3.
-Давай поклянемся,что никогда не будем связываться с мальчишками из посёлка,не будем иметь с ними ничего общего,-сказала Лиззи.
Это было прошлым летом,после того как мы вместе отскребли жвачку от седла моего велика.
-Фу-у-у,гадость какая,-сказала я и вытерла пальцы об джинсы,мне хотелось только одного-покляться этой клятвой,кому же охота вводиться с теми,кто швыряется камнями и прилепляет жвачку.
Потом мы вернулись на виллу,потому что Лиззи считала,мы должны скрепить клятву кровью.
-Нам нужен нож,-сказала Лиззи, и мне стало дурно,потому что крови я видеть не могу. Но я знала,что если Лиззи что-то задумала,её от этого никто и ничто не удержит.
Я старалась нож не найти,но Лиззи его всё-таки нашла.
Взяв нож,мы поднялись на чердак,к голубям.
Мы сели на матрас напротив друг друга,скрестив ноги по-турецки. Лиззи прошептала молитву,теперь я.
-Я,Мальвина,приношу сию клятву на крови в знак вечной мести и вражды с мальчишками из нового посёлка и клянусь,что каждому из них приклею на седло жвачку с яблочным вкусом.
Мы злобно ухмыльнулись,Лиззи взяла нож и нажала лезвием на подушечку указательного пальца. Она капнула ее на тарелочку с золотым ободком,чтобы после смешать нашу кровь.
-Давай,теперь ты,-сказала она.
В тот момент я казалась храброй,взяла нож и сделала также,как Лиззи. Было не больно,кровь капала в тарелочку.
-Теперь мы навсегда названные сёстры,-сказала Лиззи.
-Ой,мне плохо,-сказала я.
А потом у меня перед глазами все стало чёрно.
***
Каждое воскресенье я жду,когда же мой брат Пауль приедет домой.
Если нет дождя,я сажусь на каменную ограду и жду его.
Нет ничего лучше,чем когда Пауль приезжает с учёбы домой. Прежде чем войти в домой,он садится ко мне.
-Рассказывай,-говорит он.
И я рассказываю,что случилось за неделю,я ему могу рассказать то,что не могу говорить маме.
Лиззи завидует мне из-за Пауля. У неё нет братьев и сестёр. Когда мы были маленькими,мы договорились,что он будет наш общий. За это мне полагалась половина Лиззиной морской свинки Монти. Но потом Монти умер.
Я сижу на ограде уже ровно сорок три минуты.
У мамы до сих пор мигрень. Вчера вечером наш семейный врач сделал ей укол,она проспала до сегодняшнего утра,а потом все началось сначало.
Наконец я слышу шум мотора,это едет Пауль. Когда он заворачивает из-за угла, я начинаю махать руками. За лобовым стеклом я вижу его светлые волосы и его солнечные волосы.
-
Эй,как поживает моя младшая сестренка?-говорит он и кружит меня так,что начинает кружиться и голова.
И сажает меня на капот машины.
-Тебе надо побольше есть,ты слишком худая,-говорит он,внимательно глядя на меня.
Он говорит это почти всегда,с тех пор как я начала расти.
Я хотела рассказать ему про дедушкины поцелуи,про мальчишку,но не могу,как будто ком в горле застрял.
Я стараюсь как можно меньше вспоминать про дедушку и про то,что мне нужно опять к нему пойти.
-Эта история с дедушкой... Тебе надо перед ним извиниться,-говорит Пауль.
Я вздрагиваю. Папа ему рассказал. Папа рассказал Паулю про меня и про дедушку,они говорили обо мне за моей спиной,они считают,что я должна извиниться за гадости,которые я наговорила дедушке.
-Дед всегда любил тебя больше из нас троих,-говорит Пауль.
Он обнимает меня так крепко,как будто все понимает,но он не понимает ничего.
Ни обо мне,ни о дедушке.
Он не был там,он не видел дедушку и не слышал,как дедушка со мной говорит.
Существует ли ластик,которым можно стереть мысли? А чувства?
Пусть кто-нибудь изобретет такой.
Если кто-то кого-то так сильно любит,как дедушка меня,то тут что-то не так,я уверена.
Чтобы не разреветься,смотрю на носки моих туфель,на асфальт,на мои руки, покрытые веснушки.
Вдруг папа говорит,что маме наконец надо собраться с силами,это не годится,когда человек постоянно болен.
-Он меня поцеловал,-говорю я тихо. Пауль смеётся.
-Но я же тоже тебя целую,-говорит он и начинает целовать меня в щеку,в нос и волосы. Не так,как дедушка,а по-правильному.
Так,как целуют того,кого ты действительно любишь.
-Видишь,очень даже просто,-говорит он.
После я запираюсь в ванной комнате.
Не хочу обедать и не хочу больше говорить с Паулем. Я просто хочу быть одна.
-Что ты там делаешь?!-кричит и колотит в дверь папа.
-Купаюсь,лежу в ванне,-отвечаю я.
Это,конечно,неправда, а папа кричит, что он живёт в сумасшедшем доме,где одни посреди бела дня залезают в ванну,а другие круглые сутки валяюися в постели. Но потом он уходит.
Сегодня мне он дал денег,чтобы я купила еду для дедушки, чтобы я снова к нему приходила.
-Дедушка тебе очень благодарен,-говорит папа.
Я фыркнула.
-Не пойду,-сказала я и заперлась в ванной.
Я слышу,как папа говорит,что я черствая и не знает,что со мной делать.
Я бросаю деньги в сторону унитаза,а потом слышу какой-то шум на улице. Я наконец вылезаю из ванны,окно в ванной из матового стекла,через него ничего не видно,но оно откинуто,и если выглянуть через щель,то немного видно улицу. И ещё нашу калитку,кусочек ограды и дорожку из дома на улицу.
А на улице-тот самый мальчишка.
Он едет мимо на велосипеде. Едет так быстро,что я не узнаю его,сначала мне кажется, что я ошиблась,но потом он возвращается,на этот раз медленнее.
Муха.
От ужаса я чуть не падаю обратно в ванну.
Что ему здесь нужно?
Он сделал несколько кругов перед нашими воротами. Неужели он собрался позвонить к нам в дверь! Господи,сделай так,чтобы он не звонил!
Я сползаю с подоконника. Если он меня здесь заметит,будет очень неловко.
Но потом я снова выглядываю наружу.
Он выглядит классно,это,к сожалению,надо признать.
Но ведь мы дали клятву с Лиззи. Названая сестра есть названая сестра. И к тому же она права.
Волосы у мальчишки заплетены в короткую косичку. На нем джинсы с дырками на коленях и чёрная рубашка. Хотя сегодня не особенно тепло.
Видимо,мальчишки замерзают не так быстро.
Из кармана видна пачка сигарет. Я очень надеюсь,что мама его не видит. Она может подумать,что он антисоциален. Из-за одних дыр на штанах.
Муха ставит велик перед нашим забором. Решительно открывает калитку и заходит на участок. Перед окном ванной комнаты он останавливается и смотрит вверх на меня.
-Мне очень хорошо видно,что ты прилипла к окну,-говорит он,а я от ужаса падаю в ванну.
-Я же сказал,я очень хорошо вижу,как ты прилипла к окну,-повторяет он и бросает в раму камушек.
-Чего тебе?-шиплю я.-Давай проваливай.
На миг наступает тишина,потом он тихо смеётся. Поднимает камушек и перебрасывает его из одной руки в другую.
-Ты сегодня к деду не пошла,а я тебя ждал,-говорит он.
Ждал он! Не смешите меня!
-Ты наверняка был в засаде,а не ждал меня,это вы здорово умеете.Где твои дружки?-спрашиваю я злобно.-Небось стоят за забором на стреме,или я ошибаюсь?
Он оглядывается,будто ищет кого-то.
-Не вижу никого,-говорит он и опять улыбается.
Я переступаю с ноги на ногу,я стою прямо в носках в маленькой лужице,которая натекла с крана. Папа всегда сердится из-за этого крана, так как его никак не удаётся починить.
Мои ноги,во всяком случае,уже совсем мокрые.
-Слушай,ты завтра придешь на виллу?-спрашивает он.
Он бросает камешек над головой и не глядя снова ловит его за спиной. Ясно,хочет произвести на меня впечатление. Хвастун.
Я ничего не отвечаю и нарочно громко втягиваю воздух через нос,так,чтобы он сразу понял,какого мнения об этом предложении,а именно-самого низкого.
-Ну,ты пока подумай,-говорит он.
Потом мальчишка запрыгивает обратно на велосипед, у него это получается очень по-мужски,и я могу ещё раз оценить его с тыла.
Он делает круг,потом уезжает. Не оглядываясь.
Я решаю остаться в ванной до конца дня. Смотрю на небо, как оно темнеет сквозь матовое стекло.
Время от времени в дверь стучит папа, а потом Анна,ей нужно посмотреться в зеркало,не потекла ли у неё подводка или тушь.
Пауль уезжает,а я так и сижу в ванне. Он едет мимо окна ванной.
-Ну до следующей недели, держись,не сдавайся,-мог бы он сказать.
Что-нибудь, чтобы я знала,что он помнит обо мне.
Я плачу,потому что знаю,что уже никогда больше не буду ждать его на ограде и слушаю,как шум его машины постепенно замирает вдали.