Разрушители стереотипов

  — Ну, наконец-то, — пробурчала Еся чуть недовольно.
— Прости, — кажется, Вадим правда чувствовал себя виноватым. — Ну, я несильно вроде задержался.
— Нормально, — девочка, наконец, улыбнулась. — Но больше так не делай! В следующий раз пойду домой одна!
— Не, не надо, — Аленский, видимо, только что обратил на меня внимание. — А ты?..
— А я уже хотела тебя искать, — честно ответила я. — Думала, склероз на кого-то напал.
— Да нет, я все помнил, — негромко произнёс парень, качая головой. — Просто по времени не сориентировался.

Неожиданно полыхнула молния, раздался гром и резко начался дождь. Вот же ж блин! Как знала, честное слово.

— Пошли, вон, в кафе пока посидим, — парень надел на Есю капюшон.
— А ты с нами пойдешь, Кристин? — неожиданно спросила Еся, поставив и меня, и Вадима в неловкое положение.
— Нет, мне тут недалеко, — начала я, но меня прервал Аленский.
— Пошли, — произнёс он и указал на Есю.

Ладно, пока я тут буду выпендриваться, Еся совсем замерзнет. Я кивнула, и мы направились в кафе, что находилось метрах в пятнадцати от школы.

Я заказала себе чай и какую-то пироженку, Вадим взял кофе, прямо как, взрослый серьёзный человек, Еся же минут десять просматривала меню, которое здесь было с картинками, и только затем определилась. Заказ у неё был весьма приличный, и мне показалось, что Вадим как-то поморщился, когда увидел цены на её блюда, но ничего не сказал, а только кивнул.

Мне, пожалуй, никогда не было так неловко, как в эти минуты. Я не знала, о чем говорить, Вадим был в явном замешательстве, и только Еся весело щебетала, не замечая общего настроения.

Я из вежливости задавала какие-то вопросы о лицее, Вадим спрашивал что-то о моей старой школе, Еся эмоционально рассказывала о том, как ей понравилось этим летом в Испании.

Но вот, дождь закончился, а вместе с ним и самые неловкие сорок минут в моей жизни. Я сразу же засобиралась домой. Еся отошла куда-то, видимо, заметив знакомого человека, а я попросила счёт.

— Я оплачу, — встрепенулся Вадим. Нет уж, по-моему, у него и так денег немного.
— Нет, Вадим, не стоит, у меня тут не великая сумма, я сама, — я начала искать в рюкзаке деньги.
— А, нет, Кристин, ты неправильно поняла, — парень усмехнулся и отрицательно закачал головой. — У меня есть деньги, не переживай. Я не по этому поводу... В общем, неважно. Я оплачу. В конце концов, ты потратила на нас своё время.
— Вот так точно не надо, — заметила я. — Еся у тебя замечательная, а планов у меня все равно не было. Если хочешь — можешь оплатить. Но сейчас мне правда пора. Пока, до завтра, — я улыбнулась и, махнув Есе рукой на прощание, удалилась. Кажется, насчёт денег не соврал.

Домой я вернулась в приятном расположении духа. Класс мне мой нравился, во всяком случае, пока. Плюсиками висели приглашения в друзья от некоторых одноклассников, в числе которых были Артюша и Вадим.

Последний, кстати, приложил сообщение.

Вадим Аленский: Спасибо, что посидела с нами. Еське приятно.

Кристина Лобачевская: Не за что. Мне тоже было приятно с вами время провести.

Мне кажется, что он просто идеальный старший брат. Я единственный ребёнок в семье, но всегда мечтала о старшем брате. Вот именно о таком, как Вадим.

Снова раздалось сообщение. Аленский.

Вадим Аленский: Петрович, можешь денег занять?

Вот тут-то я и поняла, что зря его послушала. Видимо, все правда не очень хорошо.

Вадим Аленский: Блин, Кристин, не тебе.

Вадим Аленский: Блииин.

Вадим Аленский: Ты неправильно не пойми. Я про другие деньги, про другие масштабы, если хочешь.

Кристина Лобачевская: Да, я поняла, не переживай. Сообщение уже нужному человеку отправь.

Я, конечно, отшутилась, но впечатление создалось нехорошее. Почему у родителей не попросит, он же на Есю потратил? Ну, и на меня, конечно. Нет, ну, если деньги предложить отдать, то обидится. Интересно, Петрович — это учитель наш?

Нет, ну, на бедного он никак не похож. Да и Еська тоже не выглядит каким-то несчастным ребёнком. Может, с родителями поссорился, просить не хочет? Мало ли.

У Артюши спросить, что ли? Или неудобно такой интерес к почти незнакомому человеку проявлять? Ну, чем я смогу помочь? Честное слово, ну не будет же он пожертвования принимать! Да и тем более, если бы были какие-то серьёзные проблемы, то он бы вообще её не повёл никуда, наверное.

Ладно, это не мое дело, наверное. Да и не думаю, что там что-то серьезное...

О, новое сообщение!

Артемида Гринина пригласила в беседу Кристину Лобачевскую.

Дальше сообщения приходили с такой скоростью, что пришлось выключить звук и пересесть к компьютеру, потому что я перестала успевать отслеживать тему... Так, ну, попробую отсюда.

Мария Савельева: Не, ну, это должно быть что-то особенное! Мы же выпускной класс! Праздник должен запомниться!

Алексей Чудов: Маха, запомниться должен выпускной, а не первое сентября. Лобачевскую пригласите кто-нить.

Артемида Гринина: А, туплю, соррян.

Вот тут-то и разместилось сообщение о моем приглашении, а я принялась читать дальше.

Мария Савельева: Последний год, запомниться должно все! А то будем, как прошлый выпуск, совместная фотография только в выпускном альбоме, и то, еле как собрались!

Кирилл Мальцев: Маша права, между прочим. Какие будут идеи?

Ну ничего себе! Классный руководитель в беседе, еще и в разговоре принимает активное участие.

Артемида Гринина: Вадим, может, у тебя, как всегда?

Вадим Аленский: Не, народ, в этом году никак.

Кирилл Мальцев: Можем квартиру на сутки снять, так-то, необязательно у Аленского все мероприятия проводить.

Павел Антонов: А вы с нами, Кирилл Петрович? Снова?

Кирилл Мальцев: Мне кажется, или мне не рады? А, ладно, пофиг. Я за вас отвечаю, друзья мои малолетние.

Мария Савельева: Ой, когда вам были не рады? Вот вы и договаривайтесь за квартиру! Давайте, все смогут? Кристин, ты же идешь, я на тебя рассчитываю?

Кристина Лобачевская: Да, конечно, иду.

Алексей Чудов: Лан. По сколько скидываемся? Завтра принести?

Дальше шли чисто организационные вопросы. Но меня еще раз удивил физрук. Моя старая классная вообще ничего не поддерживала, мы все втихаря делали. А тут прямо активен. Видимо, правда, классный.

Собственно, больше этот день ничем не ознаменовался, а потому перенесемся часов эдак на четырнадцать вперед, в начало следующего дня. Ну вот кто в субботу, в первый учебный день, так вот сутра пораньше ставит алгебру, а? Кабинет я нашла не без помощи Арты, которую пришлось позвать ко главному входу, потому что в школе я пока совсем не ориентировалась.

На ней, как и на большинстве серьезных предметов, мы сидели по одному. Можно мне в кабинет физ-ры вернуться, а? Там было хорошо и уютно. Кубки стояли, грамоты висели на стенах, какой-то мелкий инвентарь на полках. Больше символически, чем для использования, я так понимаю.

Здесь было прямо жутковато. Серо-зеленые темные стены, темные шкафы у стены металлического цвета, одноместные парты светло-бежевого цвета, который то ли действительно отдавал серым, то ли казался таким на фоне окружающей обстановки. Под темно-зеленой доской на подставке находились такие же серые большие чертежные инструменты.

— Так, Крис, — ко мне подошла Маша. Савельева, как выяснилось. — Можно же так?
— Да, конечно, — я кивнула.
— Ты как в матане? — я удивленно на нее посмотрела. — Артюше надо было срочно уйти ненадолго, я за нее. Короч, если ты шаришь, то садись подальше, она спереди редко смотрит. Предполагается, что тут умные сидят. Если плохо все, то садись поближе.
— Ну, я прямо вот максимально не соответствую своей фамилии, — честно заметила я. — Где можно сесть максимальному гуманитарию? Не знаю, максимально у нее перед носом, наверное, по вашей схеме.
— Блин, — девушка задумалась и улыбнулась. — Ну, только из солидарности с новенькой ученицей. Ну, первые парты заняты самыми-самыми не математиками. Так, давай пока на место Гумилева. Он своей фамилии соответствует. Договориться сама сможешь? Он беззлобный. Я тогда ему свою вторую парту освобожу, а сама пока подальше сяду. Там посмотрим. Надеюсь, она не запомнит за раз кто и где сидит. А то мне капец.
— Ну, может, не стоит таких жертв? — я смутилась. Они всегда так к новеньким относятся. — Я лучше матан подучу, чем буду ломать устоявшуюся систему.
— Не, ты не ведаешь, что есть Субботина, — Маша сделала страшный взгляд, отчего я засмеялась. — Она еще у Петровича преподавала. Он обычно утром к нам заходит, но, если первым матан, то никогда.
— Страшные вещи ты рассказываешь, женщина, — задумчиво произнесла я. — Ладно, если Гумилев не против, то я сяду сюда. Пока, во всяком случае.

Как раз в этот момент к нашему столу подошел парень, которого я вчера вот вообще не запомнила. Непримечательная внешность, очень простенький. Светленький, обычная фигура, с чуть детским лицом.

— Маха, деньги тебе сдавать или Петровичу? — а вот голос внешности совсем не соответствовал. Такой взрослый, низкий, безумно красивый.
— Мне, я потом ему за квартиру отдам, — парень опустил рюкзак на стол и начал раскладывать вещи. — Илюююш.
— Чтоо? — парень закатил глаза. — Чего ты от меня хочешь, Савельева?
— Уступи Кристине место, — девушка сделала такой жалостливый взгляд, что я невольно позавидовала. Я так не умею.
— Маааах, — протянул парень на вдохе. — Я понимаю твой благородный порыв, но меня выгонят из школы на третий день, если Субботина обо мне будет вспоминать чаще, чем нужно.
— Ну, Илююююш, — снова заканючила девушка.
— Это так не работает, — парень отрицательно закачал головой. — Посади ее на вторую свою, чего ты? Она же человек, точно знает математику лучше меня.

В это время в кабинет вошел Аленский. Сегодня он выглядел куда лучше, чем вчера. Первого сентября все были, как под копирку. Белые рубашки, черные брюки, галстуки... Хотя нет. Вот галстука именно у него вчера не было, в отличие от всех остальных. Сегодня же на нем была серая рубашка, видимо, под цвет этого крайне безрадостного помещения и темные джинсы. За спиной висел чисто-черный рюкзак без единой надписи или другого украшения.

— Что тут у вас? — спросил парень, вынимая деньги и протягивая Савельевой.
— Ищем Кристине место, — отозвалась Маша. — Все VIP-места для гуманитариев уже заняты. Далеко ей садиться нельзя. И че делать?
— Ты тип за Артюшу? — усмехнулся Вадим.
— Ой, а то обычно я прямо ничего не делаю, ничего не хочу, сижу тихо, ем беляши на второй парте! — деланно обиженно возмутилась Маша.
— Все, все, все! — Вадим поднял руки в знак своего поражения. — Пусть на мое садится, меня Субботина все равно и на Луне разыщет.
— А, ну супер! — радостно заметила Маша. — Тогда третий ряд, первая парта твоя, Крис. Вадим у нас сегодня добрый.
— Не знаю, как и отблагодарить благодетеля за подобную милость, — я сделала задумчивое лицо. — А! Знаю! Спасибо.

И я прошла к своему новому месту, а тем временем как раз прозвенел звонок. В класс вошла женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой ядрено-фиолетового цвета. Вот знаете, мне всегда казалось, что человек, от которого веет холодом, это такой речевой оборот. Но нет. То ли сквозняк от открытой двери, то ли просто показалось, но ощущение было, что именно учительница «принесла с собой» этот морозец.

— Здравствуйте, ребята, — от женщины исходил такой ощутимый аромат мяты. Парфюм такой, что ли. Но обычно запахи смешанные, а тут такое чувство, что учительница — огромная жвачка «Морозная мята». — Поздравляю вас с новым учебным годом. Думаю, лирики достаточно. Все уже определились какую математику они будут сдавать? Вы должны уже точно знать, кем станете.
— А тут все от вас зависит, — заметил Чудов с третьей парты. Середнячок, видимо. — Допустите — буду инженером, нет — продавцом в «Евросети».
— Я бы на вашем месте, Алексей, не язвила, — холодно отозвалась Субботина. — В наше время и в «Евросети» отбор достаточный. Аленский, например, может и его не пройти.
— Да вы не беспокойтесь, — живо ответил Вадим. — У меня там связи, вы же еще Макса не допустили. Он пристроит, все супер будет.
— Ну шути, шути, — тихо проговорила женщина и неожиданно рявкнула так громко и резко, что я отшатнулась. — Почему не на месте?
— Там новенькая, — тихо и отчетливо произнес Аленский. — Не пугайте человека, ее чуть инфаркт не хватил только что.
— А, новенькая, — обманчиво спокойным тоном проговорила женщина. — А что же, Аленский и рад стараться кому-нибудь свое место уступить?

Я обернулась к Вадиму. Что за подстава, вообще? Кто так делает? Я думала, что это самое безопасное место, а не вулканический очаг! А я-то не понимала, с чего такая щедрость! Парень попытался жестами объяснить, что он тут не при чем и вообще никак не ожидал, но его прервала Субботина.

— Аленский, быстро на свое место, — женщина снова взвизгнула. — Новенькая, на его.
— Вам, я смотрю, только повод дай на него поагриться, — спокойным голосом произнесла Арта. Не знаю, сколько времени она уже стояла у двери, но до этого я ее не замечала.

Кажется, женщина закипела. Это было заметно по полыхнувшему злобой взгляду, сжатым в тонкую полоску губам, жесткому выражению лица. Кажется, сейчас будет что-то страшное. Первый урок в новой школе меня как-то не радовал.

— Гринина, то, что твой отец, который всю свою молодость удивлял людей своими выходками, нежданно-негаданно стал завучем, не дает тебе возможности так ко мне обращаться, — процедила сквозь зубы Субботина. — Вон из класса! Может, кто-то еще хочет последовать ее примеру? В ком-то еще проснулся бунтарь?

Арта развернулась к двери и оглянулась к классу. Неожиданно со всех сторон стал раздаваться звук замков и отодвинутых стульев. Я тоже стала собираться. Я не знаю, что там не поделил Аленский с учительницей, но так обращаться она к нему не имеет никакого права. Гринина довольно улыбнулась и остановилась, видимо, ожидая одноклассников.

— Народ, оно того не стоит, — заметил Вадим. — Она ж потом не успокоится...
— Стоит, — уверенно ответила Савельева и первой подошла к Арте. Та в свою очередь кивнула и удивленно посмотрела в сторону задних столов, слегка изогнув бровь.

Я проследила за ее взглядом, поднимаясь из-за стола. За последними партами сидели три девушки, похожие друг на друга, как близнецы и отличающиеся, кажется, только цветом резинок для волос. Темно-русые, в квадратных очках и строгих то ли черных, то ли темно-синих костюмах. Они, кажется, никуда не собирались, но поймав на себе взгляд Грининой, одна из них резко засобиралась, а вслед за ней и другие две.

Уже, когда все выходили из класса, Арта обернулась к Субботиной и заметила:

— Мой отец в молодости жил полной жизнью, а не копил ненависть к начальству, — после этого она открыла дверь и вышла первая из кабинета.