Глава II
Я вглядывался вдаль и не мог нарадоваться тому, что наконец то попал в такое место, о котором мечтал очень и очень давно.
Район представлял собой типичный совковый жилкомплекс типовой застройки, где, словно бы выпавшие из под штампа дома, с одной стороны упирались в густой лес, а с другой - в бескрайние поля, вернее, степи, которые своей просторностью давали добро ветрам для того, чтобы разгуляться не на шутку. Со стороны тех полей через закрытое и законопаченное лентами с клейстером окно доносился их вой, а в окно своими кронами без листьев, словно бы руками в прощальных жестах, махали деревья в том лесу.
Лёха Рябис надрывно шрайковал в моих наушниках, под приглушенный ревербом рев гитары и сладкозвучный эмбиент
Ну а я все размышлял о том, что же там, в том загадочном чуланчике у дяди Вити спрятано.
Дядя Витя при совке был обычным бухгалтером в некоей организации, которая занималась разработкой строительных проектов, но несмотря на, на первый взгляд, не очень интеллигентную профессию, он всегда стремился развиваться гармонично - и интеллектуально, и физически. Много читал научной и художественной литературы, посещал спортивные клубы, а одно время даже посещал клуб любителей математики. Не знаю, какой из него вышел математик, или спортсмен, но эрудитом он стал знатным. Но помимо обычной эрудированности, дядя Витя также прекрасно владел логикой, дедукцией и критическим мышлением, что очень сильно отлтчало его от остальных его ровесников - типичных совковых Untermenschen с форшмаком в башке, которые видят в мире только два цвета и мыслят плоско, не вдаваясь в детали и не углубляясь ни в один вопрос, так как у них в башке логику и дедукцию заменяют обычные пропагандистские клише и стереотипы.
Его жена тётя Таня принадлежала как раз к такой категории. В школьные годы она была зачислена в пионеры, но не за какие то особые заслуги, а за то, что наиболее фанатично и слепо верила в идеологию марксизма-ленинизма. Учиться же она не любила и не особо хотела, по всем предметам у неё были лишь двойки, но чаще колы, но на это особо не смотрели. Я все не могу понять, что же этот интересный, вдумчивый, эрудированный человек мог найти в такой ТП, которая к тому же всегда была очень слабой "на передок", даже тогда, когда она из типичной валютной шлюхи второй половины восьмидесятых превратилась в типичную жирную тётку в бигудях, постоянно прикладывающуюся к синьке. Впрочем, к тому моменту они уже были разведены. Сейчас её убогое жилище постепенно разрушается, а сама она с каждым годом всё глубже и глубже погружается в полную алко-жопу, приводя с улицы подзаборную пьянь, гопоту и прочих "чётких поцанчиков", что, собственно, весьма характерно для баб с таким типом мышления и образом жизни.
Сама же кухонка с пожелтевшим от газа холодильником и такой же мебелью была даже ещё меньше, чем зальная комната, но в ней, также как и во всей остальной хаты, царил особый уют. Провода тихо потрескивали под потолком, выступая аккомпанементом для песни ветра за окном.
Наутро, проводив дядю Витю на такси и помахав ему рукой, я решил не идти сразу обратно, а подышать этим сладким зимним воздухом. Как же я все таки люблю такие вот малолюдные, тихие, спальные райончики, без неона рекламных щитов и шума пробегающих мимо тонн железа, на которых мчатся зажиревшие буржуи и захиревшие бичуганы!
В некоторых домах на первых этажах находились магазинчики, питейные заведения и даже одно отделения почты, но в тот день даже у дверей "Пятёрочки" не было большого столпотворения. Лишь школотень бродила по тропкам тротуаров, а скуфы бухали у дверей разливной пивнухи.
Совершив небольшой променад, обогнув жилой массив вокруг, я, наконец пошёл домой, где меня ждала тихая, опустевшая, дядина хата. Она располагалась на 4 этаже, вроде бы невысоко, но из за убитой лестничной клетки подниматься было не очень приятным занятием. Зайдя в общий коридор, я снова почувствовал волну интереса к тому чуланчику в прихожей, и его содержимому.