Действие 1.
Самым первым вампиром на земле являлась Лилит - порождение самого Бога, так же первая женщина. Как и говорили про блины, что первый - комом.
Издавно всем было известно, что мать всех вампиров была наказана смертями. Собственных детей. Но несмотря на божью волю, вампирша сумела породить на этот свет шестерых сыновей: Каина - старшего, Мороя, Стригоя, Носферату, Лессера и Дракулу - самого младшего.
На этом бессмертная не собиралась останавливаться: она подарила каждому из своих Сыновей по *семю. Маленькое. Овальной формы. Мерцающее лазурно голубым отсветом. По размеру оно было с ногтём мизинца младенца. Каждое такое находилось у Лилит в горле. Откуда она доставала его пальцами, выворачивая глотку чуть ли не наизнанку. Каждый Сын должен был проглотить его целиком, не разжевывая.
После этого каждый из них отыскал себе подходящую избранницу. Вскоре на свет появилось шестеро девочек. Но в отличие от своей бабки, чье уродство жило глубоко в душе, их было - наружное.
Сыновья были слабее матери, Дочери уродливее, а Потомки не имели разума и больше походили на животных.
Лилит бесновала от бессилия. Она так хотела продолжить свой род. И дьявол - еелюбовник, подал одну замечательную идею. Которая вовсе не была замечательна для простых смертных...
***
- Папа не дышит!
Именно с этих слов, которые произнесла Вера, началась темная полоса в жизни юной Джии.
Их отец умер где-то приблизительно в возрасте тридцати лет - точно не было известно, так как календари перестали вести еще несколько столетий назад. Даже не было известно, какой тогда шел год от рождества Христова.
После его ухода мать словно с ума сошла. Хотя - не словно. Ведь то, что она учудила, не вязалось в голове у любого человека, желавшего прожить свою и без того короткую жизнь до конца... Джиа до сих пор помнит, как тогда, стоя на коленях, держала ее за плечи мама;
- Запомни: нет ничего важнее Веры. Ты должна заботиться о своей сестре. Быть ей надежной опорой и научить многому всему, что ей будет необходимо в этой жизни.
А потом, роняя крупные слезы, она оделась и вышла из дома... Джиа помнит, как сидя на железной табуретке, смотрела в окно, где поднявшаяся метель старалась скрыть от ее глаз происходящее бесчинство: мать бросается с ножом на ходящего вокруг смотрителя. Застает врасплох - получается ранить в спину, меж лопаток. Вампир корчится в болевой судороги.
Почти все они, когда-то бывшими людьми, не имели настолько прочную кожу, как у Матери и Сыновей с Дочерьми. Но они были гораздо сильнее и выносливее людей - своего, некогда, вида. Так просто их нельзя было убить.
К раненному вампиру побежали соотечественники. Но помощь была не нужна: раненный уже успел подняться. И выдергивая кухонный нож из своей спины, швыряет его к порогу дома. Молниеносно разворачивается к матери. Та пытается сопротивляться. Но резко выброшенная рука сметает ее жалкие попытки: уже со свернутой шеей женщина оседает на землю. Словно грациозная танцовщица, оканчивая свое выступление. Красиво, если бы она не умирала при этом.
Джиа наблюдала эту картину словно в замедленной съемке.
Когда до ее сознания дошло остальное, то словно теряя силы, она громко рухнула на пол, опрокидывая за собой табурет. Теперь у нее не было и мамы. Джиа осталась совсем одна с ребенком на руках.
- А куда ушла мама?.
На пороге, сонно потирая глаза, возникла крохотная Вера.
В руках она держала плюшевого зайца. Которого на кануне они ей подарили вместе с мамой. Джиа раскрыла рот в немом крике. И тут же прикрыла его руками.
Чтобы крик не перешел в гласный.
***
Он увидел ее среди тысячи преклонивших колени: темные волосы струились до середины спины, завиваясь на концах нежными колечками. Болезненно-бледная кожа прелестно констатировала с цветом волос, глаза, совершено обычные - карие, как и у многих, были обращены параллельно земле. Он все всматривался, пытаясь поймать их взгляд...
Она стояла на коленях, как и другие собравшиеся люди. Так было всегда, когда в определенный концлагерь прибывал на осмотр один из Шестерых. Они таким образом приветствовали важного гостя и выражали тем свою покорность.
Остальные вампиры ежедневно занимались охраной периметра и его жителей: на входе в лагерь стояли до зубов вооруженные стражи, смотрители вышагивали тропы круглыми сутками, проверяя на исправность каждый дом и одновременно следя за его обитателями.
Она сидела на мёрзлой земле и дрожала от холода. Потрепанная шуба, длинной чуть ли не до пяток, плохо спасала от уличного мороза. Началась метель. Ворох снега лег ей на голову, на мгновение окрасив макушку в белый. Почти так же, как и у него. Он заметил, что у нее, как и у большинства, не было шапки и шарфа с перчатками: уши раскраснелись, когда очередной порыв ветра сдул плохо сидящей капюшон. Она не стала его поправлять - двигаться во время этого процесса было нельзя. Руки, судорожно сжимающие складки края верхней одежды, были обветренными и с не заживающими болячками от тяжелой работы.
Обычно доноров не заставляли таскать тяжести и по возможности берегли. Но некоторые люди добровольно шли на подработки, чтобы улучшить условия жизни для себя и своей семьи.
Ему совершенно не было ее жалко. И она ничем не отличалась от обычных женщин. Но почему-то он был в тот день заинтересован...
***
- Ой! А что нам принесли?!
Из-за двери высунулась светло-русая головка Веры.
Джиа стояла над одним из распакованных ящиков и с недоумением смотрела на его содержимое: теплые, вязаные вещи, шапка, перчатки, шарф и новая шуба. Помимо, свитера, штаны, носки и.. Нижнее белье. В другой коробке были такие же вещи, но детские. Игрушки с гигиеническими принадлежностями и еда лежали отдельно.
Вера принялась с остервенением опустошать содержимое ящиков. Ее сестра уставилась перед собой пустым взглядом, морально готовясь к худшему. Потомучто ничего хорошего в столь щедрых дарах не было. Они предзнаменовали скорые муки. Вампиры были изощренными созданиями, изначально задабривая жертву, а после отбирая у той надежду. Но каждый, кто родился в концлагере - и понятия не имел, что это такое.
Через пару часов содержимое всех ящиков было расставлено по положенным углам. Пока Вера радостно знакомила своего зайца с новыми игрушками, Джиа с отстраненным видом сидела на кровати и пялилась пустым взглядом в экран телевизора. Сколько им осталось жить?
Через неделю привезли небольшой набор украшений. Джии они понравились, но надевать их она не хотела. Но еще больше она не хотела злить своего тайного покровителя. Поэтому все же носила их, не снимая даже перед сном.
Однажды Вера проснулась от чьего-то разговора. Один голос принадлежал ее сестре, а второй.. был мужским. Девочка аккуратно приоткрыла один глаз: было темно, так как свет не был включен, но она смогла разглядеть правее, где на обеденном столе сидела Джиа. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина: он был одет в красивый и дорогой костюм, но слишком легкого кроя для здешней погоды. Кожа его была почти что белой, а волосы будто седые, серебристо-пепельные, постриженные равномерно по всей длине. Они были кудрявыми. И неаккуратно торчали во все стороны, словно у барашка. В одном ухе у него болталась длинная серьга с семью красными, маленькими гранатовыми камнями. Само украшение имело плоскую форму резной шестиконечной звезды размером с человеческий глаз, в центре которой находился наиболее большой камушек.
- Что вам нужно?
Тихо, чтобы не разбудить давно проснувшуюся сестру, задала вопрос Джиа.
Незнакомец приблизился на шаг, сокращая последний миллиметр пространства между ними. Поставив ладони на ту же столешницу, меж которых оказались колени девушки, он навис над ней;
- Можно тебя, - он выдерживает недолгую паузу - Поцеловать?
Произнёс он сладостным, неописуемым голосом.
Таким, что если бы Джиа и не знала кто перед ней - она непременно прониклась к нему симпатией.
- Да.
Не успела она и слова сказать, как ощутила на своем затылке горячую руку вампира. Вторую он расположил у нее за спиной. Он судорожно сжимал ее хрупкое тело у себя в руках, стараясь не сломать пока еще нужную игрушку. Это давалось ему с большим трудом. Вера и раньше видела нечто подобное: мама и папа часто так делали. Целовали и обнимали друг друга. Но этот незнакомец... Он делал больно. Джиа начала уже через полминуты мычать сквозь неразрывной поцелуй, задыхаясь. Лишь одному из них воздух не требовался. Вера смотрела на страдания сестры. На то, как длинные, когтистые пальцы до синяков впивались ей в кожу. Откуда-то из глубин ее детской, светлой души поднялся гнев.
- Не трогай её!
Вера швырнула в вампира Гайкой.
Плюшевая игрушка попала ему по макушке и глухо приземлилась на жесткий пол. Джиа испуганно замерла. Вампир оторвался от нее и повернул голову в сторону ребенка: его выражение лица было неописуемо. Не испытывая совершено никакого страха, Вера откинула шерстяное одеяло в сторону и спрыгнула на пол. Протопала до вампира. Сложила руки спереди. Так по взрослому. Забавно: ведь это Джиа должна была защищать ее, а не наоборот.
- Пожалуйста.. Она ведь еще ребе..
Девушка попыталась что-то выдавить из стиснутой страхом гортани.
Не получилось: словно захлебнулась кипятком. Не обратив на нее никакого внимания, вампир присел на корточки перед насупившейся девчонкой;
- Ну и кто это тут у нас? Смелая малышка.
Он поднял Гайку с пола. Вера со сдвинутыми бровками проследила за тем, как он резко потянул его. Послышался треск разорванной ткани. Порванный заяц упал к босым ногам девочки... Вере захотелось громко заплакать: этот нехороший вампир испортил подарок ее мамы и сестры!
Моргнув несколько раз, она сумела совладать с собой. И подняв по прежнему агрессивный взгляд на него, бросила;
- Уходи отсюда.
Джиа сглотнула. Вампир ухмыльнулся;
- О, я сломал твоего друга? Прости. Силу не рассчитал. Но ведь у тебя теперь есть еще много новых друзей?
Он кивнул на стоящий в дальнем углу ящик с игрушками.
Вампир пытался задобрить упрямое дитя, сам не до конца понимая собственные действия. Ведь он мог поставить ее на место старым и проверенным методом - грубой силой. Видать, ему взаправду было скучно последние сто лет...
Когда он ушел, Джиа соскочила с места. И притянув к себе сестру, принялась со всей строгостью отчитывать маленькую бунтарку.
- Он не нужен нам, - говорила Вера, уткнувшись носиком в плечо старшей сестры - Мы и без него со всем справимся.
- Не справимся..
Девочка подняла на нее блестящие глаза;
- Давай сбежим тогда?
Джиа не восприняла ее слова в серьез. Скинув с себя пропитавшуюся одежду одеколоном паршивца, она залезла в душевую. Где терлась мочалкой до остервенения, силясь смыть с себя его прикосновения...
***
Это был никто иной, как сам Первый Сын - Каин. Самый старый. И будто самый младший. Самый любимый ребенок своей могущественной матери.
Он присылал необходимое. Навещал несколько раз в месяц. Говорил то, что раньше никогда Джии не говорил не один парень или мужчина. Но даже несмотря на такое вполне хорошее поведение, он вызывал в ней первородный страх. И это было нормально. Это была единственная нормальная вещь за все последнее время, что с ней происходило. Он не бил, но Джиа ощущала на себе тысячи невесомых ударов. Не ругал, но Джиа будто слышала тысячи упрекающих голосов. Всегда спрашивал разрешение на какое либо действие. Но Джиа прекрасно понимала: чтобы она не ответила, он сделает то, что хочет сам.
Однажды, гуляя с ней за территорией концлагеря, по заснеженным тропам мерзлой пустоши, Каин серьезно предложил;
- Переезжай ко мне в замок.
Нет, он не имел в виду стать его вечной спутницей. Обращать людей было давно запрещено. Этот закон отодвигали в каком-нибудь крайнем случае.
Джиа остановилась, продолжая держаться за его локоть. Было очень скользко.
- Они давят, - произнес он, смотря на хоровод кружащихся над собой снежинок - И поедают изнутри. Впиваются в сердце.
Он кивнул в сторону обтянутых проволокой ворот. Да. Очень давят.
- Ты.. Вы больше никогда их не увидите.
Как и других невольников, которым разумеется не так повезет. Хотя, так уж не повезет? Кто знает, что на уме у Каина. Возможно, их с сестрой ожидает куда что хуже смерти от недостатка красных тел.
- Я даю тебе выбор, - шепчет на ухо ей вампир - Потомучто мне не принесет никакого удовольствия твое насильное пленение.
Джиа ничего не ответила. На раздумья ей дали около тридцати суток. Осталось всего тридцать до.. До чего? Что их ждет в недрах вампирского замка? Скорее всего - ничего хорошего.
***
Система была прочная. Но не безупречная. Изредка случались разного рода аварии. В тот день замкнуло энергоблок в центральном бункере. Отключилось все: отопление, свет, перестала работать вся техника. Вампиры бегали по всем лагерям, налаживая проводки и пытаясь заново подключить нужные функции. Смотрители вытаскивали чуть ли не за шкирку жильцов, чтобы те не мешались. Не прошли мимо и их дома.
Джиа с сестрой отыскали в погребе, среди старого хлама старое ружье. С ним когда-то выезжала за пределы лагеря их пробабушка по материнской линии, которая состояла в одном из выездных отрядов по добыче мяса. Ее звали Ева и она была вампиршей, одной из немногих кого обратили незадолго до нового закона по запрету о распространении вампиризма. На одном из выездов она пропала без вести. Ее соотечественники привезли назад лишь это ружье. Это было единственной вещью, что осталась в память о ней.
В нем было всего пару пуль. Пытаться пристрелить ими вампира бестолку. Они могут понадобиться на крайний случай...
Джиа отворила дверь: на пороге возник вампир, одетый в темно-синию шинель чуть выше колен и серые обтянутые брюки. Ноги были обуты в высокие кожаные сапоги, талия была подпоясона крепким ремнем, к которому крепились вибро-нож с лазерным пистолем. Так были одеты смотрители.
Не раздумывая, точно вторя покойной матери, Джиа влепила ему прикладом снизу вверх по челюсти. Тот не потерял сознания, высоко запрокинув голову. Тогда она стала бить до тех пор, пока он не упал без чувств... Слава Лилит, рядом больше никого не было.
Та часть лагеря, в которой распологался их дом, заметно опустела. Юные беглянки плелись средь опустошенных строений: снаружи дома были похожи на *иглу* - стародавние самодельные строения, которые использовались когда-то северными народами, проживающими в арктических регионах. Но эти дома были сделаны из специального металла - фатуум. Он был был не самым привлекательным на вид, но являлся более выносливым. И самое главное - не пропускал внутрь мороз. Поверхность его была неровная и шероховатая, с мелкими и крупными буграми различных форм. Цвет его варьировался от светло-серого до темно багрового.
Местами его стенки были в неглубоких царапинах.
Возможно из-за редкой возни между человеком с вампиром, которые тут иногда случались. Если приглядеться лучше, то можно заметить на одной въевшиеся в металл темное пятно, с небольшой россыпью брызг... В некоторых крышах были встроены толстые антенны. Не те, которые можно было сдуть дуновением ветерка в старые времена.
- Куда мы идем?.
Шепотом спросила Вера, одернув сестру за край шубы.
- К выходу, - так же тихо ответила ей Джиа - Самое важное сейчас - добраться до него.
А что делать потом, это уже дело второе... На выходе стояли двое вампиров-стражей. Они были обмундированы в специальные доспехи из совмещенного пластика со сталью, бело-зеленой расцветки. Джиа с Верой притаились за ближнем зданием, напряженно смотря в сторону единственного пути к свободе. Они были достаточно на далеком расстоянии, чтобы их могли учуять по запаху... Спустя пары минут к ним подбежал один из смотрителей и сообщил, что среди членов лагеря есть двое бежавших, чьих имен не обнаружили в списке собранных.
Их пропажу заметили. Отступать некуда. Иначе их отдадут под распоряжение одному из шести. За нарушение закона о покорности.
Поднялась сильная метель. Снег лез в глазницы и ноздри. Возможно благодаря этому их и не заметили. Воровато оглядываясь по сторонам, беглянки быстро пробежали, чуть пригнувшись, расстояние до ворот. Сердце отплясывало в груди бешеный ритм... Оказалось заперто. К счастью, на земле валялась кем-то случайно оставленная ключ карта. Джиа подобрала ее и приложила нужной стороной к металлическому отверстию на месте замка. Послышалось тихое пиликание. Массивные двери распахнулись, являя им путь.
Джиа уже была за пределом концлагеря. В сопровождении, конечно. Это была настоящая снежная пустыня, в которой обсалютно любой мог встретить свой конец. Но помимо одинаковых сугробов с льдистыми холмами, за лагерем, между границей <<Людской >> и <<Вампирской>> стороной находилась железнодорожная станция. Сев на один из поездов которой, можно добраться до аэродрома. Там можно было тайком проникнуть на борт грузового корабля и покинуть планету.
Девушки не бежали, а шли. Потомучто первое было опаснее. Да и силы нужно было экономить. Около часа спустя они сумели настичь пункта назначения: впереди показались очертания железных рельсов и гусеница вагонов. Теперь нужно было просто забраться в один из них и дождаться, когда починят электричество, на котором вся технология и держалась.
Джиа уже отворила дверь младшей сестре в проход, когда сзади их окликнул до ужаса знакомый голос;
- Какие люди все-таки не благодарные!
Внутренности стянулись в узел. Обернувшись, Джиа увидела Каина: невысокого, но и не слишком маленького роста упырь стоял в нескольких метрах, засунув руки в карманы брюк.
- А я хотел, чтобы все было обоюдно, - сказал вампир, медленно приближаясь.
Она не знала, как пользоваться оружием. Поэтому постаралась повторить все те движения, которые видела в фильмах.
Бах!
Джиа сделала выстрел. Промахнулась. Второй был успешнее. Но попавшая в грудь пуля вышла вампиру через рот. Он демонстративно высунул язык, показывая потертый временем шарик. Сплюнул. И вытерев тыльной стороной ладони рот, ринулся на них. В отчаянии девушка засунула дуло себе в рот. Вера завизжала. Каин вовремя успел перехватить ствол и отшвырнуть тот в сторону. Ружье прилетело по вагону, пройдясь по покрытию гулкой рябью.
- Разве я принуждал к чему-то?!
Рыкнул не своим голосом Каин, до хруста вцепившись в запястья девушке.,
- Ты моя!!! Я тебя отметил!!!
Вампира трясло от злости. Он злился на эту человеческую девушку. Он ощущал себя преданным.
- Беги!!!
Истошно прокричала Джиа сестре. А потом смолкла, в иступляющей боли вонзившихся в плечо клыков. Каин сжал ее в смертельных объятиях, припадая бесцветными губами к пока еще теплой коже. Роняя слезы, Вера побежала изо всех сил. Со спины доносился треск чужих костей и предсмертные стоны. Джиа смотрела на удаляющуюся фигуру сестры и успела сделать облегченный выдох. Она защитила ее...
Вера бежала по сугробам, едва не утопая в них, не разбирая дороги. Каину явно было все равно на сбежавшего ребенка. Его волновала лишь "конфета", которую тот несмотря на все свои старания заполучить не сумел.
Где-то уже на бескрайних просторах, когда очертания поезда размылись и исчезли, Вера без сил упала лицом в снег.
Теперь ее сестра была мертва. Уже по настоящему.