— Как ты думаешь, повел бы он себя так же по отношению к тебе? Смог бы принять твой выбор, каким бы он ни был? — Чонгук буквально впился в меня глазами.

— Думаю, да. Но он папа, с ним все немного иначе.

— Значит, он готов к любым кандидатам, даже самым жутким?

— Смотря кого считать жутким! — ухмыльнулся я. — Парня с пирсингом на лице и татуировками?

— Ну, можно и так определить.

— А какое определение дашь ты?

Мой вопрос Чонгук пропустил мимо ушей, зато тут же задал свой.

— А меня ты считаешь жутким? — Он игриво изогнул бровь.

Я замолчал, не зная, что расстроит его больше, правда или ложь. Лучше сказать правду!

— Хмм… Ты бываешь жутким, когда хочешь!

— Боишься меня? — Улыбка исчезла, прекрасное лицо стало серьезным.

— Нет, — поспешно ответил я, и он снова улыбнулся.

— Ну, теперь ты расскажешь мне о своей семье? — поспешно спросил я. — Уверен, твоя история гораздо интереснее моей.

— Что ты хочешь знать? — Чонгук тут же насторожился.

— Кимы тебя усыновили?

— Да.

— Что случилось с твоими родителями?

— Умерли много лет назад, — сухо сказал он.

— Прости, — прошептал я.

— Я их почти не помню и родителями считаю Намджуна и Джина .

— Ты их любишь, — констатировал я. Все было ясно по тону, каким он о них говорил.

— Да, — улыбнулся Чонгук, — не могу представить родителей лучше.

— Тебе повезло.

— Знаю.

— А братья и сестры?

Чонгук взглянул на встроенные в приборный щиток часы.

— Брат с сестрой,  не обрадуются, если придется мокнуть под дождем.

— Да, конечно, тебе пора! — воскликнул я.

— А тебе, наверное, хочется, чтобы машину пригнали прежде, чем шеф Свон вернется домой. Тогда можно не рассказывать о том, что случилось на биологии, — усмехнулся Чонгук.

— Думаю, он уже знает. В Форксе секретов не бывает, — вздохнул я.

— Ладно, желаю удачной поездки в Ла-Пуш! Надеюсь, с погодой вам повезет, и вы загорите!

— Значит, ты к нам не присоединишься?

— Нет, мы с Юнги сегодня уезжаем.

— Куда, если не секрет? Мы ведь друзья, значит, я имею право спрашивать! — Надеюсь, в моем голосе не было слышно разочарования.

— В скалы к югу от горы Ренье.

Я вспомнил, как Крис рассказывал, что Кимы часто ездят на природу.

— Ну, отдохни хорошенько, — бодро пожелал я. Хотя провести его не удалось — на ярких губах заиграла лукавая улыбка.

— Могу я кое о чем тебя попросить? — Медовые с золотыми крапинками глаза прожигали насквозь.

Я безвольно кивнул.

— Не обижайся, но ты, по-моему, просто магнит для несчастных случаев! Постарайся не свалиться в океан и не попасть под машину, ладно? — усмехнулся Чонгук.

Медленно приходя в себя, я окинул его разъяренным взглядом.

— Очень постараюсь, — надменно проговорил я и открыл дверцу. Косые струи дождя тут же намочили кожаные сиденья, и я побежал к дому.